Сизигия / Syzygy

      На улице моросил дождь. Ветер был лёгким, но Гарри слышал, как капли стучат по треснувшим оконным стёклам. По крайней мере, снега не было. Он шёл несколько дней назад, а затем наполовину растаял, превратив улицы в сплошное месиво из грязи.       — Хавааа, — лепетал Том, воркуя на своём языке, заставляя Гарри обернуться с сияющей улыбкой на лице.       — Томми, — радостно рассмеялся он, протягивая руки, чтобы укутать Тома в свою куртку. — Ты у меня просто прелесть! Правда?       Том коснулся лба Гарри своими мягкими пальчиками, хихикая от восторга. Сердце Гарри наполнилось теплом при виде его счастливого и весёлого личика. Они собирались пойти по магазинам, но на улице шёл дождь, и без зонтика Гарри не хотел и носа высунуть за дверь, тем более с Томом. Тот мог простудиться, а Гарри не смог бы как следует о нём позаботиться. Он прилёг на матрас, обняв Тома, и внезапно его охватил страх при мысли, что его малыш может заболеть, а у него не будет возможности его вылечить.       Он нежно поцеловал макушку Тома, его тонкие детские волосики всё ещё были слегка влажными после купания. Гарри покормил его пюре из оставшейся моркови, а затем искупал. Сегодня он сам ещё не ел, так как продукты почти закончились, и он не хотел, чтобы Томми голодал. У них ещё оставалось немного муки и сахара, но дрожжей уже не было, а они были нужны, чтобы испечь хлеб.       — Мы пойдём за продуктами, как только дождь прекратится, — пробормотал Гарри. — Раз уж мы застряли дома, я подумал, что можно покрыть глазурью миску.       Тот мужчина должен был прийти за готовыми мисками через два дня, а Гарри ещё даже не начал покрывать их глазурью. После его ухода Гарри обошёл весь городок в поисках магазина, где продавались бы товары для гончарного дела. Место, похоже, было довольно маленьким, и специализированных магазинов здесь не было. Он даже обращался к незнакомцам и пытался спрашивать у них, но большинство отказывалось даже взглянуть на него. Один пожилой человек, куривший и выпивавший у фонтана, где Гарри нашёл монеты, сказал ему, что таких магазинов здесь нет и ему нужно ехать в Лондон.       Гарри поначалу испугался такой поездки. Он не хотел тратить ни пенни из денег, которые ему дал тот мужчина, на случай, если не сможет выполнить сделку и как следует покрыть глазурью миску. Проезд на автобусе был дорогим, и он не имел ни малейшего понятия, как пользоваться теми конными трамваями. Он помнил, что пришёл в этот городок из Лондона пешком, поэтому знал, что сможет проделать этот путь сам снова.       Он собрал для Томми немного еды, взял все их деньги, усадил Тома в тачку и отправился в Лондон. Он очень боялся заблудиться, но подумал, что если дела будут совсем плохи, он всегда может потратить деньги на автобус.       На путь пешком до Лондона и поиски магазина, где продавались бы материалы для глазурования и прочие принадлежности, у него ушло несколько часов. Выбор был невелик, поэтому он купил фунт порошковой глазури, которая должна была давать ярко-синий цвет, губку и кисть. Гарри не знал, как использовать этот порошок, а на упаковке не было инструкции, поэтому последние два дня он ломал голову, раздумывая, что же ему с ней делать.       Он также сделал ещё две миски на случай, если первая испортится во время покрытия глазурью — тогда у него будет что дать мужчине, когда тот придёт за заказом. Гарри подумал, что тот мог бы согласиться на две неглазурованные миски. Гарри мог солгать ему и сказать, что его отец задержался в поездке и ещё не вернулся, но в качестве извинений он отдаст мужчине две миски вместо одной.       Его драгоценный малыш наблюдал за ним, с интересом следя за каждым движением Гарри и подбадривая его весёлыми звуками.       — Если всё получится, у нас будет гораздо больше денег, и я смогу купить нам много еды, новую одежду и тёплое одеяло, — мечтательно прошептал Гарри, когда его живот предательски заурчал от голода.       — Га-арри, па-ах, — пробормотал в ответ Томми, вцепившись в его шею. Он был таким тёплым, уютным и милым, что Гарри не мог не прижать его крепче.       Он произносил имя Гарри с такой чёткостью, что в груди всё распирало от гордости. Гарри не был уверен, когда дети начинают говорить, но рассудил, что если он будет постоянно разговаривать с Томом, тот выучит больше слов, так он и поступал.       — Ладно, — сказал Гарри, поднимаясь и закутывая Тома в свою куртку. — Давай начнём делать глазурь. Раз она вся в порошке, я полагаю, нужно добавить воды. Будем надеяться, что не понадобятся никакие особенные добавки.       Гарри не хотел оставлять Тома одного и заниматься покрытием глазурью в другой комнате, но он также не хотел делать это в их жилой зоне. Порошок странно пах, и Гарри не знал, опасен ли он, и нет ли у него вредных испарений. Он видел, как про них рассказывали в документальном фильме по телевизору у тёти и дяди.       Гарри обвязал лицо куском ткани, наполнил ведро водой и высыпал в него порошок, помешивая. Том подбадривал его весёлыми воркующими звуками, и Гарри слышал, как тот ползает по матрасу, возможно, планируя добраться до него.       — Я скоро вернусь, — крикнул он.       Он добавил ещё порошка и сел на пол, мягко помешивая глазурь в ведре, наблюдая, как она густеет, а яркий синий цвет играет при тусклом свете, пробивающемся из другой комнаты.       — Томми, — воскликнул Гарри. — Получается! Я так волновался, что не выйдет, но получается!       Гарри размешивал глазурь равномерными движениями, постепенно добавляя ещё порошка. Он не был уверен, насколько густой она должна быть, но из опыта готовки и выпечки он знал, что не стоит высыпать в ведро весь порошок сразу. Это может создать комки, и если он нанесёт глазурь с комками, она потрескается при высыхании.       Удовлетворившись результатом, он дал глазури немного отстояться и пошёл вымыть руки и лицо. Осталось ещё немного тёплой воды после купания Тома, поэтому он смыл все брызги и пятнышки синей глазури и вернулся в комнату, где его ждал Том. Он сразу оживился, высунув пухлые ножки из-под куртки Гарри и радостно хлопая в ладоши.       — Глазурь готова, — объявил Гарри. — Я планирую покрыть миску. Надеюсь, с первого раза всё получится как надо.       Он подошёл к камину, подбросил пару веточек, чтобы огонь не потух, а затем подошёл к столу, где керамические изделия всё ещё сохли после формирования. Гарри планировал обжечь их в камине на следующий день.       Он взял готовую миску, любуясь гладкой и красивой формой своей работы, и вернулся в свободную комнату.       Вооружившись губкой и кистью, он приступил к процессу. Сначала он колебался, не зная, как это на самом деле работает, ведь он никогда раньше ничего подобного не делал, но в итоге решился. Гарри окунул губку в глазурь, давая ей впитать ярко-синюю жидкость, затем нанёс её на внутреннюю поверхность миски, двигая плавными, равномерными движениями. Жидкость стекала по поверхности, оставляя в некоторых местах более толстые слои.       Гарри закусил губу и продолжил прижимать губку к глине, уделяя внимание каждой кривой и контуру, стараясь не оставить ни одного непокрытого участка. Глазурь блестела, покрывая керамику, превращая её матовую поверхность во что-то сияющее. Выглядело это необычно, почти волшебно.       Услышав лёгкий шорох, он обернулся и увидел, что Том ползёт к нему.       — Томми, — пожурил Гарри, хотя в его тоне не было никакой строгости.       Он улыбнулся и продолжил работу, а когда он поднял взгляд, то увидел, что Том смотрит на него с напряжённой концентрацией, его милые детские бровки нахмурены.       — Она прекрасна, Том, — воскликнул Гарри, наклоняя миску, чтобы ему показать. — Смотри, какая она блестящая!       Том выглядел довольным и хлопал в ладоши, отчего куртка сползла с его плеч. Хорошо, что в помещении было тепло, ведь руки Гарри сейчас были грязными, и он не мог взять малыша и снова завернуть его в куртку.       