Уроки сердца.

— Хан Джисон, двойка, — гулкий голос Ли Минхо разрезал тишину класса, заставив замерзнуть даже пылинки, кружащие в полоске солнечного света из окна. Учитель стоял у доски, зажав в пальцах красную ручку, как судья, готовый подписать приговор. Его идеально сшитый костюм подчёркивал строгость, а запах сандалового дерева от его запястья смешивался с запахом мела и школьной доски. Ли Минхо — самый красивый учитель в школе, чьи фотографии тайком пересылали в чатах, а на родительских собраниях мамы задерживались у кабинета истории на пять минут дольше. Даже ворон, сидевший на подоконнике, заворожённо наблюдал за его жестами. — Блять, — прошипел Джисон, сжимая ручку так, что пластик затрещал. Его тетрадь по истории, испещрённая каракулями на полях, будто подмигивала ему с парты ироничной улыбкой двойки. — Это единственная двойка в классе! — Минхо ударил ладонью по столу, отчего вздрогнула даже классная доска. — Жду вас сегодня в своём кабинете в восемь вечера. — Но, Ли Минхо! — Джисон вскочил, опрокинув стул. Звук грохнувшегося металла эхом разнёсся по кабинету, но учитель лишь поднял ладонь, пресекая возражения. — Вы меня услышали, Джисон, — его голос стал холоднее зимнего ветра за окнами. В классе повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов над дверью. — Ну заеби... — Хан швырнул ручку в рюкзак. За окном пёстрый осенний лист медленно сползал по стеклу, будто повторяя путь его оценок. Вниз, в бездну стыда. — Не переживай, Хани, — раздался голос Хёнджина, сидевшего справа от Джисона. Его голос был таким же лёгким и беззаботным, как всегда, словно он не замечал всей серьёзности ситуации. Хёнджин облокотился на парту, подперев голову рукой, и его серебряная цепочка, свисающая с шеи, мягко позвякивала при каждом движении. Его глаза блестели с хитринкой, а уголки губ приподнялись в лукавой улыбке. — Самый желанный учитель половины школы, который, как я знаю, тебе нравится, назначил тебе встречу. Ну, знаешь, чтобы дать шанс исправить оценку, — он сделал паузу, словно давая словам проникнуть глубже, а затем добавил, подмигнув: — И, кстати, в восемь вечера. Романтика, не так ли? Хёнджин откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по классу, будто он наслаждался моментом. Он явно получал удовольствие от того, как Джисон нервно ёрзал на месте, а взгляд то и дело блуждал по комнате, избегая встречи с глазами учителя. Хёнджин протянул другу леденец, обёртка которого блестела ярким розовым цветом, словно пытаясь добавить каплю сладости в горькую ситуацию. — Ну, знаешь, Хани, — продолжил он, разворачивая второй леденец для себя, — это твой шанс. Может, он просто хочет поговорить по душам. Или, может, он просто любит устраивать такие... интимные встречи. — Хван снова подмигнул, явно наслаждаясь своим сарказмом. Джисон лишь фыркнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Хёнджин, видя это, продолжил, слегка наклонившись вперёд, чтобы его слова звучали более убедительно: — Ну, серьёзно, Хани. Ли Минхо — не просто учитель, он... ну, ты сам знаешь. И если он лично пригласил тебя на разговор, то, может, это не просто так. Может, он видит в тебе что-то особенное. — он сделал паузу, словно давая словам осесть, а затем добавил с лёгкой усмешкой: — Или, может, он просто хочет посмотреть, как ты будешь выкручиваться. В любом случае, это твой момент. Не упусти его. Хёнджин откинулся назад, его улыбка стала шире, а глаза блестели с ещё большей хитринкой. Он явно наслаждался моментом, наблюдая, как Джисон пытается справиться с нахлынувшими эмоциями. — Ну что, Хани, готов к своему звёздному часу? — спросил он, снова подмигнув, словно подчёркивая, что в этой ситуации есть что-то большее, чем просто двойка и разговор с учителем. — Ты, конечно, мастер поддержки, — саркастически ответил Джисон, скрестив руки на груди. Его голос звучал так, будто он пытался скрыть за иронией свою растерянность. Он бросил взгляд на Хёнджина, который сидел, развалившись на стуле, с таким видом, будто только что выдал гениальный совет. Хёнджин лишь усмехнулся, явно наслаждаясь реакцией друга. Он наклонился вперёд, положив локти на парту, и его глаза блестели с хитринкой. — А что не так? — спросил он, разводя руками, словно его идея была очевидной. — Ты же знаешь, как это работает. Так что, если ты хочешь произвести впечатление, то оденься поинтереснее, а не в свои мешковатые вещи, — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть свои слова, — сделай причёску, лёгкий макияж, и пятёрка у тебя в кармане. Это же элементарно, Ватсон. — Ну да, конечно, всё так просто. Оденься, причешись, и вуаля — остаюсь без пиздюлей от родни. Как я сам до этого не додумался? Послушает ли Хан друга? Впервые в жизни — да. Он вздохнул, чувствуя, как в его голове начинают роиться мысли о том, что надеть, как уложить волосы и какой макияж будет выглядеть достаточно естественно, но при этом эффектно. — Ладно, — наконец сказал он, сдаваясь. — Попробую. Но если это провал, я тебе этого не забуду.

