Убить дракона и не стать драконом?..

Архитектурно особняк не представлял ничего особенного, но уже того, что это был особняк, частный двухэтажный дом, делало его богатым. Он стоит несколько миллионов долларов, и какая разница, что кирпичная кладка смотрится не очень интересно, а длинные окна первого этажа вообще выбиваются из общего дизайна?.. Единственным, что его выделяло на фоне других, было то, что он вызывал у Пташки бессильную ярость каждый раз, как она только видела его. Да и это уже приглушилось за давностью – нельзя гореть вечно. Теперь осталась только глухая тоска… Толкнув белые двери, Марина оказалась внутри. Бросила сумку на тумбочку, скинула туфли на высоких каблуках, прошла в залу, утопая в обволакивающе мягком ковре. Стальной, облачённый в белый костюм, уже ждал её. Стоял у рояля, смотря на то, как переливаются в бокале вина отражения хрустальных ламп. Не удостоив гостью ни приветствием, ни взглядом, он бросил: - Не знаю, что ты хочешь ещё услышать, мы уже всё обсудили. Это жалкое насекомое не сможет нам навредить. - Ты так и не понял всей серьёзности ситуации? – Пташка остановилась в центре комнаты, холодно глядя на покровителя. – Нам конец. Если он не блефует, если он правда всё узнал, нам конец. Пока это только беспочвенные обвинения, безупречная репутация нас спасает, но… - Ваши зрители ничего не значат и ни на что не влияют. Важны только те, кто платят вам деньги. «То есть, я» - очевидно, говорил он. Марина подошла к нему почти в упор, с невиданной ранее злостью глядя в глаза. - У тебя есть ресурсы. Делай что хочешь, хоть киллера найми, только останови его! Стальной нахмурился, отставил бокал, схватил гостью за волосы, заставляя поднять подборок: - Не забывайся, шлюха! В глазах Пташки вспыхнула ледяная ярость: - А ты забыл, чем ты обязан нам? Только наши свидетельские показания держат тебя на плаву! – воспользовавшись тем, что Стальной опешил и ослабил хватку, девушка вырвалась из захвата. – Если ты этого не сделаешь – мы заберём тебя с собой в могилу! Развернувшись, она вылетела из зала.   2017 год   Перед Стальным, за массивным столом из красного дерева, в уютных изумрудных креслах сидели трое. Пёсьих, Шкурков и Ждун. Они были воодушевлены. Сделка почти состоялась. Сделка, которая обеспечит Организацию по борьбе с Жуливором на многие годы вперёд. И они отдадут за это так мало… Крохи. Удобно, когда власть имущим нужно что-то так сильно, что они готовы пойти на что угодно, чтобы достичь желаемого. Шкурков записывал в свой смартфон информацию: - Так, суд значит через три дня… Не переживайте, сделаю в лучшем виде. Стальной улыбнулся, кивнул, указал пальцем в распечатки сотрудников ОБП: - И ещё, последнее условие… Я хочу её. Ноготь ткнулся в фотографию Марины Пташки. На миг лица троицы застыли восковыми масками. Если кто-то из них задаст уточняющий вопрос, а потом согласится на условие, тотчас станет сообщником. Пока ещё можно просто послать Пташку в золотую клетку, а потом сказать, что они ничего не знали о истинных желаниях Стального… Первым в себя пришёл Шкурков: - Конечно! Наш отдел расследований – главное оружие Рыцарева. Мы пришлём вам её сразу, как только сможем, и она вам расскажет все детали. Мерзкая усмешка расплылась на лице Стального.   Пташка по привычке засиделась в общей комнате отеля за открытым ноутбуком. Троица переглянулась. По дороге сюда никто из них так и не решился сказать хоть слово о последнем условии. Никто из них не хотел становиться Иудой. Каждый из них знал, на что они подписывают коллегу, но все молчали. Слишком большой была выгода, а это – такая малость… Не на смерть ведь её отправляем, верно? И не в тюрьму? Первым решился Шкурков, подошёл к Марине, улыбнулся: - Стальной готов подписать все документы. Но сначала он хочет поговорить с тобой. Расскажи ему, как ты работаешь, как вы копаете под чиновников Жуливора и всё в таком духе. - Я? – Пташка