Chocolate

      — Кофе, пожалуйста.       — Какой?       — Чёрный.       — То есть… — неуверенно тянет парень за кассой, — американо? — спрашивает он с проскользнувшей в голосе надеждой.       — Просто чёрный кофе, — тяжело и как-то судорожно вздыхает клиент, словно этот короткий разговор отнимает у него очень много сил. Он сжимает пальцы в кулак, пытаясь спрятать что-то от посторонних глаз, что-то, что может сделать его ещё более уязвимым в глазах окружающих. Хотя, посмотри кто на него сейчас, точно бы увидели, как он поддрагивает, словно стоит на морозе в лёгкой куртке, а не в теплом уютном кафе, когда осень только — только начинает показывать свой особенный холодок с запахом опавшей листвы.       — Господин?       — Ч-что? — переспрашивает клиент и ненавидит себя за это. Его выдержка начинает похрамывать, демонстрируя это в виде неуклюжего заикания парню за кассой. Тот, очевидно, чувствует себя неловко. Его вежливая улыбка выглядит немного ломанной, так, будто за рабочий день она изрядно истаскалась и осталась на лице в виде мелких трещин. Хорошо, что их ещё можно было собрать в некое подобие приятной картинки, дабы не выставить себя в дурном свете.       — Оплата картой?              — Да.       Юнги собой гордится. Он сумел произнести последнее слово довольно твёрдо и без запинки, скрыть дрожь в руках, когда расплачивался, и спокойно пройти к столику и сесть. Руку, все ещё сжатую в кулак, ему пришлось обхватить другой и прижать к губам. Предмет, который Юнги так и не думал выпускать, уже должен был превратиться в труху. Пусть, черт бы с ним. Может быть, от этого ему станет даже лучше. Пока что он не готов освободиться от него и показать, насколько он слаб перед гнилым обществом.       — Ваш кофе, — звучит неожиданно близко и громко. Но ещё громче из руки мужчины за столом выпадают кусочки воска, что недавно были маленькой свечкой для торта.       У него едва не темнеет перед глазами. Руки снова пробивает дрожь, на ладонях и висках выступает пот оттого, что тело бросает в жар, а потом в холод. Нижняя губа неконтролируемо дёргается, сигнализируя о подступающих слезах. А Юнги никуда не может деться. Он бы встал и ушёл, но… Его руки накрывают другие, неожиданно тёплые и мягкие. Юнги поднимает глаза.       — Вдохните поглубже, — шепчет парень. Видя, что на его слова никак не реагируют, продолжая смотреть в глаза абсолютно потерянно, он предлагает ещё раз. — Я помогу Вам и сделаю это вместе с Вами, хорошо?       Он вдыхает первым, прикрывая глаза, предоставляя таким образом посетителю капельку личного пространства. Неважно, что он сейчас держит его за руки. Куда более важно, что этот человек делает глубокий шумный вдох, а его руки дрожат чуть меньше, чем до этого.       — Лучше? — также тихо спрашивает, гладя большими пальцами костяшки. Чуть более долгое моргание он принимает за «да». — Хорошо. Я — Чимин, а Вы?       — Юнги.       — Красивое имя, — шепчет Чимин и на секунду замечает блеск в глазах напротив. Но с ещё одним морганием всё проходит, оставляя смешанные чувства. — Могу я спросить, что с Вами произошло?       — Я сделаю глоток, — говорит Юнги и ждет несколько секунд, словно он задал вопрос. Чимин кивает и выпускает его руки из своих.       Он теряется на мгновение, не зная, за что ухватиться. Рядом ни одной подушки или мягкой игрушки, так что приходится положить ладони на колени. А можно ли… Можно ли взять Юнги за руки снова, как только он допьет кофе?       — Простите, обычно я могу это сдерживать.       — Не стоит, это моя вина, я Вас напугал своим резким появлением.       — И всё-таки… — собирается Юнги вновь высказать слово против, как Чимин накрывает его руку своей и слегка сжимает. Он не знает, что побудило его прервать мужчину именно так, но результатом парень доволен. Юнги расслабился.       — Сегодня у моего…друга, — с заметным трудом говорит последнее слово мужчина, но продолжает, — день рождения. Мы собирались компанией праздновать, ну там, посидеть на квартире, торт, подарки, понимаете.       Чимин кивает и продолжает слушать, так и не убрав руку от Юнги. Сердце болезненно сжимается, когда он начинает догадываться о том, что могло произойти и почему на его собеседника это подействовало настолько разрушительно.       — А в последний момент он сказал, что заболел, — говорит Юнги и лицо его превращается в гримасу, словно ему только что воткнули нож в сердце, словно он переживает этот момент заново. Чимин сжимает его ладонь. — Мы очень давно дружим. Я не мог оставить его без дня рождения, поэтому решил… Решил устроить ему сюрприз. Предложил ещё и нашей компании, но все придумали кучу отмазок, половине я не поверил почти сразу. И вот я стою у его двери с его любимым тортом, подарком и шариками, потому что он их обожает. Меньше всего я ожидал, что мне откроет дверь он, с бутылкой пива в руке и праздничным колпаком на голове, а позади него будет вся наша компания.       — Это… — Чимин не может подобрать слов, чтобы сказать, что он думает об этой ситуации. Нельзя задеть Юнги, высказав всё, что он думает на самом деле. Ведь он все ещё называет его другом, несмотря на то, как низко тот поступил. — Не знаю, что я могу сказать сейчас, — отвечает Чимин честно.       — Я никогда не чувствовал себя таким придурком, — выдыхает Юнги с оттяжкой. — Один успел сказать мне, что такие сюрпризы устраивают в детском саду, прежде чем я врезал своему другу и ушёл. А свеча так и осталась в руке, теперь она… Не в самом лучшем виде, — усмехается мужчина, смотря на кусочки мусора на столе. Это всё ещё не отпускает, и неизвестно, произойдёт ли это когда-нибудь.       — Вы всё сделали правильно, — с твердостью в голосе произносит Чимин. — Не называйте себя придурком, я думаю мы оба понимаем, кто в этой истории исполняет эту роль. Ваш сюрприз и Ваше большое сердце эти люди не заслуживают, понимаете? Тот, кто ценит Вас, никогда бы с Вами так не поступил. Любой бы расплакался от такого жеста, — шепчет Чимин со слезами на глазах. Почему таким хорошим людям достаётся все самое плохое? Почему именно Юнги с его мягкими чертами лица и добрыми глазами сейчас сидит здесь, развалившись на куски?       — Чимин… Спасибо Вам, — сквозь ком в горле отвечает Юнги. — Вы очень красивый, не стоит Вам плакать.       — Спасибо, я…       — Можете не отвечать.       — Могу я прийти завтра? — спустя некоторое время, которое они провели за молчанием.       — Разумеется.       — А Вы будете здесь?       — Буду, и я буду ждать Вас.