#writober

      Самым тупым в собраниях ВЛКСМ были даже не дебильные выговоры и бесконечные обсуждения поведения членов. А шило в жопе Коневича. Ладно бы варили джинсу, кассеты переписывали, это хуйня, можно пережить. Но приспичило Денису научить всех комсомольцев приемам первой помощи. Распизделся на полчаса, что мол надо всем, долг каждого, да еще потом сами научатся, а потом и в классах ребят обучать будут, мужика какого-то привел. Долг, блять! Не настолько Марат задолжал, чтобы потом манекеном для прямого массажа сердца работать. Серега, сука, чуть ребра не переломал. А Коневич ходил такой довольный, очки поправил и такой:       — Иногда случается так, что ребра ломают, но что важнее: перелом, который срастется или жизнь человека? — ответа, разумеется, не дождался и продолжил, наставительно подняв палец. — То-то же! Ничего нет ценнее жизни человека!       — Я-то не умер еще пока, давай полегче, бл…ин! — пробурчал Марат. Ничего, наступит еще очередь учиться, он тоже по чьим-то бокам пройдется, мстительно думал Марат.       Но сразу после этого учились делать искусственное дыхание рот в рот. Пиздец. Коневич уложил на диван Розочку и милостиво предложил свой платок. Марат брезгливо смотрел на крошки, высыпавшиеся вслед из кармана. Так, сжал он кулаки, Коневич ему помог. Никто больше слова не сдержал, только он. А значит ему нужно оставаться с этими идиотическими энтузиастами, как бы не было противно. Смотрел, как первым мужик подошел к Розе и начал инструктаж:       — Нос зажать, чтобы не выдувалось. Плотно прижать губы ко рту и вдохнуть. Пять-десять раз сильно вдохнуть воздух в легкие пострадавшего. Наблюдайте за грудью, она должна подниматься.       Все, как по команде, уставились Розке на сиськи. Марат думал, он сам покажет, у нее тоже глаза замаслились на мужика, а он взял за локоть Коневича и показал на нее, давай, мол. Денис поправил очки и встал на колени. Расправил платок на лице Розы, прижался губами и вдохнул. Розка начала ржать. Денис слегка покраснел, буркнул:       — А, точно, — зажал ей нос и снова вдохнул. Грудь действительно приподнялась.       Роза быть манекеном не возражала. Посмотрела на Марата, когда до него дошла очередь, а потом потупила взгляд и сдернула платок:       — Фу, мокрый уже.       Марат обвел взглядом ребят. Кое-кто покопался по карманам, но другого платка не было. Мужик поторопил:       — Пострадавшая умирает, давай, пацан! Не до сантиментов.       Пришлось прямо так. Зажал нос, прижался губами и вдохнул. Почувствовал как воздух входит ей в легкие, преодолев небольшое сопротивление. Еще раз, потом еще. А потом ощутил ее язык, трогающий его нижнюю губу. Вдохнул и отпрянул поскорее.       — Ну все, научился.       Розка лежала довольная, а Марат ощущал, как загорелись уши, как будто это он пытался ее засосать.       — Да, прекратим, пожалуй, а то негигиенично уже, — пропыхтел Денис где-то сзади.       Марат от проведения уроков как-то отмазался, но слышал потом, как ржал Серега, рассказывая:       — И ты прикинь, я, кароч, выбираю самую симпотную девку у них, кладу на стол. Марлю кладу, вдыхаю. Пацаны зырят, оторваться не могут. В очередь встали. Умора! А ей надоело скоро, вскочила такая, и на другую показала, деловая колбаса. Та, значит, легла. А та ее прям так, без марли, без нихуя, как засосет! Я те клянусь, там они явно че-то языками шурудили. У меня аж привстал от представления. Смотрю, весь класс замолчал, охуели все. Пришлось парнишку класть манекеном. Кароч зря ты отказался, шоу — атас!       Марат, хоть и посмеялся, но такое ему нахуй не упало, детей стравливать. И вообще, после тех упражнений Марат вообще сосаться с кем-либо передумал. Были шансы с девками на пьянках, но он вспоминал скользкий язык Розки во рту и его аж передергивало. Может вообще, не его это — целоваться.       А потом наступило лето. Жара стояла неделю, купалки уже стояли забитые, а каникулы у комсомола еще не начались. Коневич опять хуйню придумал. Ну не такую уж хуйню, честно сказать. Просто Марат так по привычке реагировал на каждую его инициативу. Они перерисовали плакаты о первой помощи и стали их на общественных пляжах развешивать. В новостях не говорили, но Марат слышал, что мальчишка утонул уже. И еще один труп всплыл со дня Казанки, но это походу уже разборки чьи-то были, одетый, да и камни в карманах. Розка, конечно, про самоубийство из-за несчастной любви че-то говорила, но Марат не верил. Пацаны, наверняка. В общем, дело не самое тупое, мальчишку то спасти можно было, будь кто рядом. Вот и вызвался. Повесили на доске для объявлений одно, прошли на другой пляж, долго думали, куда повесить, чтобы видно было. Решили на забор прибить. Пока кнопки прибивали, пока хозяину забора доказывали пользу, умаялись. Марат давно рубашку снял. Ну и Денис тоже расстегнул.       — Слышь, давай вечером уже, а? Жарко, пиздец. Не убегут плакаты.       — Ага, — Денис будто ждал этого. — А я пока окунусь.       