блондинка в белых джинсах

      залетая в мой кабинет, эмили сходу начинает свой монолог, отчаянно привлекая моё внимание. я закончила с проверкой отчётов, и моя любимая ангелица обещала заехать ко мне на работу как раз через сорок минут, поэтому вперёд, эмили, выговаривайся. ты далеко не первая, да и, очевидно, не последняя в этом месяце.       — ты слишком наглая со всеми. ты грубишь нам, всегда говоришь с нами в приказном тоне, даже вне работы, даже с политикой говорить на «ты». ты хладнокровна и, я бы сказала, жестока. и-и, — эмили оглядывает меня взглядом снизу доверху, — у тебя нет авторитеток. — останавливается, отводя глаза в сторону и скрещивая руки на груди, — у тебя нет тех, к кому бы ты стремилась, ты, кажется, стремишься лишь к более властной версии себя. ты холодная. почему к ней ты относишься так, словно она самая драгоценная во всей вселенной?       потому что для меня она самая драгоценная во всей вселенной.       — к кому к «ней»?       — к ней. та горячая блондинка в белых джинсах. вы встречаетесь?       эмили. мы с ней встречаемся столько лет, что встречанием это назвать уже язык не поворачивается. она сказала "горячая"???       — мы познакомились, когда тебе было семь или восемь лет, эмили, — говорю.       девушка показательно цокает языком, садясь в кресло напротив меня.       — почему ты спрашиваешь? — вопрошаю.       — потому что ты вечно занята с ней. каждый раз, когда кому-либо из нас нужна консультация с тобой или твоя подпись документов, да что угодно, – ты вечно с ней, это не нормально, — эмили шумно резко вздыхает, взглядом упираясь куда-то в пол, — все единогласно отправили меня к тебе, чтобы узнать, кто она, и почему ты постоянно отвлекаешься от работы. уже почти месяц прошёл с тех пор, как ты начала так себя вести, ты просто... — эмили закатывает глаза, складывая ногу на ногу, — невыносимая. твоё поведение неприемлемо.       — эмили, ты можешь передать коллективу, что всё скоро закончится. и мне жаль. личные извинения я принесу в среду на общем собрании. — я внимательно разглядываю меняющееся выражение её лица.       — снова я, — она во второй раз скрещивает руки на груди, — как всегда. вечно я беру ответственность за твои ошибки. знаешь, когда я нанималась к тебе секретаркой, я и подумать не могла, что моя работа будет настолько стереотипной, ты же, — мне приходится прервать её:       — эмили, извини. я отвечаю за свои действия, и этот месяц был чем-то из ряда вон выходящим, я знаю, и мне жаль за неудобства, которые я причиняю вам, я беру на себя всю ответственность за спад эффективности рабочей деятельности коллектива в этом месяце, — понижаю интонацию, заставляя эмили обострить внимание, — и я виновата. обещаю, что это последний раз.       то ли из-за резкой тишины, то ли из-за слишком громкого рингтона, но мы с эмили синхронно вздрогнули от звонящего телефона. нэлли.       — тебе нужно идти, — немного напряжённо сбрасываю звонок.       — да, — эмили встаёт, спешно исчезая из поля моего зрения; дверь в мой кабинет бесшумно закрывается.       телефон снова звонит. на этот раз беру трубку:       — нэлли? — я всё ещё в смятении от эмили, не могу отойти.       на том конце раздаётся звонкое «ты готова?», на что я положительно мычу. снова височные боли, это надоедает.       — эмма, слышишь? — спрашиваешь, наконец звуча в моей голове.       — да, слышу. виски ноют, — опираюсь ягодицами на край стола ближе к окну с жалюзями.       — купить тебе таблеточки?       — да, дорогая.       — хорошо, я буду у тебя минут через десять. люблю тебя, — звонко заканчивает.       — взаимно, нэлли, — сбрасываю.       голова раскалывается, я отпиваю воды из высокого прозрачного стакана. время тянется вечность, пока я листаю документы, принесённые ранее эмили, в ожидании моей девушки. скукота, я проверяла их часы назад.       ты залетаешь, вдогонку уверяя эмили, что ты ненадолго. ты в белых джинсах, у тебя светлые натуральные волосы, ты улыбаешься, запыхаясь. скидываешь рюкзак на пол, проворачиваешь замок дважды вправо, закрывая нас в моём кабинете. твои розовые щёки греют моё сердце.       — это последний раз!!! — льнёшь ко мне, подходя ближе. тёплая. головная боль почти прошла на удивление, я чувствую твой лёгкий аромат цитрусов. принюхиваюсь, поднимаю бровь.       — на тебе наша последняя коллекция? — ловлю твой взгляд.       — да.       — она же стоит с машину за бутылёк 50 миллилитров... — потерянно вглядываюсь в тебя.       — я потратила все свои сбережения, — улыбаешься.       — я всё возмещу, — кручу твои волосы на палец. люблю их, то кудрявые, то прямые.       — и не надейся, — приближаешься, оказываясь в аккурат у моих губ.       — я скину тебе на карту цену, которую устанавливала изначально, до скидок, — шепчу. ты слишком близко. твои губы слишком рядом, я неосознанно кусаю свои губы, – ты не давала разрешения себя целовать.       — я заблокирую карту, — так же шепчешь, целуя. твой язык переплетается с моим на секунды, твои губы проходятся по моим чуть покусанным. ты приятно пахнешь, на твоих губах вкусная малиновая гигиеническая помада.       — не посмеешь, — шиплю. ты сжимаешь мою талию руками, опускаясь на колени.       я так же опираюсь ягодицами на стол под собой, наблюдая за тобой. ты расстёгиваешь мои брюки, приспуская, отодвигаешь мои стринги, которые я упорно зову удобными. потому что удобные. верёвочки, но удобные. а... не могу поверить, что реагирую на твои прикосновения почти так же, как годы назад, я ужасно влюблена в тебя, я всё так же сохну по тебе, я всё так же теку из-за твоих конкретных действий. я люблю тебя. впиваешься одной рукой в мою талию, другой прижимаешь мои бёдра к столу. умоляю... дыхание спирает, сердце будто выпрыгивает. я слышу его биение, когда ты обдаёшь мою вульву горячим дыханием, и расплываюсь в улыбке, когда твой язык обволакивает мой клит. я люблю учащённое сердцебиение из-за тебя, люблю сводящий возбуждением низ живота и подкашивающиеся ноги, твои руки на моей талии и бёдрах, поддерживающие, чтобы я не завалилась на стол за мной. я бесконечно влюблена в тебя.       отвожу руки за спину. ты водишь языком по клитору снизу вверх, поглаживая мою талию. низ живота заходится волнами возбуждения, я запрокидываю голову к потолку, дыша через рот.       в каждом кабинете играет разная музыка, приглушая любые звуки, да и слышимость здесь плохая, но я по привычке останавливаю себя от лишних звуков, размеренно дыша в потолок. ты впиваешься в мою талию ногтями, напираешь рукой на бёдра, чтобы я не двигалась. привычка... привычка кончать от того, как интенсивно и быстро ты двигаешься языком и как сильно вжимаешь мои бёдра в стол или что там за мной... в глазах мутнеет, губы сами растягиваются в улыбку, я закусываю нижнюю губу, учащённо дыша через нос. моя грудь быстро вздымается, я чувствую, как сжимаю какие-то бумаги за собой. блин...       отрываешься от моей вульвы, сдвигаешь ткань белья на место, застёгиваешь мою ширинку. поправляешь завязанный бантик на талии, поднимаешься на ноги. ты ставишь руки по бокам от меня, нависая надо мной. мой клит пульсирует, эякулят выделяется в тонкую ткань моих верёвочек. как я не откусываю себе губы, подавляя так стоны, – отличный вопрос.       — не кусайся, — смотришь на мои губы, мелко целуя.       — стараюсь, дорогая, — шепчу, сталкиваясь с твоими губами. твои мелкие поцелуи окутывают меня любовью.       мы меняемся местами: ты опираешься на стол, держа меня обеими руками за талию; я нависаю над тобой, ставя руки вдоль твоих боков на стол. целую тебя в губы, спускаясь мелкими влажными поцелуями по шее. ты коротко выдыхаешь, запрокидывая голову вверх. вся шея, дорогая, это огромная область, и она вся в моём расположении.       целую твою нежную кожу под твоё спёртое дыхание, расстёгиваю твою ширинку. ты притягиваешь меня к себе ближе за талию, я лезу рукой в твоё бельё. ты едва мокрая, но твоей смазки достаточно для комфортных движений с внешней стороны клитора. мне хватает пары минут, чтобы твоё дыхание сбилось окончательно. вкупе с поцелуями, ты едва успеваешь закрыть себе рот рукой, глуша стоны от собранных комбо.       у меня плохо с концентрацией. я кусаю твою шею, зависая, пока двигаюсь пальцами на твоём клиторе снаружи и скольжу одним пальцем внутри тебя под твои глухие стоны. я теряюсь с тобой во времени. я не ощущаю его, я смотрела на настенные часы, когда мы менялись, прошло не больше десяти минут, а по ощущениям весь час. двигаюсь резко и быстро, успевая поцеловать твою шею вскользь.       ты кончаешь под пожарную сигнализацию, сработавшую по всему зданию, будто в фильме. кусаешь моё плечо, умоляю, только давай без прокусывания ткани, я даже не знаю, как ты делала это пару раз в последний месяц. сдерживаешь стоны, всхлипывая, наконец разжимаешь зубы, забвенно улыбаешься.       — женись на мне, эми, — твои глаза наполняются слезами, они скатываются по щекам вниз к подбородку, пока ты елозишь рукой в задних карманах приспущенных джинсов, наконец вытаскивая что-то. — дай руку.       даю руку, не могу снять со своих губ улыбку, не так я себе это представляла. вообще не представляла, если подумать... ты надеваешь кольцо на мой безымянный палец. на обеих твоих безымянных пальцах серебрянные обручальные кольца, которые я дарила тебе на пять и на десять лет отношений. я не думала о свадьбе, потому что. я не знаю... я просто не думала, мы редко открываемся другим в целом, а статусы жён...       — это да? — уточняешь, смотря в мои глаза. теперь слёзы подступают у меня.       — да, — говорю срывающимся голосом, шмыгаю носом, быстро смаргивая солёные капли. ты целуешь мои пальцы, плача. — нам нужно идти, — шепчу. шёпотом голос не срывается и я не плачу.       — идём, — улыбаешься, натягивая белые джинсы.       я ужасно влюблена в тебя долгие годы.