***

Вернувшись домой, Джисон сразу начал готовиться. Его сердце всё ещё билось чаще обычного, а в голове крутились слова Хёнджина: «Оденься поинтереснее, и пятёрка у тебя в кармане». Он запер дверь в свою комнату, словно боясь, что кто-то увидит его в этот момент, и направился в ванную. Тёплая вода из душа смыла с него напряжение дня, но не смогла унять внутреннюю дрожь. Он тщательно уложил волосы, используя гель с лёгким ароматом кокоса, и нанёс лёгкий макияж. Достаточно, чтобы подчеркнуть черты лица, но не слишком явно. Открыв шкаф, он уставился на вещи, которые вдруг показались ему слишком скучными и безликими. Он перебирал одну вещь за другой, пока его взгляд не остановился на чёрной водолазке, которую он купил когда-то «на случай». Она идеально облегала его фигуру, подчёркивая каждый изгиб, и слегка просвечивала, создавая едва уловимый намёк на дерзость. На низ он выбрал широкие чёрные джинсы, которые добавляли образу лёгкой небрежности. Завершив всё парой пшиков своих самых дорогих духов. Подарок на день рождения, который он берег для особых случаев. Хан взглянул на себя в зеркало. Его отражение казалось чужим, но уверенным. Он вышел из дома, и холодный вечерний воздух обнял его, словно пытаясь успокоить. Школа была недалеко, но эти 15 минут пути показались ему вечностью. Каждый шаг отдавался в голове навязчивыми мыслями: — А что, если это плохая идея? А что, если он заметит, что я старался? А что, если... Но было уже поздно отступать. Через 15 минут он уже стоял перед кабинетом учителя. Дверь казалась массивной и непреодолимой, как ворота в другой мир. Его ладонь замерла в воздухе, не решаясь постучать. Внутри всё сжалось от волнения, но он собрался с духом. Три стука в дверь. — Входите, — раздался голос из-за двери. Он звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая усталость, ведь учитель уже провёл долгий день. Джисон медленно открыл дверь, и его встретил знакомый запах. Смесь старой бумаги, кофе и чего-то неуловимого, что всегда витало в кабинете Ли Минхо. Он сделал шаг вперёд, и дверь тихо закрылась за ним. Кабинет был освещён мягким светом настольной лампы, отбрасывающей тени на стены, уставленные книгами. Ли Минхо сидел за столом, его пальцы перебирали стопку тетрадей, но взгляд был устремлён на вошедшего ученика. — Здравствуйте, Ли Минхо. Вы сказали мне прийти, — произнёс Хан, глядя в пол. Его голос звучал тише, чем он хотел, но в нём чувствовалась решимость. Он стоял, слегка сгорбившись, будто пытаясь стать меньше, но его образ, тщательно продуманный, говорил об обратном. Ли Минхо отложил ручку и откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по фигуре ученика, оценивая каждую деталь. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене. — Да, Хан Джисон, — произнёс Ли Минхо, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая нотка раздражения. Взгляд стал пронизывающим, словно он видел насквозь все отговорки и оправдания. — Как вы объясните свою оценку? — его вопрос повис в воздухе, как приговор, ожидающий ответа. — Я... Я не успел подготовиться, — пробормотал Джисон, его голос дрожал, а глаза упорно избегали встречи с взглядом учителя. Он чувствовал, как его ладони начинают потеть, а сердце бьётся так громко, что, казалось, его слышно даже в тишине кабинета. — И чем же вы были так заняты? — Ли Минхо поднял бровь, его тон стал ещё более саркастичным. Он явно не верил ни единому слову ученика, но давал ему шанс объясниться. — Ну, я делал задания по другим предметам, — Хан попытался звучать увереннее, но его голос предательски дрогнул. Он чувствовал, как его щёки начинают гореть от стыда, а в горле стоит ком, мешающий говорить. Минхо усмехнулся, и эта усмешка была холодной, как зимний ветер. Он медленно встал из-за стола, его движения были плавными и уверенными, словно хищник, приближающийся к своей добыче. Каждый его шаг отдавался в тишине кабинета, и Джисон чувствовал, как его нервы натягиваются, как струны. — И вам не стыдно так нагло врать? — Ли оказался вплотную к Хану, оставив между ними всего несколько сантиметров. Его дыхание было тёплым, но от этого Хану стало только холоднее. Он почувствовал, как его охватила дрожь, а в груди сжалось так, что стало трудно дышать. — Простите... Можно мне