Закончив с внутренней частью, Гарри аккуратно перевернул миску вверх дном и начал покрывать глазурью внешнюю сторону. Он использовал кисть, чтобы создать мягкие узоры на поверхности. Он никогда раньше не пробовал рисовать, но кисть двигалась сама по себе, создавая замысловатые узоры, которые сверкали, словно были пропитаны золотом. Том наблюдал за ним с особой внимательностью, время от времени воркуя, словно говоря Гарри, что у него всё хорошо получается.       С поддержкой Тома он закончил покрывать миску и поместил её на сушилку, чтобы глазурь закрепилась перед финальным обжигом. Затем он прибрался на рабочем месте, помыл кисти и губки, вымыл свои руки и подошёл, чтобы взять Тома и пойти в другую комнату.       — Ты голоден, Томми? — пробормотал Гарри, присаживаясь на корточки. Том раскрыл свои детские ручки и издал милый звук, вызывая улыбку на его губах. Гарри обнял его.       Они плюхнулись на матрас, и Гарри прижал Тома к себе, снова кутая его в свою куртку.       На улице всё ещё было пасмурно, но Гарри уже больше не слышал стука капель дождя об стёкла и крышу.

***

      Земля была влажной. Дождя было недостаточно, чтобы образовалась грязь, но воздух был тяжёлым от влаги. Гарри держал Тома в переноске, руки Тома уютно обвивали шею Гарри, пока тот вёз тачку вперёд. Он был уверен, что глазурь получится отличной. Цвет, казалось, пристал к миске, а маленькие узоры, которые нарисовал Гарри, выглядели сияющими и светящимися. Ему было интересно, что было такого особенного в тех мазках кисти, что они сверкали, ведь глазурь была одна и та же, но объяснений он не находил.       Он был уверен, что чиновник из совета будет в восторге, когда придёт за ней. Тревога и беспокойство, грызущие его нервы, медленно отступали, и Гарри впервые за несколько дней почувствовал уверенность. Он пробыл в этом странном времени уже несколько недель, и впервые был уверен, что они переживут зиму. Как только они это сделают, Гарри был убеждён, что больше никогда не столкнутся с таким голодом и беспокойством.       У Гарри был план. Он собирался подготовиться к следующей зиме, как только наступит лето и растения и деревья расцветут и вырастут. Том уткнулся носом в его лицо, цепляясь за Гарри, как детёныш коалы. Гарри никогда не видел их вживую, только по телевизору. Но то, как Том цеплялся за него, напоминало ему тех милых, пушистых созданий, крепко держащихся за деревья.       В это время дня на улице было не так много людей. Большинство, вероятно, были на работе, так как была среда, а те, кто не работал, возможно, не хотели гулять в холодной мороси. После нескольких холодных дней стало немного теплее. Снег больше не шёл, и роса на земле не замёрзла.       Гарри похлопал Тома по спинке, пока они спускались по маленьким улочкам и шли до торговой улицы городка. Гарри подкатил тачку к «Бэгшоту» и открыл дверь. Он вкатил тележку внутрь, надеясь, что ворчливый хозяин не станет жаловаться на это.       — Добро пожаловать в... — прокричал мужчина, и как только он увидел Гарри, он раскатисто засмеялся, качая головой. — Чёрт возьми, смотрите, кто вернулся! Вы, два маленьких сорванца, заставили меня поволноваться! Я уж думал, вы влипли в какую-нибудь историю, раз я не видел вас целую вечность!       Гарри улыбнулся, чувствуя странное утешение в том, что мужчине было не всё равно, и он их запомнил. Они не делали покупок, так как Гарри пытался экономить деньги и был занят изготовлением керамики. Он растягивал и съедал очень мало из оставшейся еды, а большую часть отдавал Тому, надеясь, что так он сможет покрыть миску глазурью и сохранить деньги. Если ему это удастся, у него будет достаточно денег, чтобы купить больше еды.       — Мама не хотела, чтобы мы выходили, потому что шёл снег, — сказал Гарри в качестве объяснения, и это показалось достаточно правдоподобным, потому что ворчливый владелец магазина усмехнулся, хлопая себя по пухлому животу, пока шёл к прилавку.       — Ну ладно, вы, нахальные маленькие сорванцы, рад видеть вас обоих живыми-здоровыми, — он рассмеялся. — Так что же вы сегодня ищете?       Гарри глубоко вздохнул. Сегодня он собирался купить так много всего. Его сердце трепетало в груди от предвкушения.       — Можно мне четыре пинты молока, пожалуйста? — сказал Гарри, пересчитывая свои монеты. Он надеялся, что цены не изменились. Мужчина пошёл принести ему четыре бутылки молока. Теперь он наконец-то сможет как следует покормить Тома и даже немного выпить сам.       — Это всё? — спросил мужчина, ставя бутылки на прилавок.       У Гарри ещё оставалось немного муки на два каравая хлеба, но дрожжей не было, поэтому он не мог ничего испечь.       — Нет, ещё мне нужно три пачки сухих дрожжей, два фунта моркови и один фунт свеклы, — сказал он, глядя на полки. Ему также нужно было немного масла, но оно, вероятно, было дорогим. — Сколько стоит масло?       — Фунт масла — шиллинг и два пенни, — сказал мужчина.       Гарри задумчиво потер подбородок. Если он купит молоко и попытается сбить своё собственное масло, ему придётся заплатить больше. Странно, что масло было дешевле молока, но Гарри был рад сэкономить свои деньги.       — Ладно, можно мне фунт масла? — сказал Гарри, глубоко вздохнув. — И также эти мешки с картошкой — сколько они стоят?       — Шиллинг за восьмифунтовый мешок.       Гарри начал волноваться, что он так быстро тратит все свои деньги. Но еда им была очень нужна.       — Ладно, — сказал он. — Я хочу мешок картошки.       Этого должно было хватить им на какое-то время. Гарри подумал, что мог бы сделать вкусное пюре с маслом и солью.       Он огляделся и увидел сложенные в стороне одеяла. Пожалуй, было не самой хорошей идеей покупать их в таком магазине. Вероятно, он найдёт одеяла получше в другом магазине. Гарри подошёл к ним и пощупал ткань. Они казались достаточно мягкими. Том был бы так счастлив, если бы они укутались в одеяло вместе с Гарри, им было бы так уютно.       — Сколько они стоят? — спросил Гарри.       — Два фунта, — сказал мужчина, вытягивая шею, чтобы увидеть, на что он указывает.       Гарри побледнел. Два фунта? Это было так дорого. Просто безумие. Он сглотнул и кивнул.       — Ладно тогда, пока я возьму только молоко, дрожжи, морковь, свеклу, картошку и масло.       Мужчина кивнул, завернул покупки Гарри, и Гарри поспешил порыться в кармане, чтобы достать монеты.       — С вас 4 шиллинга и 10 пенсов, — сказал мужчина.       Гарри пересчитал свои пенсы, у него было только девять, поэтому ему пришлось отдать мужчине пять шиллингов и получить сдачу в два пенни.       Расплатившись, Гарри начал грузить свои покупки в тачку, немного пошатываясь с Томом на руках. Владелец магазина вышел, чтобы помочь, и Гарри вежливо поблагодарил его, прежде чем повезти свою тележку обратно домой. У него всё ещё оставались целых три фунта банкнотами, и он их сохранил. Возможно, ему следовало потратиться на большое шерстяное одеяло. В конце концов, чиновник из совета должен был заплатить ему ещё три с половиной фунта через два дня. Но Гарри был осторожен, беспокоясь, что другого такого шанса раздобыть деньги может и не быть, и лучше было проявить благоразумие, чем остаться голодным. Он пытался рыбачить в предыдущие дни, но ему не удалось поймать ни одной рыбы, так что, если у него получится, возможно, тогда он подумает о том, чтобы потратить так много денег на хорошее одеяло.       Глазурь на миске после обжига получилась идеальной. Гарри сначала волновался, что камин будет недостаточно горячим для хорошего результата, но как ни странно, всё получилось, и миска вышла прекрасной. Оттенок синего был глубоким и потрясающим, а золотистое свечение мазков кисти после обжига стало ещё ярче.       Гарри так боялся, что что-то случится с миской до прихода мужчины, что поставил её в свободной комнате. Он волновался, что если оставит её на столе с шатающейся ножкой, стол может сломаться, пока он спит или играет с Томми, и миска упадёт и разобьётся на куски.       