Иллюминатор

      Санджи было восемь, когда случилось то, что навсегда изменило всю его дальнейшую судьбу. Конечно, он не знал об этом, пока возвращался домой из школы в тот злополучный день, когда сам Случай решил вмешаться в ход его личной истории. Впоследствии Винсмоук даже не смог объяснить, почему для своих странных затей Боги выбрали именно его.       Был четверг. А четверг являлся самым нелюбимым днем недели у второклассника, ведь в столовой на обед давали отвратительную запеканку, уроков математики было целых два подряд, а настроение у соседа по парте к концу недели обычно радужным уже не бывало. Зоро и так был излишне спесивым и агрессивным ребенком, что постоянно приводило их обоих к ссорам, ведь обостренное чувство справедливости и мягкость, вложенные в Санджи с рождения, проглатывать проказы одноклассника просто так не позволяли.       Он шел домой неспешно, низко опустив голову. Пинал попадавшиеся по пути камешки и сумку со спортивной формой. В целом: занимался тем же, что делал бы на его месте любой другой восьмилетка. Солнце нещадно палило в самую макушку, хотя погодой уже давно управлял октябрь.       Маленький Винсмоук любил весну: зарождение новой жизни, веселую капель, бодрые и бойкие ручейки, сотворенные из окончательно сдавшегося теплу снега, появление пухлых почек на вербе и все то, что приводит природу в обновление после зимнего упадка.       Но красота золотой осени пленила его, завораживала и восхищала. Возможно, потому что оранжевые листья клена так напоминали ему по оттенку цвет волос девочки, нравившейся ему еще с детского сада. Санджи точно не знал ответа на этот вопрос, ведь был слишком мал для подобных размышлений.       Он осторожно открыл дверь подъезда и прошмыгнул внутрь. Еще не дали отопление, так что прохлада темного коридора заметно остудила щеки, нагретые неласковым осенним солнцем. Санджи стянул пушистую вязанную шапочку, которую отчего-то всей душой ненавидел. Шапочка была красивой: темно-красной, искусно исполненной. Над ним даже никто не смеялся из-за того, что цвета она была совершенно не мальчишеского, вот только радости от осознания того, что эта шапочка — единственное, что осталось ему от заботливой матери, не было совершенно.       Он неспешно поднимался по лестнице, откладывая столкновение с дверью квартиры, в которой жил уже два года. Дома всегда было тепло и уютно, каждый день вкусно пахло свежеприготовленной едой. У мальчишки была своя комната и даже компьютер. А ведь это было настоящее чудо! Всего лишь у парочки одноклассников были такие же. Вот только Винсмоуку не приносило это радости, ведь друзей у него не было, а трешку, о которой мечтала добрая половина знакомых ему детей, он никогда не сможет по-настоящему назвать домом.       Мальчик добрался до пролета между третьим и четвертым этажом и замер в нерешительности. На подоконнике стоял аквариум. Маленький, круглый и очень грязный. Выпуклые стенки были покрыты зеленым налетом, дно — тиной. Вода в крохотном рыбьем доме была серой от старости и грязи. Но даже сквозь нее Санджи смог рассмотреть рыбку, сидевшую под единственным декором неуютного пространства: кривой и покрытой плесенью коряжкой. Рядом с аквариумом лежала записка, где неровным почерком было написано: «Забери меня домой».       Думать было совершенно некогда! Санджи рванул вверх, под самую крышу пятиэтажки, где было расположено его нынешнее пристанище. Ключ отказывался попадать в замочную скважину, а за грохотом собственного маленького сердечка Винсмоук не мог расслышать, поднимается ли по лестнице еще кто-то или нет. А если этот кто-то решит забрать рыбку себе? Этого никак нельзя было допустить!       Парнишка ввалился в прихожую и, игнорируя установленные в доме правила, бросил рюкзак и сумку прямо на пол. Стащил ботинки через пятки и бросился на кухню, откуда уже доносились обеденные ароматы.       — Ты рано, баклажан, — улыбнулся ему средних лет мужчина в белоснежном фартуке.       — Старик… — едва успевая хватать ртом воздух, выпалил Санджи, — там в подъезде…       — Что мы говорили о том, как…       — Послушай! Там в подъезде…       Через десять минут сбивчивых объяснений и перепалок мужчина все же понял, что мальчик пылко пытался до него донести. А еще через две они вдвоем стояли рядом с аквариумом.       — Можно? — робко спросил Санджи, уже ощущая вину за то, что с порога несправедливо накричал на сожителя.       — А вдруг она чья-то, баклажан? Вдруг хозяин одумается и придет за ней?       — Он плохой человек! Посмотри, в каком она ужасном состоянии… ее даже не видно из-за грязи! — выпалил мальчишка и приблизился к мутному стеклу.       Рыбка вновь испугалась и исчезла в илистом дне, полностью оказавшись недоступной взору.       — Стало быть, ты человек хороший? — с улыбкой спросил мужчина. — И тебе доверить рыбку можно? За ними сложно ухаживать. Уверен, что сможешь? Не превратится ли этот водоем в болото…       — Не-а, — зачарованно ответил Санджи, уткнувшись носиком в стекло.       — Ну, хорошо, — хохотнул мужчина и поднял тару на руки.       Санджи смог выдавить из себя спасибо только тогда, когда убедился, что аквариум безопасно установлен на кухонный стол.       — Ты должен пообещать мне, мелкий, что действительно будешь заботиться о ней. Нарушишь слово, и твой маленький питомец отправится прямиком в унитаз, ты меня понял?       — Зефф! — в ужасе завопил мальчишка, но драться с сожителем не полез, а лишь по-детски всхлипнул носом и кивнул головой.       Зефф стал опекуном мальчика, когда умерла его мама. Многодетная семья из соседнего дома была на отвратительном счету у всего микрорайона, потому что дети в ней росли как трава, а хорошего в жизни видели мало. Старшие сыновья давно связались с плохими компаниями, отец беспробудно пил и колотил свою жену, а надежда хоть на какое-то иное будущее была лишь у единственной девочки и младшего отпрыска. Зефф хотел взять себе и Рейджу тоже, но опека отнеслась к затее отрицательно из-за накрученного общественного мнения. Так в этой чистой, большой и светлой квартире оказался напуганный и заплаканный Винсмоук Санджи шести лет отроду.       Поначалу их отношения напоминали взаимодействие подобранного щенка и его нового хозяина. Санджи боялся громких звуков, спал только с включенным светом, ел все и в таких количествах, что Зеффу становилось страшно за здоровье маленького подопечного. С каждым днем становилось легче, вот только дерзкий характер паренька все же наружу прорывался, что вынуждало их обоих общаться друг с другом на повышенных тонах. Зефф с ужасом ждал, когда наступит переходный возраст, но почему-то был уверен, что этот период они переживут спокойно.       — Что это за рыбка? — заинтересованно спросил мальчик, когда им все же удалось выловить малька из грязи при помощи половника и поместить его в чистую воду в трехлитровой банке из-под огурцов.       — Это телескоп, малыш. Разновидность золотой рыбки.       — А почему он не золотой, а черный?       — Природа так распорядилась…       Рыбка была очень красивой: черной как ночь, с большими вуалевыми плавниками, вытянутой мордочкой и выпученными глазками. На одном из бочков виднелись едва различимые белые пятнышки, а полупрозрачные передние плавники хвастались причудливым орнаментом из белых жилок. Санджи постучал пальцем по стеклу, и рыбка приплыла к нему. Мальчик радостно взвизгнул и посмотрел на опекуна. После смутился и опустил взгляд.       — Она вырастет большой, малыш. Сантиметров пятнадцать. Такой маленький дом ей не подходит. Купим дворец для твоего друга побольше, да?       Услышав слово «друг» Санджи покраснел и стыдливо кивнул.       Через полчаса парочка уже была в зоомагазине. Для нового жителя их дома был выбран большой круглый аквариум, красивый белоснежный грунт, несколько видов декораций и пластиковые растения. Продавец отговорил Зеффа от покупки живых, потому что золотые рыбки — неряхи, любят ковыряться в грунте и нежные пресноводные растения уничтожать до основания. Вооружившись пакетами и рекомендациями, Зефф и Санжи направились домой.       К вечеру дворец для рыбки был оборудован полностью. Маленький питомец с неохотой покинул банку, но, осмотревшись, принялся изучать новые покои с интересом.       — Как назовешь? — мягко спросил Зефф, погладив мальчишку по голове.       — Не знаю… — сбросив с макушки ладонь, фыркнул Санджи.       — Нельзя без имени. Имя есть у всех. У тебя, у меня…       Мальчик надулся, но спорить не стал. А следом вспомнил о том, что рыбка совершенно отвлекла его от всех дел. Он даже не пообедал! А ведь впереди еще уроки и тупой тест по английскому, решение которого он, как обычно, отложил на последний момент.       — Его будут звать Ло! Старик, а когда мы будем есть?       — Ло… — задумчиво произнес Зефф и направился к плите.       Аквариум они разместили на рабочем столе школьника. Санджи часами смотрел, как рыбка бодро рассекает воду, играет с камушками на дне, сражается с растениями. Мальчик кормил питомца сам, самостоятельно менял воду и оттирал стенки от водорослей, подносил зеркальце к стеклу, чтобы понаблюдать, как рыбка хорохорится сама перед собой.       Он разговаривал с Ло часами, доверял ему свои секреты. Иногда засыпал, лежа головой на столе рядом со своим единственным другом, даже не замечая, с какой нежностью Зефф следил за ним из дверного проема.       