Будь моей ошибкой длиною в жизнь.2.

Я любил тебя больше, чем ангелов и самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих; Иосиф Бродский. До отъезда обратно в родительский дом и город моего детства и юности оставался месяц. Зацикленная ранее на учебных буднях, я дала себе время отдохнуть, а в сентябре — идти устраиваться официально на работу. Время дома я почти не проводила, а встречалась с друзьями. Вместе мы смотрели на восходящее солнце слегка хмельными глазами или провожали закаты под непринуждённые беседы. Так же общалась и с Софьей. Теперь инициатором общения была не только она — чаще стала писать я. И вроде надо радоваться, ведь к ней лежит душа и не оборваны все провода, но я поняла, что раньше мы так не общались. Мы, в принципе, редко разговаривали о погоде, о машинах, о кино или о том, какая зелёная трава. Всё — по делу, информативно и кратко. Конечно, мы могли долго негодовать о некоторых моментах, но закату мы не давали рассуждений, как делали сейчас в переписке. Я ей скидывала фото с моего балкона — и вдруг поняла: она любит погоду. Разную. Дождь, палящее солнце, туман, град или снегопад. Её завораживает сама разнообразность, а я стекленею от этого осознания. Раньше я и не спрашивала ничего, что не относилось бы к работе, когда она с неё приходила. Мы ведь сразу стали жить вместе, и я не обращала внимания на её взгляд на вещи. А она любит сопливые фильмы, что доводят до слёз. Казалось бы, неприступная Софья Даниловна. Ей больше нравятся ветреные троечники с кучей нелепых оправданий несделанной домашки и ещё большими идеями, как свалить с уроков пораньше, чем узкомыслящие отличники. Она любит сыр — тот, что я не ем, но она добавляет его почти во все блюда. Когда мы жили вместе, я его терпеть не могла, и, соответственно, он даже не появлялся в холодильнике. Сейчас я заметила по её фото, что этот сыр часто бывает в её рационе. Я, казалось, заново начинала узнавать Софью — и дольше не спать ночами. Вновь бессонница. Ни единого слова или намёка об её машине и о том, что было в ней. Ничего о нашей встрече. Даже Наташа перестала совать свой нос ко мне, узнавая, общаемся ли мы, ведь Даниловна ничего не рассказывала. И это всего за две недели переписок. Временами мне казалось, что мозг издевался надо мной. Эти нелепые сны, где мы вместе, где она на второй половине кровати, а я закрываю глаза и чувствую её духи. И этот чёртов жареный сыр. Я ведь бы полюбила сыр, если бы он вернул её мне. Раннее утро, когда стрелки часов не дошли до пяти, людей на улице почти нет, и тишину нарушает лишь пение птиц. И в это утро, за просмотром её страницы и нашей переписки, я увидела её онлайн. 4:21.-Почему не спишь? 4:32.Сонёк:-Собираемся в деревню к родителям. 4:32.-Как ты подняла мелкую так рано? Вспоминая как Маша неохотно вставала утром и закатывала истерики ,мне было правда интересно. Софья будучи в хорошем настроение ,могла обещать разные сладости , аквапарки , мультики ,лишь бы утро было без слез и Маша бы поднялась с кровати. А бывали и крики с шантажом. Под горячую руку в те моменты неприметно попадала и я. То чашка не вымыта ,то вещи из стиралки забыла достать, то ещё что-то. 4:33.Сонёк:-Никак. Плюсом было прикреплено фото , спящей Маши на коленях у Софьи. По обивки сиденье я поняла, что машина женщины и что она не за рулём.Значит с ним. И пусть я максимально отталкивала от себя фотографии накрытого стола на троих или местоимений мы не включая туда Машу. Интересно он знает о нашем общение?Хотя ничего в этом общение нет. Ни намека на флирт ,пошлых тем или чего либо ,что хотелось бы мне. А может попробовать? 4:35.-Петухи с гусями знают ,что едет маленький вредитель их спокойствия? 4:38.Сонёк:-Это были утки ,а не гуси.И она их больше не таскает по двору. 4:39.-Пернатые дали сдачи? 5:01.Сонёк:-Припугнули , но этого хватило. Улыбаясь буквам на экране я мысленно представляла ту картину ,до этого с нетерпением ожидая от неё сообщений. Как давно я подсела на этот наркотик под названием - переписка? 