(не) одинокая ночь

***

Лэйн просыпается от странного ощущения, какое возникает, когда на тебя долго смотрят. Тут же садится на кровати, еще ведомая паранойей, тянущейся за ней с Роткова, спешно оглядывается. Выделенная базой комната неприлично хороша для простого юного криптографа, просторная, в углах клубится тьма и это должно бы настораживать, но Лэйн отчего-то она успокаивает. Комната выглядит ровно так же, как до сна девушки. «Я превращаюсь в параноика» — думается Лэйн невесело, «Мне нужно расслабиться и успокоиться, иначе я не смогу ни спать, ни работать. Книгу так и не расшифрую, стану для отряда бесполезным балластом» Она задумчиво теребит в пальцах отросшую прядь светлых волос. Донован права — то, что Лэйн воскресла без единой проблемы для здоровья, настоящее чудо, мистика. Так, будто её заморозили, будто она всего-навсего уснула и проснулась. «Ничего там не чувствую» — звучит в голове поставленный голос профессора, «Никаких детей, никакого удовольствия» Ладонь Лэйн механически ложится на грудь, прямо поверх фиолетовой ткани сорочки, чуть сжимает. Пальцы находят торчащий сосок, ведут по нему с нажимом, щиплют. В ее движениях нет ни капли истомы или возбуждения, а действия — лишь способ удостовериться в том, что она еще может чувствовать. Возможно, доведя саму себя до оргазма, она сможет отпустить паранойю и нормально поспать до утра. Лэйн откидывается обратно на подушку. Нос щекочет запах свежего порошка, исходящий от нового постельного белья. Одна рука остается лежать на груди, а вторая медленно ведет ниже, оглаживает сгиб талии, проходится по подвздошной косточке и линии округлого бедра. С внешней стороны неспешно перемещается на внутреннюю, пальцы ложатся на мягкую и теплую промежность, скрытую тонкой тканью нижнего белья. Лэйн так давно этим не занималась, что даже не знает, что дальше. В голову не лезет ни одна фантазия. От воспоминаний об однажды найденном у отца старом порножурнале она отмахивается: это больше смешно, чем горячо. Ей и представить рядом с собой некого — представлять знакомых из отряда кажется кощунством, а никого кроме она банально не помнит. Тело, однако, на медленные поглаживания отзывается характерной реакцией: Лэйн чувствует, как ткань белья едва-едва влажнеет. «Ладно» — приходит к мысленному компромиссу она, «Фантазии необязательны. В конце концов, я просто хочу расслабиться и уснуть» Она старательно отгоняет от себя лишние мысли, крупицы самокопания и грубой самоиронии, погружается в абсолютно механический процесс — пальцы одной руки принимаются ритмично поглаживать клитор, а второй лениво играются с соском. В голове наконец-то чувствуется сладкая, затуманенная пустота, притупляющая паранойю и бесконечный ворох мыслей. Способ оказывается рабочий и Лэйн действительно расслабляется. Фантазии сами собой настигают её уже в процессе. Почему-то перед собой она представляет нового таинственного знакомого. Из всех встреченных людей и бессмертных, ее подсознание подкидывает едва знакомого человека. Иронично, наивно и глупо. Но уже вместо своей руки, она представляет чужую ладонь, большую и бледную, с перебинтованными длинными пальцами. Как бы он сжимал её? Как бы гладил? Вздох сам собой слетает с приоткрытых губ и теряется в тишине комнаты, в шуме дождя за окном. Она подцепляет кромку нижнего белья и ведет пальцами по мокрым складкам, с нажимом между. Мышцы живота напрягаются и девичье тело чуть вздрагивает. С приходом в фантазии Яна она стала влажнее, Лэйн хочет посмеяться над собой, но только томно вздыхает. Перед закрытыми глазами маячут его широкие плечи и вежливая, дежурная улыбка, с которой он наливал ей чай в поезде. Что бы произошло, если бы Лэйн поцеловала его за этим странным ночным чаепитием? Он бы растерялся, оттолкнул её? Или ответил, подхватывая её бедра, усадил бы на стол, опрокидывая чашки с