Больше, чем договор.

      Утро было холодным, как и большинство здесь, на севере, но воздух уже не резал кожу. Он был свежим, чистым, будто само небо благословляло их возвращение. Чистое голубое небо было высоким, ярким и спокойным, и в нём не было ни одного облака.       Всё было готово с самого рассвета. Лошади оседланы, повозка с мягкими подушками ждала у главного входа замка. Гидеон лично проверил охрану, отдал последние распоряжения и теперь стоял внизу во дворе, разговаривая с капитаном сопровождения. Венди, молча перетягивая плащ на плечах, время от времени поднимала взгляд к высокому входу, где ещё не было видно Билла и Диппера. Гидеон поддерживал с ней лёгкую, непринуждённую беседу, стараясь хоть немного развеять её напряжение.       Внутри, в покоях, Билл аккуратно застёгивал Дипперу накидку, поправляя мех у горла, чтобы не продувало. Его движения были мягкими, нежными, а лицо серьёзным, как всегда, когда дело касалось заботы о нём. — Если устанешь — говори сразу, — мягко сказал он, проверяя, как сидит ткань на его плечах.       Диппер сдержанно кивнул. В его глазах появился тот свет, который исчезал вместе с болью и тяжестью последних недель. Он был ещё бледен, худ, и двигался осторожно, но это уже не был тот человек, который лежал на шелковых подушках с лицом, цвета снега. Это был тот, кто снова мог дышать полной грудью, кто снова мог быть на ногах. И кто наконец, возвращался домой.       Когда они вышли из покоев, замок словно затаил дыхание. Помощницы лекаря выстроились у входа, склонив головы в прощальном поклоне. Сам лекарь стоял рядом с ними, с заготовленным свитком в руках — рекомендациями для дворцовых врачей. — Вот рекомендации для ваших лекарей. — он протянул его Биллу и, как бы немного смущённо, склонился к Дипперу. — Следите за питанием, давайте ему только тёплую пищу, сначала каши и супы, потом можно переходить к чему-то более серьезному, больше жидкости. Никаких нагрузок на руки. Покой, тепло, сон — минимум на месяц. — Он замялся, а затем тихо, чтобы услышали только Билл и Диппер, добавил: — Что касается ребёнка… пока сложно сказать, получится ли сохранить беременность. Всё зависит от организма. Не сдавайтесь. Пусть набирается сил, восстанавливается. Мы сделали всё, что могли.       Диппер не сразу ответил. Он лишь слабо кивнул, а потом сжал пальцы Билла в знак того, что услышал. Повернувшись, они направились к карете, где уже ждали Гидеон и Венди. — Сейчас, мне нужно только быстро обсудить кое-что с Гидеоном, — сказал Билл, задержавшись у герцога.       Он шагнул чуть в сторону, начав тихо обмениваться короткими фразами и указаниями. Диппер остался рядом, слегка отстранённый от разговоров. Он просто стоял и дышал. Вдыхал этот воздух — холодный, свежий, но свободный. Воздух, в котором не было страха.       Он уловил движение краем глаза. Мелькнул чёрный плащ — слишком резкий, слишком быстрый. Он появился между слугами, будто тень, скользнувшая из ниоткуда. В следующую секунду Диппер уже видел вспышку металла — блеск обнажённого меча, направленного прямо на них.       Гидеон заметил угрозу чуть позже Диппера, резко потянулся к собственной шпаге, но не успел достать её. Диппер вырвал шпагу из его ножен, действуя быстрее. Один шаг вперёд — и он уже ставил блок, ударяя с неожиданной для себя силой. Металл звякнул, меч нападавшего отлетел в сторону. — Взять его! — рявкнул Гидеон, не оборачиваясь, бросая приказ стражникам.       Позади них Венди вздрогнула. Девушка инстинктивно отступила на шаг, сердце бухнуло где-то в горле, но она не закричала. Гидеон мгновенно шагнул перед ней, заслоняя собой, не выпуская происходящее из поля зрения.       Диппер коротко вскрикнул от боли, пронзившей тело. Его пальцы разжались, клинок выпал из рук, звонко ударившись о мостовую. Всё тело скрутило спазмом. Он согнулся, задыхаясь, прижимая руки к груди. — Ах ты, сученок! — рявкнул нападавший, уже не замечая ни страха, ни дворцовых лиц, только ненависть.       Но он не успел сделать и шага.       Билл уже стоял между ним и Диппером. Его лицо было бесстрастным, холодным, глаза полыхали ледяной яростью.       