Кусочки мозаики

      Джинни сидит перед экраном выключенного ноутбука, сжимая в руке флешку — пальцы затекли, но сил разжать их нет. Она опускает голову, светлые кудрявые волосы свешиваются на лицо. Казалось, целая вечность прошла с того момента, как Роуч, Гоуст и Прайс покинули комнату, а она не сдвинулась ни на сантиметр на этом продавленном диване.       В дверь стучат, и Джинни усмехается — чёртов джентльмен, но она-то прекрасно помнит, как он сорвался на неё тренировочной базе, посчитав слабой и избалованной девицей, для которой армия была развлечением.       Но Гоуст ставит на столик поднос с ужином, и Джинни, не видя его лица, ощущает взгляд.       — Я принёс поесть. Роуч не невероятный кулинар, но это вполне съедобно.       Джинни даже не пытается сделать вид, что она чем-то занималась до его прихода. Она крутит в голове одну и ту же мысль, связанную с отцом, и не верит, что когда-нибудь сможет думать о чём-то другом.       — Спасибо.       — Ты, наверное, считаешь меня злодеем за то, что я дал тебе эту флешку, — диван напротив неё скрипит под весом севшего Гоуста. — Но ты так хотела узнать правду об отце. А теперь, стало быть, возненавидела окончательно. Про…       — Ты не злодей, Гоуст, — помолчав, говорит Джинни. Она поднимает голову и смотрит на Саймона, в этот вечер снявшего свою балаклаву. В очередной раз скользит взглядом по острым чертам лица, думая, что Саймон Райли мог стать неплохой моделью. Ну или пойти в политику, как его дед и отец. Но он выбрал армию, выбрал своё поле битвы — не менее опасное. — У нас с тобой сложные отношения, но я тебя не ненавижу. Можешь не извиняться.       — Но это действительно травмирующая новость, — не соглашается с ней Гоуст. — Для любого человека. Даже для тебя, Хаус, какой бы ты пуленепробиваемой не пыталась перед нами предстать.        — Я в порядке, — твёрдо произносит Джинни. — Сосредоточимся на главном: сейчас мы должны остановить Шепарда.       — Ты точно?..       Она закатывает глаза.       — Я же сказала. Меня пугает твой приступ заботы. И не смотри на меня как на больную, Гоуст, я умею абстрагироваться. Поплачу потом, как всё закончится.       — Ладно.       — Но я ценю твою… поддержку, — говорит она, поднимаясь с дивана. — Спасибо, Гоуст.       Джинни подходит к шкафу и, смотрясь в зеркало, забирает волосы в высокий хвост.       Сначала надо поймать Шепарда, а потом уже себя жалеть. Но она испытывает облегчение от того, что папа не оказывается предателем — столько лет верила в то, что он невиновен, и получила подтверждение.