PAPILIO

Он родился в семье, которая стояла у истоков исследований. Его отец был одним из создателей раннего Генезиса и посвятил жизнь изучению вопросов: «Почему люди начали рождаться со способностями? Что такое неотроны? Как они воздействуют на организм?» И многие-многие другие вопросы, на которые не было точного ответа. Изначально Генезис не был карательной организацией. Это был огромный, влиятельный и богатый научный центр. Они искали ответы, проводили исследования, пытались понять природу сверхлюдей и, возможно, даже научиться сосуществовать с ними.       Но всё изменилось после смерти отца. Во время одного из конфликтов группа сверхлюдей устроила нападение, в котором тот погиб. Для него это стало точкой невозврата. Он уже тогда видел, как обычные люди боятся обладателей способностей, как теряют контроль над ситуацией и как государство не может ничего сделать. И после смерти отца эта ненависть окончательно сломала его.       Ким Сокджин возглавил Генезис. Только теперь организация развивалась совсем в другом направлении. Сокджин начал расширять влияние компании, открывая филиалы по всему миру, создавая собственные армии, лаборатории и репрессоров. Официально Генезис «защищал» людей от сверхлюдей. Но на самом деле он хотел полного контроля над неотронами. Не уничтожить способности, а подчинить их себе. Проблема была в одном: сам Сокджин родился обычным человеком.       И именно это медленно сводило его с ума. Он ненавидел сверхлюдей, но одновременно завидовал им. Боялся их, но хотел обладать той же силой, потому что в глубине души понимал: пока существуют люди сильнее него, он никогда не сможет контролировать этот мир полностью. Чимин и Вонён стали ключом к его исследованиям. Именно благодаря опытам над ними Генезис смог понять, как извлекать неотроны из одного человека и внедрять их другому. Но чужая сила не приживалась. Тело буквально разрушалось изнутри. Неотроны конфликтовали с организмом, разрывали нервную систему, уничтожали внутренние органы и сводили людей с ума. И тогда Сокджин создал синтексан — препарат, который искусственно стабилизировал чужие неотроны в теле носителя.       Только синтексан не лечил, а медленно убивал. Разрушал органы, вызывал зависимость, ломал психику, но при этом позволял человеку временно использовать чужую силу. Именно так появился «Алиот» — отряд людей, которых Генезис держал буквально на наркотике.       А сам Сокджин окончательно сошёл с ума. Циклотимия здесь очень хорошо вписывается, потому что она усиливает контраст его личности. В одни периоды он почти спокоен, рационален и даже обаятелен. Может говорить мягко, красиво, казаться человеком, который действительно хочет спасти мир. А потом резко уходит в другую фазу: бессонница, раздражительность, мания контроля, вспышки жестокости и ощущение собственного величия. В такие моменты он буквально начинает воспринимать себя единственным человеком, который способен «исправить» человечество.       Для него Ривер — террористы.       Сверхлюди — потенциальная угроза.       Эксперименты — необходимая жертва.       Дети в лабораториях — «материал».       Синтексан — цена за порядок. Он искренне уверен, что мир либо подчинится ему, либо сгорит.

***

      Боль?.. Нет. Её не было.       Что… Чимин жадно втянул воздух ещё раз и резко распахнул глаза. Перед ним всё плыло: размытые силуэты, серое небо, дым, гарь и чужие голоса где-то совсем рядом. Грудную клетку болезненно свело, лёгкие обожгло первым вдохом, а тело выгнуло от резкого возвращения чувствительности. Он закашлялся, хватаясь рукой за собственную шею, не понимая, почему больше не чувствует той адской боли, которая секунду назад разрывала его изнутри. Где пули?.. Кровь?.. Почему… Почему все кричат? Плачут так громко? Что произошло? Чимин медленно поднял взгляд. Картинка плыла, расползалась пятнами света и теней, но постепенно начала собираться обратно. Первое, что он увидел — это Суён, что сидела совсем рядом, прямо на холодном камне, удерживая на руках чужое тело. Её плечи мелко дрожали, а по щекам текли слёзы, которые она не сдержала. Видит Чонгука, который сидел чуть дальше, согнувшись вперёд и с силой ударяя кулаком по каменной поверхности площади так, будто хотел проломить её к чёртовой матери. А Тэхёна трясло так сильно, что он едва мог сидеть ровно, вцепившись пальцами в собственную одежду. Он плакал в голос, надрывно, уткнувшись лбом в плечо Чонгука, будто задыхался от происходящего. Фроша тихо пищал рядом в своей обычной форме, прижавшись к боку своей хозяйки.       Почему они все… Чимин опустил взгляд, замечая, как голова Мина безвольно лежала на плече девушки, как руки расслабленно свисали вниз, а его светлые волосы липли к холодной коже. Он не двигался вообще: ни одного вдоха, ни одного дрожащего движения ресниц. Ничего.       Нет.       Нет. Чимин дёрнулся вперёд так резко, что потемнело в глазах. — …Юнги? Никто не ответил. — Нет! Нет, нет, нет… Юнги! Эй!.. Он схватил его за плечи так резко, что Суён испуганно отпустила тело, не успев даже ничего сказать. Чимин тут же притянул Юнги к себе, прижимая обеими руками. Но чужая голова только безвольно качнулась назад. — Открой глаза! Ты слышишь меня?! Эй! Хватит, блядь, прекрати это сейчас же! Чимин судорожно прижал ладонь к его шее, потом к груди, не находя ни пульса, ни дыхания, и от этого внутри всё начало рушиться с какой-то страшной, нечеловеческой скоростью. — Нет… нет… — он уже задыхался собственным голосом, не замечая, как по лицу текут слёзы. — Ты… ты не мог… Какого хрена ты сделал?! Какого хрена, Мин Юнги?! Чонгук дёрнулся было к нему, но Тэхён схватил его за руку, потому что даже смотреть на это было больно. А Чимин продолжал. Ломаться прямо у них на глазах. — Ты же обещал! Ты обещал мне, что будешь жить! Слышишь?! Какого чёрта ты опять сделал всё по-своему?! Посмотри на меня… — уже тише, дрожа всем телом, выдавил он. — Ну же… Юнги… Ты же всегда смотрел… Чимин уткнулся лбом в его висок, тяжело и рвано дыша, а потом вдруг закричал снова: — Я НЕ ПРОСИЛ ТЕБЯ УМИРАТЬ ЗА МЕНЯ! Слёзы текли по его лицу без остановки, срываясь