Когда охотник сам становится добычей

Летняя ночь была тихой и теплой — шелест листьев над головой смешивался с успокаивающим нервы стрекотом сверчков, что затеяли свою трель в освещенном мягким серебристым лунным сиянием поле. Датч вдохнул полной грудью, на миг прикрывая глаза и наслаждаясь свежим прохладным воздухом. Жёлтый свет лампы в его руке освещал заезженную проселочную дорогу и отбрасывал тени на нагретую солнцем, но размокшую от недавнего дождя землю. Время от времени лошадь, которую вел Датч, устало фыркала и мотала головой. Всадник в седле оставался неподвижным, сидел, прижавшись всем корпусом к сильной шее коня. — Хозия? Ты в порядке? — тяжёлый голос Датча нарушил ночную тишину. В голосе его звучало волнение. С лошади послышался шорох. — Насколько может быть в порядке человек с простреленной ногой, Датч? — сонно ответил Хозия, поворачиваясь лицом к партнеру. Он все так же полулежал, опершись на шею животного, однако теперь его глаза были открыты. Датч молча кивнул. Ограбление банка в городе достаточно большом, чтобы его иметь, прошло не очень успешно. Они унесли с собой какую-то сумму — ее хватит на несколько недель, в лучшем случае — но потеряли намного больше, чем приобрели. Во-первых, Хозию подстрелили — сейчас, глядя на раненого друга, из чьих зеленых глаз исчез привычный блеск, Датч безустанно корил себя за произошедшее. Всегда, осуществляя опасные авантюры, он в первую очередь думал о том, чем рискует сам — мысль о том, что пострадает кто-то другой, настигала его слишком поздно. Это не первая их передряга, не первая пуля, пронзившая тело, но впервые Хозия пострадал из-за него. На этот раз им повезло ускользнуть и спрятаться в месте достаточно безопасном, чтобы обработать рану Хозии. Пострадал также и конь Датча, который не выбрался из этой перестрелки живым. Мужчина грустно вздохнул, с горечью вспоминая о своем скакуне. Когда они доберутся до следующего города, нужно будет обзавестись новым, а пока им придется делить Виски — лошадь Хозии — на двоих. Впереди виднелся лес: его высокие деревья с густой листвой угрожающе нависали над безмятежным лугом. Это было как раз то, что им нужно. Они смогут разбить лагерь в гуще леса, а не на виду у всех. Лишние глаза и уши им сейчас были не к чему, впрочем, как и всегда. Размокшая земля с характерным звуком хлюпала под копытами лошади, и Датч, брезгуя, старался ступать осторожнее. Вскоре кроны деревьев сомкнулись над их головами, укрывая мужчин в тени. Датч удивился, насколько темно стало вокруг — дальше, чем позволял свет лампы, он ничего не видел. Кромешная непроглядная темнота окутала их, что значительно осложняло поиски подходящего для ночлега места. — Хозия? — М-м-м? — Просто проверяю. В этой темноте ни черта не видно, — пожаловался Датч, выкручивая колёсико лампы на полную мощность. — И замечательно. Тем меньше вероятность, что заметят нас, — пробубнил со своего места Хозия. Датч оглядывался по сторонам в тщетной попытке разглядеть что-то, что в этом мраке могло бы походить на опушку или поляну, однако ничего, кроме такой же беспросветной черноты, он не увидел. Казалось, даже ночные животные не шныряют в кустах, совы не ухают, и сверчки окончили свой концерт. Виски взволнованно фыркнула, застопорилась, не желая идти дальше, замотала головой. — Ну-ну, тише, девочка, все хорошо. Мы почти на месте, — раздался ласковый утешающий голос Хозии. Лошадь успокоилась и зашагала дальше, но продолжила нервно подергивать мордой. Они шли практически на ощупь, не сворачивая с главной дороги. Заблудиться посреди ночи в этом мрачном лесу — последнее, что им нужно. Однако так же им нужно было найти место для лагеря, и как можно скорее. Они оторвались от преследователей около часа назад, но нельзя было сбавлять бдительность. Датч потянул вожжи Виски, и