PAPILIO

Они прибыли в стерильно-белое помещение с приглушённым светом. Здесь пахло металлом, антисептиком и чем-то едва уловимым, возможно, озоном. На стенах висели экраны с показателями, а в центре стоял стол, на котором уже лежали ампулы с синтексаном. Вонён первой подошла к столу и взяла две пробирки. Одна с привычной желтоватой жидкостью, другая… насыщенно-красная. — Эй, Вонён, а тебе не жирно? — усмехнулся Хосок, скрестив руки на груди. — Почему тебе две? — Да, действительно, — поддержала его Джиён, выгибая бровь. — Нам по одной, а тебе сразу две? И что это вообще… — она посмотрела на вторую ампулу, в которой как будто-то находилась чья-то кровь. Вонён медленно подняла взгляд, обвела всех глазами, а затем оскалилась. — Нахер пошли. Не ваше дело. — Ну, блять, отлично, — фыркнул Минджэ. — Даже спрашивать не нужно, да? — Даже, — коротко ответила она и, не обращая внимания на остальных, отошла в сторону. Тэхён молча наблюдал за этой сценой, его глаза лениво следили за пробиркой с красной жидкостью в её руках. — Что-то мне это не нравится, — пробормотал он, когда Вонён отвернулась. Но никто не обратил внимания. Тем временем остальные уже начали вкалывать себе синтексан. Хосок первым ввёл иглу в вену, медленно нажимая на поршень шприца. Желтоватая жидкость стекала внутрь, и через несколько секунд его глаза вспыхнули характерным его силе светом. — Чёрт, — он запрокинул голову, шумно втягивая воздух. — Это как утренний кофе, только лучше. Джиён усмехнулась, вводя дозу себе: — Если бы кофе мог заставить тебя швырнуть человека через всю улицу, я бы им злоупотребляла. — А ты и так злоупотребляешь, — буркнул Минджэ, сжимая руку после укола. Хосок тем временем повернулся к Тэхёну, который почему-то молча стоял в стороне. — Эй, незрячий, ты не чувствуешь, что мы облажались по полной? — Чувствую, — спокойно ответил тот, не поднимая взгляда. — Ну хоть не отрицаешь, — усмехнулся Хосок. — Мы же были так близко! — Если бы кто-то не палил в никуда, как психованный, мы могли бы их выследить, — заметил Минджэ с явным раздражением. Хосок резко повернулся к нему: — Ты что, доебаться решил? — Да просто факты озвучиваю, — пожал плечами тот. — Ты, блять, факты озвучивай так, чтобы я тебя после этого в стену не впечатал, — зло процедил Хосок. — Попробуй, — Минджэ ухмыльнулся, чуть наклоняя голову. — Блять, вы издеваетесь? — закатила глаза Джиён. — Мы тут за полшаг до убийства друг друга. — Ну так мы и должны быть злыми, нет? — вальяжно бросил Тэхён. — Нам дали силу, но мы всё равно облажались. Что остаётся, кроме как сраться между собой? Повисла напряжённая тишина. А в стороне стояла Вонён. Она уже ввела себе обычный синтексан, но пробирку с красной жидкостью пока держала в руках, вертя её между пальцами. Её глаза чуть сузились, когда она почувствовала на себе чей-то взгляд. Тэхён. Он смотрел прямо на неё, словно изучая. — Что? — спросила она резко. Тэхён ничего не ответил. Просто слегка улыбнулся. Хосок, потирая затёкшую шею, снова повернулся к Тэхёну. — Слушай, жёлтоглазый ты наш, а ты чего не вкалываешь? — прищурился он, кивая на пробирки. — Или ты решил, что тебе и так норм? Все тут же обратили внимание на Тэхёна, который действительно не спешил брать свою дозу. Он лениво качнул головой, словно вопрос его вообще не задел. — В этом нет необходимости, — спокойно ответил он. Повисла пауза. — Нет необходимости? — переспросил Минджэ, моргнув. — Ты издеваешься? — Подожди… — нахмурилась Джиён. — Что значит «нет необходимости»? Ты же тоже используешь способности. — Может, у него другая версия? — предположил Хосок, задумчиво постукивая пальцами по бедру. — А может, он и так уже под завязку накачан этим дерьмом? — поддела Вонён, подбрасывая пробирку с красной жидкостью в руке. Тэхён усмехнулся, но никак не отреагировал. — Или он уже на новом уровне? — Джиён сложила руки на груди. — Может, у него побочка, и он не хочет нам говорить? — Минджэ прищурился. — Может, вы перестанете строить теории? — наконец произнёс Тэхён, явно раздраженный. Все замолчали и уставились на него. Тэхён вздохнул, сцепил пальцы и не спеша оглядел каждого. — Ладно. Давайте сделаю вам одолжение и объясню. Он наклонил голову вбок, лениво скользя взглядом по лицам остальных. — Дело в том, что я не такой, как вы. — Чего, блять? — Минджэ приподнял брови. — В каком смысле? — осторожно спросил Хосок. Тэхён чуть улыбнулся. — В самом прямом. Вы используете синтексан, чтобы стабилизировать свои способности. А я — нет. Тишина. Гробовая. Глаза Вонён сузились, Минджэ нахмурился, Джиён замерла с приоткрытым ртом, а Хосок… Хосок выглядел так, будто его кто-то в лицо ударил. — Ты хочешь сказать… — начал он медленно, но осёкся. — Что мои способности не выведены искусственно, — закончил за него Тэхён, легко пожав плечами. Все вдруг поняли. Тэхён никогда не зависел от синтексана. Его сила была естественной. Это означало только одно. Он добровольно сотрудничал с Генезисом, являясь при этом истинным носителем силы. — Ахуеть, — выдохнула Джиён. Минджэ подавил нервный смешок и покачал головой. — Так вот почему ты всегда такой спокойный… — И почему ты никогда не спешишь на укол, — пробормотала Джиён. Хосок молча посмотрел на него, но в его взгляде читалась смесь