Ты, но не тот

Не то чтобы иметь близнеца было весело. Иногда. Ладно, больше чем иногда. В детстве, класса так до шестого, пока тела их были детскими, а голоса похожими, пару раз — больше чем пару раз, ладно — они могли позволить себе поменяться одеждой на час-два-день. Было смешно наблюдать за теми, кто догадавшись, округлял глаза, открывал рот, но так и не мог ничего внятного произнести. Потому что таким бредом занимались однополые близнецы. Больше всего страдать приходилось с волосами. Мэйбл ни за что не позволяла их состригать — каждый раз устраивала истерики, стоило маме повести её к парикмахеру, — а потому по несколько часов пыталась спрятать их под шапкой или кепкой. Дипперу было не легче — создавать видимость длинных волос не так-то просто. Это было просто невозможно. Но каким-то магическим образом все просто верили, что «Мэйбл» решила просто спрятать под шапкой волосы именно в этот день. И делали они это не так часто, чтобы кто-то правда мог заметить подвох. Да и они не столь глупы, чтобы надевать шапки только в «дни подмены». С класса шестого-седьмого сделать это было уже не то чтобы возможно: разница между девичьим и юношеским переходным возрастом ужасает на самом деле. Но теперь им двадцать. Они учатся уже на втором курсе ...ого университета, родители благородно снимают им квартирку, что чуть меньше, чем требуется для двоих человек, но многим лучше, чем предлагаемое общежитие, и даже откидывают деньжат, чтобы любимые деточки не померли, питаясь одной лапшой быстрого приготовления. Впрочем, это было приятным бонусом к поступающей зарплате за неполную ставку в кафешке рядом. Главное, что они успевают и учиться, и работать, и даже тусоваться с друзьями чаще, чем один раз в две недели, и правильно питаться, и… И Мэйбл, держа парик в руках, смотрит на Диппера, а на лице не предвещающая ничего хорошего улыбочка. И, честно, он обещает сам себе держаться до последнего. Но заранее знает, что не сможет выстоять. До вечеринки в честь Хэллоуина остаётся шесть часов. …Почему-то раньше это не казалось столь неловким и стрёмным. Зато теперь Мэйбл два месяца моет посуду и идёт в душ по утрам только строго после него. Зато теперь у него длинные волосы, на лице косметика тёмных цветов, а на теле свободного кроя чёрное платье, и куча украшений: несколько цепочек на груди, длинные серёжки в виде пауков и браслеты с кольцами. Получился не слишком сложный костюм ведьмы, скорее просто для поддержки хэллоуинской тематики, чем для по-настоящему стоящего костюма. Дипперу оставалось только вздохнуть, глядя на себя в зеркало, повести плечами, морщась — за лифчик на себе он потом плату возьмёт у неё отдельно. Особенно учитывая, что смысла в этом было не то чтобы много. Потому что у Мэйбл чёртова нулёвка. — Спасибо хоть ноги не нужно брить, — буркнул Диппер, поворачиваясь. — Не волнуйся, братишка, я сама их не брею, — хмыкнули ему в отвёт. Мэйбл заканчивала натягивать на себя чёрную рубашку, перед этим предварительно обмотав себя эластичным бинтом в груди. На самом деле сейчас, в их двадцать лет, этот «обмен телами» и правда мог сработать. — Это унизительно, — продолжал гнуть своё Диппер. Мэйбл на это лишь закатила глаза, застёгивая последнюю пуговицу. — У тебя две юбки в шкафу, — сложив руки на груди, усмехнулась Мэйбл. — И! — не дав ему перебить, продолжала она, — базовый набор косметички. Крыть было нечем. И пусть Диппер всего пару раз набрался смелости надеть юбку, он продолжал слать далеко и надолго гендерные стереотипы. И не потому что он гей. Просто патриархальный устрой мира мешал абсолютно всем и ему в частности. — Но я не ношу лифчики, — нашёлся Диппер. — Поверь, мой дорогой, — Мэйбл подошла ближе, хватая брата за щёки, — однажды найдётся мужик, ради которого ты не только лифчик, но и кружевные стринги наденешь. — Фу. — Спорим? —…Нет. И кто бы мог подумать, что ни одна живая душа действительно не заметит подмены. И даже думать не хотелось почему конкретно: из-за большого количества алкоголя или из-за реально минимальной разницы в их внешности. И умелому подражанию голоса. Но, как бы Диппер не жаловался, на самом деле такое времяпрепровождение всегда было интересным по одной лишь причине: все походит на спектакль-импровизаций. А зря что ли они с Мэйбл учатся искусству кинематографа, и плевать, что он сам не актёр, а режиссёр так-то. Всё это незабываемый и важный опыт. И Диппер даже не оправдывается или сглаживает углы. Мэйбл там явно веселится в его образе, пусть и скромно — приходится скрывать свой яркий характер, подражая более неловкому и молчаливому поведению брата. То, как точно она считывает его привычки, жесты и даже манеру говорить, поражает. И, как истинный Диппер, она почти не притрагивается к алкоголю, в отличие от остальных, уже изрядно развязных, пьяных. Наблюдать за этим поистине захватывающе: Мэйбл умелая актриса. — Блять, — само срывается с губ, когда его тело резко толкают, и только чудо не позволяет прорезаться