лошадь остановилась, шумно вздохнув. — Я пойду поищу место для лагеря. Здесь мы ничего не найдем, — мужчина указал на путь из грязи и песка, по которому они двигались последние десять минут. — Если что, кричи. — Господи, Датч, — Хозия усмехнулся, ерзая в седле, — я может и ранен, но не беспомощен. — Я знаю, но… — Если мне и придется кричать, то только чтобы ты нашел дорогу назад. Иди уже. Датч улыбнулся и, похлопав Виски по шее на кратковременное прощание, направился к обочине дороги, а далее и в глубь леса. Он старался не отклоняться от маршрута, чтобы позже успешно найти путь обратно, и шел прямо, прикрывая лицо от веток. Хвоя и шишки хрустели под его ногами, а сильный еловый запах приятно щекотал ноздри. Место, на которое наткнулся Датч, не то чтобы сильно подходило для ночлега, но сил искать что-то другое и удаляться еще дальше в чащу уже не было. Это была укромная ямка, вырытая под рухнувшим стволом на удивление ровно и симметрично. Неподалеку виднелись следы костра — черные обугленные ветки — и пара пустых разбитых бутылок. Все это выглядело как продукт человеческой деятельности, что означало, что никакой дикий зверь не вернётся сюда. Удовлетворенный своей находкой, Датч развернулся и отправился назад. Хозии нужен был полноценный отдых и уход за ранением. И, оставив его там одного, ослабленного и без возможности полноценно защититься, мужчина невольно начинал нервничать, хотя эта мирная ночь и не таила в себе ничего опасного. Датч немного промахнулся с маршрутом к главной дороге, потому, выйдя на широкую полосу земли и не обнаружив там лошадь с партнёром, был сильно озадачен. Благо, Хозия ему в этом помог. — Я здесь! — раздался крик блондина всего в нескольких футах от Датча. Младший мужчина развернулся на каблуках и торопливо пошел на голос, но вдруг остановился, как зачарованный вглядываясь себе под ноги. Датч присел на корточки, рассматривая следы на земле. Нечто вроде тревоги свернулось в его животе, но он быстро отбросил это чувство в сторону. — В чем дело? Вынырнув из своих мыслей, Датч подбежал к лошади и повел ее вперед. Он помедлил секунду, прежде чем ответить на вопрос Хозии. — Увидел следы на дороге. Койоты или что-то вроде них. — Койоты? — задумчиво повторил старший. — Но здесь не водятся койоты. — Брось, они водятся почти повсюду, — отмахнулся Датч. Им нечего волноваться из-за пары лисиц, живущих в окрестностях. — Почти повсюду, но не здесь, Датч, — раздраженно ответил Хозия с тревогой в голосе. Он всегда переживал по сущим пустякам. — Покажи, где ты их увидел. Датч сдержал драматичный вздох и подвел Виски к месту, что вызвало такой повышенный интерес. Он поднес фонарь к отпечаткам лап в грязи и подарил Хозии взгляд типа: «Вот видишь? Ничего страшного». — Я ничего не вижу. Помоги мне слезть. В любой другой ситуации блондин может бы и почувствовал себя неловко, прося о помощи, но сейчас любопытство оказалось сильнее смущения. Датч помог ему спуститься, и Хозия пошатнулся на одной ноге, когда вновь оказался на земле. Сильно прихрамывая, он склонился над отпечатками лап и почувствовал, как страх скрутил его внутренности. — Это не койоты, Датч! — прошипел Хозия, призывая партнёра вновь взглянуть на следы. — Это… Вмятины от животных лап были слишком большими для койота. Они уводили глубже в чащу леса, дикую и непроглядную, прямо туда, откуда вернулся Датч несколькими минутами ранее. — Может, волк? — предположил младший, пялясь на исполинских размеров след. — Скорее уж медведь, но у медведя пять пальцев. И почему здесь только два отпечатка? Разве что этот волк научился ходить на двух ногах, — пытается пошутить Хозия, не отрывая глаз от отпечатка. — Я… Датч перевел взгляд на лицо партнёра, и то, что он увидел, заставило его вздрогнуть. Глаза блондина были широко раскрыты, нижняя губа