Двадцать четвёртое ноября было намного холоднее, чем предыдущий день, но по крайней мере, морось была значительно меньше. Солнца было мало, и то небольшое количество, что светило, так радовало Гарри по утрам, когда он просыпался, что ему хотелось выйти с Томом к озеру на холме порыбачить.       У Томми были другие планы. Он, казалось, был больше заинтересован в том, чтобы трогать лицо Гарри и хихикать над ним, когда Гарри строил смешные рожицы.       — Всё идёт хорошо, Том, — сказал Гарри, прижимая его к себе. — У нас теперь достаточно денег и много еды. И завтра у нас будет ещё больше. Обещаю, я куплю нам то роскошное шерстяное одеяло, и мы больше никогда не будем мёрзнуть по ночам.       — Гар-ри, — мягко сказал Том, глядя ему в глаза со странным очарованием.       Жить одним, без взрослых, было очень тяжело, но за последние недели Гарри ни разу не чувствовал боли. Он был измотан, голоден и замёрз, но на его коже не было синяков, и никакая боль не мешала ему спать по ночам. Сейчас всё должно было стать только лучше. Он будет заботиться о Томе, он будет заботиться о себе, и они будут счастливы. Он просто знал это.       — Я разогрею немного картошки, которую приготовил вчера, — сказал он Тому. — Тебе же понравилось, да? Масло сделало её вкус намного лучше.       Холодильника не было, но в доме было холодно там, куда не доходило тепло, поэтому Гарри хранил всю еду там. Вчера он ел пюре; он сварил картошку и затем размял её с маслом. Это была самая вкусная еда, которую он ел за последнее время, и он был почти уверен, что Томми согласен, потому что, в отличие от свёклы, он не строил никаких брезгливых гримас. Том был самым лучшим; он был таким умным и никогда не доставлял Гарри хлопот, и Гарри чувствовал себя ещё более решительным сделать всё возможное, чтобы у Тома был уютный дом вместе с ним.       — Хочешь пойти к озеру после того, как поедим? — спросил Гарри, ставя котелок в камин и добавляя ещё дров. Томми взвизгнул, но покачал головой. — Нет? Ладно, мы можем сходить к озеру позже. Послезавтра, когда тот мужчина придёт и заберёт свою керамику.       Гарри открыл бутылку молока и добавил немного в кастрюльку, чтобы картофельное пюре не пригорело, и помешал его. Он планировал сделать красивые тарелки для Томми и себя на следующей неделе. Может быть, он даже найдёт ещё людей, которые захотят заплатить за керамику ручной работы. Он вспомнил о миссис Дженкинс, которая обычно сидела на улице днём и махала ему, когда он проходил мимо с Томом. У неё не было для Гарри работы на прошлой неделе, и вчера её даже не было на улице.       — Как ты думаешь, миссис Дженкинс захочет купить у нас керамику? — спросил он Тома. Малыш лепетал ему в ответ, и Гарри улыбнулся. — Может, нам стоит навестить её и спросить? Она выглядит обеспеченной, и даже если она сама не захочет, возможно, она знает кого-то, кто был бы заинтересован, верно?       Гарри нужно было сделать всё, что в его силах, чтобы заработать как можно больше денег. Им нужно было одеяло, больше еды и одежды.       — Аха-ха, ай, — взвизгнул Том, заставляя Гарри рассмеяться.       Гарри вытащил котелок из камина. Запах картошки с маслом мгновенно вызвал слюнки. Он зачерпнул немного, подул, чтобы остудить, и попробовал сам, чтобы убедиться, что не слишком горячо, прежде чем кормить Тома. Том ел очень мило, издавая тихие, крошечные звуки удовольствия каждый раз, когда Гарри улыбался ему.       Он был таким милым и активным, любил ползать по матрасу. Хотя с того последнего раза он больше не пытался встать на ножки. Гарри рассудил, что как только они решат некоторые из наиболее насущных проблем, он попытается помочь ему встать и пойти. Это было бы так весело.       