5:03.Сонёк:- А ты стоишь на балконе с сигаретой? Да,да. Когда-то я отказывалась от никотина ,но как и алкоголь они не ушли из моей жизни полностью. 5:04.-Как ты поняла? Отправляю ей фото сделанное в отражение окна. Там я с дымящийся сигаретой , чашкой какао и розовым рассвет за спиной. 5:07.Сонёк:-Просто предложила и попала в точку) Помню её тихое возмущение по поводу сигарет. А сейчас вон, улыбается. 5:10.-Ещё пойду поем пиццу. К твоему счастью я ткнула не туда и заказала двойную порцию сыра. И ещё одно заманчивое фото аппетитного куска ,когда я порядком замерзнув зашла в квартиру. 5:21.Сонёк:-К твоему счастью я сейчас далеко и не отберу её у тебя) Еда застревает в горле ,я судорожно кашляю и жадно пью воду. Мне кажется или это 100 процентов флирт? Пересматриваю отправителя ,сообщение ,время и весь диалог и не нахожу ничего из ряда вон выходящего. Разве что она в отношениях. 5:22.-Я оставлю тебе кусочек;) Медленно покинутый воздух из мох лёгких,маленькая улыбка и вывод будет что будет. Следом к предыдущему сообщению мои пальцы набирают адрес арендованной квартиры. Сообщения прочитаны. Но наступает пустой коридор выезда за город. Сеть не ловит там и по сей день. Сейчас все смеются над ситуацией с городом, хотя раньше возгласы не утихали неделями: отключение воды, света, перекопанные улицы, бродячие собаки и ночные райдеры, мешающие спать по ночам. И это тот город, куда хочется вернуться. В тот пустой коридор без сети больше чем на полчаса, в знакомые до жути дворы и улицы. Удивительным образом я не жду от неё ответа, в принципе он и не приходит даже на следующий день, который проходит в спешке и суматохе большого города. За счета платила Лиза, я даже и не догадывалась, куда надо ходить, что говорить, но пришло время учиться. Пропустив удивлённые взгляды обиженных на жизнь женщин за прилавком, что вылупились как на экспонат, когда я не смогла назвать лицевой счёт, я смогла заплатить за воду, свет, ЖКХ и прочую хрень. Улиц и квартир им было недостаточно, а у меня в запасе было мало нервов, но всё-таки мы смогли почти мирно разойтись, не поубивав друг друга. Идя домой и погрузившись в музыку, понимая тщетность такой жизни, что даже не в режиме хардкора, я утешала себя отсутствием детей, брака за плечами и даже животных. Всё происходит по лайту. Пока я разбиралась в квитанциях, кто-то стирал трусы детей или мужей, готовил очередную стряпню на кухне, пропитанную запахом масла, с колтуном на голове и мечтами о выходных. Погода радовала своим разнообразием, пока я сильнее закутывалась в толстовку, переходя на быстрый шаг. В моросящий дождик и серые тучи на небе легче оставаться наедине со своими мыслями, сидя на подоконнике с кружкой горячего чая. А не на улице. Запинаясь об ступеньку, бурчу себе под нос ругательства, заходя на свой этаж. А в кармане рука попадает словно в другое измерение, и ключи находятся не сразу. Я отвлекаюсь на фигуру возле квартиры и замедляю шаг, подумывая сбежать по лестнице обратно. Диалог с соседями не входил в мой план на сегодня, а судя по моему плейлисту и настроению слушать рок вперемешку с воплями в моём исполнении, я предполагаю, что они не будут меня хвалить за навыки пения. Стуки по трубе, сообщения в чате по подъезду, в котором я даже не состояла. Предупреждение о вызове ментов мне скинула и то Лиза. Но я не успеваю сделать и шага назад, потому что меня замечают до моих действий. Замечают синие глаза с лёгким прищуром, смотрящие на меня как на что-то весёлое и несуразное. Может, так и есть, ведь стою я с рукой, копошащейся бездумно по карману, и открытым ртом. — Ты чё здесь делаешь? — через толщу воды доносится мой голос. Я прокашливаюсь и начинаю улыбаться от того, что Софья, стоящая напротив меня, улыбается сама. Она выглядит как не из этого мира и не из моего подъезда — с пальто нараспашку и взъерошенными волосами от ветра на улице. Лёгкий макияж и уверенность, сквозящая из каждой клетки этой женщины, присобачили