чаем, спустился бы поцелуем к шее, груди? Лэйн тихо стонет, ускоряя движения пальцами. В теле разливается едва узнаваемое чувство, она ощущает, насколько близка, уже почти, почти... По комнате эхом разносится пронзительное «Кар!» и Лэйн испуганно подскакивает на кровати, тут же отнимая от себя руки. Об ребра бьётся сердце, а взгляд цепляется за черного ворона, которого она не заметила в темноте. Прежде чем она успевает задаться вопросом, откуда он тут взялся, свистит ветер и шатает выбитую створку окна. Лэйн тяжело вздыхает, прикладывая руку к стучащему сердцу. Поднимается с кровати, подходя к окну, зябко поджимая пальцы на ногах. Ворон, заметив, что она собирается закрыть окно, взлетает и, смерив её отчего-то очень выразительным и умным взглядом, вылетает прочь. Лэйн наблюдает, как темная птичья фигурка исчезает в дожде. И закрывает створку. Она прикладывается лбом к холодному стеклу. Расслабиться не получилось, а возвращаться к этому занятию больше не хочется, пусть она и чувствует мягкую, требовательную пульсацию между своих ног. Чтобы немного отвлечься (надежды на нормальный сон она уже давно потеряла), Лэйн решает что-нибудь почитать. Комната ей досталась с парой книжных шкафов, видимо, чтобы мотивировать криптографа заниматься работой усерднее. Она лениво оглядывает полку, ведя по ветхим корешкам кончиками пальцев. Там одни справочники, обучающие тома, даже притаившаяся среди книг Библия. Почему-то прикосновение к её корешку вызывает у Лэйн странноватый трепет. Ведомая этим ощущением, она берет Библию в руки, сдувает слой пыли с толстой обложки. Не успевает открыть её, как слышит тихий стук в дверь. Сначала она думает, что ей показалось из-за дождя, но стук повторяется и Лэйн, насторожившись, идёт к двери. Кому она могла понадобиться среди ночи? Чувство самосохранения у неё, должно быть, напрочь отбито, раз она сразу открывает дверь, даже не спросив «кто». И даже оставленное накануне послание на двери её не останавливает. Увидев на своем пороге Яна, слегка теряется. — Какая прелесть у тебя на двери, — хмыкает ночной гость, указывая на размазанный красной краской символ Ордена и не менее смазанное «я знаю, кто ты» ниже. Лэйн глупо приоткрывает губы и тут же закрывает, так и не выпустив Библию из рук. — Разрешишь? — спрашивает Ян и делает крохотный шаг к ней. Лэйн, почему-то, разрешает и сдвигается в сторону, позволяя ему войти в свою временную обитель. На этаже она живёт одна, из оружия в комнате максимум книжки, а докричаться до церквушки, где остановился Каин, сквозь дождь вряд ли получится. Если Ян пришел, чтобы с ней расправиться, Лэйн будет нечем ответить. Но Ян не выглядит так, будто пришёл по её душу, он с интересом осматривает просторную комнату, расправленную кровать в углу. Подходит к окну и поправляет криво закрытую створку. — Почему не спишь так поздно? — не оборачиваясь, интересуется Ян. — К тебе тот же вопрос, — Лэйн словесно обороняется, тут же закрываясь в свой кокон из холодной отстранённости. Ян это прекрасно чувствует и тихо смеётся, становясь в пол оборота, чтобы видеть её затравленный, враждебный взгляд. Светлые волосы растрёпаны, по обнаженным ногам бегут мурашки, а низ фиолетовой сорочки едва прикрывает женские бедра. Ян бесстыдно скользит по ним взглядом. — Бессонница, — с ленцой тянет он, приближаясь к Лэйн. «Бессонница, как же. Один чёрт знает, чем ты на самом деле занимался» думает она беззлобно. Слишком он скрытный, чтобы ответ был хоть на четверть честным. — У меня тоже, — тихо говорит Лэйн, поднимая голову, чтобы видеть его лицо. Как назло, именно сейчас в память лезут все те неуместные фантазии, что она успела напридумывать в постели и теперь ей сложновато смотреть ему в глаза. Щеки стыдливо наливаются пунцом, Лэйн сдаётся, уводя взгляд к окну. — Читаешь? — слышит она его проникновенный голос, а затем