раздражения и восхищения. — Ты, блять, серьёзно? Хосок ещё несколько секунд сверлил Тэхёна взглядом, прежде чем усмехнуться и покачать головой. — Ладно. Честно? Я даже не знаю, что сказать. — Можешь ничего не говорить, — спокойно отозвался Тэхён. — Слушай, но это… Это же пиздец. — Джиён нервно провела рукой по своим розовым волосам. — Мы-то думали, что ты такой же, как мы, но, выходит, ты всегда был другим? — Какого хрена ты тогда здесь, если ты не зависишь от синтексана? — резко спросила Вонён, сжав пробирку с красной жидкостью в руке. Тэхён лишь склонил голову, не торопясь отвечать. — Это ведь не просто так, да? — голос Джиён прозвучал как-то взволнованно. — А какая разница? — Тэхён скрестил руки на груди. — Вы теперь боитесь меня? — Не смеши, — фыркнула Вонён. — Боюсь? Нет, — медленно проговорил Хосок, — но у меня появилось слишком много вопросов. Тэхён наклонил голову, наблюдая за ними с лёгким любопытством. — Тогда зачем задавать их сейчас? Наступила пауза. — Потому что если ты что-то скрываешь, — медленно сказала Вонён, пристально глядя на него, — это может нас всех в итоге убить. Тэхён мягко усмехнулся, но в глазах мелькнул странный свет. — Если бы я хотел вас убить, Вонён, то сделал бы это раньше. В комнате повисла напряжённая тишина. Минджэ сглотнул, а Джиён небрежно отвела взгляд. Хосок фыркнул. — Ладно, ты пугающий ублюдок. — Приятно слышать, — усмехнулся Тэхён. — Чёрт с тобой, — пробормотал Хосок, наконец-то вкалывая себе синтексан. — Но если однажды окажется, что ты нас использовал, то я первым встану в очередь, чтобы вышибить тебе мозги. Тэхён лениво кивнул. — Запомню. Они замолчали, но напряжение так и осталось висеть в воздухе.

***

Как только трап корабля закрылся, атмосфера на борту сразу же накалилась. Сэрон, сверкая глазами, впилась взглядом в Чонгука и Намджуна. — Вы вообще соображаете, что творите?! — её голос разрезал воздух как лезвие. — Вам дали чёткое задание, а вы что? Решили устроить себе развлекательный тур по городу?! Чонгук стиснул зубы, пытаясь не закатить глаза. Голова гудела так, что даже собственные мысли звучали как эхо. — Сэрон, я тебя умоляю, потише… — он поморщился, опираясь рукой о стену. — Меня сейчас стошнит прямо на твои ботинки. — Да хоть на потолок! — рявкнула она. — Тебе вообще плевать, да? Вы оба могли погибнуть, вы вообще это осознаёте?! Намджун молчал, устало потирая виски. Он знал, что пытаться её перебить — пустая трата сил. — Сэрон-а, мы и так едва ноги унесли… — выдавил он. — Именно! — воскликнула она. — И кто вас вытаскивал?! — Да ладно тебе, — протянул Чон, усмехнувшись. — Всё ведь закончилось хорошо. — Хорошо?! Чон, ты вообще себя слышишь?! — Ой, не начинай, — он махнул рукой, еле удерживая равновесие. — Ты себя ведёшь так, будто ты наш босс. Суён, сидевшая в стороне, лишь усмехнулась, глубоко затянувшись сигаретой. Она не вмешивалась, лениво просматривая информацию на своём «ХексКоде». — Даже Суён-нуна не орёт на нас, — хмыкнул Чон, кивая в её сторону. Сэрон раздражённо выдохнула, закатывая глаза. — Онни хотя бы в курсе, как себя ведут дегенераты! Суён приподняла бровь, но ничего не сказала. А Чонгук тяжело вздохнул и потерял интерес к разговору. — Короче, мне нужно поспать, — пробормотал он, направляясь к выходу. — А мне — отбить желание вас спасать в будущем, — огрызнулась Сэрон, провожая его взглядом. — Юнги, ты тоже хорош. В каком состоянии ты был, когда я вас нашла? Юнги, до этого молчавший, лениво поднял на неё взгляд. — В бессознательном… — Вот именно, — Сэрон стиснула зубы. Она смотрела на него чуть дольше, чем следовало, будто хотела сказать что-то ещё, но сдержалась. И это не ускользнуло от Чимина. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и с каждым взглядом Сэрон на Юнги его губы сжимались всё сильнее. — Ладно, цирк окончен? — холодно спросил он. — Все разошлись? Сэрон бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала. Юнги вдруг хмыкнул. — Не беспокойся, Чимин. Я в порядке. Чимин не ответил, но в его глазах что-то сверкнуло. И вот тогда Сэрон поняла — ей здесь совсем не рады. Она злилась. Злилась так, что внутри всё кипело, а руки невольно сжимались в кулаки. Но не потому, что Чонгук и Намджун проигнорировали задание. Не потому, что они напились в каком-то блядушнике. И даже не потому, что ей пришлось рисковать собой, чтобы вытащить их из огромного пиздеца. Она злилась, потому что волновалась. Потому что, когда увидела их в том переулке — мокрых, ослабленных, бессильных перед врагом — что-то внутри у неё сжалось. Сердце едва не выскочило из груди, когда она заметила Юнги, безвольно лежащего на земле. Сэрон не была сентиментальной. В их мире привязанность могла стать слабостью. Но чёрт побери, когда речь шла о них, особенно о нём, она просто не могла оставаться равнодушной. А он… Он даже не осознавал этого. Юнги сидел напротив, лениво изучая её взглядом, будто ничего не случилось. Будто пару часов назад он не валялся без сознания, а она не использовала последние силы, чтобы скрыть их всех от врагов. Она не знала, что бесило её больше — его беспечность или то, что он даже не понимал, почему она так реагировала. Сэрон глубоко вдохнула, сдерживая раздражение. Он никогда не поймет. Или, может, не захочет понять.