исправить? — тихо спросил он, его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась искренняя надежда. Он всё ещё смотрел в пол, но его пальцы нервно сжимали край рубашки, пытаясь найти хоть какую-то опору. Минхо не ответил сразу. Вместо этого он положил руки на талию Хана, сократив расстояние между ними до нуля. Его прикосновение было лёгким, но от него по телу ученика пробежали мурашки. Ли наклонился к его уху, его губы почти касались мочки, а голос стал тихим, почти шёпотом, но от этого ещё более пронзительным. — И как же вы собираетесь исправлять свою двойку? — прошептал Ли Минхо, его голос был низким и бархатистым, как шёпот ночного ветра. Его губы едва касались мочки уха Джисона, а горячее дыхание обжигало кожу, оставляя мурашки на шее. Джисон почувствовал, как его ноги подкашиваются, а в голове начался настоящий хаос. Он пытался собраться с мыслями, но всё, что он мог сделать это тихо прошептать: — Дайте мне задание, — руки невольно легли на грудь учителя, будто ища опору. Он чувствовал, как его сердце бьётся так громко, что, казалось, его слышно даже в соседних кабинетах. Его пальцы слегка сжали ткань рубашки Минхо, но он тут же отпустил, словно обжёгшись. — Завтра в девять вечера, — продолжил шептать Ли, его голос звучал как приговор, — жду вас в этом кабинете с тетрадью по истории, в которой будут конспекты всех параграфов, пройденных за полгода. — он сделал паузу, давая словам осесть, а затем добавил: — И чтобы всё было идеально. Ни одной ошибки. — Что? — громко выдохнул Джисон, отстранившись. Его глаза расширились от шока, а губы дрожали, будто он не мог поверить в то, что только что услышал. — Все параграфы? За один день? Это невозможно! Ли улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли тепла. Он медленно отошёл, его взгляд снова скользнул по фигуре ученика, оценивая каждую деталь. — Думал, что, приведя себя в порядок, сможешь соблазнить меня и получить пятёрку? — его голос стал резче, как лезвие. — Я на учеников не бросаюсь. Будь ты на пару лет постарше, я бы, может, и подумал. Хан стоял, покрасневший от стыда. Его руки сжались в кулаки, а взгляд упёрся в пол. Он чувствовал, как его щёки горят, а в груди сжимается комок унижения. — Да не переживай, — продолжил Ли, его тон стал чуть мягче, но всё ещё с ноткой сарказма. — Не ты первый, не ты последний. Знаешь, сколько у меня было таких учеников? Даже семиклассники приходили и на что-то надеялись... — он вздохнул, словно вспоминая что-то давнее. — В общем, завтра жду. — Но... Это невозможно сделать за один день, — чуть ли не плача, произнёс Джисон. Его голос дрожал, а в глазах стояли слёзы, которые он изо всех сил старался сдержать. — Тридцать параграфов... Я не успею. — А кто говорил, что будет легко? — Ли Минхо поднял бровь, его взгляд стал ещё более строгим. — Чтобы получать хорошие оценки, нужно думать головой, а не телом. — Он сделал паузу, словно давая словам осесть, а затем добавил: — Ладно, делай параграфы через один. Так уж и быть, уступлю тебе. — Ну уж спасибо, — пробормотал Хан себе под нос, его голос был полон сарказма, но в нём также чувствовалась тень облегчения. — Всё, иди. Ты свободен, — произнёс Ли, его тон стал окончательным, как будто он закрывал тему. — До свидания, — едва слышно процедил Джисон. Он развернулся и направился к двери, чувствуя, как его ноги подкашиваются от напряжения. — Да, до свидания, — учитель проводил его взглядом, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень чего-то, что Хан не смог разгадать. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и Джисон замер в коридоре, опираясь на стену. Его дыхание было прерывистым, а в голове крутились мысли, как карусель. — Сука... — прошептал он, чувствуя, как слёзы наконец начинают катиться по щекам. Он быстро вытер их рукавом, стараясь не привлекать внимания, и направился к выходу, чувствуя, как тяжесть задания давит на его плечи. На улице его встретил холодный вечерний воздух, который немного привёл его в чувство. Он взглянул на небо, где уже начали появляться первые звёзды, и вздохнул. — Всю ночь... — прошептал он, представляя, как будет сидеть за учебником, листая страницы и пытаясь успеть всё, что от него требуют. — Ну, Ли Минхо, ты точно знаешь, как сделать жизнь интересной...

