Больше, чем договор.

      Тишина. В зале собралось не меньше двух десятков человек — советники, придворные, послы. Каждый из них говорил наперебой, пытаясь перекричать остальных, но Диппер не слышал ничего. Их голоса сливались в бесформенный гул, отдалённый и пустой, как шум волн. Он смотрел в одну точку перед собой, пытаясь осмыслить сказанное, но мысли ускользали, расползались по углам сознания, словно дым. С каждой секундой он всё больше терял ощущение связи с реальностью.       Мир становился размытой картиной: цвета поблекли, лица людей расплылись в неясные силуэты, звук исчез. В голове застучало, словно пульс отдался в висках, и ему пришлось прикрыть глаза. Зал закружился, пол под ногами будто провалился. В ушах появилось нарастающее звенящее эхо, оглушающее и давящее на сознание.       Внезапное прикосновение к плечу вернуло его обратно. Чья-то тёплая, уверенная рука сжала его плечо, вытаскивая из этого липкого наваждения. Мрак рассеялся, краски вернулись, а звуки хлынули обратно, как приоткрытая плотина. — Диппер… всё в порядке? — голос дяди прозвучал неожиданно мягко, обеспокоенно.       Парень моргнул, сфокусировав взгляд на человеке перед собой. Стэнфорд смотрел на него с лёгкой тревогой, прищурившись, будто оценивая его состояние. Сколько времени он провёл в этом оцепенении? Несколько секунд? Мгновение? Но даже этого хватило, чтобы привлечь внимание всех в зале.       Диппер быстро оглядел помещение. Несколько пар глаз были устремлены на него — одни с настороженностью, другие с плохо скрываемым осуждением. Некоторые просто отвели взгляд, делая вид, что ничего не заметили. Но этот краткий момент слабости был зафиксирован. В этом месте никто ничего не забывал.       Он глубоко вздохнул и вновь повернулся к дяде, слегка кивнув: — Да, всё в порядке.       Стэнфорд прищурился, словно не до конца веря, но всё же убрал руку и сел обратно в кресло, бросив короткий взгляд на советников. Один из них, одетый в тёмные одеяния с гербом королевства на нагрудной ленте, поднялся и прочистил горло. — Ваше Высочество, — его голос прозвучал сухо и официально, разрезая остатки напряжённой тишины. — Мы прервали обсуждение на моменте, когда пришли к вопросу заключения брачного договора с соседним королевством. Каков будет ваш ответ?