вниз и разбиваясь о чужую кожу. Он дёргался от дрожи, задыхался, не мог собрать нормально ни вдох, ни слова, только продолжал держать Юнги так, будто у него ещё был шанс почувствовать ответное движение. Но чувствовал только холод. Сначала слабый, но через несколько секунд он стал пробираться под кожу. По камню площади пошёл иней, тонкими белыми линиями расползаясь между трещин, а воздух резко потяжелел. Туман начал медленно стелиться вокруг разрушенных зданий, скрывая их основания, и металл ближайших обломков покрывался льдом прямо на глазах. Тэхён дёрнулся первым, резко подняв голову, и побледнел от страха. — Нет… — сорвано выдохнул он. — Нет, нет… Чонгук мгновенно перевёл на него взгляд, а потом и сам почувствовал этот холод. Тот самый тяжёлый, давящий, от которого внутри всё сжималось ещё тогда, при первой встрече с тем ужасным человеком. Его пальцы машинально сомкнулись на запястье Тэхёна, резко утаскивая его себе за спину, и Чонгук напрягся всем телом, вглядываясь в густеющий туман впереди. Чёрное длинное пальто почти касалось земли, пока мужчина медленно шёл вперёд через разрушенную площадь. Под подошвами хрустел лёд. Его светлые волосы слегка колыхались от ветра, а на бледном лице не было ни капли страха или напряжения. Он остановился недалеко от них, медленно оглядывая площадь. Взгляд скользнул по разрушенным зданиям, по выведенным из строя репрессорам, по крови на камне, а потом задержался на теле Чон Хосока. — Надо же… — произнёс негромко тот. — Чон Хосок проиграл? Он сделал ещё несколько шагов вперёд. — А я ведь предупреждал его, что чрезмерная эмоциональность плохо влияет на концентрацию, — почти задумчиво продолжил Ким Сокджин, глядя на окровавленное тело. — Но он никогда не умел вовремя остановиться. Слишком шумный и голодный до чужой боли… Хотя, полагаю, именно поэтому вы так долго не могли его убить. Суён встала рядом с Чонгуком, прикрывающий Тэхёна, и стиснула зубы от злости. Она внимательно наблюдала за мужчиной, у которого уголки губ слегка дрогнули в слабой улыбке, а взгляд опустился ниже, на Чимина. Точнее — на того, кого он держал в руках. На его безжизненное тело, на кровь, на руки Чимина, которыми тот всё ещё прижимал юношу к себе так, будто не собирался отпускать даже после смерти. — Неужели… Чон Хосок всё-таки смог кого-то убить? Тэхён дёрнулся за спиной Чонгука, а Суён резко подняла оружие, направляя его прямо на Сокджина, но тот даже не посмотрел в её сторону, потому что всё его внимание теперь было приковано только к Чимину. — Интересно… Я столько раз представлял нашу встречу, но почему-то никогда не думал, что ты будешь смотреть на меня именно так. Хотя нет… — Сокджин вдруг тихо рассмеялся себе под нос, медленно подходя ближе. — Теперь понимаю. Это ведь он? Тот самый мальчик, из-за которого ты начал так отчаянно драться. Забавно… — Стой на месте! — рявкнула Суён, а Фроша рядом с готовностью пискнул. — Он был целителем, верно? — продолжил Сокджин, но всё же остановился. — Я слышал о нём от твоей сестры. Мин Юнги… Удивительная способность. Редкая и очень ценная. И такая бесполезная в руках человека, который не умеет думать наперёд. — Закрой рот… — сорвано выдавил Чимин, сильнее прижимая Юнги к себе. — Вот как? Ты сейчас приказываешь мне заткнуться? После всего, что произошло? После того, как вы устроили это жалкое представление и положили половину города ради своей маленькой революции? Люди всё так же напуганы. Город всё так же разваливается. Ваши друзья умирают, а ты сидишь посреди крови и держишь труп человека, которого не смог защитить. Как и свою сестру. Чонгук дёрнулся вперёд мгновенно. — Да я тебя сейчас нахрен сожгу! — кричит он, и по рукам уже пошёл огонь. — Нет! — выкрикнул Тэхён, хватая Чонгука и дрожа всем телом. — Не надо! Мужчина поднял руку вверх, согнув её в локте, и в ту же секунду Чимин резко поднялся, осторожно опустив Юнги. Схватил свой меч и пальцами сжал рукоять, а сам сделал несколько тяжёлых шагов вперёд, не сводя с мужчины взгляда. И именно тогда вся площадь дрогнула, что по камню пошла резкая вибрация, от которой всех качнуло в стороны, а воздух моментально стал ледяным. Суён отшатнулась первой, Чонгук машинально заслонил собой Тэхёна, когда прямо из земли с жутким треском начал подниматься лёд: огромный, толстый, уходящий вверх стеной. Он рос быстро, смыкаясь вокруг площади и отрезая пути наружу, пока наконец не сомкнулся куполом над головой. Сокджин запер их. Точнее… оставил за стеной, потому что внутри ледяного купола вместе с ним теперь стоял только Чимин. — Знаешь, что самое смешное? — продолжил мужчина уже тише, снова обращаясь только к Чимину. — Он ведь сам выбрал умереть за тебя. Никто его не заставлял. И это… — он коротко усмехнулся, — наверное, самое глупое решение, которое только может принять человек. — Не смей… — голос Чимина дрогнул от ярости. — Не смей говорить о нём. Сокджин с интересом склонил голову набок. — Почему? Потому что правда больно режет? Или потому что ты уже понимаешь, что теперь останешься совсем один? Все, кого ты любил, умирают рядом с тобой, Пак Чимин. Сестра, друзья, теперь он. И знаешь, что самое забавное? Ты каждый раз продолжаешь верить, что способен кого-то спасти. Но ты не спасаешь людей. Ты просто тащишь их за собой в могилу. — Ты прав, — выдохнул Чимин, направив острие своего меча прямо на него. — Поэтому я заберу тебя с собой. Лёд дрожал от ударов, но не трескался. Фроша снова пискнул и раскрыл механические отсеки. Металл зажужжал, заряжая выстрел, а потом ударил по ледяной стене мощным импульсом. Грохот разошёлся по площади, но лёд только дрогнул и мгновенно восстановился, покрываясь новым слоем инея. Чонгук с яростью впечатал в стену новый поток огня, и пламя взревело так сильно, что воздух вокруг пошёл рябью, а камень под ногами начал плавиться, но сам купол даже не изменился. — Да какого хрена?! Почему оно не плавится?! — Бесполезно… — выдохнула Суён, сжав кулаки. — Сокджин полностью контролирует этот холод. — И что теперь?! Мы просто оставим его там одного?! — А что ты предлагаешь? Мы не можем пробить этот купол. Его лёд работает