***

Криптос-сити не знал покоя. Даже утром — если это время суток вообще можно было назвать таковым — город сиял огнями неоновых вывесок, голографических экранов и бесконечного потока транспорта, летящего по воздушным магистралям. Но что-то было не так. На «Ривер» все проснулись разбитыми. Чонгук шатался по коридорам, сжимая голову руками — она трещала так, будто внутри него заперли ревущие двигатели. Намджун едва волочил ноги, пару раз с грохотом падая на пол, так что казалось, что сам корабль содрогается от удара. В один момент он споткнулся о Фрошу — маленький сферический робот мгновенно потерял управление и, жалобно пища, закружился в воздухе. Юнги, шедший следом, быстро протянул руку, помогая ему стабилизироваться. Они добрались до главного холла, где их уже ждали Суён, Сэрон, Чимин и Кихун. Они стояли у панорамного окна, за которым ночь лениво растекалась по улицам Криптоса. — Разве сейчас не утро? — пробормотал Чонгук, с трудом отрывая взгляд от темных небес. На огромных экранах вокруг города чётко показано время: 10:04 AM. Но над Криптосом по-прежнему простиралась ночь. — Что-то сломалось, — задумчиво протянула Суён, глядя вглубь города. Её голос звучал так, словно она знала больше, чем говорила. — Возможно, один из центральных блоков регулировки. Может быть, погода… или что-то другое. Чонгук, Намджун и Мин переглянулись. Они не знали. Никто из них, кроме Суён, не знал, что небо над Криптосом — это совсем не то, чем кажется. Что погодные явления, смена дня и ночи здесь давно не подчинялись природе. И если сейчас город не проснулся, значит, кто-то нарушил его ритм. — Куда интереснее теперь смотреть на твоё личико, Крольчонок, — протянула она загадочным тоном, тем самым привлекая внимание Чонгука. — Да какого черта?! — взревел тот, в ужасе таращась на огромные экраны. Его лицо сияло на каждом рекламном баннере, точно так же, как и Чимина. Огромные, почти кричащие буквы под его фото гласили: «Разыскивается. Опасен. Вознаграждение за поимку: 50 000 кредитов». — Как они вообще смогли меня распознать?! — Чонгук сжал кулаки, чувствуя, как его начинает трясти. Сэрон, стоявшая рядом, усмехнулась, сложив руки на груди. Чонгук резко повернулся к ней, но прежде чем он успел что-то сказать, девушка добавила, хихикая: — Личико у тебя и правда особенное, Крольчонок. — ЗАТКНИСЬ! — взорвался он, лицо вспыхнуло от злости. — И не называй меня так! Сэрон невинно пожала плечами, но ухмылка с её лица не исчезла. — Скоро и твоё лицо будет светиться! — выплюнул Чонгук. — Не-а, — Сэрон покачала головой. — Моё личико никогда не окажется на всеобщем обозрении. Суён, до этого молча наблюдавшая за их перепалкой, тяжело вздохнула: — Теперь у нас разыскиваются двое… — в её голосе послышалась усталость. — Странно, что Намджуна и Юнги не смогли распознать, — задумчиво произнёс Кихун, глядя на экран. — Откуда они вообще взяли эту фотографию? — Такое чувство, что нейросетка её просто сгенерировала, — сказала Суён. — Ну конечно, — с усмешкой отозвался Намджун. — Примерно так: «черноволосый молодой парень, похожий на кролика, сгенерировать, пожалуйста». Чонгук злобно зыркнул на него. — О, да пошли вы все нахер! Чонгук раздражённо провёл рукой по лицу, сжимая переносицу. Голова всё ещё гудела после вчерашнего, а теперь к этому добавилась перспектива быть пойманным за кругленькую сумму. — Это вообще не смешно! — пробормотал он, продолжая сверлить взглядом своё же лицо на экранах. Сэрон пожала плечами, но ухмылка так и не сошла с её губ. — Зато теперь ты звезда, — она кивнула на баннеры. — Весь Криптос-сити знает, какой у нас тут красавчик бегает. Чонгук скрипнул зубами, но прежде чем он успел что-то сказать, Намджун хмуро заговорил: — Вопрос в другом. Откуда у них твои данные? — Вот именно, — подхватил Кихун, нахмурившись. — Где они взяли фотографию? Не думаю, что кто-то просто запомнил твоё лицо и нарисовал фоторобот. Это точное изображение. — Если это действительно работа нейросети, значит, они могли как-то тебя просканировать… — Суён задумчиво провела пальцем по нижней губе. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. — Просканировать? Когда? — Ты же говорил, что в клубе «Писсиподиум» были камеры, — напомнила Суён. — Может, система автоматически тебя вычислила? — Тогда почему меня и Юнги не опознали? — подал голос Намджун. Наступила пауза. Все обменялись напряжёнными взглядами. — Потому что… — Чимин посмотрел на экраны, затем перевёл взгляд на Чонгука, — возможно, у них уже были твои данные. Чонгук замер. — Что? — Ты когда-нибудь пересекался с Генезисом раньше? — Да ты издеваешься?! — вскинулся Чонгук. — Конечно, нет! Откуда у них могут быть мои данные? — Ну, может, где-то оставил след, о котором сам не знаешь, — предположил Кихун. — Или… Он вдруг осёкся, словно не был уверен, стоит ли продолжать. — Или что? — Чонгук свёл брови. Кихун открыл было рот, но в этот момент из динамиков по всему городу раздалось объявление: «Внимание, жители Криптос-сити. Введён протокол «Охотник». Подозреваемые в розыске могут скрываться среди вас. Любая предоставленная информация будет щедро вознаграждена. Оставайтесь бдительными». Суён вскинула брови. — Ну, теперь точно пиздец.

