Убить дракона и не стать драконом?..

Лето 2024 года «Кто такой Железняк?» Когда Пёсьих прочёл это в твиттере в первый раз, у него ёкнуло сердце, но он быстро убедил себя, что это просто комментарий между делом, и, не получив ответа, Пол Итик быстро отстанет. Но он не отставал. Какой это уже вопрос от него, пятый? Седьмой? Лев не считал. Когда вышла статья в РТ, было то же самое. Но в тот раз никто даже не обратил внимание на пропагандисткий высер, а сейчас… На плечи Пёсьих легли мягкие, тёплые ладони, над ухом раздался тихий голос: — Опять волнуешься из-за Итика? Ты в этот твит уже минут пять смотришь. Забей, медвежонок, ничего с ним не будет. — У меня плохие предчувствия, — Лев повернулся, мрачный взгляд встретился с мягкой улыбкой. — Всё будет хорошо. Всё под контролем. Мы давно уничтожили его репутацию, даже если он что-то узнает, никто ему не поверит. В этот раз ему удалось успокоить тревожного любовника. Потянув его за собой, Шкурков мягко обнял его, поцеловал в губы, и увёл прочь от монитора, от которого одни расстройства, к мягкой и уютной кровати отеля… Позже Свет из больших окон офиса освещал фигуры, стоящие между рабочими столами с ноутбуками, заваленными документами. — Это ты виновата! — Пёсьих раздражённо гаркнул на Пташку. — Какого хуя тебе взбрелось вякнуть, что он работает на СВР? Если бы он не разозлился, не копал бы под Стального так отчаянно! — Чего блядь? — Марина округлила глаза. — Лев, ты ебанулся? То, что Итик мурзилка, мы говорим уже лет одиннадцать. От того, что поменялись буквы, ничего не меняется! — Она права, — осторожно заметил Ждун, опасливо поглядывая на коллегу. — Итик всегда как-то отбивался от наших нападок, но сейчас он стал достаточно публичным, чтобы противостоять на равных. Именно это стало опасно. Марина тут не при чём. Пёсьих раздражённо взглянул на Васю. Если бы здесь был Шкурков, уж он точно поддержал бы правильную сторону, и не пришлось бы одному спорить с двумя… — Вот поэтому сейчас не нужно было его злить! Ты вообще знаешь, сколько сил я потратил на нашу работу?! Если всё это буде… — Ты потратил?! — Пташка вскинула подбородок, её голос зазвенел, как холодная сталь. — А ты хочешь узнать, сколько потратила я? Чем пожертвовала я? Пёсьих сглотнул, нервно почесал бороду. Они никогда не разговаривали об этом, но Стальной неоднократно прозрачно намекал, как и в каких позах он имел Пташку… Она вела себя так, как будто думала, что команда не в курсе. Их это более чем устраивало. — Ладно, это неважно, — Льву пришлось капитулировать. — Вопрос в том, что будем делать? — Мы — она холодно подчеркнула это слово, — ничего. Итик ничего не сможет. Ты же видишь, как буквально все насмехаются над его угрозами расследования. Ему никто не поверит. В голове всплыли слова Шкуркова. — Я надеюсь, ты права, — процедил Пёсьих. — Но я не могу не заметить, что наша популярность снижается. А его — растёт. Угроза гораздо сильнее, чем вам кажется, и нам нужно что-то делать. — Ну вот ты и займись, — спокойно отбрила Пташка. — А мы будем заниматься тем, чем и должны — расследованием. «Знать бы ещё, что делать-то…» Ещё позже Снова твиттер, снова злосчастный Итик. «Добрый день, уважаемый Пёсьих, а скажите пожалуйста…» и к длинному твиту прикреплён документ. Это какое уже доказательство вины Стального, даже если косвенное? И в этот раз Лев тоже не считал. Сколько Пёсьих ни думал, он не мог придумать решение, что с этим делать. Любые варианты были плохими. Оставалось поставить все фишки на замалчивание и «прокатило». Шаги за спиной. — Опять?.. Ле-е-ев. Прекрати. Мы же уже говорили об этом. Пёсьих развернулся и глянул исподлобья на любовника. — У нас уже почти не осталось