так же, как твой огонь. Мы не можем потушить твоё пламя, пока ты сам этого не захочешь. И этот лёд тоже не исчезнет, пока этого не захочет Ким Сокджин! Чонгук замолчал, тяжело дыша, а потом со всей силы ударил кулаком по стене. Пламя вспыхнуло по его руке снова, но лёд даже не треснул. Позади них Тэхён медленно опустился на камень, будто ноги больше не держали. Осторожно подтянул к себе тело Юнги и прижал ближе, придерживая его за плечи дрожащими руками. — Заберёшь меня с собой?.. — Сокджин рассмеялся так, будто внутри него что-то окончательно треснуло, и этот смех эхом разошёлся по ледяному куполу, царапая слух. — Твоя сестра говорила мне то же самое. С таким же взглядом. С такой же ненавистью. Всё твердила, что убьёт тебя, что собственными руками вспорет тебе горло и закончит всё это. А в итоге что? Умерла от твоего же клинка. — Замолчи… — Нет, разве это не смешно? Вы оба так отчаянно пытались спасти друг друга, что в итоге просто уничтожили всё вокруг себя! Она пошла против меня ради тебя. Ты убил её ради неё. Какая трогательная семейная трагедия! Вонён-а была моей самой послушной зависимой. Моей любимой шлюхой с её шестнадцатилетия, которая никогда не жаловалась. Таскалась ко мне как наркоманка, у которой ломка начинается без очередной дозы синтексана. И, чёрт… — Мужчина прикрыл глаза с болезненным смешком, — как же красиво её вело! Как же прекрасно раздвигала передо мной свои худые ноги и открывала задницу! Она тряслась, блевала, теряла сознание, а потом всё равно приползала обратно и смотрела на меня своими больными глазами, лишь бы я снова вколол ей синтексан. Я даже говорил ей остановиться. Представляешь? Я. Ей. Говорил. Потому что у этой тупой суки уже начиналась передозировка, а её тело буквально разваливалось изнутри. Но Вонён было насрать... Она только кусала губы, цеплялась за меня и шептала, что станет сильнее. Что убьёт тебя! Что обязана сделать это сама! А потом постоянно, блядь, плакала! Потому что всё ещё любила своего старшего брата! Какая же жалкая, сломанная дрянь! — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Воздух вокруг Чимина резко вспыхнул электричеством, а фиолетовое свечение в его глазах дёрнулось так резко, что лёд вокруг него пошёл трещинами. — ЗАКРОЙ СВОЙ БЛЯДСКИЙ РОТ! Я убью тебя! Убью тебя! Сокджин расплылся в широкой улыбке. — Вот теперь верю. — Чимин! — Чонгук резко шагнул вперёд, ударяя ладонью по льду. — Не лезь на него один, ты еле стоишь! — Чимин! — выкрикнула Суён следом. — Слышишь меня?! Не смей геройствовать! Они кричали, но Чимин даже не обернулся. Стучали по льду, но толку не было. Слой был таким толстым, что не пропускал ни звука и их крики не доходили. Чонгук тоже это осознал спустя секунду. Его лицо резко исказилось от злости, и он со всей силы впечатал пылающий кулак в стену. — Сука… Чимин сорвался с места первым. Фиолетовая вспышка дёрнулась по площади вместе с электрическим треском, и клинок почти сразу столкнулся с ледяным лезвием, которое Сокджин создал прямо из воздуха. Удар разошёлся глухим звоном, а холод ударил так резко, что по руке сразу прошлась боль. — Вот так лучше. Всегда мечтал увидеть тебя в действии! Лёд под ногами мужчины мгновенно расползся дальше, покрывая площадь тонким и скользким слоем. Чимин успел отступить раньше, чем снизу вырвались острые шипы, и тут же развернулся, уходя от нового удара. Сокджин двигался спокойно, телепортировавшись куда-то слева. Он едва успел пригнуться, когда ледяной клинок прошёлся прямо над головой, срезая несколько прядей волос. — Даже твоя сестра не сравнится с тобой! — кричит ему Сокджин, телепортируясь уже справа. — Ну же, покажи мне! Чимин развернулся сразу, блокируя удар мечом, но лёд под ногами резко треснул, и огромная глыба ударила его в бок, отбрасывая в сторону, что его спина больно врезалась в ледяную стену. — Чёрт… — Покажи мне, на что ты способен, Пак Чимин! — Сокджин медленно пошёл вперёд, покручивая в руке ледяное оружие. — Я хочу видеть что-то невообразимое! Чимин поднялся без ответа. Мужчину раздражало, что тот не использует свою силу, полностью собирая все его удары. Он резко поднял руку, и лёд вокруг дёрнулся сразу со всех сторон. Из земли выстрелили острые пики, перекрывая Чимину путь, а сверху рухнула огромная глыба. Но тот успел сорваться в сторону в последний момент. Треск, и лёд разбился прямо за спиной. Ещё одна телепортация и удар. Чимин не успел полностью увернуться, из-за чего ледяное лезвие полоснуло по плечу, мгновенно покрывая рукав инеем. Холод вгрызся под кожу так резко, что пальцы на секунду перестали нормально слушаться. — М-м… — Сокджин склонил голову набок. — Ты действительно решил драться со мной в таком состоянии? Синеволосый тяжело выдохнул, но продолжал считать: каждую телепортацию, каждую задержку и каждый вдох Сокджина после крупных атак. Пока тот продолжал улыбаться, думая, что полностью контролирует этот бой. Лёд с глухим треском расползался по площади всё дальше, забираясь на стены разрушенных зданий, на обломки репрессоров и даже на воздух, превращаясь в тяжёлые прозрачные глыбы, что зависали прямо над головой. Чимин едва успевал уходить от ударов, а Ким Сокджин будто специально загонял его. — Устаёшь? — усмехнулся он, медленно проводя рукой по воздуху, и лёд мгновенно сомкнулся вокруг Чимина, оставляя тому только узкий проход. — Хотя чего я ожидал… Ты ведь всегда был слишком эмоциональным. Такие люди долго не живут. Пак резко рванул вперёд, разбивая одну из ледяных стен ударом клинка, но Сокджин уже исчез. Телепортация оставила после себя вспышку инея где-то справа, а в следующее мгновение ледяной меч полоснул Чимина по рёбрам, заставляя отшатнуться. — А ты слишком много болтаешь, — выдохнул Чимин сквозь зубы. — Нет, Пак Чимин. Это ты слишком долго цепляешься за людей и за эту идиотскую надежду, что кого-то можно спасти. И посмотри, к чему тебя это привело. Лёд резко дёрнулся под ногами, и площадь содрогнулась так сильно, что Чимину пришлось отпрыгнуть назад. Огромные ледяные стены поднялись вокруг, окончательно превращая пространство в настоящую клетку.       