подрагивала — он часто моргал и вдыхал воздух так, как если бы ему не хватало кислорода. Гримаса чистого ужаса исказила лицо Хозии, и Датч ощутил, как страх перед неизвестным окутывает и его. Хозия, который обычно сохранял самообладание и холодный ум практически в любой ситуации, а особенно в ситуациях, что касались животных и охоты, сейчас был напуган. — Хозия?.. — тихо говорит Датч, осторожно кладя ладонь на спину партнёра. Он чувствует, как тот дрожит. — Ты слышишь? — внезапно спрашивает Хозия, поднимая голову и устремляя взгляд куда-то вдаль, куда-то во мрак. Этот вопрос настораживает, но все же Датч вслушивается в тишину леса, не замечая ничего необычного. — Слышу что? Спустя минуту молчания Хозия наконец-то отвечает: — Ничего. И тогда Датч понимает. Не слышно ничего в самом что ни на есть прямом значении этого слова — лес затих в пугающем ожидающем безмолвии, животные умолкли, спрятавшись в своих норах в опасении быть пойманными кем-то, кого здесь быть не должно. Датч понимает, что тогда ему вовсе не показалось, что лес молчит — на самом деле уже тогда не было слышно ни единого звука, кроме их тихих голосов и ржания лошади. — Датч, давай уйдем, — слабо говорит друг, и голос его дрожит от страха, который он даже не пытается скрыть. Датч не думает, что видел его таким напуганным когда-либо раньше. — Датч, пожалуйста. Мужчина смотрит то на Хозию, то на отпечатки на земле. Они не могут ещё всю ночь искать другое укрытие, а место, которое он нашел, было хорошим вариантом, терять которое из-за иррационального страха было до нелепого глупо. — Нет, тебе нужен отдых. Это просто волк, к тому же — одиночка, нам нечего… — Датч! — уже настойчивей повторяет Хозия. Младший открывает рот, чтобы привести ещё один пример здравого смысла, но из него не вылетает ни слова. Не более чем в миле от них, с правой стороны дороги, разносится сжимающий душу в стальных тисках ужаса надрывный вой. Нечеловеческий. Хуже лишь то, что и звериным этот вой назвать нельзя. Это неестественный, противоприродный зловещий звук, что изрекла из себя лесная чаща. Датч хватает лошадь за поводья как раз в тот момент, когда она с громким ржанием встаёт на дыбы и явно желает броситься прочь от этого места, подальше от невиданной твари, что способна выть как адская гончая. Двое мужчин ошеломленно смотрят в пустоту перед собой, не шевелятся, осознавая весь кошмар ситуации. Ещё пять минут назад Датч бы лишь поежился и сказал, что этот вой принадлежит обычному волку — но не теперь. Не после того, как он видел эти аномально большие отпечатки когтистых лап. Виски гарцует, взволнованно ржет и бьет копытами землю. Хозия не движется, кажется, что он даже не дышит. Если бы Датч не знал лучше, сейчас блондина можно было бы легко спутать с одной из тех восковых фигур, что презентуют на выставках в больших городах. От страха подкашиваются колени и трясутся руки, и Датч действует почти автоматически — хватает парализованного от ужаса Хозию, усаживает его на круп лошади, сам наконец запрыгивает в седло, стараясь успокоить животное поглаживанием шеи. Руки партнёра мигом обвивают его талию, прочно, почти до боли, и Датч чувствует, как дрожащее тело прижимается к его спине. Он немедля ударяет шпорами по бокам Виски, и лошадь в бешеном темпе несётся прочь туда, откуда они и приехали. Без лампы они мчатся вслепую, полагаясь только на инстинкты коня. Главное просто убраться отсюда. Желудок сводит вновь, а по позвоночнику пробегает колючий мороз, когда вой раздается еще раз, но на этот раз ближе, и на этот раз кажется, будто тварь воет прямиком из-за их спины. Датч никогда бы не подумал, что Виски может бежать таким быстрым галопом, и он ей очень за это признателен. Голова идет кругом, и Датч в благоговейном трепете оборачивается, надеясь не увидеть там