радостно, но неуверенно улыбнулась. – Я же не публичное лицо… Почему не Буров? Шкурков зашептал, огляделся, убеждаясь, что его никто не слышит: - Не при Бурове будь сказано, но мы все знаем, что именно благодаря тебе расследования выдаются такими классными. Стальной хочет видеть именно тебя. Девушка расплылась. Лесть творит чудеса… - Хорошо! Могу поехать к нему хоть сейчас! - Уверен, он ещё не лёг спать, - Шкурков рассмеялся и дружески хлопнул коллегу по плечу. Та убрала ноут в сумку, вызвала такси и умчалась, не видя того, как отворачиваются и прячут глаза Пёсьих и Ждун…   Шикарные дома не были особенно удивительны для Пташки, так что она не разглядывала дорогой интерьер, картины в золочённых рамках. На изумрудном бархатном диване она чувствовала себя как дома, вдохновенно листала слайды на ноутубке, устроенном на коленях, рассказывала о работе, совсем не замечая, как взгляд Стального гуляет по её локонам на шее, губам, груди, бёдрам… - Поставьте ноутбук на стол, будет удобней. - Да нет, всё в порядке… - Я настаиваю, - твёрдо сказал мужчине, и гостье пришлось подчиниться, лишь бы он отстал, и можно было продолжить рассказывать о том, что увлекало её так сильно… - Вы гораздо красивее, чем на фотографии! Пташка впервые за долгое время взглянула на собеседника, неловко улыбнулась. Она знала, что красивая, и часто получала комплименты. От мужчин гораздо красивей, чем этот человек с поросячьим носом и пивным брюшком – от практически атлетов с обложек модных журналов… Столкнувшись с ним взглядом, девушка испытала отвращение. До неё наконец дошло, что он не очень-то и слушал её всё это время. - Вы хотите узнать что-то ещё? – сдерживая гнев, Марина вежливо улыбалась. - Может, вина? - Спасибо, но мне сегодня ещё надо работать… На самом деле не надо было, просто оказаться в обществе пьяного хряка было ещё хуже, чем в обществе просто хряка. Стальной положил ладонь на колено Пташки, повёл вверх, задирая лазурную шёлковую юбку… Марина попыталась убрать руку, но мужчина держался крепко, а его улыбка стала каменной. - Уберите руку! – гнев прорезался уже и в голосе. - Мне пообещали вас, - улыбка Стального стала тошнотворной. – Ваши парни отдали мне вас без вопросов. В душе девушки разорвалась бомба, колючки впились в сердце. «Нет, они не могли так поступить! Мы же друзья! Мы буквально боевые товарищи… Боремся вместе против неправового, жестокого режима, если бы мы не держались друг за друга, нас бы уже раздавили по одиночке!» Пташке вспомнилось, как Пёсьих как-то сказал: «Мы не можем оставаться беспредельно добрыми, когда бьёмся против жестокости. Нам нужно отращивать клыки и научиться быть циничными». И он научился… «Или нет? Наверняка он врёт! Шкурков явно ничего не знал… Не мог лгать мне, глядя прямо в глаза!» Марина попыталась встать, но Стальной вернул её на диван, грубо, сильно сжал запястье. - Если ты сейчас уйдёшь, я всё отменю. Вы останетесь без поддержки. Сердце девушки рухнуло в пятки. Это было так важно для них… В следующем году самое важное – выборы президента, и Алексей будет участвовать. Ему очень нужна будет любая поддержка. Он никогда не согласился бы отдать за спонсорство свою подчинённую, если бы знал, но… Но если он не узнает… «Ты ведь говорила, что готова на всё ради него, не так ли, Марина?» Грустно кивнув внутреннему голосу, она обмякла на диване и закрыла глаза. - Верное решение, - прошептал Стальной, расстёгивая пуговицы на белоснежной рубашке Пташки. Довольный взгляд мазнул по груди в белом кружевном лифчике, аккуратному животику… Пальцы прошлись по выделяющимся ключицам, опустились ниже, скользя по шелковистой коже. В движениях не было трепета перед красотой, только хозяйская уверенность. Стальной встал, расстегнул ширинку и, притянув Марину за шею, натянул ртом на член, недовольно поморщился, грубо бросил: - Работай давай. Думаешь, мне хватит безвольной куклы? Я хочу, чтобы ты