Кусочки мозаики

      Образы не сходили пред ним. Голоса в голове не давали покоя. Её, в частности, — или в особенности.       Рейнира была той, кто приблизил его бы к Железному трону. Кровь его крови, плоть его плоти, пламя его пламени. Им суждено было предаться в огню да обратиться в пепел. Что-то вроде иносказания — в ересь Деймон обычно не верил. За бравадой пророчества крылась только одна правда — Железный трон не суждён, а желаем. Деймон его желал. Рейнира же гналась за чужими словами и руководствовалась ими. За это, Порочный принц — точнее, король-консорт, чего уж там мелочиться? — считал племянницу-супругу всё ещё наивным дитём с распухшим взрослым телом.       — Думаешь, будь моё дитя валирийской крови, явилось бы оно из моего чрева на сей свет?       Нет. У него должна была быть Визенья. Была уродлива и слаба, однако ноги сами потянули его к морю, взывая к скорби. Ни драконье чрево, ни драконье семя чуда не сотворили. Посему Деймон в него и не верил. Его бы кровь и семя, попав в море, просто бы растворились в воде, и не было бы никакой разницы. Чудо ничто против того, что велит природа.       — У тебя уже есть моё дитя.       Дейнору, он готов был поклясться, видел в коридоре. Понёсся на дрожащих ногах; тело её исчезло быстрее за каждым углом, чем тёмный волос. Язык лениво двигался то к зубам, то к нёбу, не давая окликнуть дочь. Когда догнал, мучительно нескоро, увидел не Дейнору, а Джой. Тётушка его дочери. Сестра его первой покойной жены. Они с Дейнорой так похожи.       — Я позабочусь о твоих девочках, — сказала она, держа на руке ткань, в который была сожжена Визенья, а рядом — ещё маленькая, пять лет вовсе-то, Деймон вряд ли вспомнил бы, Дейнора в центре комнаты, освещённой неполной луной.       Джой была всем, чем не была Рейнира: бездетной, скромной в желаниях и несчастной. Если убрать первые два слова, ничего бы не изменилось. И впервые, искренне впервые, Порочный принц (именно он) хотел сделать что-то не для себя. Не в первый бы раз ему довелось оставить своё семя в кому-то из Ройс — и не в первый бы раз ему пришлось сделать что-то порочное. Есть похуже вещи, чем иметь бастарда, подумалось ему. Убить, лишить чести... оставить того, кто в тебе нуждался. Деймон вернётся к Рейнире, бесспорно. К Джой?       В следующий раз, всё в том же Харренхоле, он взял её на простынях, белизна которых в его помутнении едва не отрезвила его. Как в безумии, порочное совокупление сопровождалось обещаниями в гневных полустонах оставить в Джой его кровь, плоть да пламя. Таким образом он всегда будет с ней.       ...Голос Джой в особенности не давал ему покоя. Он знал, что боле её не увидит, и знал, что в том или ином мире, она позаботится о его девочках.