меня к месту. Радостную. — Ты не рада мне? — с смешком склонив голову, она издевается вопросом, сама зная отрицательный ответ. — Ты даже не представляешь, как я рада, что это не соседи меня караулят возле квартиры, — голос неожиданно раздаётся хриплым, ноги ватные, а я расслабленная. Софья заинтересованно оборачивается на другие двери, словно вот-вот оттуда выбежит дедуля и начнёт кричать, что Курт Кобейн мёртв и его песни должны оставить в покое, что уже есть новая вокалистка «Линкин Парка» и на её место мне не претендовать. Но у всей площадки на этот день были свои планы, и в мои они не лезли. — Зайдёшь в гости? — неловко спрашиваю женщину, что немного склонив голову в знак согласия, отходит в сторону, давая проход к двери. На её губах улыбка, граничащая с ухмылкой, которая становится явной, когда ключи выпадают из моих рук. Возможно, нервы. И моя ошарашенность. Открыв нервно дверь, я делаю реверанс и вскидываю руки, призывая её пройти. На своё удивление, на лице Софьи больше нет того раздражённого, всезнающего и возвышающегося выражения, там просто усталая улыбка. Когда мы заходим в квартиру и я забираю из её рук пальто, вешая на вешалку, молчание нарушает женщина, чем немного меня озадачивает. Озадачивает потому, что я её здесь не ожидала увидеть, а она ведёт себя совершенно естественно, будто зашла не в чужую квартиру, а в свою собственную. — Иногда мне кажется, что ты уже не та одноклассница, что была раньше. Когда мы только встретились, и ты предложила лечь в постель, взглянув на меня. Но потом ты что-то выкидываешь, и всё встаёт на свои места. Иногда мне кажется, я не узнаю тебя. А иногда — как будто мы знакомы тысячу лет, и я наперёд знаю твои слова. — Её расслабленное лицо с толикой усталости и заходящим оранжевым солнцем за горизонт так и норовило быть запечатлённым в памяти телефона. Словно мы вернулись с прогулки, и сейчас она приготовит нам ужин — настолько она выглядит расслабленной. Софья так рядом, что я слышу её духи, её дыхание, могу коснуться и прижать к себе, пощупать тело и просто улыбаться как дура, будто в запасе у нас целая жизнь. Потеют руки от нахождения её здесь, и шипит сердце, что мы друг другу никто. Да, у нас маленькая история, граничащая в её квартире, которая там и осталась. Я хочу с ней будущее, но сейчас глупо и широко улыбаюсь. — Бульдозер. — Что? — прищурившись, спросила Софья, продолжив стоять в коридоре. — Ну ты сказала, что знаешь, что я скажу. Так вот — бульдозер. Ожидала? — Нет, не ожидала, — закатила глаза Софья и наконец прошла в комнату, начав осматриваться. Фразу «можешь чувствовать себя как дома» ей, судя по всему, никогда не говорили. Было непривычно наблюдать за ней в этой квартире, к которой она полностью не подходила. Софья — что-то из ряда вон выходящее, совершенно не вписывающееся с чёрным цветом одежды в светло-жёлтый интерьер, который и ей не особо понравился. Она мило сморщилась, закончив осматривать всё вокруг, а я подавила в себе смешок, дабы её не раззадорить. Хорошо, что убралась. В моём понимании была чистота. В понимании Софьи или моей мамы — бардак. Мои тихие шаги к ней остаются незамеченными, и я в полной мере могу осмотреть её стан. Величественный, в незнакомой обстановке, но непоколебимый. Мне всегда нравился в ней стержень. Прямая спина, уверенность в чём бы то ни было. И всё-таки я ломалась, когда видела её не такой, как обычно. Её первые слёзы тогда, в ванной, после разбитой кружки, или неровное дыхание с мельтешащими глазами в квартире у моей мамы. Со мной она всегда знала, как себя вести и что говорить, словно знает все коды от меня. — Что ты здесь делаешь? — вкратчиво и тихо раздался мой голос. Себя я ощущала кошкой, а Софья была добычей. Но стоило ей повернуться и сверкнуть своими глазами и хищной улыбкой, как я поняла, что ничерта у меня нет общего с хищником. — А ты как думаешь? — она сделала ещё шаг, избавляя нас от расстояния, внимательно смотря на моё лицо, чуть возвышаясь. Хотелось