что-то, что загнало их в состояние безумного животного ужаса. За их спинами только темнота, которая подбирается ближе и протягивает свои костлявые руки, чтобы утащить их в черную пучину. У Хозии, по видимому, проходит припадок оцепенения, так как он достает револьвер и стреляет наугад в тьму позади. Может быть, может быть, это отпугнет тварь, что бродит и охотится в этих лесах. Но они оба, сделав такое предположение, ошиблись. Через несколько коротких мгновений, что показались плачевно долгими, слышится топот. Грузные, тяжелые приближающиеся шаги, что мнут под собой листву, корни и опавшие ветки. Бег. Датч, вероятно, уже сходит с ума, но он отчетливо слышит низкое рычание. Он изо всех сил заставляет себя не смотреть назад и лишь подгоняет Виски. Но Хозия, не имея другого полезного выбора, был вынужден вглядываться в черную бездну, и в один миг блондин издает сдавленный вопль, полный страха и отчаяния; за ним сразу же раздается пара выстрелов. Датч все же оборачивается, но не видит ничего, что могло бы привести его партнера в еще больший ужас, чем он уже имел. И, всматриваясь в окружающую их тьму, мужчина наконец замечает блестящие в робком, просачивающимся через более редкие кроны лунном свете глазенки, глядящие прямо в его душу с кровожадной страстью мясника. Пуля, судя по раздавшемуся оглушительному реву, что рокотом пронесся над лесом, а позже сменился на жалобный завывающий скулеж, настигла свою цель. Впереди уже виднелась залитая серебром луны дорога, что выходила в поле, туда, где они в последний раз чувствовали себя в безопасности. Пальба за спиной не прекращалась, и Датч не имел намерения останавливать стрелка. Датч погнал лошадь, не заботясь о ее выносливости. Он рисковал лишиться здорового рассудка, если не выберется отсюда прямо сейчас. Беззвучный лес, странные следы двуногого волка, а после и вовсе сама громадная тварь, что бегала с шумом крупного медведя, рычала, как лев, и горела желанием растерзать их обоих в клочья оставили явный след на сохранности его психики. Датч надеялся, что ситуация Хозии если не такая же, то хотя бы не хуже. Вырваться на открытое пространство ощущалось как глоток свежего воздуха. Датч оглянулся — неизвестное существо не осмелилось пересечь границу своих владений. Вход в лес выглядел абсолютно безобидно, в своем призрачном молчании дожидаясь других путников. Однако Хозия продолжал стрелять, и с каждым выстрелом его рука на поясе Датча сжималась все сильнее. Мужчина сбавил скорость, позволяя лошади бежать рысью в умеренном темпе. — Достаточно, мы оторвались, — со вздохом облегчения произносит Датч, через плечо глядя на партнера. Хозия резко оборачивается, смеряя младшего мужчину обезумевшим взглядом. В глазах его все так же искрится паника. — Т-ты издеваешься?! Блядь, быстрее, Датч! — Хозия перезаряжает револьвер и продолжает методично стрелять в сейчас по-настоящему пустое поле. Лес, который они оставили далеко позади, безмятежно колыхался в мягких дуновениях ветра. — Прекрати стрелять, там никого нет… — Ты что, не видишь?! — Датч смотрит. Он ничего не видит. — Едь быстрее, черт возьми, я не могу… Торопливые слова партнера, пропитанные дрожью и страхом, собственный леденящий ужас, пережитый парой минут назад, и пальба, которая сейчас слишком громкая, слишком раздражающая и слишком привлекающая внимание в открытом месте, где спрятаться просто негде — все это доводит его до точки кипения, где разум окончательно потерял какие-либо ориентиры. — Успокойся! — рявкнул Датч, крепко сжимая поводья в руках. Хозия замолкает, а младший тут же жалеет об этом действии. Всякий раз, когда он сам был в таком состоянии, блондин проявлял бесконечное терпение и понимание. Однако это повышение тона словно приводит Хозию в чувства, и тот перестает стрелять, понемногу приходя в себя.

