Chocolate

Юнги-хён: Чимин, у меня плохое предчувствие Не нужно ехать к нему Пожалуйста, не оставайся у него дома Чимин Я волнуюсь Чимин, пожалуйста Пусть с тобой все будет хорошо       Это первый раз на памяти Мин Юнги, когда он переживал настолько сильно. Буквально до дрожи в руках и искусанных губ. Только когда нижняя распухла так, что начала закрывать верхнюю, он остановился. И перешёл на пальцы.       Чимин не отвечает… долго. Прошло сколько? Два часа, три? Юнги не уверен и боится считать. Он страшится загнать себя в ещё большую панику, чем сейчас. Неизвестно, кто от этого пострадает больше.       А может, с Чимином все нормально? Просто он на свидании, поэтому и не отвечает. Это же логично, да? Он не обязан всё время быть на телефоне, тем более отписываться Юнги о своём состоянии. Юнги же не его парень. Просто друг, который заботится, поддерживает, волнуется за его задницу, чтобы она не попала в передряги, и совсем немножко любит не как друг.       Мин просто параноик, вот он кто. И уж точно не заботливый хён, раз не уследил и позволил Чимину сесть к этому придурку в машину. С другой стороны… Разве мог он запретить? Да и с чего он вообще решил, что может заикаться об этом? Если он не его парень. Но ведь Юнги мог предупредить! Рассказать о сне и плохом предчувствии, которые не отпускали с самого утра. Возможно, только возможно, Чимин бы прислушался, хотя бы просто задумался. Это могло быть небольшой победой над сложившейся ситуацией.       А сейчас победы никакой. Чимин не отвечает на звонки, коих Юнги сделал больше, чем, кажется, за всю жизнь. Чимин не отвечает на сообщения, а Юнги не находит себе места.       Этот…парень, с которым связался Чимин, не понравился Юнги с самого начала. Такой весь из себя, с противной ухмылкой и неуправляемыми руками. Он из любителей зажать на публике, показав всем, что и кому принадлежит. Чимин явно не из таких, такие жесты вызывают у него лишь стыд и неловкость, но никак не удовлетворение. Он лишний раз боится держаться за руки, Юнги знает на собственном опыте. Потому до сих пор и не понимает, как его друг связался с этим человеком.       Звонок от Чимина заставляет Юнги чуть ли не подпрыгнуть на месте.       — Чимин, с тобой всё нормально? — обеспокоенно спрашивает Мин, едва не повышая голос.       — Хён, — тихо и как-то напуганно шепчет Чимин в трубку. Чимин, его мальчик, сейчас в опасности из-за него. — Ты можешь помочь мне?       — Разумеется, — не думая, отвечает Юнги. — Мне забрать тебя?       — Да, — ещё тише говорит. — Я не уверен, что знаю точный адрес, но… Я могу попробовать скинуть тебе точку на карте.       — Хорошо. Он тебе ничего не сделал?       — Нет, он… Пошёл в душ сейчас.       Злость накрывает Юнги с головой от понимания, для чего именно он отправился в ванную комнату. Он на мгновение прикрывает глаза и делает глубокий вдох, не желая срываться на Чимине. Тот и так напуган до ужаса, а Юнги своими криками сделает лишь хуже.       — Когда я буду подъезжать, напишу тебе «ок». Думаю, тебе стоит выйти пораньше, чтобы…       — Я понял, — быстро договаривает Чимин и сбрасывает.       Когда Юнги получает местоположение своего друга, он невольно выдыхает. Тревога внутри шептала, что сообщение Мин может и не получить. Сидя в машине, Юнги думал на несколько шагов вперёд. Он успел написать нескольким знакомым, вызнал у них контакты ещё нескольких человек, которые могли бы помочь найти Чимина. Сейчас же Юнги рад, что обошлось и без этого.       Чимин уже ждёт его. Стоит, обняв себя за плечи и трясясь от холода. Он не убирает телефон от лица в ожидании сообщения от своего спасителя. Как же хорошо, что именно Юнги взял на себя эту ответственность. Чимин не смог бы позвонить кому-то ещё, кроме своего хена, который заботится о нем так… Трепетно? Иной раз у Чимина проскальзывала мысль, что этой заботы он не заслуживает. А потом приходил Юнги с его любимым молочным шоколадом и говорил, что никто не заслуживает этого так сильно, как Чимин.       Юнги выходит, нет, выбегает из машины с тёплой курткой. Той самой, в которую Чимин любит заворачиваться больше всего, когда нужно уходить из дома хена, а на улице ужасный прошибающий насквозь ветер. Он в ней становится похожим на большой пельмешек, и он это обожает. Как и сейчас, когда Юнги на скорую руку помогает ему одеться и быстрым шагом ведёт к машине, приобняв за плечи.       — Отвезти тебя домой? — первым делом спрашивает Юнги.       — А мы можем поехать к тебе? — с дрожью в голосе произносит парень.       — Если тебе будет комфортно…       — Мне всегда комфортно с тобой, хён, — заметно мягче говорит Чимин и касается ладони друга, лежащей на коленке.       У Юнги болезненно сжимаются внутренности от таких простых, но значащих слишком много для него слов. Хочется прямо сейчас сжать Чимина в охапку и прошептать: «говори так почаще». Но Юнги себя сдерживает. Он обхватывает ладонь друга двумя руками, видит, как она становится ещё меньше, и улыбается.       — Хорошо, — тихо произносит Мин и подносит руку к губам для короткого поцелуя. И осознает, что он только что сделал.       Чимин замирает тоже. А затем медленно и осторожно, словно боится напугать, тянет руку к себе. Они едут домой.

*

      За чаем Чимин рассказывает, что от его ещё на тот момент парня чуть ли не сразу последовало предложение посмотреть дома фильм. Это его не на шутку насторожило, но он старался не подавать виду. Скрыл все за глупой улыбочкой и просьбой отправиться куда-нибудь пообедать. А самого не отпускало тревожное чувство, словно внутри он ощущал, что что-то идёт не так. Чимин это понял окончательно, когда на все его просьбы повременить или отложить до следующего раза, ему в лицо лишь рассмеялись и отправились в душ.       Юнги в свою очередь рассказал о плохом сне, о не хорошем предчувствии и всём, что его волновало. Он не переставал извиняться за то, что не сказал раньше. Парень лишь боялся, что его слова не воспримут всерьёз или ещё что хуже.       — Спасибо тебе, Юнги-хён, — бормочет ему в шею Чимин, когда обнимает, сидя на диване. Он чувствует себя так комфортно и расслабленно, что ещё чуть-чуть и начнёт клевать носом. — Можно я…       — Останься на ночь, — произносят они почти одновременно и не могут сдержать улыбки.       Чимин прижимается ближе, когда чувствует, с какой нежностью Юнги произнес эти слова, и прячет улыбку в его плече. Уютно и тепло.       Юнги опплетает его двумя руками и прижимается носом к макушке. Пахнет всё также — его любимым другом. Пахнет так сильно, что кружит голову и посылает сигнал в мозг с немедленным поцелуем в макушку. Юнги снова замирает.       — Чимини, прости.       — Не нужно извиняться, Юнги-я, — с улыбкой говорит Чимин и гладит своего друга по щеке. — Можно я тоже?       — Ты можешь не спрашивать.