чувствует прикосновение холодных пальцев. Она успела забыть, что держит в руках книгу. Ян обхватывает длинными пальцами её запястье и мягко тянет в сторону, чтобы посмотреть на обложку. Лэйн глядит на его лицо, хочет запечатлеть реакцию. — Библия? — выгибает он бровь. — А что? Что-то не так? — прищуривается. Она ведет плечом — на грудь соскальзывают светлые пряди, прикрывая торчащие от холода соски. От холода ли? Ян снова тихо смеется, не выпуская из пальцев ее руку. — Не бойся меня, Лэйн, — говорит он, так же мягко тянет ее за запястье, но на этот раз на себя, — Нет нужды враждовать. Лэйн безвольной куклой почти падает ему в руки, ни капли не сопротивляясь. Её поведение — фальшь, и она об этом прекрасно знает. Конечно, слепо доверять ему она не собирается, но и отталкивать не хочется. Лэйн чувствует, как его вторая рука ложится ей на поясницу, а затем ведет вверх, с нажимом между лопаток, словно ощупывая её позвонки. Прижимает поближе, замыкая подобие объятий. — Что ты делаешь? — тихо спрашивает она, без прежней враждебности. — Согреваю тебя. Ты замерзла, — хмыкает Ян над её макушкой. Её рука бездумно лезет под ткань его безрукавки и касается теплой кожи. Ян чуть дергается, чувствуя ледяные пальцы. На следующей фразе его голос смягчается, приобретает весёлые нотки. — А ты что делаешь? — Согреваюсь, — хмыкает Лэйн ему в тон. — А-а, — смеётся Ян, — Вот оно что. Его пальцы отпускают запястье, только чтобы распахнуть черное пальто и привлечь Лэйн еще ближе, а затем запахнуть, заключая девушку в своеобразную ловушку. Библия валится им под ноги, когда Лэйн запускает обе руки ему под одежду. — Холодная... — шепчет Ян без толики укора, лишь констатируя факт. У Лэйн кружится голова от его запаха. Что-то на задворках сознания велит ей отстраниться и выгнать Яна, а не прижиматься к едва знакомому парню, но Лэйн голос слушать не собирается и упрямо льнёт ближе, откровенно жмясь упругой грудью к его торсу. Она поднимает голову, встречается с ним взглядом. — Согрелась? — хрипло говорит Ян. — Да. — Чудесно. Она чувствует, как его руки отпускают края пальто и затем смыкаются на её талии, видит, как Ян к ней чуть наклоняется. Лэйн нетерпеливо встает на носочки, обхватывая ладонями его щеки, и целует первой. Он углубляет поцелуй, у неё продолжает плыть голова от ощущения его запаха, его рук, а теперь еще и губ. Причину такой странной реакции Лэйн искать не будет, да и не хочет. Не сейчас, когда она слишком занята тем, что отвечает на его ласковый, напористый поцелуй. Лэйн выпускает его лицо из ладоней, нетерпеливо цепляется за лацканы его черного пальто и требовательно тянет в стороны, обнажая широкие плечи. Ян выдыхает ей в рот и отпускает лишь за тем, чтобы покорно стянуть рукава верхней одежды. Пальто глухо падает на пол, никому до него больше нет дела. Лэйн делает шаг назад, еще один, утягивает его за собой в сторону холодной расправленной кровати, не разрывая поцелуя. Ян послушно вторит её движениям, приближаясь к постели, Лэйн ногами прижимается к деревянному бортику, чувствует, как Ян наклоняет её и аккуратно укладывает, не давая упасть навзничь. И нависает сверху, упираясь коленями в пружинистый матрас. Он размыкает поцелуй только лишь для того, чтобы стянуть с себя безрукавку и просто отбросить куда-то в приблизительную сторону пальто. А потом любуется лежащей под ним Лэйн — пунцовой, растрепанной, светлые волосы разметались по подушке, губы чуть припухли, в глазах незнакомый, лихорадочный блеск. А сама Лэйн ответно рассматривает его, обнаженный бледный торс, выступающие ключицы, черные волосы, чуть спадающие на глаза, широкий разворот плеч и сильные руки, хаотично перебинтованные от плечей до самых кончиков пальцев. — Тебе не больно? — тихо спрашивает Лэйн, скользя ладонью по бинтам. Ян отвечает не сразу, смотря на её приоткрытые губы, как