спросить, где она оставила своего парня, знает ли он, где находится сама женщина, почему не появлялась раньше и вообще думала ли она обо мне так же часто, как и я. Но сказала я совершенно другое. — Думаю, я знаю. Шёпотом — в розовые губы, пристально — в синие глаза и полностью — в окутывающий парфюм этой женщины. Как же он мне чертовски не нравится и как же я безумно по нему скучала. Я целую первая, и мне с жаром отвечают, сразу же впиваясь маленькими коготками в плечи и напирая, от чего, не удержавшись на месте, я делаю полшага назад, усиливая нажим. От неё во рту остаётся привкус ментола от недавней жвачки, а в голове — непроходимый туман. В лёгких не хватает кислорода, но Софья проталкивает язык спустя несколько секунд поцелуя, заставляя забыть о нужде вдохов. Казалось, мы наткнулись на все предметы этой квартиры, пока дошли, не разрывая поцелуя, до кровати, куда следом я её повалила. В наших действиях не было и капли нежности с осторожностью. Наоборот, пока я пыталась с неё стянуть водолазку, услышала звук треска ткани штанов, которые стягивала с меня Софья. Мне удалось полностью, а вот ей я помогала, когда она начала тянуть вниз штаны ногами и руками, полностью меня раздевая. Осознание обильной мокроты между ног за ничтожно короткий промежуток времени ворвалось в голову подобно пули. Быстрой, смертельной, ничем не остановленной. Настолько быстро я не заводилась с Лизой и, естественно, даже сама с собой. В первом случае я представляла сцены из понравившегося порно, а во втором — включала порно. И пока я понимала, насколько влипла со своим телом, Софья ворвалась в меня пальцами, вырывая из мыслей и начиная ритмично двигать рукой. — Ты такая мокрая, — прошептала в разорванный поцелуй женщина, явно удовлетворённая собой. — Не представляешь. Думаю об этом тоже, — выдохнула, зажмуриваясь, а следом застонала и уткнулась в её плечо. — Думай обо мне, — повелительно произнесла старшая, на миг прекращая движения, заслужив мой скулёж и награждая разрядкой. Так унизительно для меня и почётно для неё, появившейся. Яркой, содрогающейся и громкой, волнами проходящей по телу. Когда я смогла успокоиться и когда все жизненные функции пришли в норму, я оказалась лежащей на женщине, ничем не сдерживающей свой вес, а та была не против. Мне кажется, я ощущала её самодовольную улыбку на всё лицо — за свои выдающиеся навыки, сбившие с ног меня за минуту. Или меньше. Может, немного дольше, но, чёрт, так быстро я ещё не кончала. В испарине спина начинает чувствовать холод квартиры, а я, подняв голову и сосредоточив взгляд на женщине, сразу же её затыкаю. Ведь явно хотела поддеть мою быстроту, и пусть без злобы, но они останутся при ней. Я накидываюсь на её губы мокрым и грязным поцелуем, на что мне охотно отвечают до искр в глазах, кусая язык и проходя ногтями по спине. Останутся следы, и язык будет болеть, а может и всё тело, но на это так плевать. И плевать, что Софья пытается в поцелуй сказать слезть с неё или её настойчивые телодвижения, дабы убрать меня с неё. Ну и пусть я проигрываю в войне, но сейчас я одерживаю верх в этой маленькой битве, а женщина, устав пытаться, просто перестаёт это делать. Зато протискивает колено меж моих ног. Содрогаюсь, когда оно дотрагивается до меня, и тихо рычу, когда, оторвавшись от её красных опухших губ, спускаюсь быстрыми и больными поцелуями вниз. Шея, ключица, грудь, живот — и вот я меж её разведённых ног, вижу, как поблёскивает от влаги плоть, в которую я впиваюсь. Секунда перевести дыхание — и ещё несколько, чтобы начать двигать языком, привыкая к её вкусу. Необычному и приятному. Движения быстрые и ритмичные, от чего я начинаю уставать, но ноги Софьи, закинутые мне на плечи, и её руки, раскинутые у меня на спине, дают силу продолжать. Мягкая кожа, дурманный запах и звуки еле уловимых стонов с губ женщины подо мной, которая оказалась чудом в этой квартире, вводили в приятный сон. Такое не может происходить. Или судьба благосклонна ко мне, раз услышала