Научный интерес

Весь вечер и следующий день Дима думал о наге. Его преследовал тот взгляд. Сердце при этом колотилось как бешеное, а внутри все дрожало и скручивалось от непонятного чувства. Он сам не заметил, как стал рисовать — на бумаге красовалось несколько силуэтов и фигур полузмеи. Хвост был изображен схематично, так как большую его часть он не увидел. Дима давно не брался за карандаш, но испытанное днем восхищение сильно всколыхнуло его жажду творить. Он провел весь вечер, вырисовывая отточенное лицо нага и горящие странным пламенем глаза. Его съедало любопытство: что означал тот взгляд? Почему глаза нага тогда будто вспыхнули? Он уже безрезультатно перерыл все книги по истории и поглядывал на романы, но отметал глупые мысли — вряд ли в любовных сочинениях было хоть что-то, похожее на правду. Оставалось только одно. Узнать что-то о нагах — значит спросить самого нага. Но Диму даже близко к нему не подпустят. Не с той охраной, с какой он прибыл, и не с тем вниманием, каким он окружен. Однако это не мешало просто наблюдать. Возможно, детали, которые он заметит, послужат для формулировки выводов. Но для каких-то глубоких заключений этого было мало. Поэтому о праздновании в честь успешно заключенной сделки во дворце он слушал с воодушевлением. Это был его шанс — он своего не упустит.