Тюрьма. — Ты выглядишь таким напуганным, — усмехнулся Сокджин, поднимая взгляд на Чимина с почти болезненным интересом. — Как тогда, несколько лет назад в лаборатории. Ты сделал меня сильнее, Пак Чимин. Без тебя, я бы не знал, на что способен. — Быть мясником на вершине трупов? — А кем тогда являешься ты? Ты убил собственную сестру, отца, мачеху, и даже свою мать. Скольких людей ты перерезал по пути сюда? Десятки? Сотни? И после этого всё ещё пытаешься смотреть на меня так, будто между нами есть разница? Чимин медленно направил клинок в его сторону. — Есть. Я хотя бы знаю, что стал чудовищем. — Нет, Пак Чимин. Ты просто врёшь себе, чтобы не сойти с ума от чувства вины. Такие, как мы, не становятся монстрами. Нас ими делают. Люди. Страх. Боль. Потери. Ты думаешь, мне нравилось смотреть, как сверхлюди рвут людей на куски? Как они уничтожали всё вокруг, потому что никто не мог их контролировать? Мой отец хотел понять вас. Изучать. Найти причину появления неотронов. А я понял главное раньше него: такие, как вы, никогда не должны были получать силу. — Поэтому ты начал ломать людей ради экспериментов? — Поэтому я создал порядок! Очередная ледяная стена сомкнулась прямо перед ним, окончательно перекрывая проход, а сверху с грохотом начали опускаться огромные глыбы. Сокджин явно пытался прижать его к земле, не оставляя пространства для рывка, но вместо того, чтобы отступить, Чимин неожиданно шагнул прямо вперёд и со всей силы вогнал клинок в лёд. Электричество взорвалось по трещинам мгновенно, и вся стена дёрнулась, покрываясь сетью ярких разломов, а затем разлетелась с оглушительным треском. Осколки полетели во все стороны, а вместе с ними вырвался и сам Чимин, резко сокращая дистанцию. Сокджин успел телепортироваться назад, но впервые сделал это слишком поздно: лезвие прошло совсем рядом с его шеей, и именно тогда он заметил чужую кровь. Она медленно стекала по одежде Чимина вниз, слишком густо и слишком много, капая на лёд и искрясь фиолетовыми разрядами. Мужчина не помнит, чтобы ранил... Тогда почему её становилось только больше?.. Ткань на его торсе окончательно потемнела и разошлась ниже рёбер. — Ты… — усмешка медленно сползла с его лица. — Что ты сделал? Чимин ничего не ответил, только крепче сжал окровавленный клинок. Его кровь теперь течёт свободно, горячо расползаясь под одеждой и стекая по ногам. Боль усилилась мгновенно, но вместе с ней по телу снова пошло электричество, уже гораздо сильнее. — Теперь… мне не нужно сдерживаться. Сокджин резко дёрнул рукой вверх, и лёд сорвался со всех сторон одновременно. Огромные шипы вырвались из пола, пытаясь пронзить Чимина насквозь, но в этот раз тот исчез раньше. Фиолетовая вспышка мелькнула сбоку так быстро, что Сокджин не успел полностью уйти в телепортацию, и клинок полоснул его по плечу. Кровь брызнула прямо на лёд, а сам мужчина резко отшатнулся, впервые по-настоящему теряя контроль над выражением лица. — Ты… — он уставился на рану. — Невероятно! Чимин снова появился уже за его спиной, нанося ещё один удар. Сокджин успел заморозить часть своей руки, отчего лезвие с противным скрежетом прошло по льду вместо плоти, но сила удара всё равно отбросила его в сторону. Лёд под его ногами треснул, а сам он едва удержал равновесие. Теперь Чимин двигался почти так же, как Хосок.       Нет.       Быстрее. Фиолетовые вспышки разрывали пространство вокруг ледяной клетки, пока Сокджин телепортировался всё чаще, пытаясь держать дистанцию и одновременно создавать новые стены, копья и шипы. Они сталкивались прямо в воздухе, разбивая лёд и металл друг о друга. Сокджин сорвался в телепортацию почти инстинктивно, пытаясь увеличить дистанцию, но вспышка мелькнула прямо перед лицом, а в следующее мгновение клинок врезался в его левое плечо с такой силой, что лёд, которым он успел покрыть руку, треснул сразу в нескольких местах и разлетелся, отчего разряд ударил прямо внутрь. Мужчина впервые заорал, срывая голос, потому что электричество прошло по всей руке, выворачивая мышцы судорогой. Его отбросило назад, впечатав в ледяную стену, а разрушенное плечо дёрнулось под неестественным углом. Часть руки ниже ключицы теперь выглядела страшно: вместо нормальной плоти был расколотый лёд, кровь и обугленные трещины, через которые всё ещё пробегали остаточные фиолетовые искры. Он попытался поднять руку, но не получилось. Лёд медленно пополз по повреждённому месту, пытаясь восстановить форму, но тут же осыпался вниз крошкой. Не восстанавливается?.. Улыбка Ким Сокджина дрогнула. — Блядь… вы только гляньте… — он захрипел сквозь смех, отталкиваясь от стены здоровой рукой. — Ты реально решил угробить собственное тело ради одного удара?! Какой же ты больной… Чимин ничего не ответил, продолжая медленно идти вперёд. — Нет-нет… — он снова засмеялся, но теперь в голосе появилась рваная паника. — Подожди… Так не работает. Ты уже должен был свалиться! Ты вообще понимаешь, сколько крови потерял, тупая ты мразь?! — Это незначительная потеря, — на выдохе выговорил Чимин, не обращая никакого внимания на жалкие попытки мужчины льдом затянуть повреждённую кожу. — Сука… — выдохнул тот, уставившись на собственную руку почти с обидой. — Нет… Нет, это невозможно… Я же стабилизировал организм. Я всё рассчитал. Всё! Синеволосый снова исчез, но мужчина дёрнулся в сторону слишком поздно, чувствуя, как удар прошёлся по боку, вспарывая одежду и оставляя глубокий порез. Он пошатнулся, хватаясь за рану здоровой рукой, а затем неожиданно снова рассмеялся истерически, тяжело дыша и скаля зубы. — Ха… ха-ха… Вот оно что… — он поднял на Чимина взгляд, в котором впервые мелькнул настоящий страх. — Ты хочешь увидеть, как Бог истекает кровью?.. Да?.. Тебя это заводит? Чимин остановился в нескольких шагах от него. — Нет, — хрипло ответил он. — Я просто жажду твоей смерти. За всё то, что ты совершил. За всё то, что ты сделал с Вонён. Сделал с моей семьёй, с моими товарищами. За всех тех людей и детей, что ты убил. — За людей?.. — он тихо рассмеялся, качнув головой. — Ты серьёзно сейчас пытаешься строить из себя героя? Вы же такие же убийцы, как и я. Просто