поддержки. Мы ничего не потеряем. И даже если Итик что-то докажет, ничего не будет. Мы ещё долго сможем получать гранты, деньги, поддержку Стального… И от судов он нас тоже сбережёт. И это если вдруг, с о-о-очень низкой вероятностью, он таки выпустит расследование. Но он его не выпустит. Расслабься, медвежонок, ну? Тот прикрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул. То, что Шкурков был втянут в суды, сильно его волновало. Как бы он не старался юлить в своём аффидавите, в теории на него всё равно могли подать в суд за лжесвидетельство… — Я бы… Владислав, понимаешь, я бы расслабился, если бы не… Если бы не то, что между нами с Итиком было. — в голове замелькали картины: он, Пол, Карина, потом, гораздо позже, та ночь в отеле после дебатов… — Ты знаешь, как сильно я его ненавижу. Именно это мешает мне. Шкурков улыбнулся, протянул руки, потянул Льва к себе. — Тогда просто забудь о нём. Любовь ведь сильнее ненависти, правда? Думай о том, как сильно ты любишь меня. Пёсьих улыбнулся, а любовник поцеловал в губы, в ухо, шею… И его взгляд случайно упал на настенные часы. — Оу… Уже так поздно. Разве тебе не пора к жене?.. — Не волнуйся, — Лев поморщился, — она ничего не узнает. Я говорю ей, что у нас завал, да и она сама видит — война, Итик… Я просто не хочу туда возвращаться. Маленький ребёнок это пиздец. Приходишь с работы уставший, а надо ещё и им заниматься… Влад положил палец на губы любовника: — Понимаю… Не думай об этом сейчас. Я здесь. Думай обо мне, чувствуй меня… Продолжая покрывать поцелуями шею Льва, чувствуя, как пульсирует аорта под тонкой кожей, Шкурков начал расстёгивать пуговицы его рубашки. Довольны быстро они помоги друг другу избавиться от одежды, вжимались в друг друга, как будто хотели слиться в единое существо, чувствуя тепло и страсть друг друга каждой клеточкой кожи. Ладони скользили по спинам, плечам, в конце концов перемещаясь к животу, и ниже, снимая вдруг отвердевшую часть тела… — Как же я хочу тебя, медвежонок… — Да, выеби меня! Влад мягко потянул партнёра к кровати, уложил на спину, накрыл его, жадно целуя губы. Их члены тёрлись друг об друга, покрывая головки смазкой. — Ну же, — шептал, умоляя, Лев. — войди в меня… Сам сгорая от желания, Шкурков подчинился, член медленно, с трудом проникнул в тугое отверстие, и дальше пошёл уже легче, скользя по ребристым стенкам кишечника. Любовники застонали от наслаждения. Сначала Влад двигался неторопливо, упиваясь каждым движением, каждым прикосновением, но не выдержал и начал трахать быстрее, чтобы усилить ощущения, довести их до пика… Он кончил быстро, заливая внутренности партнёра спермой, вышел… Не оставляя и Льва без удовольствия, тут же опустился с нежными поцелуями вниз, прошёлся по члену языком, смачивая со всех сторон, обхватил губами и медленно засосал, опускаясь до середины ствола, и назад, вверх… Некоторое время он дразнил, легонько лаская, заставляя стонать его имя, сжимать, скручивать простыни в кулаках, потом ускорился, принося долгожданное наслаждение, засосал сильнее, уже опускаясь до конца ствола, до основания, так, что головка попадала в сладострастный зев. Профессиональное горло уже легко принимало член, без чувства тошноты или неудобства, Влад ощущал только страсть и удовольствие от того, как сильно это нравится партнёру. Вот кончил и он — Шкурков с удовольствием проглотил любимый десерт, поднялся наверх, обнял любимого, чмокнул в нос… Партнёры закрыли глаза и довольно скоро уснули. А утром, когда они проснулись, потянулись к телефонам, их оглушила, выбила землю из-под ног новость: «Пол Итик выпустил долгожданное расследование: «Как украсть миллиарды и выдать себя за оппозиционера».