***

Утром в школу Хан пришёл в совершенно разбитом состоянии. Его тело будто налилось свинцом, каждый шаг давался с трудом, а в голове гудел туман, после долгой ночи без сна. Весь день он бродил по коридорам, как тень, раздражённо огрызаясь на всех, кто пытался заговорить с ним. Даже друзья, которые обычно знали, как его развеселить, сегодня получали лишь короткие, резкие ответы. Один раз ситуация едва не вышла из-под контроля. Какой-то одноклассник неосторожно задел его плечо, и Хан, словно пороховая бочка, взорвался. Дело чуть не дошло до драки, но, к счастью, друзья вовремя вмешались, разняв парней и успокоив Хана. На часах уже было девять вечера. Хан шёл в школу, его одежда была помятой, словно он провёл всю ночь, валяясь на полу. Волосы торчали в разные стороны, создавая впечатление, будто он только что встал с постели после кошмарного сна. Под глазами красовались огромные синяки, свидетельствующие о бессонной ночи, проведённой за учебниками. Слёзы, которые он с трудом сдерживал, начали медленно катиться по щекам, оставляя на лице мокрые следы. Он чувствовал себя опустошённым, словно из него выжали все силы, но знал, что должен довести начатое до конца. Придя в школу, Хан поднялся на нужный этаж. Его шаги эхом раздавались в пустых коридорах, освещённых тусклым светом ламп. Он остановился перед дверью кабинета Ли Минхо, косо посмотрел на неё, словно пытаясь прочитать, что ждёт его за этой дверью. Собравшись с духом, он постучал, звук ударов по дереву отдался в тишине, как гром среди ясного неба. — Входите, — раздался спокойный, почти монотонный голос из-за двери. Он звучал так, будто учитель был полностью погружён в свои мысли и лишь машинально ответил на стук. — Здравствуйте, — грубо ответил Хан, переступая порог кабинета. Его голос был резким, словно он пытался скрыть за этой резкостью свою усталость и раздражение. — Я сделал то, что вы просили, — добавил он, с трудом сдерживая зевок. — За одну ночь? — Ли Минхо наконец оторвал взгляд от бумаг на столе и посмотрел на Хана. Его глаза слегка сузились, а в уголках губ появилась едва заметная улыбка. — Молодец, молодец... — произнёс он, снова опуская взгляд на документы. — Присаживайся в кресло и давай тетрадь. Хан молча достал из сумки тетрадь и положил её на стол учителю. Его движения были медленными, словно каждое из них давалось с огромным трудом. После этого он плюхнулся в кресло, чувствуя, как его тело буквально отключается от усталости. Глаза сами собой начали закрываться, но он изо всех сил старался держаться. Минхо посмотрел на Хана, и что-то в его сердце ёкнуло. Лицо ученика было бледным, глаза покраснели от бессонной ночи, а под ними явно виднелись тёмные круги, которые говорили о том, что Хан не сомкнул глаз ни на минуту. Его волосы были растрёпаны, а одежда выглядела так, будто он провёл всю ночь, бегая по лесу. — Ты сегодня спал? — спросил Ли, открывая тетрадь. Его голос звучал мягче, чем обычно, но в нём всё ещё чувствовалась лёгкая строгость. — Нет, — безразлично ответил Хан, даже не пытаясь скрыть свою усталость. Его голос был глухим, словно он говорил сквозь сон. — Тогда поспи, пока я буду проверять, — предложил Минхо, его тон стал ещё более мягким, почти заботливым. — Спинку кресла можно откинуть, если нужно, — добавил он, указывая на кнопки на подлокотнике. — Как? — резко спросил Хан, не понимая, о чём идёт речь. Его голос прозвучал грубо, но в нём чувствовалась скорее растерянность, чем злость. Ли встал из-за стола и подошёл к креслу. Его движения были плавными и уверенными, будто он делал это не в первый раз. — Смотри, — он указал на встроенный в кресло пульт управления. — Эта кнопка опускает спинку, а эта — поднимает, — объяснил он, показывая на клавиши. Его голос звучал терпеливо, потому что он понимал, Хан сейчас находится на грани своих сил. — Спасибо, — пробормотал Хан, откинув спинку и устроившись поудобнее. Его тело сразу же расслабилось, и он почувствовал, как