Одним плавным, уверенным движением он выхватил шпагу из ножен. Лезвие блеснуло в утреннем солнце и тут же оказалось у горла нападавшего. — Двинешься — и я вскрою тебе глотку, — произнёс он спокойно, почти вежливо.       Нападавший занёс руку — возможно, в последней попытке ударить. Билл перехватил её, резко провернув кисть — сухой хруст сустава был слышен даже сквозь шум двора. Вторая рука Билла в тот же миг ударила его в грудь, коротко и точно. Тот пошатнулся.       Билл сделал шаг вперёд. Обратной стороной шпаги — костяшкой эфеса — он ударил противника в висок. Нападавший рухнул на колени, задыхаясь.       Король прижал его к колесу кареты, удерживая за ворот. Его лицо было бесстрастным, только в глазах читалась сталь. —Тебе стоило сдохнуть под снегом в том каньоне, — голос был тихим, ровным. Но в каждом слове сквозила ненависть.       Мужчина пытался выдохнуть хоть слово, но Билл, не отпуская, приставил шпагу к щеке — ровно настолько, чтобы по коже пошла тонкая, аккуратная кровавая линия. — Молчи. Ты только что подписал себе приговор, — произнёс он почти шёпотом. — И я прослежу, чтобы он был исполнен медленно.       В этот момент с трёх сторон к ним подоспели стражники. Один заломил руку нападавшего, другой приставил к его горлу еще одно лезвие. Билл лишь отступил назад. Он развернулся и сразу оказался рядом с Диппером. Обнял его — крепко, но осторожно, как будто закрывал от мира собой.       Гидеон внимательно следил за ситуацией, удерживая остальных стражников в строгости, не давая им спешить с расправой. Он выставил себя между Венди и местом схватки, словно невидимым щитом защищая девушку от лишнего ужаса. Венди, сжав руки в кулаки прижав их к груди, чуть дрожала, но не отводила взгляда, стараясь не показывать свой страх.       Диппер не даигался, его глаза распахнулись, когда он узнал его. Это был тот самый голос, который преследовал его в кошмарах, жестокий и угрожающий. Всё, что он пережил, все те мучительные дни, когда он был в плену, — всё вернулось в одно мгновение. Чужие руки, удары, кровь и боль. Он снова оказался там, в темнице, на грани смерти, и только здесь, среди солнца и свежего воздуха, он снова ощутил всю тяжесть страха. — Ты… — выдох сорвался с его губ. Голос дрогнул, сломался, будто он снова там. Беззащитный.       Он не видел, как подошёл Билл — просто вдруг оказался в его руках. Надёжных, крепких, тёплых. Билл внимательно осматривал его, обнимая осторожно, будто снова собирал по частям. — Всё хорошо, — тихо сказал он, оборачиваясь к стражникам. Его глаза полыхнули холодным золотом. — Уведите его. И держите под замком. Я займусь этим позже.       Мужчина кричал, пытался вырваться, но стражники не дали ему ни малейшего шанса и потащили его в сторону подземных камер.       Диппер вцепился в плечо Билла — руки дрожали, голос сорвался в шёпот: — Уедем… пожалуйста… поехали домой…       Он повторил, снова и снова, как заклинание. Не просьба — мольба. Голос срывался, истерика подкатывала к горлу.       Билл стоял, сжимая зубы, глаза полыхали ледяной яростью. Он на миг метался между желанием самому добить этого человека — и тем, чтобы увезти Диппера подальше. Сердце требовало расправы. Кровь — возмездия. Но в его объятиях дрожал тот, ради кого он бы выжег этот мир.       Он посмотрел на Диппера. И понял: самое важное сейчас — забрать его. Сохранить его.       Он бросил взгляд на Гидеона. Их глаза встретились. Без слов.       «Разберись с ним.»       «Конечно.» — Гидеон молча кивнул, крепче сжимая кулаки.       Венди, уже подбежавшая ближе, подхватила Диппера с другой стороны и помогла подняться.       Билл обнял Диппера за плечи и осторожно повёл к карете. Гидеон подал руку Венди, помогая ей забраться внутрь кареты, и держал ее руку чуть дольше, чем требовал этикет. Их пальцы переплелись — почти незаметно. Почти.       Билл помог Дипперу забраться внутрь, усадил рядом на мягкие подушки. Когда дверь закрылась, и карета тронулась, Диппер, наконец, смог выдохнуть — медленно, прерывисто, но с облегчением.       Они уезжали. Они ехали домой.