***

Юнги не сразу понял, зачем вообще пришёл сюда. Он стоял у стены, прислонившись плечом к холодному металлическому покрытию, и лениво наблюдал за тем, как Чонгук и Намджун лупят друг друга. Комната для тренировок представляла собой просторное помещение, защищённое многослойными энергетическими панелями. Здесь можно было использовать способности без риска снести полкорабля к чертям. Чонгук двигался быстро, уклоняясь от ударов Намджуна, который мощными толчками воздуха пытался отбросить его назад. Чонгук резко ушёл в сторону, перекувырнулся через плечо и, используя невероятную силу ног, прыгнул прямо в атаку. Намджун не успел среагировать, и Чонгук одним точным ударом сбил его с ног. — Ты слишком медленный, братан, — ухмыльнулся он, глядя сверху вниз. — Да пошёл ты… — выдохнул Намджун, поднимаясь. Юнги вздохнул. Эти двое будто получали удовольствие от того, что дубасят друг друга. Они всегда так — сперва рубятся, а потом идут вместе жрать, будто ничего не было. Он посмотрел на свои руки. В голове до сих пор звучали голоса тех, кто их преследовал. Он ненавидел это чувство беспомощности, когда ничего не мог сделать. — Хочешь попробовать? Юнги поднял голову и увидел перед собой Чонгука. Тот смотрел на него внимательно, чуть прищурив глаза. — Чего? — Ты так на нас уставился, будто тоже хочешь кого-нибудь вмазать, — ухмыльнулся тот. Юнги усмехнулся. — Ну, может, вмазать тебе и хотелось бы. — О, значит, желание есть. Давай, попробуем. Юнги замялся. Он никогда не любил драки, да и смысла не видел, когда у него была способность, позволяющая решать конфликты иначе. Но он вспомнил, как лежал на холодном асфальте, неспособный даже подняться, как зависел от других. Это бесило. — Ладно. Чего делать? Чонгук удовлетворённо кивнул и встал в боевую стойку. — Сперва основное. Защита. Если ты не можешь защититься, тебе конец. Юнги вздохнул и поднял руки, повторяя за ним. — Отлично. А теперь… попробуй увернуться. Чонгук резко рванул вперёд, и Юнги едва успел отшатнуться, почувствовав, как воздух буквально пронёсся перед лицом. — Хорошо, — оценил Чонгук. — Теперь ещё раз. Они тренировались какое-то время. Юнги злился, когда не получалось, но Чонгук не давал расслабиться. Он то подначивал его, то серьёзно объяснял, как правильно ставить корпус, как распределять вес. — Теперь попробуй меня ударить, — предложил Чонгук. Юнги замер. — Чего? — Ну давай, не бойся. Не развалюсь же. Юнги нахмурился, затем шагнул вперёд и попытался нанести удар. Чонгук легко его отбил. — Слабовато. Сильнее. Юнги снова ударил, но Чонгук снова заблокировал. — Да ты вообще умеешь драться? — Если бы умел, ты бы уже лежал, — огрызнулся Юнги. Чонгук рассмеялся. — Ладно, теперь попробуем с оружием. Он вытащил один из тренировочных пистолетов и протянул Юнги. — Без способностей. Просто стреляй. Юнги взял оружие в руку, чувствуя, как холодный металл ложится в ладонь, сжал рукоять пистолета, позволяя себе привыкнуть к весу оружия в руке. Несмотря на то, что он редко пользовался такими вещами, что-то в этом ощущении казалось знакомым, даже естественным. Чонгук поправил его хват, но едва Юнги поднял пистолет и вытянул руку, тот заметил, как уверенно он держится. — Целься в центр, — сказал Чонгук, но Юнги его уже не слушал. Он выдохнул, сосредоточился и нажал на спуск. Раздался чёткий выстрел, и пуля вонзилась прямо в центр мишени. Чонгук моргнул. Намджун, который лениво наблюдал за процессом с безопасного расстояния, резко выпрямился. — Чего? — пробормотал он, склонив голову. Юнги снова поднял пистолет, на этот раз целясь в другую мишень. Второй выстрел — снова точное попадание. Чонгук нахмурился, перехватывая оружие у него из рук. — Ты вообще стрелял раньше? Юнги равнодушно пожал плечами. — Возможно. — Возможно? — повторил Чонгук, недоверчиво прищурившись. — Я просто чувствую, как это должно работать, — ответил Юнги, забирая пистолет обратно. — Как будто руки сами знают, куда целиться. Намджун хмыкнул, качая головой. — Может, тебе не драться учиться, а снайпером пойти? — Хм… снайпером? — задумчиво протянул Юнги, снова поднимая оружие. Чонгук сложил руки на груди, наблюдая за ним с новым интересом. — Ну, по крайней мере, стрелять ты явно умеешь. Хотя я не помню, чтобы ты когда-то брался за пистолет. Юнги усмехнулся, делая ещё один выстрел. Мишень снова была