тяжесть век становится невыносимой. Минхо вернулся к проверке тетради. Полистав страницы, он понял, что Хан действительно постарался и выполнил всё на отлично. Каждая строчка была аккуратно выведена, а конспекты содержали все необходимые детали. Не проверяя до конца, Ли поставил четыре пятёрки в журнал: одну за исправление полугодовой контрольной, вторую — за старание, и ещё две — в четвертную и полугодовую оценки. Он понимал, что Хан заслужил это, даже если сам ученик в этот момент был слишком измотан, чтобы это осознать. — Джисон, я проверил, — сказал Минхо, отложив ручку и подняв глаза от тетради. Но ответа не последовало. Он посмотрел на Хана и увидел, что тот уже крепко спит. Его дыхание было ровным, а лицо, наконец, расслабилось, потеряв напряжение, которое мучило его всю ночь. Улыбнувшись, Ли встал и подошёл к шкафу, где нашёл мягкий плед, который обычно использовал, когда задерживался в школе допоздна. Аккуратно укрыв ученика, он потрепал его по волосам, пытаясь успокоить даже во сне. — Спи, Хани, — прошептал он, и его голос звучал так тихо, что его едва можно было расслышать в тишине кабинета. — Ты заслужил отдых. Минхо вернулся к своим документам, но его мысли всё ещё были заняты спящим учеником. Время приближалось к полуночи. В школе никого не осталось, кроме охранника, который, наверное, уже дремал на своём посту, и Минхо с Ханом. Ли, уставший и замученный, сидел за столом, время от времени поглядывая на спящего ученика. Он понимал, что пора бы уже домой, но оставлять Хана одного в школе было нельзя, а будить его казалось неправильным. С тяжёлым вздохом Ли выключил свет, оставив только тусклый свет настольной лампы, и откинул спинку своего стула. — Чувствую, сегодня я не высплюсь, — прошептал он себе и закрыл глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть перед тем, как снова погрузиться в работу.

***

— Ли Минхо, учитель, — раздался голос Хана, который, наклонившись над Минхо, пытался его разбудить. Ли открыл глаза и первым, что увидел, было лицо Хана, находившееся всего в десяти сантиметрах от его собственного. Его сердце ёкнуло от неожиданности, и он резко откатился назад, едва не упав со стула. — Ты что творишь! — выдохнул он, пытаясь прийти в себя. — Будил вас, — выпрямился Хан, слегка смущённый. — Это... Извините, что заснул у вас. Просто... — Ничего страшного, — Минхо поправил одежду и сел ровно, стараясь сохранить спокойствие. — Сколько сейчас времени? — Половина девятого утра, — ответил Хан, посмотрев на свои часы. — У меня сегодня нет первых трёх уроков, поэтому я отвезу тебя домой, — сказал Минхо, вставая и беря ключи от машины. — А как же мои уроки? — удивился Хан, не ожидая такого поворота событий. — Я освобожу тебя от них, не беспокойся, — ответил Ли, его голос звучал уверенно, но в нём чувствовалась лёгкая усталость. — Пошли. Хан молча последовал за ним, чувствуя, как в груди начинает нарастать странное напряжение. В машине царила тишина. Ни один из них не понимал, почему их сердца бьются так часто, и почему им так хочется поскорее попрощаться, желательно в последний раз. Ли Минхо сосредоточенно смотрел на дорогу, а Хан уставился в окно, стараясь не думать о том, что только что произошло. Когда они подъехали к дому Хана, тот быстро выскочил из машины, бросив короткое «спасибо». Он вдохнул свежий воздух полной грудью, словно его лишили кислорода на несколько минут. Его мысли были в полном хаосе, но одно он знал точно. Он сделает всё возможное, чтобы больше не попадать в такие ситуации с учителем. И он действительно старался. На протяжении оставшегося учебного года он учил все параграфы и выполнял все задания по истории, а заодно и по другим предметам. Так, на всякий случай. На уроки к Ли Минхо он приходил в числе последних и уходил первым, стараясь избегать любых лишних контактов. И только один раз он не выучил параграф, потому что готовился к своему восемнадцатилетию. Тринадцатое мая. Тёплый весенний день. Солнце