***

Зал сверкал начищенным паркетом, светился золотом и белизной стен и потолка, блестел хрусталем огромных люстр, висящих над головой. Дима рассматривал чужие лица, мундиры, яркие платья, слушал смех и разговоры, наблюдал за движениями танцующих пар и сгорал от волнения. Он разглядывал нага издалека. Тот перемещался по залу с королевской грациозностью, вызывающей трепет. На нем была накидка из розоватого шелка, которая подчеркивала широкий разворот его плеч. Если бы не хвост, нага легко могли бы принять за представителя высшего общества. Дима наконец смог рассмотреть хвост. Он двигался синусоидой, плавно перекатывался — совсем как у змеи. По бокам от него стояли люди в черных одеждах. Вероятно, для того чтобы кто-нибудь ненароком об него не споткнулся. — Дубин! Пришел все-таки. Дима вздрогнул от громкого голоса. Рядом стоял глава Петрограда Прокопенко. Дима с Игорем были у него прошлым вечером: Гром получал свое приглашение, а Дубин с ним привязался. А потом, поймав хитрый взгляд Фёдора Ивановича, выложил все как на духу, разве что о взгляде умолчал. Прокопенко хмыкнул, посмотрел ласково и пообещал, что не только добудет ему приглашение, но и всячески посодействует в научном исследовании. Федор Иванович знал его как облупленного. Он уже давно усвоил урок: если Дубин чего-то захочет, то вцепится и будет упираться всем своим существом, пока не получит желаемое. Они перекинулись несколькими фразами, пока Дима не выпалил: — Фёдор Иванович, мне бы пообщаться с мистером Хольтом. Как зовут нага, он узнал от того же Прокопенко. Как выяснилось, у Августа было много дополнительных имен и регалий, но для людей существовал упрощенный вариант его имени. Август ван дер Хольт. Сочетание изящности, величия и благородства. Оно ему невероятно шло. Федор Иванович прищурился и улыбнулся хитро, словно ждал Диминых слов. — Представлю тебя ближе к вечеру, там и народу поменьше будет, а значит и лишних ушей. Ты только не убегай, Дим. Негоже начальство подставлять. Дима закивал. Сердце заколотилось как бешеное. Он сможет поговорить с нагом! Дубин тут же начал перебирать в мыслях вопросы, которые ему стоит задать, путаясь в формулировках. Но воодушевление быстро угасло, переключаясь на тревогу. А вдруг он что-то не то скажет? Вдруг обидит или еще хуже — оскорбит? Оставшееся время Дима провел как на иголках, дергаясь от громких звуков и нервно крутя в руках ножку бокала. Напиваться он не планировал, но немного шампанского уменьшило его волнение. Ближе к концу вечера его нашел Прокопенко, посмотрел в испуганные глаза, произнес ободряюще, сжимая плечо: «ну, не дрейфь» — и потянул за собой. Дубин понимал, что сам жаждал этой встречи, но внезапность, с которой возник глава, только увеличила его робость. Осознание, что вот сейчас он сможет поговорить с (настоящим!) нагом, ударило в голову. — Вот, о ком я вам говорил. Дима Дубин. Их разделяло несколько шагов. Наг был так близко, что Дубин мог чувствовать особый, еле заметный запах феромонов — пахло грозой. — Оч’шень рад, — Август прижал к левой стороне груди руку, кивнув. Дима прошёлся восхищенным взглядом по чешуе (какие крупные пластины!) и поднял глаза. Лицо Хольта было человеческим, но оно словно состояло из острых углов. Подбородок, челюсть, скулы, нос, уголки глаз — по всему скульптор будто прошёлся особым инструментом, придавая статуе резкость. А какие глубокие у него были глаза. В них скрывалась нежность спелых плодов каштана, терпкость кофейных зёрен и жар обожженной глины. — Дима у нас хороший парень, умный. Я думаю, вам есть что обсудить, — с этими словами Фёдор Иванович откланялся. Дима заморгал, прерывая безмолвное любование чужой красотой, и отвел взгляд. Интересно, это так действовал особый гипноз нагов или это Дима невольно попал под обаяние Хольта? Разговор сначала шел туго, они словно примерялись друг к другу. Паникующий Дима, уже не надеясь на успех, закинул пробную фразу о своих исследованиях и встретил ответный интерес. Это словно зажгло между ними искру, и вот они уже обсуждают тракты некого Рубинштейна, критикуя его методы работы над живыми существами. Время летело незаметно, и Дима спохватился, вспоминая про свою цель только после долгого разговора. По предложению Августа они переместились на балкон, и там Дима увидел воочию, как наг сворачивал свой длинный хвост кольцами. Его движения были отточенными, плавными, исполненными такой грации и достоинства, что дух захватывало. Хольт устроил себе гнездо из колец хвоста и взглянул на Диму. Тот вздрогнул, прокашлялся и стал задавать вопросы, касающиеся физиологии. Хольт отвечал охотно, развеял парочку мифов, подтвердил большинство фактов из научных статей и монографий. Беседа текла легко — Дубин сам не заметил, как они ступили на скользкую дорожку вопросов, касающихся размножения и половой системы. Хольт свободно рассказывал все, о чем знал и, кажется, не чувствовал смущения, что вселяло уверенность в Диму. Ему потребовалось несколько очевидных вопросов, чтобы собраться и спросить: — Правда, что у мужских особей два половых органа? Август замер, осознавая вопрос, и вдруг рассмеялся. Этот звук напоминал шелест листвы на кронах деревьев при несильном ветре и резкие сдавленные выдохи. Дубин застыл, вслушиваясь и всматриваясь. В приоткрывшемся рте мелькнули острые белые клыки и снова скрылись. — Где вы это прочитали? Сожгите все книги этого шарлатана. Естественно, это неправда. Зачем нагам два органа, если им хватает одного? Дубин тушуется, уши начинают гореть. Он и так это подозревал, но черт дернул его спросить. — Думаю, наш разговор окончен, — излишне официально и быстро произнес Дима. — Спасибо за предоставленные сведения, я вас оставлю. Не успел Дубин сделать шаг, как перед ним оказалась преграда. Дмитрий моргнул несколько раз, пялясь на бледную кожу в разрезе накидки. Наг оказался перед ним молниеносно, — какая скорость! — его перемещение было незаметно человеческому глазу. Дим невольно поднял взгляд. — Стойте. Вы забыли спросить об этом. Глаза Хольта окатило пламенем изнутри — огонь полностью заполнил радужку, развевая гибкие языки к краям. Вытянутый чёрный зрачок оставался нетронутым. Наг наклонился ближе. Огонь завораживал, успокаивал — глаза закрылись сами собой. Прежде чем окунуться в сонную черноту, Дима почувствовал, как его подхватили чьи-то сильные руки.