***

Они разбивают лагерь в глубинке поля. Трава здесь выкошена, поэтому можно не боятся случайного пожара. Виски, успокоившись, пасется неподалеку. Датч разводит костер, а Хозия лежит в разбитой палатке. Он не обронил ни слова с тех пор, как окончил стрелять по тому, что сам продолжил видеть в сомнительных очертаниях ночи. Огонь медленно, но верно разгорается, награждая двоих мужчин теплом и светом. — Нужно перебинтовать твою ногу, — ставит партнера в известность Датч, и достает из сумки аптечку. Хозия поначалу никак не реагирует, а потом расстегивает ремень и спускает брюки до колен. Повязка на его бедре потемнела от крови, и вид у нее был не лучший. Датч садится рядом и со всей осторожностью принимается за дело. Когда с этим покончено, он бросает использованный бинт в огонь. Хозия аккуратно натягивает брюки и поворачивается на бок. — Эй, — неуверенно начинает Датч, — ты в порядке? Хозия лишь неоднозначно пожимает плечами. — Наверное. Младший мужчина мнется, не зная, с чего начать. Они даже не начинали говорить о том, что пережили в лесу. — Хозия, я… Эм… Прости, что накричал на тебя. Блондин некоторое время лежит неподвижно, и Датчу начинает казаться, что это задело его сильнее, и простых извинений здесь не хватит. Но Хозия переворачивается обратно на спину и складывает руки в замок на животе. Он мельком смотрит на Датча, а после переводит взгляд на потрескивающие в языках пламени ветки. — Ну, если бы ты этого не сделал, кто знает, что бы еще я… — блондин тяжело вздыхает, — увидел. Это какое-то безумие. Датч согласен с ним целиком и полностью. Теперь ясно, почему Хозия не прекратил огонь даже когда они выехали из леса. Бедняге почудилась та тварь, и образ ее был настолько реалистичен, что он не жалел на нее патронов. Младший проводит руками по лицу, как если бы это лишило его доброй доли тех ужасающих воспоминаний. — Что это была за хрень? Волк-переросток или карликовый медведь? — недоумевающие спрашивает Датч, не надеясь получить ответ на свой вопрос. Сейчас, в относительной безопасности и вдали от проклятого леса, их паническое бегство выглядело даже малость комично. Хозия пытается сесть, морщится, когда раненая нога посылает вспышки боли по всему телу. Он копирует позу партнера — сидит, подтянув колени к груди, но его травмированная нога остается выпрямленной. — Ни то и ни другое, — мрачно отвечает блондин. Он тянется в карман за сигаретой и предлагает одну Датчу. Закуривают. Табак успокаивает нервы. — Ни то ни другое? А что тогда? Этот вопрос явно привел Хозию в чувство повышенного беспокойства, но Датч не торопил его, дожидаясь, пока партнер все-таки заговорит. Ведь было видно, что ему есть что сказать. — Мой отец… Он рассказывал о таких… животных, — издали начинает блондин, хмурясь. — Не подумай, что я суеверен, но в детстве отец довольно часто говорил о них, поэтому я и… запомнил. У нас в городе стали пропадать люди, а если их находили, то разве что по частям. Отец и другие охотники называли их просто Зверями, без какой-то пугающей окраски, но, черт, окраска и не требовалась. Эти… Звери, просто задирали людей и никогда не трогали скот. Как-то убили одну такую тварь. Я хотел посмотреть, но отец сказал, что они уже сожгли тушу того волка. Никогда тогда не понимал, почему не позвали ученых. Они ведь только и ищут, чтобы совершить какое-то очередное бесполезное открытие, а мы бы за это получили денег. Так вот, — Хозия вернулся к теме, — мне не удалось увидеть того первого, ну а второго я бы предпочел вообще никогда не видеть, — он бросил неуверенный взгляд на Датча, будто боялся увидеть в карих глазах недоверие или насмешку, но младший слушал его внимательно, с любопытством и легкой