мои мысли пред сном. Много-много мыслей. — Войди, — прошептала старшая сломанным голосом. И я вошла двумя пальцами. Ловила сиплые стоны и подрагивания тела, искала и подстраивалась под женщину для её удовольствия, словно разгадывала судоку с несколькими известными числами. Меняла угол, темп, наблюдала за сбившимся дыханием, смотрела на её метания по кровати. Лишь моя свободная рука, обхватывающая её бедро, останавливала движения, а её стоны, что усиливались, и плоть, сжимавшаяся вокруг моих пальцев, говорили о правильности моих действий. — Блять, — такое громкое и интимное ругательство в пик наслаждения и оргазма оглушило комнату. Её пальцы, запутавшиеся в моих волосах, вцепились в кожу, а бёдра сомкнулись вокруг моей шеи. Несколько секунд удушья — и она расслабилась, оседая обратно на кровать. Её изогнутая ранее спина теперь полностью прилегала к мокрому от наших тел матрасу. Она прекрасна. Она божественна. Я неотрывно смотрела на Софью, когда она непрерывно застонала и непривычно выругалась. Мне было абсолютно плевать на её неконтролируемое сжатие моей шеи, и если бы я умерла в этой кровати, мне было бы всё равно. Она рядом. С ней можно. Окончательно поцеловав женщину , я вслушиваясь в успокаивающее сердце и расслабленную Софью. — Ты вкусная, — шепчу в волосы, вдыхая аромат её шампуня. Укладываюсь рядом, смотрю на профиль женщины, неохотно моргая. Бесперерывно смотреть и не бояться, что когда я закрою глаза, она может исчезнуть. Софья не двигается. Раскинутая, словно распятая на кровати, её глаза закрыты. Полностью обнажённая женщина с закрытой душой. Что в её голове? Я не задавала вопросов, но услышать хоть что-то хочется, потому что молчание мне не нравится. — Я спать хочу... — вдруг сказала женщина, не открывая глаз, и следом продолжила: — Переночую здесь? — Конечно, — прошептала я в ответ, которого она и не ждала. Ей было нормально лежать на мокрой простыне. Лишь спустя полчаса она подтянулась к подушке, свернувшись калачиком. Не смотря и ничего не говоря мне. Такого я точно не ожидала. Накрыв её одеялом, я вспомнила, что дверь в квартире открыта. Соседи хоть и дружелюбные, но периодически сюда приезжают люди в форме и забирают других жильцов с первого этажа. Иногда здесь кричат на весь подъезд. Люди ссорятся, люди мирятся, и свидетелем их взаимоотношений является безликий подъезд. До утра я так и не встала с кровати. Не заснула, да и как это получится, когда рядом лежит любимая ошибка, а в голове хаос из мыслей. Я позволяла себе нечасто, но всё же шевелиться и бессовестно разглядывать спину женщины, что явно спала. Что-то сказать ей или спросить я так и не решилась. Хотя пару раз уже считала до десяти, чтобы взбеситься и потребовать объяснений за эту холодность. Но следом успокаивалась и понимала: она может уйти. Ничего не объяснить, молча покинуть квартиру. А так она рядом. Ночью мне не было скучно. Вы спросите, как это — просто лежать без сна более одиннадцати часов? А я отвечу: легко. Мысли в голове способны на всё. Рассмешить, удивить, заставить плакать, убить или быть убитыми. У меня мыслей много. В девятом часу, когда я услышала старую «пятёрку» соседа, что заводил её каждое утро и увозил жену на работу, я решила встать и приготовить завтрак. Может, Софья проснётся и убежит поскорее из квартиры, а может, останется на завтрак. Или проснётся в обед, но стол уже будет накрытым. Маленький знак того, что я не прочь разделить с ней приём пищи и побыть рядом. Аккуратно встав, напоследок задержав взгляд на её ровном дыхании, я тихо пошла на кухню, накинув на себя вещи. Но заглянув в холодильник, пришлось спуститься в магазин и быстро закупить продукты. Надкусанные вафли, зелёный хлеб и суп, из которого выловлено всё мясо, вряд ли понравились бы женщине, что мирно посапывала в моей кровати. Так странно. Она не узнает, что я минут десять стояла в дверном проёме и смотрела на неё спящую, норовила достать телефон и сфотографировать, тяжело вздыхала с радостной грустью