***

      Всю дорогу в карете царила тишина. Сначала — настороженная, напряжённая, словно воздух сам ещё не поверил, что опасность позади. Потом — тишина сменилась спокойствием. Мягким, обволакивающим, как тёплый плед. Убаюканный покачиванием кареты и тихим скрипом колёс, Диппер задремал, уронив голову на плечо Билла. Тот не шевелился, только накинул на него плащ потуже и слегка наклонился, чтобы защитить от сквозняка.       Венди смотрела на них украдкой, стараясь не выдать улыбку, что невольно тронула её губы. В этих двоих было что-то хрупкое и упрямо сильное одновременно. Что-то настоящее.       Она отвела взгляд, уставившись в окно. За стеклом медленно проплывали знакомые пейзажи — холмы, редкие деревья, весенние ручьи, звенящие по оттаявшей земле. В прошлый раз, когда они ехали этой дорогой — всё было укутано в снег. Серое небо, ледяной ветер, тусклый свет. Сейчас же природа, будто неуверенно, но уже просыпалась. Лед уходил с рек, в кронах деревьев просматривалась первая зелень, а воздух — даже сквозь закрытые окна — казался чище, теплее.       И когда за холмом показались стены столицы, шпили башен, сверкающие в свете близящегося заката, сердце у неё дрогнуло.

***

      На подъезде к дворцу Билл мягко коснулся плеча Диппера, разбудив его. — Мы дома, — тихо сказал он.       Диппер сонно моргнул, оглядываясь, и увидел за окнами родные стены — дворцовые башни, широкие лестницы и знакомый внутренний двор.       Карета замедлила ход, колёса зашуршали по гравию внутреннего двора. За окном показались знакомые силуэты башен, резные арки, аккуратно подстриженные клумбы. Дворец казался почти нереальным — как из сна, который казался недосягаемым так долго.       Когда карета остановилась, Билл первым выбрался наружу. Снег почти растаял, но воздух всё ещё хранил лёгкую зимнюю прохладу. Он подал руку Венди, помогая ей выбраться, а затем вернулся к дверце, чтобы протянуть руку Дипперу.       Тот, всё ещё немного сонный, взялся за неё и осторожно спустился. Стоило ему ступить на землю, как в следующий миг воздух словно взорвался и в него врезался настоящий ураган по имени Уилл. —Диппер! — выдохнул он и с такой силой обнял его, что Диппер невольно скривился, но уже в следующую секунду крепко обнял в ответ. — Осторожнее, — усмехнулся он слабо, но с нежностью.       Уилл отстранился, лицо у него было растрёпанное, взволнованное, глаза блестели. Он тут же схватил его за руки, внимательно осматривая бинты, словно пытаясь глазами оценить боль, которую тот пережил. Его пальцы дрожали. — Я рад, что вы наконец вернулись, — сказал он, поднимая глаза. В голосе звучала не только радость, но и облегчение, и злость на всё то, что случилось.       К ним подошёл Эдвард — строгий, всегда собранный дворецкий. Но даже его ледяной фасад сегодня растаял. Он склонил голову чуть ниже обычного, а в голосе звучало чуть больше тепла. — Добро пожаловать домой, Ваше Величество, Ваше Высочество. Мисс Венди, — он вежливо кивнул каждому из них.       В воздухе повисла тёплая атмосфера воссоединения. Кто-то улыбался, кто-то украдкой вытирал глаза. Это был не просто момент возвращения — это был момент, когда дом, дворец, сердце людей наполнились жизнью.       Именно в эту уютную, почти святую минуту, ворвалась буря. — Ваше Высочество! Где он?! — резкий голос, хлопки шагов.       Из здания, отмахиваясь от слуг и расталкивая людей на своём пути, вылетела придворная лекарь. Она остановилась перед ними как вихрь, в зеленом платье, с заправленными за уши волосами и тревогой в глазах. — Где бумаги? Где рекомендации?! — Она схватила Диппера за плечи, резко оглядела его, потом перешла к запястьям. — Почему он вообще на ногах? Почему его не несли?!       Растерявшись от такого напора Билл просто молча протянул ей сверток.       Девушка выхватила его, быстро пробежалась по тексту глазами и кивнула с таким видом, будто весь остальной мир перестал существовать. — Срочный осмотр. Немедленно. С этим шутить нельзя. — И уже хватая Диппера за руку, потащила его в сторону внутренних покоев, одновременно бормоча себе под нос: — Покой, постель, ванны… кто вообще его выпустил в люди?!       Диппер бросил на Билла обречённый взгляд, но тот только улыбнулся и пошёл следом. Венди тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью.       Да, они были дома. Словно никуда и не уезжали.