поражена идеально. — Значит, просто талант. Чимин, который всё это время молча стоял в стороне, лишь крепче скрестил руки на груди. Он не упускал из виду того, как Чонгук теперь с уважением смотрел на Юнги. Это было странное чувство — как будто он не мог отвести глаз. Но дело было не в восхищении. Нет, Чимин видел, как Юнги уверенно справляется с пистолетом, точно и быстро поражая мишени, и это вызывало у него нечто вроде раздражения, которое он сам не мог до конца понять. Каждый выстрел Юнги пробивал не только мишень, но и Чимина. С каждым попаданием в центр цели он чувствовал, как что-то внутри него слегка сжимается, как будто его собственная уверенность таяла на глазах. Он не мог не заметить, как Чонгук теперь наблюдал за Юнги с восхищением, как будто это был совсем другой человек, а не тот, кто ещё недавно болтал с ним о пустяках. Чимин стиснул зубы, пытаясь удержать контроль. Не нравится ему это. Он знал, что не должен был чувствовать такое. Он знал, что должен был радоваться, что новичок справляется, но вместо этого сердце билось быстрее, а в голове всё шумело. Чем больше он смотрел, тем больше это ощущение беспокойства становилось сильнее. Это не зависть. Это не ревность. Хотя… почему-то именно это чувство всё больше казалось знакомым. Юнги, с его уверенным взглядом и спокойным отношением, казался ему каким-то другим. Чимин не понимал, почему его так выводит из равновесия тот факт, что Юнги оказывается настолько хорош в этом. Но вот он здесь, с пистолетом в руке, и Чимин чувствует себя не на своём месте. Он нервно пошарил пальцами по воротнику своей куртки, не в силах оторвать взгляд. В этот момент его мысли были как в тумане, а Юнги, казалось, становился всё более далеким и чуждым. Это Чимин должен был быть центром внимания, он должен был вновь чувствовать восхищение со стороны остальных. И вот его шанс. — А ну, щенок, — выкрикнул он, перебив момент тишины, который воцарился между ними. — Давай, попади в меня. Юнги посмотрел на него с лёгким недоумением. Он не был уверен, что хочет участвовать в этом безумии. Стрелять по Чимину? Это было не то, что он хотел бы делать. Но Чимин продолжал упорно кричать на него, словно заставляя его сдаться. — Ты что, боишься? Так давай, покажи, что ты умеешь! Юнги всё больше чувствовал, как в его груди что-то сжалось. Он не хотел этого делать, но он понимал, что если не выполнит вызов, Чимин вряд ли оставит его в покое. Он невольно вздохнул, а затем, с небольшим усилием, взял пистолет в руку, направив его в сторону Пака. — Ты уверен? — спросил Юнги, всё ещё надеясь, что Чимин передумает. — Давай, стреляй уже! — крикнул Чимин, взводя клинок в руках. Он хотел показать всем, что он способен на большее. Чонгук, стоящий в стороне, предупредил: — Чимин, не используй свои способности! Я не шучу! Это тренировка, а не бой на смерть. Чимин лишь кивнул, но в его фиолетовых глазах мелькнул едва заметный свет, едва ли не незаметный для остальных. Юнги бросил на него взгляд, и сердце застучало сильнее. Он нервно вздохнул и сделал первый выстрелил. Пуля пронзила воздух, но Чимин успел уклониться, ловко отпрыгнув в сторону. Он был невероятно быстрым. Юнги промахнулся, но уже на следующее мгновение заметил, что если бы не скорость Чимина, тот бы точно получил попадание. Синеволосый снова быстро увернулся от следующей пули, и с каждым движением он всё больше ощущал себя в своей стихии, наслаждаясь этим моментом. Юнги же следил за его маневрами, не веря, как легко тот избегает пули. — Это всё, что ты можешь? — холодно спросил Чимин, снова отпрыгнув от пули. Он был полон уверенности и наслаждения от процесса. Но что-то в его поведении всё равно выдавало его желание быть замеченным, быть в центре внимания. Юнги, раздражённый тем, что ему так не удаётся поразить Чимина, выстрелил снова. Но вдруг что-то в его взгляде изменилось. Вместо того, чтобы промахнуться, он решил рискнуть и в следующий раз прицелиться точнее. Пуля пронзила пространство, Чимин на мгновение замедлился, казалось, что он мог увернуться в последний момент. Он закусил губу и почувствовал, как на его руках забились пальцы от напряжения. Но в тот момент, когда Чимин вдруг снова увернулся, Юнги понял одну важную вещь: он не хочет ранить его. Чимин, видя, как Юнги изо всех сил пытается попасть, но всё равно не решается выстрелить по нему напрямую, усмехнулся про себя. Звук очередного выстрела разорвал тишину тренировочного зала, когда Юнги, сжимающий пистолет в руке, прицелился в него снова. Время, казалось, замедлилось, и сама пуля, пронзая воздух, направлялась прямо в центр груди Пака. Все, кто наблюдал за этим моментом, замерли в ожидании. — Чимин! — закричали они все хором, их голоса смешались в паническом едином вопле, когда пуля стремительно