Кусочки мозаики

      Занзас, сидя в маленькой, но уютной кухне, понять не может, как докатился до такой жизни: находится в Японии, сидит за одним столом с Тсуной и занимается оригами.       Он и оригами.       Кто бы мог подумать.       — Чего не сделаешь ради любимой женщины, — хихикает Бельфегор, которому искусство создания фигурок животных из бумаги даётся в разы лучше, чем всем им. Он берёт ножницы у Леви, находящегося в трауре из-за того, что у босса появляется возлюбленная. Вдобавок, та возлюбленная, которая ему не нравится.       — Захлопнись.       — Все мы оказались за одним столом, — подытоживает Фран, откладывая в сторону очередного белого лебедя. — Бел-семпай, хватит мне обиженно сопеть на ухо.       В подготовку ко дню рождения дочери Рёхея и Ханы оказываются вовлечены все: от Вонголы до Варии. Малютка Сана в восторге от произведений искусства из бумаги, а Тсуна, как горячо любящая крёстная, изо всех сил хочет, чтобы праздник удался.       Он бросает взгляд на Тсунаёши — травмированная отсутствием отца в детстве Савада. Занзас и сам травмированный, только потерял мать. А затем и братьев — детей Тимотео он считал своей семьёй, как и они его. Вот и собрались они, пострадавшие, организовывать самый лучший праздник. Такие из них, конечно, организаторы, но у Саны есть родители, которые этот процесс проконтролируют.       — Загибай вот здесь, — обращается к нему Тсуна, мягко забирая у него из руки листок, над которым Занзас бился последние минут десять. — И тогда всё получится.       — Тебе это нравится?       — Своего рода терапия, — говорит она, возвращая ему бабочку. — Отвлекаешься и вырабатываешь в себе терпение и спокойствие.       — Боссу придётся сделать очень много фигурок, чтобы стать хотя бы на грамм терпеливым, — вставляет реплику Скуало, и тут Тсуна даже спорить не может — мечник прав.        — Ты закончил со своими фигурками? — сдерживая раздражение, интересуется Занзас.       — Гляди, работает, — хихикает Бельфегор.       — Да, осталось всего-то девятьсот девяносто девять фигурок сделать…       Занзас очень хочет высказать своим подчинённым всё, что он о них думает, но Тсуна кладёт ладонь ему на руку, несильно сжимая пальцы. Её прикосновение отвлекает, и он сосредотачивается на тепле маленькой и аккуратной ладони.       Удивительно, думает он, как одна женщина может заставить отвлечься и переключиться на что-то другое, более важное.       Что ж, ради Савады он сделает хоть десять тысяч бабочек, лисичек и всей прочей живности.       Только чтобы она смотрела и улыбалась так.