загипнотизированный. — Не больно. Не волнуйся, — нежно улыбается он и наклоняется, чтобы прижаться губами к её шее. Лэйн со вздохом запрокидывает голову. Ровно так же, как в её фантазиях, Ян ведет поцелуями вниз по шее, несильно прикусывает тонкую кожу, втягивает ее в рот. Она медленно млеет под ласками, отчаянно игнорируя кричащий в голове голос. Сейчас неважно, что правильно, а что нет. Нет дела до морали, только не сейчас. За окном чёртов Апокалипсис, каждый из них может умереть завтра, так кто осудит её? Он сжимает в пальцах округлые женские бёдра, поглаживая гладкую кожу, задирает короткий подол сорочки. На пробу легко касается влажной ткани нижнего белья. — Ты мокрая. Мне можно собой гордиться? — шепчет он ей улыбчиво, нависая, чтобы видеть лицо. — Нет, — упрямо говорит Лэйн, заставляя его рассмеяться. — Хочешь сказать, возбудилась, пока читала книжки? — ехидно тянет он, пока пальцы медленно поглаживают ее сквозь бельё, — Библию. Или ты ласкала себя? Холодок бежит по коже, стоит ему это сказать. Она с вызовом смотрит ему в глаза и находит в себе силы отвечать ровным голосом, скрывая, насколько ей приятны его касания. — Шпионил за мной? Подслушивал? — Я предположил, Лэйн, — качает головой Ян, улыбаясь. «Я действительно параноик» — внутренне хмыкает девушка, но лишь тянется к нему, чтобы вновь поцеловать. Ян с готовностью отвечает, лизнув её губу. Легко отодвигает резинку белья и его пальцы ведут ниже, касаясь влажных складок без каких-либо препятствий. Лэйн тяжело дышит ему в губы: касания напрямик чувствуются иначе и лёгкая прохлада чужих рук будоражит. Ян, собрав влагу, аккуратно скользит в неё сразу двумя пальцами, медленно сгибает внутри. Лэйн цепляется за мужские плечи, непроизвольно выгибая спину. Все звуки стихают, кроме ее бьющегося сердца и легкого, едва уловимого хлюпания между ног. Она приоткрывает глаза и видит, что Ян наблюдает за ней с ухмылкой. По коже вновь бежит легкий холодок — Лэйн с Роткова стремилась к лучшему, молилась, старательно смывая с себя грехи, которые сама не помнила, но куда загнала себя сейчас? Хорошие девочки не трахаются с незнакомцами, Лэйн. Она стонет от собственных мыслей, безвольно закидывая голову, а Яну это безудержно нравится. Нравится, как холодный и безэмоциональный криптограф дрожит под ним, охотно сжимаясь на его пальцах. — Сними, сними... — тихо шепчет она, ухватившись за края сорочки. Ян слушается, медленно вынимая пальцы и напоследок мажет влажными подушечками по набухшему клитору, вызывая новый стон. Сорочка летит куда-то к краю кровати. Он с жадностью оглядывает её красивое тело, с упоением гладит изгиб талии, чуть выступающие рёбра. Одна рука поднимается к аккуратной груди и невесомо сжимается, смакуя то, как та помещается в большой узкой ладони. Лэйн устаёт от затянувшейся прелюдии. Она толкает его в грудь, вынуждая лечь, а Ян и не думает сопротивляться, падая на её место. Упирается локтями в матрас, привстаёт повыше, наблюдая, как девушка двигается. Лэйн снимает нижнее бельё, бросает себе за спину; чуть пошатываясь от возбуждения, усаживается на чужие бёдра, трётся об твердеющую эрекцию прямо сквозь темные брюки. — Лэйн... — с придыханием шепчет Ян, — Я же с улицы, штаны, должно быть, грязные... — Молчи-и-и... Мне плевать, просто помолчи... — прерывает его она, кусая за маняще выступающую ключицу. Ян закрывает глаза и толкается бедрами ей навстречу, заставляя с наслаждением выгнуть спину. Лэйн вытягивается, как гитарная струна, ее руки скользят вниз по чужому торсу, к пряжке ремня, с которой она расправляется за считанные секунды. Ян ей помогает, похлопывает по голому бедру, чтобы Лэйн привстала, а затем спускает штаны вместе с бельём. Она нетерпеливо ерзает, пальцами направляя член в себя и двигает бедрами, насаживаясь до конца. Они вдвоем ненадолго замирают, тяжело дыша. Последние