приблизилась к цели. В их глазах промелькнуло ужасное осознание, что это может быть конечным результатом игры. Пуля была слишком быстрой, и Чимин был в этом моменте настолько уверен, что никто не мог ожидать, что произойдёт дальше. Но в последний момент всё изменилось. Чимин, с улыбкой на губах, резко вытянул своё оружие. Он сделал движение, которое выглядело почти механическим — меч оказался прямо перед летящей пулей. В мгновение ока, пуля, встретив остриё, отбилась с таким звуком, что все присутствующие невольно отшатнулись. Она срикошетила в сторону и с громким грохотом ударила в стену, пробив её насквозь. Момент, когда всё это произошло, будто застыл. Тишина наступила мгновенно, как если бы всё, что происходило до этого, не имело значения. Чимин, при этом, не изменил своего выражения лица. Он стоял с мечом в руке, спокойно, как всегда без единой эмоции на лице. — Чего вы так разорались? — бросил он в сторону остальной группы, обводя их глазами. Юнги стоял, немного ошарашенный. Он до сих пор не мог понять, что именно произошло, но в его груди выросло чувство некой невыразимой благодарности. Чимин сделал это с такой легкостью, что даже не показал ни малейшего напряжения. Юнги невольно подумал, что, возможно, его недавние тренировки не могут сравниться с этой невероятной природной реакцией Чимина. — Невероятно, — выдохнул Намджун, с удивлением поглядывая на Пака. — Чимин! — раздражённо воскликнул Чонгук, нервно проведя рукой по лицу. — Ты мог бы хоть раз не выпендриваться? Синеволосый лишь хмыкнул, покрутив меч в руке. — Зачем? Это же весело. Юнги тяжело выдохнул, расслабляя плечи. Дуло пистолета всё ещё было направлено на Чимина, но он поспешил его опустить, пряча оружие в кобуру. Было странное ощущение. Будто он впервые осознал, что поднять оружие на Пака оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Но прежде чем он успел осмыслить эти чувства, в тренировочную комнату ворвалась Сэрон. — Хватит развлекаться, вас всех ждут в главном зале, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого. — Опять собрание? — спрашивает Намджун, отбрасывая тренировочные перчатки. — Суён сказала, что это срочно, — отрезала Сэрон. — Так что не тяните. Когда они прибыли в главный зал, который был наполнен напряжением, все уже собрались, ожидая слов Суён. Она стояла у центральной консоли, держа в руках небольшое устройство, похожее на портативный анализатор данных. Юнги оперся плечом о стену, наблюдая, как она молча прокручивает на экране какую-то информацию. Чонгук нервно постукивал пальцами по бедру, Намджун скрестил руки, а Кихун и Сэрон держались чуть в стороне. — И так, — наконец заговорила Суён, поднимая взгляд, — я думаю, вы все понимаете, что после последней встречи у нас появилась новая проблема. — Ты это про тех очень сомнительных «людей»? — спросил Чонгук, мрачно сощурившись. Суён кивнула. — Они называют себя «Алиот», — спецотряд людей со сверхспособностями под руководством Ким Сокджина. После той шумихи на Грейвил-стрит все новостные каналы только об этом и говорят. Видимо в этот раз Ким Сокджин не стал всё держать в тайне и даже дал небольшое интервью у Крипньюс. Так что все это звучит куда серьезней, чем может показаться. — Да уж, куда ещё проще, — голос Чонгука был полон напряжения. — И что ты предлагаешь? — Нам нужно подготовиться, — ровно ответила Суён. — И для этого мне нужна одна вещь. Она вывела изображение на общий экран. На нём появилось схематическое изображение большого купола с витиеватыми структурами внутри. — Это «Артемис» — одна из старых исследовательских зон в Криптос-Сити. Внешне это оранжерея. Но под всем этим скрыта старая лаборатория. — И что нам там нужно? — уточнил Намджун. — Мне нужны все данные из их серверов, — ответила Суён, её голос звучал твёрдо. Юнги смотрел на схему «Артемиса», изучая каждую деталь. Оранжерея, скрытая лаборатория… Всё это казалось причудливым, почти нереальным. Но если там действительно есть информация, которая может помочь, у них нет выбора. — Мы пойдём все вместе? — спросил Кихун. Суён покачала головой. — Нет. Если мы явимся туда всей толпой, это привлечёт внимание. Поэтому мы разделимся. Она открыла ещё одно окно на экране, где было расписано распределение команд. — Чонгук и Сэрон — вы возьмёте западный сектор. Он более открытый, но там можно быстрее добраться до нужных данных. Чонгук коротко кивнул, принимая распоряжение. — Намджун и Кихун пойдут через центральный вход. Вы создадите отвлекающий манёвр, если что-то пойдёт не так. — А мне что делать? Сидеть тут и ждать? — подал голос Чимин, скрестив руки на груди. Суён посмотрела на него, затем перевела взгляд на Юнги. — Ты и Мин пойдёте через нижний уровень. Там проходит аварийный тоннель, который ведёт прямо