вам нравится делать вид, будто у ваших трупов есть оправдание. Думаешь, я не знаю, сколько крови вы пролили? Скольких убили во время своих «спасательных операций»? — Сокджин снова захрипел от смеха, отхаркивая кровь. — Люди вроде тебя всегда одинаковые... Сначала кричат про свободу, справедливость и человечность, а потом собственными руками режут глотки всем, кто встаёт поперёк. — Мы хотя бы не пытали детей ради экспериментов. — Потому что вы мыслите слишком мелко. Вы живёте эмоциями, любовью, привязанностью. Страхом потерь. Именно поэтому сверхлюди никогда не смогут построить нормальный мир. Вам дали силу, но не дали контроля. Посмотри на себя, Пак Чимин. Ты стоишь здесь весь в крови, держась на ногах только из ненависти и желания сдохнуть вместе со мной. А ведь вы с Вонён были идеальными образцами… Идеальными! Ваш организм выдерживал то, от чего остальные подыхали через пару дней. Я столько лет потратил, чтобы понять, как стабилизировать неотроны внутри чужого тела. Скольких пришлось вскрыть, прежде чем появился синтексан… И всё ради чего? Ради того, чтобы такие, как вы, перестали быть сильнее обычных людей. — Ты просто боялся нас. — Конечно боялся! — неожиданно рявкнул Сокджин, и лёд вокруг дрогнул вместе с его голосом. — Я видел, как сверхлюди убивали людей! Видел, как они уничтожали семьи, города, целые районы! Мой отец сдох из-за таких, как вы! И знаешь, что самое мерзкое? Даже после этого он продолжал считать вас «будущим человечества»! Чимин медленно поднял клинок. — А ты решил стать Богом вместо него. — Нет… — Сокджин замолчал на секунду, а потом усмехнулся. — Я решил стать тем, кто наконец-то сможет вас контролировать. Он не успел договорить, потому что Чимин сорвался с места так быстро, что воздух вокруг буквально треснул от напряжения. Сокджин попытался уйти в телепортацию, но тело уже не слушалось: повреждённая рука дёрнулась, лёд не успел полностью сформироваться, и клинок врезался ему прямо в живот, проходя насквозь, отчего он захлебнулся воздухом. Чувствует, как электричество болезненно рвануло по телу. Дёрнулся назад, пытаясь вытащить себя из удара, но парень уже не остановился. Следующий выпад пришёлся по ноге, разрезая мышцы почти до кости, потом ещё один — по боку, глубже и жёстче. Кровь хлынула на лёд густыми тёмными потоками, а сам Сокджин впервые по-настоящему потерял равновесие и рухнул на колени. — Н-нет… — он судорожно вдохнул, пытаясь подняться. Чимин остановился перед ним, тяжело дыша. Его самого уже шатало, кровь стекала по ногам слишком быстро, а живот горел такой болью, будто внутренности действительно разрывались изнутри. Но он всё ещё стоял. — Как?.. — Сокджин поднял на него взгляд и неожиданно тихо засмеялся. — Какого хуя ты всё ещё двигаешься?.. Чимин несколько секунд молчал, а потом медленно выдохнул. — Тэхён рассказал мне про синтексан. Про то, что ты используешь повышенную дозировку, чтобы удерживать сразу несколько способностей. Организм не выдерживает этого долго. Внутренности начинают гореть, силы — пропадать, а тело постепенно разваливается. Я знаю это, потому что сам через это проходил, — продолжил Чимин уже тише. — Ещё несколько минут назад я лежал и умирал после боя с Чон Хосоком, почти проиграв ему. Но человек, которого я любил, пожертвовал собой ради меня. И тогда я понял, что не имею права сдохнуть так глупо. Сокджин тяжело сглотнул кровь, всё ещё пытаясь отползти назад. — Перед боем лезвием я проткнул собственный живот, чтобы удерживать плоть и не терять кровь раньше времени, — сказал Чимин, медленно идя следом за мужчиной. — А потом вытащил его, когда ты начал выдыхаться. Мне оставалось только дождаться, пока синтексан начнёт убивать тебя быстрее, чем я. Сокджин попытался отползти ещё раз, но ноги уже не двигались. Разрезанные мышцы не слушались, а кровь продолжала вытекать слишком быстро. Его дыхание стало рваным, влажным, а внутри явно что-то хрипело и захлёбывалось. — Нет… Я не могу… Паника наконец-то накрыла его полностью. Он задрожал, хватаясь за лёд вокруг себя, будто пытался удержать реальность вместе с собственным телом, но способности больше не подчинялись нормально. Стены купола покрывались трещинами одна за другой. — Я не могу умереть… — голос сорвался. — Я… я столько лет… я всё построил… Генезис… всё это… Чимин молча смотрел на него сверху вниз, пока он хрипел, когда кровь пошла уже через рот. — Отец… Я же… хотел как лучше. Я же… правда хотел закончить то, что начал ты… Хотел доказать, что способен больше… Что я не просто твой бесполезный сын, который вечно смотрел тебе в спину… Ты всё твердил про исследования, про спасение людей, про попытки понять сверхлюдей… Понять?.. — Сокджин вдруг нервно усмехнулся, опуская голову. — И что тебе это дало?! Ты всё равно сдох! Сдох от рук тех, кого пытался защитить! А я смог! Слышишь?! Я возглавил Генезис! Я поднял его с колен после твоей смерти! Я построил филиалы в других странах, подчинил себе целые города, тысячи людей! Я забирал способности у сверхлюдей и делал их своими! Лёд, телепортация, регенерация, сила — всё это принадлежит мне! Мне, а не этим жалким тварям, которым просто повезло родиться с неотронами! Он засмеялся громче, почти задыхаясь от собственной крови. — Я стал сильнее их всех! Сильнее тебя! Пока ты копался в бумагах и пытался «понять природу способностей», я научился управлять ими! Управлять людьми! Управлять страхом! Я создал идеальный порядок! А ты?.. — его лицо дёрнулось в кривой улыбке. — Ты ничего не добился, потому и сдох как идиот! И ты тоже ничего не изменишь, Пак Чимин! Думаешь, если убьёшь меня, всё закончится?! Люди всё равно будут бояться вас! Ненавидеть! Потому что такие, как вы, приносят только смерть! Посмотри на себя! Вся твоя жизнь — сплошная кровь и трупы тех, кого ты «любил»! Ты уже проиграл! — Нет, — спокойно выдохнул Чимин, поднимая клинок, который глубоко прошёлся по чужой руке, вспарывая мышцы, из-за чего мужчина захрипел под ним. — Это ты проиграл. — А-АХ… Сука!.. Следующий удар пришёлся по второй руке, разрезая сухожилия и специально растягивая момент, когда Сокджин заорал уже