После того как Том поел и наелся настолько, что мог мотать головой и отказываться от добавки, Гарри доел остатки. Вчера они довольно хорошо поели, и сегодня тоже было неплохо. Ему просто нужно было найти больше клиентов для своих керамических изделий, и тогда Том и он никогда не будут голодать. Гарри планировал навестить миссис Дженкинс после того, как они с Томми искупаются.       — Миссис Дженкинс? — громко позвал Гарри.       Ответа не последовало. Он подумал, не уехала ли женщина из города внезапно. Двор выглядел так же, как после уборки Гарри, и, казалось, свет был включён, поскольку он видел оранжевую лампочку в окне, хотя занавески были задернуты. Она явно была дома. Может быть, она вздремнула или была чем-то занята.       — Похоже, она занята, — вздохнул Гарри, поправляя Тома на руках. — Может, мы придём завтра.       Он повернулся, чтобы уйти, но прежде чем он смог это сделать, Том потрепал его по плечу и указал на дом.       — Ата, да, — серьёзно сказал он.       Малыш Том был таким серьёзным. Гарри чувствовал, что в будущем он станет кем-то очень важным. Он рассмеялся, представив это в голове.       — Что такое? — спросил он, глядя туда, куда показывал Том. — Хочешь попробовать постучать в дверь? Я не хочу её беспокоить. Нам нужно прийти, когда у неё будет хорошее настроение.       Но затем глаза Гарри сузились именно в том месте, куда показывал Том, и он понял, что дверь в дом миссис Дженкинс была приоткрыта. Может быть, она забыла её закрыть. Гарри рассудил, что это даёт хороший повод зайти и сказать ей, что дверь открыта. Было небезопасно оставлять дверь незапертой, не говоря уже о том, что внутрь будет проникать холодный воздух. Гарри также мог использовать возможность спросить её, не знает ли она кого-то, кто хотел бы керамику.       Он представил в голове, как это будет, и, открыв калитку, прошёл через двор к дому миссис Дженкинс. Он дошёл до двери, постучал и заглянул внутрь через маленькую щель.       — Миссис Дженкинс? — позвал он. — Вы дома?       Ответа не последовало. Может быть, она вышла и забыла запереть дверь. Гарри схватился за дверную ручку, чтобы закрыть её, но, схватившись, о приоткрыл дверь чуть шире и увидел, что пожилая женщина лежит на полу без сознания. Гарри вскрикнул от испуга и отпрянул назад.       Неужели она умерла?..       Гарри сглотнул, глубоко вздохнул, потер руки друг о друга и снова открыл дверь, заходя внутрь. Он подошёл к пожилой женщине и присел на корточки.       — Миссис Дженкинс? — позвал он.       Он поднёс пальцы к её носу и, почувствовав тёплый воздух, с облегчением выдохнул.       — Миссис Дженкинс, с вами всё в порядке? — он слегка потряс женщину. Она простонала от боли, но не проснулась. Гарри положил ладонь ей на лоб, почувствовав её обжигающе горячую температуру.       О нет! Она больна. У неё лихорадка. Гарри запаниковал, оглядываясь вокруг. Она, должно быть, упала в обморок, из-за высокой температуры, и некому было помочь. Он задался вопросом, как долго она пролежала здесь совсем одна, прежде чем он нашёл её.       Это было плохо. Что он должен сейчас сделать? Какой номер у скорой помощи? Она вообще была в то время? Гарри запаниковал, оглядываясь вокруг. Он бросился в красиво обставленный дом миссис Дженкинс и схватил телефон. Гарри посмотрел на диск и набрал 999. Он подождал, пока диск вернётся на место, чтобы набрать снова. Раздалась серия гудков, и затем Гарри услышал женский голос.       — Здравствуйте, это Дэйзи, ваш оператор. Какой номер вы хотели бы, чтобы я соединила?       — Эмм... 999, — пробормотал Гарри, сбитый с толку. — Я же набрал 999, разве нет? Пожалуйста, пришлите доктора, мисс?       — Ты что, играешь с телефоном? — строго спросила женщина. — Телефоны не для игр. Не трать моё время.       Раздались щелчки, и затем звонок оборвался. Гарри отнял трубку от уха и с разочарованием уставился на неё. Женщина была такой злой. Он положил трубку и бросился закрывать дверь. Он не хотел, чтобы миссис Дженкинс замёрзла ещё сильнее. В доме было очень, очень холодно. Гарри был знаком с этим домом, так как он уже был тут, чтобы убраться на чердаке, но в спальнях он ещё не бывал.       — Томми, — сказал он, развязывая узлы переноски. — Тебе придётся посидеть здесь, пока я попытаюсь помочь миссис Дженкинс добраться до её комнаты. Может быть, если она ляжет, ей станет лучше.       Томми неодобрительно хмыкнул, но Гарри пришлось усадить его в мягкое кресло. Возможно, это был первый раз, когда Том сидел в таком кресле, потому что он внезапно выглядел заинтригованным и плюхнулся на подушки, заставляя Гарри немного посмеяться.       Гарри вернулся туда, где лежала миссис Дженкинс, и попытался помочь ей подняться, но она была тяжёлой и без сознания, и Гарри не был достаточно силён, чтобы поднять её. Он попытался перетащить её по ковру, слегка приподняв за подмышки. Но даже это было очень трудно. Ему удалось лишь перетащить её в гостиную, где с гордым видом восседал в кресле Том, его пухлые щёчки были такими милыми и так и просились, чтобы их потискали. Гарри покачал головой, удивляясь, почему он думает о том, чтобы пощипать щёчки Томми, когда миссис Дженкинс в таком состоянии.       — Миссис Дженкинс, пожалуйста, проснитесь, — умолял её Гарри. Женщина лишь стонала от боли в ответ. По крайней мере, она была жива и реагировала. Гарри понял, что не сможет отнести её наверх, где, вероятно, находилась её спальня.       Он посмотрел на плюшевый диван и решил, что он достаточно хорош и определённо лучше, чем лежать на полу. Он попытался затащить её на диван, но у него не хватило сил. — Гарри, — тихо пробормотал Том. — Паги... ап!       Руки Гарри скользнули под её спину, и каким-то образом он смог приподнять её, словно она на секунду потеряла весь свой вес и превратилась в пёрышко. Гарри удалось устроить её на диване, и он бросился снимать с неё туфли. Он взглянул на Тома, который выглядел весьма довольным собой. Может быть, ему очень понравилось кресло. Гарри заработает достаточно денег и купит такое же для Томми.       Гарри отнёс туфли миссис Дженкинс в коридор, проверил её температуру тыльной стороной ладони. Она горела. В доме было так холодно. Она, должно быть, была слишком слаба, чтобы прогреть дом. В гостиной был камин, но, судя по отсутствию золы в нём, она им не пользовалась. Он с удивлением обнаружил странного вида электрический обогреватель. Вряд ли он мог хорошо прогреть дом. Он включил его и пошёл взять несколько одеял из других комнат, чтобы укрыть её.       — Думаю, ей нужно что-нибудь выпить, — сказал Гарри. — Полагаю, я мог бы сделать ей горячего чая. Это всегда помогало мне, когда я болел.       Гарри нашёл кухню. Она была не такой чистой, как гостиная и остальная часть дома, и, казалось, на кухонном столе в тарелке осталась еда, которая совсем испортилась. Гарри наполнил чайник водой и поставил его на плиту. Он открыл металлический ящик, из которого, казалось, сочилась вода. Гарри нахмурился, увидев там какую-то еду. Он потрогал еду, и она была всё ещё холодной. Что бы ни представлял собой этот металлический ящик, он определённо служил холодильником. Однако весь лёд растаял.       Миссис Дженкинс, скорее всего, не успела его поменять. Гарри удивился, откуда они вообще брали лёд. Он включил воду, помыл грязную посуду, высушил её, и к тому времени, как он закончил уборку, чайник засвистел, и из его носика повалил пар.       Гарри тщательно изучил содержимое шкафчиков пожилой женщины и обнаружил коробки с чаем, в которых находились рассыпные чайные листья. В отличие от современных пакетиков, эти листья не были упакованы. Гарри нашёл заварочный чайник с ситечком, положил несколько ложек чая и добавил кипяток. Он терпеливо ждал, пока напиток настоится, не имея ни малейшего представления о том, как обращаться с этими старыми приборами, к которым он не привык.       