барьеры с грохотом рушатся, растворяются в стремительно горячеющем воздухе, в затуманенных глазах напротив. Первым сдаётся Ян, толкаясь еще глубже, и Лэйн цепляется за его плечо, ища опору, приникая к теплой груди. В каждом его касании сквозит нетерпение и нежность, когда ладони смыкаются на бедрах, помогая двигаться. Сразу — остро, быстро, глубоко. До опьянения и звёздочек, мелькающих на плотно закрытых веках. Старая кровать поскрипывает, Лэйн внутренне радуется, что на целом этаже живет без соседей. Впрочем, даже если бы за дверью стоял весь отряд, она бы не отвлеклась ни на секунду, только стонала бы громче, показательнее. Глядите, как меня берут, слышьте, как мне хорошо. Лэйн вслух хохочет, мешая со стонами и ахами, ударяется о чужие бедра каждый раз со шлепком, Яна её поведение забавляет, ни в коем разе не отталкивает. Он ведет ладонью по тонкой женской спине и касается волос, чтобы убрать с груди, но Лэйн стонет: — Да! Стяни их, потяни, ну же... Слушается с тихим смешком, поражаясь, какие черти водятся в тихом омуте нелюдимого криптографа, наматывает светлые гладкие волосы на кулак и тянет вниз, Лэйн запрокидывает голову с заливистым стоном, царапая чужие плечи до красных борозд на коже. Ян шипит на неё и льнёт к шее, чтобы в отместку укусить. Пламя разгорается с каждым новым шлепком бедер, с каждым звонким стоном и тихим вздохом. За окнами по-прежнему ночь, а на базе — кромешная тишина. Вдалеке блестят кресты на куполах крохотной церкви. Ян роняет её на постель, вжимает в простыни до сдавленного стона, Лэйн за него цепляется, молчаливо моля продолжать. Хорошей девочкой она побудет завтра, может, даже отмолит прошедшую ночь и сознается в грешке послушникам, но прямо сейчас она возьмёт всё, сделает то, что захочет. А пока отзывчиво раздвинет ноги шире. Ладонью лихорадочно ищет его руку и сжимает, ведет в сторону, кладёт себе на шею. Встречается с его искрящимся взглядом. — Придуши. Придуши меня, — не просит, молит. Сейчас ей не нужна его мягкая нежность, внимательность и осторожные касания. Ей бы наказать саму себя за порочные мысли, за секс с практически незнакомым парнем, за то, насколько ей хорошо, когда этот самый незнакомец скользит внутри твердым членом. Кто Ян такой, чтобы отказать ей? Шероховатые перебинтованные пальцы смыкаются на тонкой шее. Он себя контролирует — убивать Лэйн в его планы не входит, однако силы достаточно, чтобы она закатила глаза и отозвалась задушенным стоном. Вторая его рука спускается ниже и пальцы находят скользкий клитор, даря дополнительную стимуляцию, доводя Лэйн до края. Мельком замечает движение — у неё дрожат бедра, трогательно поджимаются пальцы на ногах. Он чувствует, как она сжимает его изнутри и сам тихо стонет. Лэйн вытягивает руки и хватается за пошатывающееся изголовье кровати. Хватка на шее ослабевает, чтобы позволить Лэйн жадно глотнуть воздух, он идеально чувствует каждую реакцию её тела. — Ян, Ян-н... — в жарком полубреду шепчет она, дымчатым взглядом цепляясь за его лицо. — М-м-м? — тянет в ответ, ни на секунду не замедляясь. Лэйн ожидаемо не отвечает. Он снова сжимает ей шею и ускоряет ритмичные движения пальцев, членом толкаясь глубже и резче. Пары фрикций хватает, чтобы Лэйн вскрикнула, выгибаясь дугой, Ян ловит её под лопатками, помогая прижаться к себе. Еще пара движений и она чувствует горячие капли на своём бедре, как Ян тихо, почти благодарно стонет ей в шею. Она уже не чувствовала, как он отстранился, не чувствовала пары ласковых поцелуев и осторожных поглаживаний волос, как её накрыли тяжелым одеялом. Переполненная долгожданной истомой, Лэйн крепко уснула. Наутро, проснувшись в своей постели и в сорочке, она думает, что минувшая ночь была видением ее воспаленного сознания. Пока взгляд не натыкается на оставленное у подушки черное воронье перо. Не говоря уже об отметинах на шее.