целого мира, глядя на кровать. А ещё она не узнает о блинах, что не получились. Софья проснулась в одиннадцать часов, мило встав посреди комнаты с заспанным взглядом, устремлённым на меня. Предусмотрительно стащила с кровати одеяло, в которое завернулась, крепко держа его, скрывая наготу. — Доброе... день, — взглянула я на часы, удостоверившись в правильности слов. — Что ты здесь делаешь? — хриплый голос женщины отразился на мне умилением. Маленький нахмуренный комок. Сонный и красивый. — На кухне я готовила завтрак, но получается уже обед... А в этом доме я живу. Ты у меня в гостях, — быстро добавила, поняв, что она могла и не понять, где находится. — Я знаю, что я у тебя в гостях, — резко ответила Софья, скривившись и перестав смотреть на меня. Подтянув одеяло ещё выше к шее, она уставилась в окно. Деревья, мирно покачивающиеся на ветру, и птицы, сидящие на ветвях, видимо, нравились её глазам больше, чем я. — В ванной чистое полотенце и халат. Если хочешь, можешь принять душ. Ещё я приготовила омлет с беконом и кофе... — Да... спасибо, — Софья прервала поток моих скомканных слов и, как робот, пошла в ванную. Я облегчённо выдохнула. В принципе, встреча прошла нейтрально: она не сбежала, но и не кинулась в объятия. Хотя я не помню, чтобы Софья когда-нибудь кидалась. Максимум — крепко обнять, без лишних эмоций. — У тебя есть зарядка? Tайпси? Женщина вернулась на кухню с телефоном в руках и вопросительно посмотрела на меня. Да как она так умеет смотреть? — Есть. — Поставишь на зарядку? Я в душ. Возражений она не принимала, да и некому уже было сказать мой ответ — «да». Телефон сел, и, подключив его, у меня возникло чувство дежавю. Я знала её пароль и ощущала, что она его не сменила. Могла включить телефон и залезть, как недоверчивая жена к гулящему мужу. Я так делала. Всего несколько раз: заходила в переписки с подозрительными личностями и ничего не находила. Да, фото разжиревшего лица бывшего директора я считала криминальной уликой. Софья, естественно, заметила, что я лазила в её владениях, ведь я прочитала оставленные ей сообщения, некоторые из которых оказались очень важными. Попричитала о моей бестолковости и пропущенном собрании из-за моего недоверия, а потом посмеялась. Вот и сейчас я могла залезть в переписки и отыскать её парня. Просто удовлетворить свою черноту и зависть, расстроиться и пожалеть себя, увидев милые сообщения ему. А может, его и нет. Я не знаю моральные принципы Софьи и как она относится к свободным отношениям, но она здесь. Телефон так и остался нетронутым, когда Софья в халате и с мокрыми волосами показалась из ванной и села напротив меня. На её лице ухмылка, ясный взгляд и шлейф моего геля для душа. — Обед? — улыбнулась её дружелюбному настроению и медленно повела глаза вниз. Открытая шея, ложбинка между грудей, куда скатывалась капля воды и исчезала. Софья поправила халат и весело хмыкнула, заметив мой взгляд. — Не откажусь. Пахнет приятно. — Спасибо. Я встала и начала раскладывать омлет по тарелкам, добавила помидоры черри и листья салата. Чувствовала себя неловко под её пристальным взглядом, но старалась показать себя хозяйкой квартиры. Ещё бы лицо не горело и желание поубавилось распахнуть этот чёртов халат, чтобы узнать, куда пропала капелька воды. — Так зачем сюда приехала? Мучающий меня вопрос я всё-таки озвучила. Если хочешь идти дальше, нужно знать ответ, даже если он не понравится. Избегать правды и жить в невежестве — прямой путь к забвению. Софья спокойно восприняла вопрос. И, кажется, ждала его. — Ноутбук нашла хороший здесь. Доставку ждать долго, а нужен он уже на следующей неделе. Вот решила сама съездить. — А что со старым? — А из старого вытекает кофе. Я засмеялась, представив эту картину, а Софья широко улыбнулась, приступая к еде и то и дело поглядывая на меня. Ей было комфортно, и кухня наполнилась чувством безмятежности позднего утра. Мне было немного тревожно лишаться всего этого, но молчать я не могла. — В каком магазине