***

      Это началось в тот день, когда стало известно: корабль их родителей попал в шторм и затонул. Казалось, мир вокруг Диппера начал медленно терять свои краски. Словно кто-то стёр из его жизни все яркие оттенки, оставив лишь бесконечную серость.       Он был омегой — в королевстве это считалось признаком слабости и неполноценности. Раньше окружающие смотрели на него с пренебрежением, как на нечто хрупкое и бесполезное. Со временем это презрение сменилось на холодное безразличие, и, к удивлению, Диппера это устраивало. Ему не нужно было чужое признание — достаточно было просто не слышать колких слов в свой адрес. Однако после смерти родителей всё изменилось.       Теперь в коридорах замка тихо перешёптывались слуги, опуская голоса при его приближении, но не настолько, чтобы он не слышал: — Бедный мальчик… Омега без родителей. Совет его точно загнобит. — И без того его игнорировали, а теперь совсем раздавят.       Слова сочились фальшивой жалостью и горькой насмешкой. Будто он сам не понимал своего положения. Как будто ему нужно было напоминать о собственной беспомощности. Игнорировать это становилось всё труднее. Он ощущал взгляды, слышал шёпот — холодный, жгучий, проникающий под кожу. Но он держался. Ради неё. Ради единственного лучика света в его жизни — своей младшей сестры. Из всех родных у него остались только она и два дедушки, которых он звал дядями.       Их отец, будучи королём, пытался изменить отношение к омегам в королевстве. Он мечтал о том, чтобы они получили те же права и уважение, что и остальные. Его реформы приносили плоды, но перемены касались в основном молодёжи; старшее поколение упорно держалось за старые убеждения. После его смерти всё начало медленно скатываться обратно.       Дядя Диппера, который взял на себя обязанности короля, поддерживал взгляды его отца. Он старался бороться с Советом, но их влияние оказалось слишком сильным. Они так и не разрешили Дипперу претендовать на трон, но хотя бы позволили заниматься фехтованием, стрельбой и другими ремеслами, которые раньше омегам были запрещены. Он и раньше этим занимался, пока совет не видел, а отец его прикрывал, но теперь ему это разрешили официально. И это было единственным, за что он мог их поблагодарить.       Диппер отдавал всего себя тренировкам, истощая силы, доводя себя до предела. Но даже несмотря на упорство и талант, на фоне других он всегда выглядел… слишком хрупким. Он превосходно владел мечом, его стрелы всегда попадали в цель, он даже сумел завести друзей на тренировочном полигоне. Но его тело оставалось слишком изящным, недостаточно мускулистым. Его рост был меньше, чем у большинства сверстников, черты лица — мягче, тоньше. И как он ни старался, это не менялось.       В какой-то момент он просто устал смотреть на своё отражение, на эти жалкие попытки казаться сильнее, чем он был. В приступе отчаяния он велел вынести все зеркала из своих покоев. С тех пор мир вокруг окончательно померк. Цвета стали грязными и тусклыми, словно пыль покрыла всё, что его окружало. Единственное, рядом с кем мир вновь оживал, была Мейбл. Её улыбка рассеивала мрак, голос приносил тепло и уют.       Диппер старался проводить с сестрой как можно больше времени, чтобы не погрязнуть в той тьме, что его окружала. Но обучение Мейбл, как будущей наследницы престола, становилось всё более интенсивным, и у них оставалось всё меньше времени друг для друга. А когда началась война с соседним королевством, эти короткие мгновения и вовсе стали редкостью.       Теперь он радовался, если удавалось увидеть её хотя бы за завтраком. Он сидел напротив, наблюдал, как она весело болтает с фрейлинами, смеётся и улыбается, и ловил себя на мысли, что мир в эти моменты наполняется красками. Но стоило ей уйти, как всё снова превращалось в тени и мрак.       Прошло три года с момента гибели их родителей и год с начала войны. Именно тогда Диппер впервые подумал о смерти. Эта мысль пришла внезапно, как ледяной укол в сердце. Он помнил, как его затрясло, как ноги подкосились, а лоб покрылся испариной. Помнил, как сполз по стене в своей комнате, зажимая ладонью рот, чтобы не закричать. Сердце билось так, словно хотело вырваться наружу, дыхание сбилось, на глаза наворачивались слёзы. Он зажмурился, проклиная себя за такие мысли. Как он мог об этом подумать? Их родители уже мертвы… И он хочет бросить Мейбл? Оставить её одну? Эгоист…       Тогда он впервые испытал настоящий страх. Холодный, парализующий. С того момента он гнал от себя любые мысли о смерти, но они периодически возвращались. А вместе с ними — шёпот слуг. Они слишком часто обсуждали его бесполезность и уязвимость, как будто кто-то намеренно подбрасывал ему эти обрывки разговоров, проверяя, сколько он ещё выдержит.       Но он всё ещё держался. Ради неё. Ради последнего яркого света в этом бесцветном мире.

***

      Тишина повисла в зале, как натянутая струна. Советники замерли в ожидании, одни с приподнятыми бровями, другие — с едва заметными ухмылками на губах. Никто не пытался скрыть истинного намерения: Диппер был омегой, и его судьба в этом конфликте казалась очевидной.       Но его дядя, сидящий справа, сжал подлокотник кресла так, что побелели костяшки пальцев. Он холодным взглядом окидывал всех присутствующих. Гнев сквозил в каждом его движении, но он сдерживался, явно не желая устраивать сцену. Диппер видел это и, на мгновение задержав взгляд на нём, твёрдо произнёс: — Я согласен.       Его голос прозвучал чётко и неожиданно уверенно, отчего в зале повисла оглушающая тишина. Несколько советников обменялись удивлёнными взглядами, кто-то даже приподнял брови в недоумении. — Что? — переспросил Стэнфорд, резко повернувшись к нему.       Диппер спокойно выдержал его взгляд. — Я согласен на заключение брачного договора, — повторил он, чуть тише, но не менее уверенно. — Если это принесёт мир и поможет стране… значит, я сделаю это.       На секунду в глазах его дяди вспыхнуло нечто, похожее на смятенее, но оно тут же сменилось тревогой. Он собирался возразить, но Диппер его перебил: — Я делаю это не из-за их слов. — Он кивнул в сторону советников. — Я делаю это ради Мейбл. Она не должна видеть войны. Никогда.       Стэнфорд замер, всматриваясь в лицо племянника. Затем его взгляд смягчился, а губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Ты так похож на своего отца, — тихо произнёс он.       Советники снова заговорили, но на этот раз их голоса звучали одобрительно, даже с нотками уважения. Диппер слушал их невнимательно. В голове пульсировала одна мысль: он сделал выбор. Выбор, который изменит его жизнь навсегда.