светило ярко, наполняя воздух ароматом цветущих деревьев и свежей травы. Хан просыпается в отличном настроении. Сегодня его восемнадцатилетие, и он знает, что в школе его ждут поздравления, подарки и улыбки друзей. Второй раз за год он решает прийти в школу в красивой одежде, накрашенный и с укладкой. Его выбор пал на чёрные брюки и белую рубашку с галстуком, которую он аккуратно заправил. Простой, но элегантный образ идеально сидел на нём, подчёркивая стройную талию. С волосами он особо не заморачивался. Сделал аккуратный пробор и добавил объёма с помощью лака с блёстками. Макияж был лёгким. Немного консилера, чтобы скрыть неровности, и нюдовые тени, подчеркнувшие глаза. — Ну какой ты красивый, Хан Джисон! — подмигнул он своему отражению в зеркале и, с улыбкой на лице, отправился в школу. Его шаги были лёгкими, а сердце билось в предвкушении праздника. День начался замечательно. Друзья и учителя осыпали его поздравлениями, подарками и тёплыми словами. Казалось, ничто не сможет испортить его настроение. Но он не учёл одного — Ли Минхо. — К доске пойдёт Хан Джисон. Хан, выходи, — раздался спокойный голос учителя, прерывая поток поздравлений. Улыбка мгновенно исчезла с лица Хана. Он замер, чувствуя, как в груди начинает нарастать лёгкая паника. — Но у меня же достаточно оценок. И я на прошлом уроке отвечал, — быстро проговорил он, пытаясь избежать вызова. — Не готов? — Ли поднял бровь, его взгляд был пронизывающим, словно он видел насквозь все отговорки. — Нет, — пробормотал Хан, чувствуя, как обида и разочарование накрывают его с головой. Его руки сжались в кулаки, а в голове закрутились мысли: — Почему именно сегодня? Почему он решил испортить мне день рождения? — Эта двойка испортит тебе аттестат. После урока зайдёшь ко мне в кабинет, — спокойно, но твёрдо сказал Минхо, возвращаясь к уроку. Джисон закрыл лицо руками. — Да пошёл ты! Полгода не трогал, а тут вдруг решил испортить мне день рождения? — мысленно выкрикнул он, уже представляя, как на последнем звонке выскажет историку всё, что думает о нём. Прозвенел звонок на перемену. С тяжёлым вздохом Хан собрал учебники в рюкзак и направился в кабинет Минхо. Его шаги были медленными, словно он шёл на казнь. Около кабинета его уже ждал учитель. — Проходи, Джисон, — Ли открыл дверь, впустив ученика, и зашёл следом. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. Неожиданно Хан почувствовал, как его разворачивают и прижимают к столу. Минхо посмотрел ему в глаза, а через пару секунд его губы нашли губы Хана. Джисон замер, не понимая, что происходит. Ему вроде как должны были дать задание, чтобы исправить двойку, а не... целовать. Но, почувствовав настойчивость в движениях учителя, он не смог устоять и ответил на поцелуй. Это был долгожданный поцелуй. Грубый, дерзкий, страстный. По телу Хана рассыпались тысячи мурашек, а сердце забилось так сильно, что, казалось, его слышно даже в тишине кабинета. Его руки сами собой обвили шею Ли, а руки учителя крепко легли на его талию. Вся злость и обида, которые Хан испытывал к Минхо, мгновенно испарились. Мысли о том, что человек, который уже давно будоражил его воображение, сейчас целует его, сводили с ума. От желания отдаться этому моменту у Хана приятно заныло внизу живота. Поцелуй прервался так же внезапно, как и начался. — С днём рождения, Хани! — прошептал Минхо, его дыхание было прерывистым, а глаза горели. — Давай встречаться? — он сделал паузу, словно давая Хану время осознать сказанное. — Отказ не принимается. Ты бы знал, как я долго ждал твоего совершеннолетия. Хан стоял, ошеломлённый, пытаясь понять, что только что произошло. Его разум отказывался воспринимать реальность, но сердце уже знало ответ. — Я согласен! — наконец выдохнул он и, не дав себе времени на сомнения, снова притянул Минхо к себе, унося его в новый, на этот раз нежный и глубокий поцелуй. Их сердца бились в унисон, а мир вокруг будто замер, оставив только их двоих в этом моменте.