надо забрать? Знаю город, могу помочь, — неожиданно сказал мой хриплый голос, и мне стало не по себе ещё больше. Я никогда так не млела от неё и тем более не нервничала. В моём организме шёл сбой. — Спасибо за предложение. Я его уже забрала, — ухмыльнулась женщина и отправила в рот ещё один кусок омлета, на этот раз предельно медленно, будто специально, чтобы я поймала это действие взглядом. Туда же отправились мои глаза. Тревожно сглотнула, ощущая возбуждение и ещё бо́льшую улыбку у Софьи. Она заигрывает на грани, но позволяет себе это. Она дразнит. — Значит, ты приехала ко мне? Уверенно произношу, откинувшись на спинку стула. Тарелка с омлетом так и остаётся нетронутой. Я голодна, но не едой. — Значит так. Сверкающая улыбка и сладкий голосок делают своё прямое дело. Я чувствую влагу между ног и всеми силами пытаюсь усидеть на стуле и дальше играть в гляделки. — Одна живёшь? — Софья подняла одну бровь, пытливо не отводя от меня взгляда. В долю секунды она набрала в лёгкие больше кислорода для этого вопроса, хоть и попыталась сгладить его игривой формой. Бабочки в животе понемногу ожили от осознания, что ей важен этот вопрос. — Да. Я рассказала Наташе о том, что рассталась, а та наверняка и не пыталась удержать эту информацию за неестественно белыми зубами. Но, видимо, женщина хочет ещё раз удостовериться в этом, окидывая вежливым взглядом пространство. Никаких лишних вещей. Женщина знает мой вкус, а мне нравится, что ей это важно. Важно знать, что никого здесь нет. Значит, я не просто бывшая. И очень надеюсь — не просто бывшая, с кем можно при удобном случае переспать. — Почему расстались? — Думаю, ты знаешь, — не стала юлить, но дотошность женщины желала отыграться по полной. — Не знаю, — медленно покачав головой, Софья откинула волосы назад и приняла удобную позу, говорящую, что диалог будет долгим. Она не спешит, а я не хочу врать. Идеальный тандем для выяснения отношений. — Из-за того, что было в твоей… машине, — сглотнув, я ответила, чувствуя себя неудобно. Я как под прицелом синего дула, и меня специально хотят вынести из моего комфорта. — А что было в моей машине? Её губ больше не касалась улыбка. Говорила она спокойно, но серьёзно, смотря на меня. — А ты не помнишь? — раздражённо спросила. — А ты охарактеризуй это. — Мы… — Занялись любовью? Звучит, конечно, лучше того, что я ответила, но взваливать на неё свои чувства не буду. — Мы переспали там… Господи, Софья, что, допрос с пристрастием? — Ты разве не хочешь узнать правду? Естественно, хочу. Но не когда из меня её вытаскивают словно щипцами. Впрочем, моя оборона стойко выстояла, и я пошла в наступление. — Хочу, — уверенно и резко ответила, поудобнее сев и выпрямив совсем скрюченную спину. — А ты в отношениях? — Да. Как пластырь. Легко, быстро и спокойно. Её это не беспокоит. Я знаю, что в отношениях со мной она не изменяла, и это успокаивает. Я уверена в этом. Почти на сто процентов. Почти. Уверена. — Он знает, где ты? — Задай вопрос правильно. — Он знает про меня? — Она на секунду закрывает глаза и сжимает губы, без слов говоря, что вопрос мой задан не так. — Он не знает, что мы встречались. Встречались. Это слово встало поперёк горла чем-то неприятным и тягуче-скользким. Мы вместе жили и любили друг друга, а не просто и однобоко встречались. Там было много всего, и одно слово не может охарактеризовать, что я теперь чувствую. Да, тогда для меня мы просто встречались, но сейчас я понимаю, что совершила ошибку — уйдя и позволив ей себя отпустить. — Тебя это не коробит? — поневоле скривилась, сытая дерьмом от прошлого ответа, на что Софья тут же завелась. — А ты как будто в той машине никому не изменяла? — Я рассказала правду после этого! — А я предпочла промолчать, — Софья так просто пожала плечами, будто для неё враньё — это в пределах обычного. Женщина устало выдохнула и на минуту оставила меня со своими мыслями, закрыв глаза. Пока она успокаивалась, я анализировала эту самую правду. — Для чего ты здесь? — серьёзно