тревогой в пристальном взгляде. — Однажды ночью я проснулся от того что захотел попить воды. Я спустился на кухню, и в окне увидел… это существо. Огромный… волк, или ч-что это было, стоит на задних лапах с непропорционально большими передними, Датч, поэтому я так… испугался, когда не увидел на земле отпечатков второй пары лап. Хозию снова начало трясти, и Датч положил руку тому на спину, поглаживая в утешающем жесте. Его партнер мог много волноваться и переживать, но быть настолько напуганным, как сейчас или тогда в лесу? Подобного Датч никогда не видел и надеялся, что больше не увидит вновь. — Что было дальше? — мягко спросил он, чувствуя, как расслабляется Хозия под его прикосновениями. — Я увидел его, и… клянусь, Датч, он тоже меня увидел. Я сразу же убежал к себе в комнату, но на утро мы с отцом обнаружили эти гигантские следы вокруг нашего дома, и… и… стало понятно, что эта тварь ходила кругом, будто она дожидалась, пока я выйду, чтобы… В лесу были точно такие же, Датч. Во взгляде Хозии не было ничего, кроме отчаяния. Возвращение к воспоминаниям, похороненным под насыпью прошедших годов, не улучшило шаткое состояние партнера, и Хозия вцепился в свои светлые волосы руками, сжимая пряди в кулаке. Всю жизнь он, наверное, убеждал себя, что кошмар из детства был просто страшным сном, гротескной шуткой разыгравшегося ночью воображения, а сейчас оказывается, что ужас прошлого вернулся и за повзрослевшей версией Хозии Мэттьюза. Датч с сочувствием смотрел на старшего мужчину, не зная, что сделать, чтобы помочь ему. Он приобнял блондина за плечи, притягивая к себе и с удивлением отмечая, что Хозия сам жмется ближе. Он гладит его по спине, поднимается к затылку, нежно перебирает светлые локоны. – Чем бы оно ни было, эта тварь нас больше не достанет. Я обещаю, – заверяет его Датч, прижимая Хозию к себе. «Я тебя защищу», думает он, но не озвучивает эту мысль. – Отдохни, я покараулю, – Датч отстраняет партнера и кивает на спальное место. Хозия перебирается туда, стараясь не нагружать ногу лишний раз. Ложится на бок, в качестве подушки просовывая руку под голову, и сонными глазами смотрит на Датча. – Побудь со мной. Пожалуйста. В груди становится тепло, и мужчина не может скрыть улыбки. Его не нужно просить дважды – Датч с написанной на лице радостью ложится рядом и обнимает Хозию за талию. Блондин утыкается лицом в изгиб шеи партнера; его ровное горячее дыхание приятно ощущается на коже, щекочет и ласкает одновременно. Не смотря на то, что ночь не холодная, Датч накрывает их обоих толстым шерстяным одеялом. Кажется, теперь, под слоем одеяла, в палатке и с любимым человеком рядом, Хозия чувствует себя достаточно безопасно, чтобы заснуть. Руки Датча надёжно его держат, и это все, что ему нужно, чтобы страх отступил на второй план. – Спокойной ночи, – тихо говорит Датч, опуская прищуренный взгляд на партнера. Тот мычит что-то нечленораздельное в ответ, ерзая под одеялом, и из горла Датча раздается глубокий раскатистый смех, который Хозия любит так же сильно, как и самого Датча. Старший мужчина оставляет ласковый поцелуй на ключице партнера – вместо ответного “спокойной ночи” – и через несколько минут, наконец, засыпает. Какими бы умиротворяющими ни были обстоятельства вокруг, Датч не спит. Пока еще нет. Он знает, что нужно хорошо отдохнуть перед завтрашним днем, но впечатления от произошедшего совсем недавно все еще кружатся в его голове. Датч смотрит вниз на мирно спящего Хозию, и его сердце трепещет, сжимается от той безграничной любви, что он испытывает к этому человеку. – Я тебя защищу, Хозия. Обещаю, – еле слышно шепчет Датч и, счастливо улыбаясь, наблюдает за догорающими в пламени угольками.