***

      Девушка с неожиданной для своего роста силой буквально затолкала Диппера в кабинет, и дверь с глухим щелчком захлопнулась за ними. Пространство мгновенно наполнилось тишиной, в которой звенела напряжённость.       Она остановилась на секунду, у стены, будто ей нужно было перевести дыхание. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции, и только потом обернулась к нему. В её глазах было всё сразу — усталость, боль, искреннее облегчение, что он жив, и что-то ещё… почти материнское, хотя она была лишь немного старше. — Первое, что я хочу вам сказать… — её голос был тихим, но твёрдым, — я больше никогда не буду потакать вашему желанию скрыть беременность.       Она сделала шаг ближе, глядя прямо ему в глаза. — Вы — не просто титул и не просто символ. Вы человек. И внутри вас — жизнь. Это не слабость, это не позор. Это ответственность.       Её руки дрожали, когда она осторожно взяла его за запястье, осматривая бинты, словно через прикосновение пытаясь ощутить, насколько всё плохо. — Я клялась лечить и спасать. И если вы снова попытаетесь рисковать собой ради каких-то проклятых политических игр, я… — она замолкла, стиснула зубы. В глазах блеснули слёзы. — Я просто не выдержу. Мы больше не выдержим.       Диппер стоял молча. Слова застряли где-то в горле. Он хотел возразить, сказать, что всё не так, что это было необходимо. Но внутри что-то оборвалось. Он только кивнул. Медленно. Извиняясь.       И тогда она облегчённо выдохнула. Не прощая, но принимая. — Ложитесь, — мягко сказала она, голос всё ещё дрожал. — Сейчас я должна убедиться, что всё в порядке. Мы начнём с осмотра. Потом вам дадут что-нибудь горячее. И только потом, может быть, вы снова встанете на ноги.       Она отвернулась к своему столу, вытирая лицо тыльной стороной ладони, возвращая себе контроль, как надевают маску. А за окном, где-то далеко, в окнах большого дворца, солнце плавно опускалось за горизонт.       Осмотр длился дольше, чем хотелось бы. Лекарь действовала уверенно и сосредоточенно, молча, но каждый её взгляд, каждое движение рук говорили о тревоге, тщательно скрываемой под профессиональной сосредоточенностью.       Она аккуратно сняла бинты с его запястий. Кожа под ними была раздражённой, местами ещё покрасневшей, но раны уже стягивались. Она молча кивнула — скорее себе, чем ему — и наложила свежие повязки, пропитанные густой мазью с терпким запахом трав.       Затем — короткий, но тщательный осмотр головы, груди, следов гематом и царапин. Лишь иногда она задавала уточняющий вопрос, не глядя в глаза, записывая что-то в свой журнал. И только когда её пальцы осторожно коснулись живота, её лицо изменилось. Задержалось в задумчивом напряжении.       Она ощупывала осторожно, мягко, но при этом дотошно, будто пытаясь услышать внутри нечто хрупкое и сокровенное. Её брови сдвинулись. Молчание затягивалось, и Диппер почувствовал, как сердце начинает учащённо стучать. Он знал, что это значит. Это всегда значило одно и то же — что-то не так.       Наконец, она выпрямилась, медленно отступила на шаг и, не поднимая на него взгляда, тихо сказала: — Ребёнок слишком слаб для этого срока.       Слова ударили, будто ножом. Диппер замер. Глаза его расширились, он смотрел на неё, почти не дыша. Но она, словно не замечая, уже развернулась, направляясь к полке с лекарствами, что-то записывая в журнал. — Вам нужно больше есть, — продолжала она, привычным тоном, — особенно белковую пищу. Отвары, травы — всё это поддержит организм, но без питания… — она покачала головой, вытаскивая несколько флаконов и коробочек. — Чтобы ребёнок смог развиваться и родиться здоровым, вы должны, наконец, начать думать о себе.       Она уже возвращалась к койке, продолжая объяснять, что и когда принимать, но Диппер не слушал. Слова проходили мимо, как будто звук был заглушен. Всё сжалось внутри. Он боялся спросить. Боялся ответа. Но страх был невыносим.       Он протянул руку и мягко, но настойчиво, коснулся её запястья. Она замолчала и повернулась. Их взгляды встретились. — Ребёнок… — прошептал он, — я смогу… смогу сохранить беременность?       В его голосе не было уверенности, только робкая, болезненная надежда. Он смотрел на неё, как будто его жизнь зависела от её ответа.       Когда вопрос прозвучал, лекарь на секунду замерла. Потом, приподняв бровь, посмотрела на него с удивлением, будто даже не ожидала подобного сомнения. — Конечно сможете, — уверенно произнесла она, словно это было очевидно.       