громче, дёрнувшись всем телом, но даже отползти не смог. — Ты проиграл в тот момент, когда начал жрать чужие способности, как бешеная тварь, — продолжил Чимин, делая ещё один глубокий надрез по его боку. — Твоя жажда силы и крови сожрала тебя изнутри быстрее любого синтексана. — Заткнись… Ты… — Посмотри на нас сейчас, — перебил его Чимин. — Ты валяешься у моих ног, захлёбываясь собственной кровью, а я всё ещё стою. Он провернул клинок глубже, отчего мужчина дёрнулся так сильно, что хрустнули рёбра. — Люди будут бояться нас? Мне плевать. По крайней мере я уже сделал то, что должен был — убив тебя. Сокджин тяжело закашлялся, уже едва удерживая взгляд открытым. Всё его тело мелко дрожало, чувствуя, как к его шее подставили острое лезвие. И это был конец. — Ты Бог, который проиграл, — тихо произнёс Чимин, глядя ему прямо в глаза. — А я — чудовище, которое пришло забрать твою голову. — Да ты, блядь, даже не представляешь, насколько ты жалок, Пак Чимин! Такой же псих, как и я! Такой же ебанутый монстр! Только я хотя бы не врал себе, кем являюсь! Ты нихуя не спас, слышишь?! Ты приносишь только смерть! Всем, кто оказывается рядом с тобой! Ты проклятая тварь, Пак Чимин! Грязная, сломанная мразь, которая просто убивает всё, к чему прикасается! Он снова засмеялся, почти задыхаясь. — Давай! Руби уже! Докажи мне, что ты ничем не лучше меня! Докажи, что внутри тебя давно не осталось ничего человеческого! Давай… И в следующее мгновение меч сорвался в сторону одним быстрым, точным ударом. Голова Сокджина слетела с плеч раньше, чем тот успел вдохнуть снова. Ледяной купол содрогнулся и вся площадь треснула вместе с ним. По прозрачным стенам пошли глубокие разломы, а затем и весь лёд вокруг начал рушиться вниз с оглушительным грохотом. Огромные глыбы осыпались на землю, разбиваясь на тысячи осколков, и холод, который всё это время душил, наконец начал исчезать. Чимин ещё несколько секунд стоял неподвижно, а его меч медленно выскользнул из его руки и с лязгом ударился о камень, а потом ноги просто подкосились. Он тяжело рухнул на одно колено, согнувшись почти пополам и резко схватившись за бок. Под пальцами сразу стало горячо и мокро. Рана на животе окончательно разошлась после последнего рывка, а вместе с ней открылись и остальные повреждения, которые тело уже просто переставало держать. — Чимин! — первым сорвался Чонгук, резко бросаясь к нему через остатки льда. — Ты это сделал, чёрт возьми! Ты сделал это, Пак Чимин! Ты убил этого конченного долбаёба! Его радости не было предела. Вот только эта радость так же быстро исчезла, стоило Чонгуку подбежать ближе и увидеть, как сильно сейчас трясётся Чимин. Суён подлетела следом и резко опустилась рядом на колени. — Твою мать… — выдохнула она, мгновенно замечая кровь, которая уже стекала по камню под ним. — Нет, нет, нет… Чимин, не смей сейчас отключаться! Тот только тяжело дышал, опустив голову и всё ещё прижимая ладонь к боку, будто пытался удержать собственные внутренности внутри тела. — Фроша! — рявкнула Суён, оборачиваясь. — Быстро сюда! Наложи повязку и останови кровь, немедленно! Фроша испуганно пискнул и тут же подскочил ближе, начиная дрожащими лапками вытаскивать медицинские бинты из своего отсека, пока Чонгук осторожно подхватил Чимина за плечи, не давая тому завалиться лицом вниз. И только тогда Чимин медленно поднял взгляд, туда, где среди обломков всё ещё лежал Юнги в объятиях Тэхёна. — Я в порядке, ребята… Всё, что ему сейчас хочется — это подойти к Юнги, закрыть глаза, а потом снова открыть их и надеяться, что всё происходящее — это всего лишь его сон. С печальными последствиями, но с красивым финалом. — Ага, конечно, — нервно усмехнулся Чонгук, всё ещё удерживая его за плечи. — Выглядишь просто охуенно. Суён уже хотела снова что-то рявкнуть, но неожиданно замерла, подняв взгляд куда-то за его спину. Из разрушенных переулков начали медленно выходить люди, которые испуганно озирались на разрушенный город и ледяные осколки, покрывающие землю. Но они выходили, и их было всё больше и больше. Толпа постепенно окружала площадь кольцом, глядя только на них. На мёртвое тело Ким Сокджина, голова которого была отделена от тела. Несколько секунд стояла странная тишина, а потом где-то впереди раздался первый хлопок. И уже через мгновение вся площадь взорвалась шумом: люди начали аплодировать, крича от радости, смеясь и хватаясь друг за друга. Этот гул накрыл всё вокруг настолько резко, что Чонгук даже растерянно обернулся на Суён, всё ещё удерживая Чимина за плечи. — Они… радуются?.. — Они поверили нам… — выдохнула Суён, не веря своим глазам. Она всматривалась в лица людей, замечая среди них не только обычных жителей. То тут, то там в толпе мелькали знакомые отблески: чьи-то глаза коротко вспыхивали неестественным светом, у кого-то по пальцам проходили слабые искры. Сверхлюди всё ещё были здесь. Не прятались и не убегали. И впервые за всё это время стояли рядом с обычными людьми, а не друг против друга. — Генезис пал… — шептались они. — Всё закончилось?.. — Они сделали это… — Ривер победили! — Спасибо… Господи… — Вы нас спасли! Голоса накатывали один за другим, смешиваясь в общий шум, и в нём больше не было той ненависти или страха, к которым они привыкли за последние годы. Люди смотрели на них иначе. На Чонгука, покрытого копотью и чужой кровью. На Суён с оружием в руках и усталым взглядом. На Тэхёна, всё ещё сидящего рядом с телом Юнги. И на самого Чимина, который едва держался в сознании. Тело всё ещё ломало изнутри, даже после перевязки каждый вдох тянул по рёбрам тупой, ноющей болью. Чимин уже не разбирал слов. Всё вокруг будто стало слишком далёким: люди, радость, шум и аплодисменты — всё это проходило мимо него каким-то мутным потоком. Потому что единственное, что он видел — это светлые волосы среди толпы и Тэхёна, который всё ещё сидел на холодном камне, прижимая к себе неподвижное тело. Чимин медленно поднялся на ноги, слыша, как Суён сразу окликнула его, а Чонгук дёрнулся следом, явно собираясь поддержать, но он только коротко мотнул головой, не позволяя к себе прикоснуться. Остановившись