Быстро разделся до трусов и побежал в воду. Марату пришлось сидеть с тубусом и вещи его охранять. Ниче, потом и он сходит искупаться. Снял кеды, шорты сложил, рубашку. Шумно очень, надо бы до следующего пляжа дойти, мимоходом подумал Марат, пока не понял, что шумно не просто так. Очень быстро образовывалась толпа людей у воды. Кричали «отойдите! Воздуха ему!», «скорую вызовите!». Ясно. Марат оставил вещи и втиснулся между потных тел. Между стоящими и сидящим пацаном, не было видно кто там, Марат заметил только еще не загоревшее тело в мелких родинках и длинные ноги в хлопковых мокрых трусах. Пацан сидел рядом и бестолково разводил и сводил пострадавшему руки, будто зарядку за него делал. Глупость какая! Где только научились?       — Разошлись! Я умею первую помощь оказывать! — крикнул Марат и его пропустили. — Воздуха больше! Разошлись!       Обратился к пацану:       — Давно?       — Да пару минут уже! — пацан чуть не плакал. — Я его из воды еще тащил…       Марат приступил после первых слов, перевернул, надавил на живот, проверил пальцем рот, оттуда и из носа вылилось немного воды. Кивнул пацану, вместе снова перевернули. Зажал нос, вдохнул, с облегчением ощущая, что воздух входит в легкие. Еще несколько раз вдохнул. Уже думал начать массаж сердца по инструкции, как ощутил ртом вдох. Несостоявшийся утопленник зажмурился, закашлялся. Приподнялся и блеванул водой прямо на Марата. Ну спасибо, блять. Но облегчение было неподдельное. Спас. Охуеть. Мысли в голове всплывали только какие-то короткие. За спиной послышались хлопки, облегченные возгласы, и Марата начали хлопать по спине чужие потные ладони.       — Молоток, пацан!       — Молодец, мальчик!       — Видал, как он его! Крутой!       Щеки у Марата зарделись. Хоть и было за что хвалить, все равно смутился. Спасенный, тем временем, откашливаться закончил, вытер рот и сопли голой рукой и уставился на Марата голубыми обалдевшими глазами. Пока вдыхал, времени смотреть в лицо не было, а теперь резко накатило ощущение в губах. Упругие пухлые губы, к которым он прижимался без никакого платка — это все Андрей, получается? А почему тогда не противно? Марат сидел буквально облитый водой, которая вылилась из Андрея и чувствовал смятение больше, чем отвращение. Что-то надо было сказать, но из-за спины выскочила очкастая морда и начала вещать:       — Так, граждане! Вы своими глазами увидели, как правильно оказывают первую помощь! Вон там — он указал пальцем на забор, — мы повесили плакат, как нужно проводить мероприятия по спасению утопающих. Пожалуйста, ознакомьтесь! Это чрезвычайно важно, в текущем сезоне…       Марат уже не слушал. Встал и пошел в воду, хуй с ними, с вещами, надо окунуться уже. Этот пляж был не самый пологий, но все-таки, чтобы быть в воде по грудь, нужно было немного пройти. Марат постоял так, привыкая. Полил себе на плечи, смыл все, умыл лицо, хотел пойти дальше, когда услышал.       — Марат! — Андрей стоял в воде по колено и явно намеревался пойти дальше.       — Ты куда, дебила кусок?! Только вытащили! — Марат зашагал по илистому дну обратно. Не окунуться сегодня ему как следует. Но Андрей с упорством долбоеба шел к нему.       — Ну, че хотел? — подошел Марат, стоя по пояс.       Андрей вытянул руки, будто хочет Марата поймать, как-то неловко подпрыгнул в воде, обнял его. Марат автоматически раскрыл объятия и тоже положил руки ему на бока. Андрей, однако, не стоял на месте, пер вперед. Марат попятился, чтобы не свалиться в воду. Мелькнула мысль «утопить что ли хочет?». Но, когда они отошли на глубину по грудь, Андрей остановился. Вцепился медвежьей хваткой, не оторвешь.       — Да хорош, — похлопал его под водой по спине Марат. — Благодарность принимается в устной форме тоже.       Тьфу, блять, с каких пор он начал так выражаться?! От Коневича, ясень пень, с кем поведешься, раздраженно думал Марат, а обнимашки все не прекращались. А потом и вовсе Андрей прижался щекой к шее. Коневич на берегу все распылялся, собрал небольшую толпу зевак и уже собирался проводить урок прямо на пляже. Марат разжал руки. Посмотрел на мокрое лицо Андрея. Несмело улыбнулся и увидел, как тот тоже. Совсем как раньше. Они стояли в воде и лыбились друг другу, как два дебила. Захотелось плеснуть ему в лицо и начать беситься, но Марат толкнул его в грудь.

      — Вылазь, утопающий!       Андрей фыркнул, и они пошли на берег. Кеды, конечно, спиздили под шумок. Андрей познакомил Марата с Тайгой, и тот пообещал найти: «да я знаю, походу, кто мог отработать». Потом они сидели на песке в мокрых трусах и ждали, пока Тайга найдет знакомых. А Марат все думал, почему прикасаться ртом к девчонке ни единой эмоции не вызвало у него, кроме брезгливости, а сейчас казалось, что не так уж это и противно — трогать чужие губы своими?       Только через год, когда после заметки в газетах и кучи собраний ВЛКСМ предмет ОБЖ ввели в во всех школах, а они с Андреем уже дошли в своих исследованиях реакций организма до оральной стимуляции, до Марата наконец дошло.