***

      Письмо с ответом было отправлено, и через несколько дней пришел ответ с подробными условиями контракта, а также приглашением приехать для определения даты помолвки. В письме ясно подразумевалось, что Диппер останется в королевстве до свадьбы, чтобы быстрее привыкнуть к своему «новому дому». Стэнфорд отнесся к этому с недоверием, но Диппер воспринял всё спокойно. Он знал, что ему все равно предстоит жить там, и чем раньше начнёт, тем быстрее привыкнет. Именно этими мыслями он и успокаивал себя, и дядю.       Подготовка к поездке началась, и так незаметно прошли две недели. С Диппером занялись учителя, подтягивая его в различных науках, а также по истории своей страны и соседних государств, чтобы он не стал позором для королевской семьи. О том, что Диппер уже знал всю эту информацию, никто даже не стал слушать — он просто смирился с этим. Единственное, что его беспокоило, — что он не смог уделить достаточно времени сестре. Завтра он уезжает, и не было понятно, когда снова сможет навестить её.       Диппер пообещал ей почитать перед сном, но эти надоедливые учителя задержали его так, что, наверное, сестра уже давно спала. Несмотря на это, он решил заглянуть в её комнату и хотя бы поцеловать перед сном.       Он подошел к двери её комнаты и постучался. Ответа не последовало. Диппер осторожно открыл дверь и тихо вошел, прикрывая её за собой. Лунный свет, пробиваясь через большие окна, мягко освещал комнату. Мейбл тихо посапывала в своей кроватке, укрывшись мягким шерстяным одеялом. В руках она крепко обнимала старого игрушечного единорога с потрёпанной гривой — верного спутника всех её снов, а на кровати лежали раскрытая книга с картинками. Лунный свет мягко пробивался сквозь резные окна, освещая каштановые кудри девочки и создавая на полу причудливые узоры из бликов.       Диппер замер у дверей, не решаясь нарушить эту картину спокойствия. Она казалась такой безмятежной, словно война и горе были лишь далёкими легендами, не касавшимися её маленького мира. Но он знал, что это не так. Пусть Мейбл и была слишком мала, чтобы понять, что он уезжает навсегда, но интуитивно чувствовала: что-то важное меняется. Для неё это было просто «надолго», но для него — навсегда.       Диппер медленно приблизился к кровати и опустился на колени, осторожно убрав волнистые пряди с её лба. На лице сестры играла лёгкая, едва заметная улыбка, как будто ей снилось что-то тёплое и радостное. Он наклонился и мягко поцеловал её в лоб. — Сладких снов, принцесса, — прошептал он.       Он уже собирался подняться и уйти, как вдруг маленькая ручка нежно потянула его за рукав. — Братик… ты обещал мне почитать, — голос Мейбл был тихим и сонным, но в нём слышалась обида.       Диппер горько улыбнулся и вновь опустился рядом с кроватью. Он нежно провёл рукой по её мягким кудрям. — Прости, Мейбл… Я очень старался прийти пораньше, но не получилось, — его голос звучал искренне, но с лёгкой хрипотцой.       Девочка, не открывая глаз, потянулась к нему и почти шёпотом произнесла: — Тогда можешь поспать со мной?.. Мне страшно… — последние слова растаяли в её дыхании, и она снова погрузилась в сон.       Диппер тихо рассмеялся. Он знал, что сестра говорила это специально — чтобы он остался. Раньше они часто проводили ночи вместе, засыпая в покоях друг друга, но с возрастом всё изменилось. Фрейлины, заботящиеся о воспитании Мейбл, больше не пускали его к ней, особенно если она была уже в ночной рубашке. Им казалось, что это «неприлично для её статуса».       Но что ему терять? Завтра он покинет стены дворца, и не знает, когда снова увидит её. Может, это его последний шанс провести с ней вечер так, как было раньше — без лишних взглядов и пересудов. Не раздумывая, он приподнял край одеяла и забрался под него, осторожно обняв Мейбл. Девочка тут же уютно устроилась в его объятиях, её дыхание стало ровным и спокойным. Диппер вдохнул знакомый запах её волос, наполнивший его лёгкой грустью и теплом одновременно.       Он долго лежал рядом с сестрой, стараясь запомнить это мгновение до мельчайших деталей: тепло её рук, тихое дыхание, мягкость подушки. В его мыслях звучало эхо слов из договора: соседнее королевство требовало, чтобы он остался там, чтобы «успешнее прижиться и привыкнуть к новому дому». Больше он не увидит привычных морских пейзажей и шумных доков их королевства. Его новая жизнь ждала его среди крепостных стен, рядом с сильным альфой, воспитанным в строгой дисциплине и битвах.       И всё же, несмотря на эту горечь, он продолжал держать сестру в своих объятиях. В эту минуту мир казался ему вновь окрашенным в краски детства, в те самые оттенки, которые он почти забыл за годы утрат.       Постепенно его веки потяжелели, и Диппер, чувствуя тепло её маленьких рук, позволил себе уснуть.