Он вытащил всю еду из ледника и положил на стол. Всё это должно было в скором времени испортиться. Гарри с тоской посмотрел на курицу. Какая расточительность! Может быть, он мог бы сварить наваристый куриный суп. Это было бы так полезно для миссис Дженкинс и определённо помогло бы ей поправиться. Гарри задался вопросом, нормально ли это будет, но он рассудил, что всё равно это всё испортится, и бедной миссис Дженкинс некому готовить.       Гарри налил чай в чашку, добавил сахар, размешал и, взяв чашку, пошёл в гостиную. Он чуть не уронил чашку из рук, когда увидел, что все антикварные безделушки миссис Дженкинс парили в воздухе.       — Аха-ха! — рассмеялся Том.       Всё опустилось на свои места, и Том, казалось, был в восторге. Гарри знал, что они с Томом отличаются от других. Он тоже мог делать такие вещи. Он не знал как, но знал, что происходят странные вещи, и его тётя с дядей всегда были недовольны.       — Томми! — Гарри покачал головой. Том лишь радостно рассмеялся, заставляя Гарри мгновенно забыть о своих беспокойствах. Он не хотел, чтобы миссис Дженкинс или кто-то другой увидел какую-либо из их странностей. Они стали бы злыми по отношению к Тому, если бы увидели, а Гарри никогда бы этого не захотел.       — Миссис Дженкинс, — прошептал Гарри, помогая пожилой женщине сесть и помогая ей отпить чаю. Она приоткрыла глаза, но, казалось, не полностью пришла в себя, так как жадно пила чай.       Сердце Гарри сжалось при виде того, какой уставшей, больной и измученной жаждой она была. Нет, ему определённо нужно было сварить для неё тот суп. Том наблюдал за ним с восхищением. Казалось, одно лишь наблюдение за тем, как Гарри что-то делает, вызывало у него любопытство и восторг. Гарри проверил температуру миссис Дженкинс, и, казалось, ей не становилось лучше. Он хотел, чтобы у него было лекарство, чтобы дать ей.       Вернувшись на кухню, он наполнил миску холодной водой, взял полотенце и вернулся в комнату. Он окунул полотенце в холодную воду и приложил холодную влажную ткань к её лбу, запястьям и шее. Как он научился делать, когда тётя Петуния заставляла его ухаживать за Дадли, когда тот болел.       Примерно через пятнадцать минут, бегая туда-сюда, он почувствовал, что она больше не дрожит и не стонет, поэтому решил пойти на кухню и приготовить ей суп.       Гарри чувствовал себя как рыба в воде на кухне. Здесь были хорошие ножи, сковородки, половники и специи. Гарри нарезал кубиками морковь, лук и травы. Он разделал курицу, нашёл большую глубокую кастрюлю, сложил внутрь все кусочки вместе с овощами и травами и начал готовить их на медленном огне.       Закончив, он вернулся в гостиную, прижал к себе Томми, сидящего в кресле.       Был уже вечер, когда миссис Дженкинс наконец пришла в себя. Она казалась очень дезориентированной и сбитой с толку, когда открыла глаза и увидела Гарри, прикладывающего прохладную ткань к её лицу.       — Дитя, — пробормотала она. — Как ты...       — Мы проходили мимо, — сказал Гарри, не упоминая керамику. — Ваша дверь была открыта. Я хотел сказать вам, чтобы вы её заперли, но потом я увидел вас на полу. Я пытался вызвать скорую, но...       — О, боже мой, — простонала женщина. — Ты такой милый, что зашёл и помог этой бедной старушке.       — Вам лучше? — спросил Гарри. — Вы голодны? Ваш холодильник... ну, ледяной шкаф... лёд растаял, и я беспокоился, что еда испортится, поэтому приготовил вам суп.       Она казалась очень удивлённой.       — Ты приготовил его самостоятельно? — спросила она, пытаясь сесть. — О, боже, у меня ужасно раскалывается голова.       — Да, он варился несколько часов, так что должен быть очень хорошим и помочь вам согреться и восстановить силы.       — Как я вообще смогу отблагодарить тебя за это? — едва смогла вымолвить она. — Вы двое такие милые дети. Спасибо.       — Вы были первым человеком, кто был добр к нам, — сказал Гарри, закутывая её в одеяло. — Поэтому Том и я счастливы, что вам лучше. Я принесу тот суп.       — Спасибо, милый.       Том радостно заворковал, подняв ручки, чтобы Гарри взял его на руки. Гарри посмотрел на него и улыбнулся.