напротив Тэхёна, Чимин медленно опустился перед ним на колени. Тот вздрогнул, сильнее прижав Юнги к себе, будто испугался, что сейчас и его отнимут. — Чимин?.. — тихо сорвалось с его губ. Голос был хриплым и убитым настолько, что внутри что-то болезненно сжалось. — Это я… Тэхён замер на секунду, а потом медленно ослабил руки, позволяя ему забрать Юнги. Чимин прижал его к себе сразу же, крепко, почти жадно, утыкаясь лицом в холодный висок. И только сейчас окончательно понял, насколько тот ледяной. Грудную клетку сдавило так сильно, будто кто-то медленно проворачивал внутри ржавое лезвие. Чимин опустил голову, утыкаясь лбом в чужой висок, и только сейчас понял, что весь дрожит. Слёзы текли сами, горячо скатываясь по щекам и падая на одежду, пропитанную кровью. — Мы победили… Слышишь?.. Юнги… Мы победили. Я убил Ким Сокджина, — шепчет тому Чимин, захлёбываясь собственным дыханием. — Всё закончилось. Больше… больше никто не пострадает… Никто… Ты же этого хотел… — Он слабо усмехнулся сквозь слёзы, закрывая глаза. — Хотел увидеть, как всё закончится…

***

Битва с последним членом «Алиот» — Чон Хосоком и их предводителем — Ким Сокджином оставила после себя последствия. Главная площадь города была практически уничтожена, ледяные разломы Ким Сокджина разрушили коммуникации под землёй, а соседние здания либо обрушились полностью, либо остались стоять полуразваленными бетонными скелетами с выбитыми окнами и почерневшими стенами. Повсюду валялись искорёженные репрессоры, сгоревшие пламенем Чонгука или разорванные Фрошей. Город буквально захлебнулся последствиями того дня. Первые дни после падения «Генезиса» прошли в хаосе. Оставшиеся сотрудники организации пытались бежать, уничтожая архивы и скрывая информацию о лабораториях, но люди уже слишком многое увидели собственными глазами. Под разрушенными филиалами находили камеры для сверхлюдей, архивы с экспериментами, списки погибших и пропавших людей, схемы поставок синтексана и данные о переливании неотронов. Те, кто ещё недавно боялся даже смотреть в сторону сверхлюдей, теперь собственными руками вытаскивали выживших из подземных комплексов и помогали разбирать завалы. Власти, потеряв контроль после смерти Ким Сокджина, были вынуждены признать существование экспериментов и начать расследование деятельности «Генезиса». Суён лично занялась этим расследованием. Постепенно в городе начали организовываться временные лагеря помощи, а разрушенные районы перекрывали и расчищали от обломков техники и тел репрессоров, которых оказалось настолько много, что их вывозили несколько недель подряд. Но самым страшным последствием той битвы оказался не разрушенный город, а люди, которые её пережили. Страх никуда не исчез, но впервые за долгое время появилась какая-то надежда. Люди больше не смотрели на сверхлюдей только как на оружие или чудовищ. Они видели, как те умирали за них на этой площади. Видели кровь, слёзы и тела тех, кто отдал собственные жизни ради города, который когда-то их ненавидел. И потому, среди руин и ледяных обломков, началось медленное восстановление не только улиц и зданий, но и доверия, которого не существовало уже много лет. Суён практически не позволила себе отдыха. Она стала тем человеком, который отказался позволить этой правде снова утонуть во лжи. Выступала перед советами города, разговаривала с выжившими, лично участвовала в допросах бывших сотрудников «Генезиса» и продолжала защищать сверхлюдей. Потому что слишком хорошо помнила, кто именно стоял рядом с ней всё это время: не монстры, не оружие и не угроза. А люди, которые истекали кровью, теряли семьи, жертвовали собой и умирали ради других. Она сама была обычным человеком среди сверхлюдей и видела собственными глазами, кто на самом деле оказался чудовищем. И потому продолжала повторять одно и то же снова и снова: способности не делают человека злом. Зло начинается там, где появляется жажда власти над чужими жизнями. Со временем город действительно начал меняться. Люди всё ещё пугались вспышек чужих способностей, но теперь среди этого страха впервые начало появляться и другое чувство — благодарность. Потому что именно сверхлюди спасали людей из-под завалов. Именно они сражались против «Алиот». Именно они убили Ким Сокджина, когда обычный мир уже почти смирился с тем, что проиграл. И когда Суён проходила по восстановленным улицам, она всё чаще замечала, как рядом друг с другом стояли совершенно разные люди: обычные и те, чьи глаза на секунду вспыхивали неестественным светом. Именно по её просьбе, спустя некоторое время после восстановления города и принятия новых законов, защищающих права сверхлюдей, на Главной площади возвели огромный мемориал. Люди поддержали эту идею почти единогласно, потому что героев должны помнить не как безликих «опасных существ» из старых новостей, а как тех, кто ценой собственных жизней остановил настоящий кошмар. В самом центре площади появилась огромная статуя, отлитая из тёмного металла и камня, где рядом стояли все члены команды: Суён, Намджун, Кихун, Сэрон, Чонгук, Тэхён, Чимин и Юнги. Скульптор сохранил даже мелочи: тяжёлый взгляд Намджуна, озорную улыбку Сэрон, нервно сжатые кулаки Чонгука и то, как Тэхён держался рядом с остальными, и Юнги, стоящего возле Чимина так близко, будто даже камень не смог бы разделить их друг от друга. И именно там, под этим мемориалом, были похоронены Намджун, Кихун и Сэрон. Их могилы находились прямо под площадью, рядом друг с другом, как и при жизни они всегда оставались частью одной команды. А чуть ниже самой статуи были высечены слова, которые позже стали известны всему городу: «Не сила делает человека чудовищем». Чимин долго смотрел на статую перед собой, задерживая взгляд то на Намджуне и Кихуне, то на Сэрон, а потом всё равно возвращаясь к Юнги. — Я до сих пор не верю, что у нас получилось. Иногда кажется, что сейчас всё снова рухнет. Суён стояла рядом, сложив руки на груди, и тоже подняла взгляд на мемориал. На мгновение её лицо стало совсем уставшим. — Порой мне тоже так кажется, — честно ответила она. — Будто это какой-то странный сон. Намджун всегда