Шло время. Санджи рос. С каждым днем становился сильнее, мудрее, правильнее. Он больше не называл Зеффа стариком, только по имени, а в день своего шестнадцатилетия впервые обратился к нему, как к отцу, и поблагодарил за все, что мужчина сделал для него. В тот вечер они оба плакали. А после опухшими от слез глазами Санджи наблюдал за своим Ло и ему казалось, что и рыбка плакала тоже.       Их хрупкого птенчика, ревевшего по каждому поводу, Санджи превратился в красивого юношу, смело смотрящего в лицо любой опасности. У него появились настоящие друзья, множество интересов и хобби и жизненная цель: он хотел стать таким же успешным и умелым поваром, каким был его отец.       — Представляешь?! Меня одного из всех! Выбрали… Я поеду туда на все лето, Ло! — сбивчиво хвастался он своими успехами другу. — Кулинарный лагерь! Я не мог и мечтать!       Рыбка посмотрела на парня секунду, а после опустила плавники и уплыла в домик.       — Я буду очень скучать по тебе, — тихо произнес Санджи. — Если бы я мог взять тебя с собой… Я бы сделал это обязательно! Ты веришь мне, Ло? Я ведь так тебя люблю… больше всего на свете!       До отъезда в лагерь оставалось несколько недель. С каждым днем рыбка-Ло чахла на глазах. Санджи сходил с ума от боли и непонимания. Его друг отказывался от еды и игр, часто лежал на дне без движения, уплывал из последних сил, стоило юноше подойти к аквариуму.       — Он уже много пожил, сынок, — успокаивал ребенка Зефф. — Мы должны были быть к этому готовы. Хочешь, купим аквариум побольше и выпустим туда сразу нескольких рыбок?       — Мне не нужны другие, папа! Неужели ты не понимаешь?! Я его люблю… И больше никого не смогу полюбить так же, — сквозь горькие слезы ответил ему Санджи.       В день перед отъездом парень вернулся из школы и застал отца рядом с аквариумом. Осознание случившегося прошило тело током. Санджи бросился к стеклу и увидел, как Ло лежал на дне совершенно без движения. Только жабры слегка раздувались, что намекало на то, что телескоп еще жив.       — Нужно прекратить его мучения, сын. Я ждал тебя, чтобы вы смогли попрощаться.       Санджи, захлебываясь слезами, достал Ло из воды и уложил на ладонь. Дни его лучшего друга были сочтены. Парень осторожно коснулся губами холодного тельца и едва слышно произнес: «Я буду любить тебя, пока мир не прекратит своего существования».       На следующий день автобус выпустил его на парковке перед территорией лагеря. Санджи не хотел знакомиться со сверстниками, участвовать в приветственном ужине, веселиться со всеми. Ему было больно, горько, так одиноко. Он сбежал из своего домика, как только соседи окончательно провалились в сон. И направился к озеру через лес, чтобы посмотреть на воду, которую всегда так любил.       Он сидел на камне и наблюдал, как лунная дорожка красиво окрашивает водную гладь. И вдруг услышал всплеск за спиной. Обернувшись, он столкнулся взглядом с высоким юношей, бросавшим в озеро камешки.       Его волосы были чернее вороньего крыла, тени под слегка выпученными глазами были серыми, а кожа — молочно-белой. Он был одет в черную водолазку и джинсы, на одной из штанин которых виднелись нарисованные белые пятнышки. Санджи несколько раз моргнул, но образ не исчез, что означало, что парень был вполне себе настоящим.       — Ты кто? — хрипло спросил Винсмоук.       — Сын владельца лагеря, — пожав плечами, ответил юноша.       — А я…       — А ты Санджи.       — Откуда ты меня знаешь?       — Как я могу тебя не знать, дурачок? Я знаю о тебе все, — хмыкнул парень, выбросил остатки камешков в воду и подошел ближе. — Ты любишь весну и море. Красивых женщин… да, в целом, всех женщин. Любишь своего отца. Не спорь, ради бога! А еще ты любишь рыбу… и, насколько мне стало известно... ты любишь меня.       — Ты чокнутый? — возмутился Санджи и встал на ноги.       — Кто из нас двоих влюбился в рыбину? Тот и чокнутый, — невозмутимо произнес юноша и еще сильнее сократил между ними дистанцию.       — Этого не может быть, — прошептал Санджи, разглядывая лицо незнакомца.       — Мне казалось, что ты из тех, кто верит в чудеса… — ответил парень и протянул руку к лицу Винсмоука, чтобы заложить прядку волос за ухо. — Ты обещал любить меня до тех пор, пока существует этот мир. Знаешь, как скрепляются клятвы?       — Поцелуем… — ответил Санджи и резко притянул незнакомца к себе за талию.       — Поцелуем, — подтвердил тот и обнял Винсмоука за плечи.       — Должен ли я сделать это еще раз?       — А сам как думаешь?       — Думаю, что больше никогда не должен об этом спрашивать… Ло.       В тот момент, когда их губы впервые соприкоснулись, на одном из подоконников блочной многоэтажки на другом конце света появился новый аквариум с золотой рыбкой. Любовь всегда порождает чудеса.

      Получится ли у нее и на этот раз?