в центральную часть оранжереи. Вам нужно будет найти путь в лабораторию. Юнги чуть приподнял бровь. — Ты хочешь оставить нас двоих? — У тебя есть возражения? — Суён взглянула на него так, словно предлагала усомниться в её решении. Юнги ничего не ответил. Он не знал, почему его это беспокоило, но перспектива остаться наедине с Чимином вызывала странное чувство. — Отлично блять, — сказал Чимин, усмехнувшись. — Я и щенок — просто идеальное дополнение. Юнги только покачал головой. А серез несколько часов они уже были на месте. «Артемис» выглядел почти волшебным местом среди мрачных зданий Криптос-Сити. Высокие стеклянные стены, за которыми переливались разноцветные огни. Внутри — густая зелень искусственных деревьев, лиан и цветов, которые медленно шевелились, реагируя на движение. Юнги шагал перед, пораженный красотой. Несмотря на то, что всё здесь было искусственным, ему казалось, будто он попал в оазис среди металла и неона. Высокие деревья с гладкими, блестящими листьями простирались ввысь, их кроны сияли мягким биолюминесцентным светом, похожим на дыхание далёких звёзд. Между корнями мерцали искусственные грибы, испуская голубоватый туман, который, казалось, колыхался от малейшего движения воздуха. Висящие лианы плавно покачивались под стеклянным куполом, на котором проецировалось ночное небо — слишком идеально ровное, слишком стабильное, чтобы быть настоящим. А над головой тихо порхали бабочки. Они переливались неоновыми узорами на прозрачных крыльях, их движения были грациозны, почти живые. Юнги замедлил шаг, разглядывая это место с восхищением. Он знал, что когда-то, давным-давно, на Земле действительно росли подобные сады. Настоящие. Не цифровые проекции, не механизмы, не иллюзии, созданные для тех, кто никогда не видел оригинала. Но люди уничтожили всё. Их прогресс пожрал собственную историю, оставив вместо живой природы лишь холодные конструкции, бесконечный мегаполис и искусственные копии того, что когда-то было настоящим. — Это красиво, — пробормотал он, сам того не замечая. Чимин, который шёл впереди, остановился. Его спина напряглась, но он ничего не сказал. Только бросил взгляд вверх, наблюдая за роями механических бабочек. Юнги приблизился к нему. — Ты бывал здесь раньше? — Был, — сухо ответил Чимин. — И ничего красивого я в этом не вижу. Юнги ожидал, что на этом их разговор снова закончится, но Чимин вдруг медленно протянул руку. Одна из бабочек мягко опустилась ему на ладонь, её крылья сияли фиолетово-синим светом. — Я ненавижу бабочек, — тихо сказал он. Юнги нахмурился. А Чимин медленно сжал пальцы. Хрупкая конструкция хрустнула, крошечные механизмы разлетелись в стороны. Юнги смотрел на сломанные механизмы в его ладони, но гораздо больше его привлекало выражение лица самого парня. Чимин всегда был хмурым, отстранённым, будто весь мир вокруг его не касался. Он не улыбался просто так, не делал лишних движений. Даже сейчас, когда его слова отдавались в голове Юнги эхом, он просто стоял в тусклом свете неоновых огней, держа в пальцах останки искусственной оболочки. — Потому что они такие красивые, — продолжил он, глядя на остатки игрушечной жизни в своей ладони. — Потому что их так легко поймать. Юнги вдруг почувствовал, как в воздухе повисла напряжённость. Он смотрел на Чимина, пытаясь понять, что тот имел в виду. Чимин наконец перевёл на него взгляд. — Но больше всего я их ненавижу за то, что из уродливого кокона на свет появляется совершенство. Юнги не сразу понял смысл этих слов, но в голосе Чимина сквозило что-то горькое, почти болезненное. Он почувствовал, как у него по спине пробежал холод. Впервые он увидел, что под этой бесчувственной маской Чимина скрывалось что-то сломанное. Что-то, что медленно разбивалось на осколки, открывая его настоящего. И вдруг всё встало на свои места. Он говорил не о бабочках. Он говорил о себе. О тех, кто, как и он, родился не таким, как все. Кого загнали в коконы боли, экспериментов, страха — а потом выбросили в мир, ожидая, что они станут совершенством. Их могли восхвалять, могли бояться, но в конечном итоге для кого-то они всегда оставались просто объектами — для изучения, для экспериментов, для охоты. Но почему-то, глядя на него сейчас, Юнги подумал о другом. Чимин не был совершенством. Он был живым. И именно это делало его прекрасным. Юнги вдруг понял, что уже давно не просто восхищается Чимином. Это было что-то другое. Более глубокое. Более тягучее. Каждый раз, когда он смотрел на него, когда слышал его голос, когда пытался разгадать его, он ощущал, как что-то внутри сжимается, как будто сам воздух вокруг становился тяжелее. Он хотел узнать его. Не просто наблюдать со стороны. Не просто восхищаться его силой, скоростью, холодным выражением лица. Он хотел докопаться