старалась! Из глаз девушки потекли слёзы, оставляя чёрные полоски туши на щеках. Черта уже была перейдена. Теперь не было смысла давать заднюю, отнекиваться. Ублажать свинью не хотелось, но эту грязь с тела всё равно уже не смыть. Пташка выпрямилась, начала сосать член, играть с ним языком… Мужчина прикрыл глаза, не сдерживаясь, застонал от удовольствия, а Марина насаживалась головой на хозяйство покровителя почти до конца ствола и скользила назад, до головки. Вперёд, назад, яркими губами с багровой помадой… Стальной, постанывая от удовольствия, грубо взял девушку за волосы и засадил по самые гланды, начал трахать в горло. Пташка пыталась как-то раньше делать горловой минет, но ей помешали рвотные позывы, и она решила оставить попытки… Но сейчас её не жалели. Рвота наткнулась на член, заблокировавший проход, и рухнула назад в желудок. Насильник ничего не заметил, вынул достоинство, развернул Марину, задрал юбку, не стягивая трусы, просто отодвинув их, как шлюхе, вонзил член в вагину, не думая о защите... Марине пришлось упираться в спинку дивана, чтобы не биться о неё головой. Она стояла раком, стиснув зубы, зажмурившись, повторяя про себя: «Это скоро кончится, держись, просто продержись ещё немного…» Она не получала никакого удовольствия, её переполняло отвращение, чужой орган, скользящий по стенкам её влагалища, казался средством пытки, а не прибором для удовольствия. И ещё сильнее бесило то, что её тело охотно возбудилось, выделило смазку, чтобы было приятнее насиловать хозяйку. Через бесконечные несколько минут её развернули, и на лицо Пташки брызнула густая жидкость - бедняжка успела только зажмуриться. - Ванна справа по коридору, - усмехнулся Стальной, запахивая хозяйство в ширинку. – Теперь будешь прилетать так быстро, как только сможешь, по первому зову. Он нагнулся над стеклянным журнальным столиком, расписался в паре документов. - Это отнесёшь своим драгоценным парням. И, развернувшись, ушёл, насвистывая под нос какую-то мелодию, игнорируя взгляд в спину, полный ненависти. «Как хозяин жизни… Ни малейшей вины, ни малейшей жалости… Он просто чувствует, что имеет право так жить… Проклятые олигархи. Нельзя иметь деньги и не иметь чёрствого сердца… Ненавижу.» Сглотнув слёзы, Пташка убрала бумаги и ноут в сумку. В ванной она как можно быстрее смыла всю сперму с лица. Пришлось избавиться и от поплывшего макияжа. Выскочив из особняка, спряталась в ближайшем парк, на одинокой скамейке в закутке, окружённой непроходимыми елями. Сначала Марина долго рыдала, снова и снова прокручивала в голове произошедшее, думая, могла ли она поступить иначе, и опять и опять приходя к выходу, что так было нужно ради блага Алексея. Когда слёзы кончились, девушка достала зеркальце и нанесла новый мэйк, стараясь сделать его ровно таким же, как прошлый. Никто не должен догадаться, что случилось. Зайдя в ближайший винный, Пташка жахнула бутылочку по пути домой, благо, идти пешком было достаточно долго. У отеля она снова привела себя в порядок, и в итоге в общей комнате оказалась свежая, с блестящими глазами… Мужчины смотрели на неё с некой тревогой в глазах, нетерпеливо: - Ну? «Они думают об этом?.. Да нет. Ждут договор с подписью Стального…» Марина улыбнулась, достала договор и показала им. - Вот и всё! Мы сделали это! Коллеги сразу расслабились, переглянулись между друг другом, рассмеялись. - Ты молодец! Ждун от переизбытка эмоций даже обнял Пташку. - Теперь на многие годы нам не нужно будет беспокоиться о том, что мы вдруг окажемся на улице! С такой подушкой безопасности никакой Жуливор нам не страшен! Клянусь, в следующем году он будет свергнут! - За это надо выпить, - широко улыбнулся Пёсьих, доставая из шкафа бутылочку виски. – За будущего президента Алексея Рыцарева! Пташка улыбалась и смеялась вместе с ними, ничего не выдавало огромную дыру в её сердце, которая всё ещё нещадно болела, не ослабевая ни на мгновенье.