Диппер сдавленно выдохнул, как будто только сейчас позволил себе дышать. Его голос дрогнул, когда он прошептал: — В герцогстве лекари говорили, что никаких прогнозов сейчас давать нельзя… и…       Она резко перебила его раздражённым фырканьем, скрестив руки на груди: — Эти северные лекари — отличные травники, но не стоит ждать от них чуда. Они боятся брать на себя ответственность, вот и твердят: «поживём — увидим».       Сделав паузу, она снова посмотрела ему в глаза. Теперь в её взгляде не было раздражения — только твёрдая, непоколебимая решимость. — Я помогу вам пройти через всё это. Шаг за шагом, месяц за месяцем. Я сделаю всё возможное — и невозможное — чтобы ваш ребёнок родился здоровым, крепким и живым. Но вы должны мне помочь. Строго следовать моим рекомендациям. Без упрямства. Без скрытности. Вы сражались слишком долго, чтобы теперь сдаться.       Её голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала сталь. И Диппер, смотря на неё, кивнул. Не от вежливости, а потому что впервые за долгое время ему действительно хотелось верить. Дав ещё несколько рекомендаций — о питании, сне и прогулках не дальше дворцового сада — она, наконец, отступила на шаг, глядя на Диппера с едва заметной улыбкой: — Теперь идите. Отдыхайте. Завтра начнём всё по-настоящему.       Когда она открыла дверь, мягкий свет заходящего солнца прорезал полумрак кабинета золотистой полосой. За порогом стоял Билл. Всё это время — сколько бы ни прошло — он ждал, прислонившись к стене, с руками, скрещёнными на груди и выражением сдержанного беспокойства на лице. При виде Диппера он выпрямился, взгляд мгновенно стал мягче. — Ну как? — тихо спросил он, почти не касаясь голосом воздуха.       Диппер не ответил сразу. Он просто подошёл ближе и, вместо слов, лёгким движением обнял его за талию, уткнувшись лбом в его плечо. Билл обнял его в ответ — бережно, словно держал в руках не человека, а что-то бесценное и хрупкое. — Всё хорошо, — наконец прошептал Диппер. — Мы справимся.       Лекарь коротко, но чётко пересказала Биллу всё, что нужно было знать: график приёмов, питание, мази, покой. Попросила строго следить за соблюдением всех рекомендаций — и, едва заметно улыбнувшись, пожелала им хорошего отдыха. На прощание её взгляд задержался на Диппере чуть дольше, как будто она хотела убедиться, что он действительно в безопасности.       Они шли по коридорам дворца, медленно, не торопясь, погружённые в собственные мысли. Когда дверь их покоев закрылась за спиной, Диппер словно глубже вдохнул: воздух здесь был другим — тёплым, домашним. Всё было знакомо до мелочей: мягкие ковры, приглушённый свет ламп, тяжелые шторы цвета вина, аромат чистого белья.       Билл помог ему переодеться, аккуратно снял бинты с пальцев, смочил платок и осторожно протёр лицо. Помог забраться в постель, поправил подушки, укрыл пледом. И вдруг… застыл. Он стоял у края кровати, как будто не знал, что делать дальше. Его плечи чуть напряжённо поднялись, а руки сжались в нерешительных жестах. — Всё хорошо? Что-то случилось? — спросил Диппер, приподняв голову и немного удивившись заминке.       Билл чуть вздрогнул, словно его поймали на чём-то сокровенном. Он отвёл взгляд, прокашлялся и, чуть хрипловато, спросил: — Тебе… тебе будет комфортно, если я лягу рядом?       Диппер в первый момент не понял. Вопрос прозвучал неожиданно. Он хотел сказать «конечно», но вдруг замер, когда воспоминание всплыло, как заноза — резкое, горькое. Он рассказывал Биллу, не так давно, как его пытались принудить…. Тот страх, то отвращение — всё было ещё слишком близко. И Билл это помнил тоже. Потому и спрашивал. Потому и не лез с объятиями, хотя мог бы.       Диппер поднял взгляд на него. Тот по-прежнему стоял, не дыша, как будто любое слово могло сломать что-то хрупкое между ними.       Диппер протянул к нему руку — медленно, но уверенно. Кивнул. — Да. Если это ты, я буду в порядке.       Билл шагнул ближе, не торопясь, как будто проверяя каждое своё движение. Он лёг рядом, поверх покрывала, и только тогда позволил себе выдохнуть. Диппер слегка прижался к нему плечом. Билл аккуратно накрыл их общим пледом. Несколько секунд они просто лежали молча. — Спасибо, что спросил, — тихо сказал Диппер. — Всегда, — так же тихо ответил Билл. — Всегда буду спрашивать.