настоящему голосу Диппера. На чёрной ткани красное пятно пунша не столь заметно, но холод пробежавший по коже это не отменяет. Диппер резко поворачивается, встречаясь с острым взглядом Билла. Он лишь кривит губы и точно не собирается извиняться. От него несёт чём-то сладким и спиртным. И спиртным многим больше, чем сладким. — Аккуратней, — шипит «Мэйбл», наступая. Но Билл не слушает, не реагирует, просто поднимает руки к плечам, как бы говоря, что просто не повезло, продолжая свой путь. Диппер закатывает глаза, кивает «подругам», что с сожалением наблюдали за представшей картиной, и, по совету одной из них, уходит наверх, в ванную — нужно полотенце. В это время «Диппера» грубо хватают за руку, уводя за собой. Мэйбл даже среагировать нормально не успевает. Возражения и вопросы срываются с её губ, но Билл лишь крепче сжимает запястье, продолжая тащить за собой в дальний угол коттеджа, где нет никого. Опомниться Мэйбл не успевает, как оказывается прижатой к стене рядом с какой-то комнатой, подальше от остальных глаз, а чужой язык лезет в её рот. Она резко отталкивает от себя Билла, больше сбитая с толку, чем злая или испуганная. Билл смотрит жадно и, очевидно, чуть пьяно. — Сосенка, — его губы расплываются в улыбке, — да ладно тебе. Пару раз Диппер рассказывал про Билла Сайфера — обычно с огромным количеством матов, — пару раз Мэйбл самой приходилось пересекаться с подающей надежды новой будущей звездой Бродвея, что на слуху уже четыре года. Не признаться, что он и правда хорош невозможно, но не настолько, чтобы сосаться с ним по углам. И только спустя секунду до Мэйбл доходит — вспоминается, — что видит Билл перед собой не её. — Не ладно, — бурчит она, как бурчал бы Диппер. А глаза загораются. Каким бы странным и заносчивым Билл на самом деле не был — и немножко мудаком, по слухам, — он не из тех, кто будет просто так засасывать второкурсника-режиссёра. И Мэйбл обязана узнать всё. — Да? А мне казалось в прошлый раз тебе всё понравилось, — шепчет Билл, склоняясь к уху. — У нас есть свободная комната и целая ночь. Хочется оттолкнуть его так же сильно, как и вызнать все секреты Диппера — обидно вообще: если он и правда переспал с Сайфером, то почему ничего не рассказал своей любимой сестре? И пока Билл не залез Мэйбл в трусы, она с силой толкает его, отрывая от себя, что пьяная тушка, чутка не рассчитав, чуть ли не падает. Восстановив равновесие, Билл рассержено смотрит на неё, кривя губы. — Серьёзно? — злобно ухмыляется он. — Серьёзно, — кивает Мэйбл, отвечая своим голосом. И это стоит того — бешенство в глазах Билла сменяется недоумением. А как только Мэйбл расстёгивает рубашку, показывая перевязанную бинтом грудь, и вовсе теряется. Встряхивает головой, поднимая ладонь вверх, как бы прося дать ему передышку. В это время Мэйбл, достаёт из кармана телефон, открывая диалог с Диппером. «Где ты?» Билл продолжает хмуриться, и Мэйбл практически видит, как в его голове крутятся шестерёнки, но осознать происходящее ему всё ещё видно сложно. Получив ответ от брата, Мэйбл убирает телефон, делает шаг к Биллу, начиная застёгивать рубашку обратно. — Норм? — спрашивает она, начиная беспокоиться, за чужую ментальную стабильность. — Вспоминаю, что я сегодня пил, и думаю, не подмешали ли мне чего, — Билл встряхивает головой. — Э-э-э, Мэйбл, я так полагаю? — Бинго. — А братец твой получается… — и когда осознание проходит, Билл захлопывает рот, опуская, наконец-то руку. — Пиздец. — Ага, — сдержать смех не то чтобы получается хорошо. — Тебя отвести к нему? Билл кивает. Ещё раз с ног до головы осматривает Мэйбл, будто всё ещё не может поверить, что это она. — Прости, — всё же говорит он, проводя рукой по лицу. — О, нет проблем, — отмахивается она, кивнув в сторону лестницу. Билл следует за ней. Останавливаются рядом с закрытой дверью, за которой, судя по сообщению Диппера, он и скрывается. Но прежде чем Мэйбл поднимает кулак для того, чтобы постучать, она кидает хитрый взгляд на Билла. — Ты мне должен будешь. — С чего бы? — хмурится Билл, складывая руки на груди. — Во-первых, не то чтобы я так жаждала с тобой засосаться, а во-вторых, только я могу открыть эту дверь. — Неплохо, Звёздочка, — усмехается он. — И чего ты хочешь? — Протолкни меня на роль в каком-нибудь проекте, — и, чуть подумав, добавляет. — Нормальном проекте. — Без проблем. Азбукой морзе Мэйбл отбивает на двери «это я». И стоит Дипперу только открыть дверь, как в комнату заваливает Билл. Щелкает замок. Мэйбл усмехается, качает головой и уходит. Такси ждать долго не приходится, а, развалившись на сидении, думать получает лишь о том, убьёт её завтра Диппер или нет. Как бы то ни было, Мэйбл всё же чутка обижена, что такое событие в своей жизни он решил от неё скрыть. В голове уже рождается план, как она будет с кислой миной ходить по квартире и на каждое его слово припоминать этот случай. Утром Мэйбл получает фотку с неизвестного номера мирно спящего в чужих объятиях Диппера и файл со сценарием.