спросила, нарушая наше напряжение. — Ты же не маленькая девочка, знаешь для чего, — тихо ответила Софья, медленно открывая глаза. Улыбнулась её честному ответу, мысленно поблагодарив за правду. Я слезла со стула и подошла к ней под её ленивый и усталый взгляд, склонилась на несколько секунд, рассматривая расслабленное без капли макияжа лицо. Я его давно таким не видела. — Знаю, — прошептала в губы, удовлетворённо поняв, что женщина опустила свой взгляд на мои губы. *** Я не думала о неприятном ощущении в груди, возникшем, когда за Софьей хотелось закрыться дверь, особенно усилившемся её ответом на мою просьбу. — Напишешь, когда приедешь домой? Не поедешь за Машей в деревню? Я смотрела, как она обувается после нашего интересного обеда и её извиняющих глаз о том, что ей пора. — Машу привезёт Наташа в понедельник. — Четыре дня отдыха без малой? — Не то слово, — Софья выпрямилась и ещё раз посмотрела в зеркало, поправляя волосы. — Напишешь, когда приедешь? Или лучше позвони… — Лер. Стоп. Женщина прервала меня вытянутой рукой, и по её долгому вдоху я поняла, что мне не понравятся её слова. — Мы… Мы не вместе, Лер. У меня до сих пор есть отношения, и заканчивать их я не планирую. А то, что произошло… Я не спорю, я этого хотела, но на секс не стоит вешать ярлыки. Это просто секс. Она с сожалением смотрела на меня, пока я всё сильнее хмурилась, опустив взгляд в пол. Просто секс. Что ж. Спасибо за правду. — Я ничего не вешаю, — собрав всю себя, я выпрямилась и уверенно посмотрела на неё. — Дорога не близкая, а это меры предосторожности. — Хорошо, — Софья улыбнулась и заметно расслабилась. — Значит, ты переезжаешь обратно? — Дааа, мне нравится наш город, да и к родителям поближе. — Это хорошо. Я думаю, твой отец скучает по тебе. — Он мне не отец! — без злобы воскликнула, дабы поставить всё на свои места. — Я знаю-знаю, отчим. Но один раз ты сказала ему «папа». — Это было случайно. Я просто переволновалась. Это не считается. — Хорошо-хорошо, — Софья весело засмеялась, беря в руки свою сумку. Там внизу её ждёт чёрный Subaru, а здесь — я, которая не хочет её отпустить. Но этого ей знать не обязательно, особенно после реакции на просьбу написать о прибытии домой. — Встретимся ещё? — я подмигнула черноволосой, сокращая между нами расстояние, пока она смотрела на мои губы в лукавой ухмылке. — Конечно. Ведь твой любимый магазин стал тем, в который постоянно хожу я. А ещё у нас общий друг — Наташа. Так что… — Она медленно перечисляла, проходя своими руками по моей спине, дошла до скул и сжала их, намереваясь поцеловать. Но я отдалилась, хоть и в объятиях это было сделать сложно. — Ты не поняла, что я имею в виду… — Поняла, — резко сказала женщина и впилась в мои губы жёстким поцелуем. К сожалению, он продлился катастрофически мало, и она так же резко прервала поцелуй, сделала шаг назад и игриво прошептала: — Мы обязательно встретимся. Только с одним условием. Без обязательств и ярлыков… — Я поняла! — небрежно вскинула руку и закатила глаза. — Без обязательств. Просто секс. Не бойся, я не буду написывать тебе милые и тошнотворные сообщения, засыпать разноцветными сердечками или петь под окнами серенады. — Отлично, — радостно воскликнула Софья и поцеловала меня в губы. — Я рада, что мы поняли друг друга. Когда приеду в город, я напишу Наташе, так что не стоит беспокоиться. Женщина отошла от меня к двери и открыла её, широко улыбаясь. Впервые за всё время, кажется, она сильно рада моему согласию на простой секс. А я фальшиво, до дрожи в губах, улыбалась, чтобы женщина не расстроилась. — Я тоже рада, что мы пришли к согласию, — прошептала в ответ вслед уходящей женщине, уверяя себя в том, что мои слова — правда. Она не может и не хочет давать что-то, кроме своего тела. А я рада этому и не собираюсь отказываться, как упёртый баран, вставая в какой-нибудь принцип о правильности и честности. Я рада, что она будет в моей жизни, пусть и в качестве… точнее, буду я в качестве её любовницы.