до того, что скрывалось под этой ледяной оболочкой. Хотел понять, что за боль заставляла его ненавидеть себя. Но мог ли? Он чувствовал, что его собственное сердце было таким же хрупким, как эта бабочка. И если Чимин вдруг решит его раздавить, то сделает это так же легко и бесстрастно. Оранжерея была пуста. Лишь тихий гул механических крыльев и приглушённое свечение голографических панелей создавали иллюзию жизни в этом искусственном саду. Юнги продолжал стоять, не сводя с Чимина взгляда. — Люди со сверхспособностями никогда не будут по-настоящему свободными, — наконец сказал Чимин, перебирая пальцами остатки сломанной бабочки. — Для правительства мы просто ошибка. Или оружие. Другого не дано. — Ты думаешь, это никогда не изменится? — спросил Юнги, сам не зная, зачем. Чимин только усмехнулся. — А что, по-твоему, может измениться? Мир не хочет нас. Он не просил нас появляться. Мы для них — отклонение от нормы. А то, что выбивается из общей системы, всегда устраняют. Он отбросил металлические остатки бабочки в сторону и повернулся к Юнги, упирая в него тёмный, колкий взгляд. — Я ненавижу себя, — тихо сказал он. — Ненавижу то, что у меня есть эта сила. Что я могу двигаться быстрее, чем позволяет человеческое тело. Что я чувствую в себе нечто, чего не должно быть. Юнги слушал его, и где-то глубоко внутри слова Чимина отзывались чем-то болезненно знакомым. Он вспомнил своего отца. Вспомнил, как тот когда-то держал его за руку, шепча, чтобы он прятался, чтобы никогда не показывал, что может делать. Вспомнил, как его забрали. Как казнили, объявив изменником, лишь потому, что он защищал сына, родившегося не таким, как все. Юнги прожил годы в одиночестве. Скитался по улицам, скрывался, прятался в тенях, пока мог. Он тоже ненавидел себя. Ненавидел то, что стал с тем, кем никогда не хотел. Если бы у него не было этой силы, его отец был бы жив. Он невольно сжал кулаки. — Я тоже не в восторге от своих способностей, — признался он. Чимин чуть приподнял бровь, но ничего не сказал, ожидая продолжения. — Я всю жизнь скрывался. Выживал. Прятался так, чтобы никто не догадался, кто я. И знаешь что? Это не спасает. Рано или поздно за тобой всё равно придут. Они замолчали. Между ними повисла тишина, в которой было слишком много невысказанного. — Так почему ты до сих пор не ненавидишь себя так, как я? — вдруг спросил Чимин. — Отец этого не хотел. Чимин замер. На мгновение его лицо оставалось бесстрастным, но потом в его глазах — глубоких, фиолетовых, отражающих тусклый свет оранжереи — промелькнуло нечто. Осознание. Или, может, воспоминание. Эти слова. Чимин слышал их прежде.

***

Он стоял посреди разрушенной квартиры. Вокруг всё было разбито, искарёжено — мебель, стены, разбросанные по полу осколки стекла. Запах гари, пыли и крови смешивался в удушающий комок в горле. Перед ним — отец. Рядом с ним — она. Женщина, чьё лицо он привык видеть каждый день, чьи руки заботливо поправляли его растрёпанные синие волосы по утрам. Они оба были на коленях, а позади них — солдаты. Чимин ничего не мог сделать. Он был слишком слаб. Слишком напуган. «Сынок. Что бы ни случилось, не вини себя. Никогда не вини себя». Он хотел закричать. Сделать хоть что-то. Но его руки дрожали, а ноги будто приросли к полу. — Чимин, — голос отца снова раздался. — Ты должен жить. А потом раздались выстрелы.

***

Чимин вздрогнул, вынырнув из прошлого. Он не осознавал, что всё это время стискивал кулаки так сильно, что ногти оставили болезненные полумесяцы на ладонях. Он медленно перевёл взгляд на Юнги. Тот смотрел на него с лёгким непониманием, но не спрашивал. Юнги ощутил, как между ними повисла тяжёлая, давящая тишина. Он не понимал, что именно сейчас произошло, но чувствовал — его слова задели Чимина. Возможно, даже ранили. — Чимин… — Юнги хотел что-то сказать, но Пак его перебил. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — повторил он, голос был приглушённым, но резким, как лезвие ножа. Он шагнул вперёд, проходя мимо него, будто пытаясь сбежать от всего этого разговора. Но Мин схватил его за запястье. — Тогда объясни, — мягко, но настойчиво сказал он. Чимин остановился. Его мышцы напряглись, но он не вырвался. Несколько секунд он просто молчал, прежде чем сказать короткое: — Нет времени, вернёмся к делу. Тишина вновь повисла между ними. Но теперь она казалась не такой тяжёлой. Где-то наверху продолжали кружить механические бабочки. Но внезапно в их наушниках раздался голос Суён: — «У нас проблемы в третьем и четвёртом секторах! На остальных напали репрессоры после получения файлов, им срочно нужна помощь!» Юнги и Чимин переглянулись. Без лишних слов они сорвались с места, бросившись через оранжерею. Металлические бабочки взмыли в воздух, взволнованно трепеща крыльями.