ломал всё, к чему только прикасался. Был настолько неуклюжим, что я постоянно на него кричала. Помнишь, как он снёс дверь в штабе, потому что «слегка» толкнул её плечом? Чимин только слабо хмыкнул, вспоминая, как Намджун сказал, что дверь просто была плохой. — Но при этом он был самым сильным из нас. Не из-за способности даже… а потому что всегда держался до конца. И Кихун постоянно его поддерживал. Слишком самоуверенный парень… Иногда казалось, что он вообще не понимает слова «опасность». Но рядом с ним почему-то становилось легче. Улыбка медленно исчезла с её лица, и Чимин перевёл на неё взгляд. — Тебе больно вспоминать Сэрон? — Так же, как тебе больно смотреть на Юнги, хотя ты так и не решился его похоронить. — Мне всё ещё тяжело признать, что его нет. И начать новую жизнь я никак не могу… Даже если всё стало нормально, мне страшно возвращаться к жизни без него. — Я тебя прекрасно понимаю, Чимин. После смерти Сэрон мне тоже казалось, будто вместе с ней остановилось вообще всё. Будто мир продолжил двигаться дальше, а я — нет. И самое страшное даже не потеря, а привыкать жить после. Просыпаться утром, что-то делать, разговаривать с людьми и понимать, что человека больше нет рядом. Что он уже никогда ничего тебе не скажет. Она тяжело выдохнула, опуская взгляд на цветы у мемориала. — Но знаешь… Юнги ведь не отдал бы за тебя жизнь, чтобы ты потом похоронил себя рядом с ним. Он слишком сильно тебя любил. И Сэрон тоже ненавидела, когда кто-то сдавался. Они оба пожертвовали собой не ради смерти, а ради того, чтобы мы всё-таки смогли жить дальше. Пусть даже это больно. Пусть даже если страшно…

***

Нова находилась в постоянном покое, а сам тантрекс стоял неподвижно в районе Некрополиса. Теперь здесь было тихо. Настолько, что Чимин порой начинал ненавидеть этот покой сильнее любого шума, который когда-то его раздражал. Он медленно прошёл по знакомому коридору, чувствуя, как под ногами глухо отдаются собственные шаги. Дверь в комнату открылась с тихим механическим звуком, и внутри снова встретил холод — мёртвый, стерильный, пропитанный запахом химии и формалина. Чимин подошёл почти машинально, останавливаясь напротив прозрачного стекла капсулы для сна, которая исправно работала постоянно. Юнги лежал неподвижно, будто просто спал, и от этого становилось только хуже. Прошло уже почти шесть месяцев, но сознание всё ещё отказывалось принимать, что человек перед ним никогда больше не откроет глаза и не посмотрит так, как раньше. Иногда ему казалось, что всё это просто слишком затянувшийся кошмар. Казалось, совсем недавно он потерял Вонён, потом Юнги, а вместе с ним и весь смысл своей жизни. Десять лет ненависти, боли, желания отомстить и дойти до конца держали его на ногах даже тогда, когда хотелось сдохнуть. А теперь всё закончилось. Сокджин мёртв. «Генезис» разрушен. Люди начали принимать сверхлюдей. Город продолжал жить дальше. Только сам Чимин — нет. Он больше не понимал, зачем просыпается по утрам и что вообще должен делать дальше, если человек, ради которого он продолжал цепляться за жизнь, теперь лежал перед ним за толстым стеклом, холодный и неподвижный. Чимин долго молчал, глядя на неподвижное лицо за стеклом, а потом тихо усмехнулся себе под нос, устало потерев глаза. — Сегодня… я снова ходил к Вонён. Принёс ей новые цветы, потому что старые уже совсем завяли. Живые цветы нынче стоят очень дорого, но я не хотел ей дарить искусственные. Потом встретился с Суён. Она снова пыталась поддержать меня и рассказала, как это пережить. Сказала, что со временем станет легче… Но легче не становится. Он медленно опустился на пол рядом с капсулой, прислонившись спиной к холодному стеклу. — Знаешь… мне страшно, Юнги. Я ведь снова остался один. Всё закончилось, а я до сих пор не понимаю, что делать дальше. Просыпаюсь утром и несколько секунд всё ещё думаю, что ты где-то рядом. Что обнимешь меня и поцелуешь. Чимин опустил голову, сжимая дрожащими пальцами край собственной куртки. — Без тебя здесь так тихо… Я ненавижу эту тишину... В груди снова начало неприятно давить, и он прикрыл глаза, тяжело выдыхая. — Мне тебя очень не хватает. Настолько, что иногда дышать больно. Я никогда раньше… не любил никого так сильно. Даже не думал, что вообще способен на это. А потом появился ты и всё испортил, — тихо усмехнулся он сквозь слёзы. — Сделал меня зависимым от себя, придурок.       «Я люблю тебя, Юнги. Очень сильно люблю. И, кажется, всегда буду любить только тебя». Чимин дёрнулся, поднимая голову, когда капсула неожиданно издала резкий механический писк. По стеклу побежали красные предупреждающие символы, а панель управления начала хаотично мигать, словно система одновременно пыталась запустить сразу несколько процессов. Несколько секунд он просто смотрел на это, не понимая, что происходит, а потом резко подался вперёд, пальцами активируя экран и проверяя показатели. До этого момента там всегда были только нули, но сейчас цифры начали подниматься сами: скачки давления, нестабильный пульс, какие-то сломанные показатели, что быстро сменяли друг друга и тут же исчезали, словно капсула сходила с ума. Чимин судорожно попытался стабилизировать систему, вводя команды дрожащими пальцами, и через несколько секунд писк наконец оборвался и всё затихло. Только сердце его колотилось так сильно, что отдавалось где-то в горле. А потом крышка капсулы вдруг медленно открылась самостоятельно, с тихим шипением выпуская холодный воздух наружу, и экран окончательно погас. Система отключилась полностью, и Чимин медленно поднялся на ноги, не сводя с Юнги взгляда, который всё так же неподвижно лежал внутри. И замечает едва уловимое подрагивание пальцев, настолько слабое, что можно было бы решить, будто показалось. А следом дрогнули ресницы, и Чимин замер. Воздух будто выбило из лёгких одним ударом, а всё тело резко онемело, не позволяя даже пошевелиться. Мир вокруг словно провалился в глухую пустоту, оставляя только это лицо перед ним и дрожь чужих век. Только медленно приоткрывающиеся глаза…       …и голос, который он думал, что больше никогда не услышит: — Х-хён?..

THE END?