Будь моей ошибкой длиною в жизнь.2.

Рыба оказалась очень вкусной, о чём я сконфуженно произнесла, а мне буркнули неприветливое «спасибо», перебирая вилкой по тарелке. Между нами чувствовалась недоговорённость и испорченность ужина. Настроения у Софьи не было, и, чтобы не сорваться на меня, она молчала. А я ничего не говорила, чтобы не давать ей повода. Но по прошествии сорока минут я поняла, что говорить придётся, а Софье — не молчать. Надеюсь, за это время мы собрались с мыслями. Хотя, видя, как безэмоционально она смотрит в тарелку, почти ничего не съев, складывалось ощущение, что ей ещё нужно время. — Прости за... потраченное время. Рыба очень вкусная, ты молодец... — Она остыла, а я устала, — медленно проговорила женщина, наконец отложив бедную вилку и посмотрев на меня. Но в этом взгляде не было обвинения или упрёка. Она и вправду выглядела замученной. — Я могу уйти... — Не надо, я просто забыла, как иногда ты... — Туплю. — Тупишь, — она слегка улыбнулась, и её глаза засветились. Начав сжимать салфетку, Софья нахмурилась и ушла в себя на минуту, что-то обдумывая. Я всё это время молчала, пытаясь догадаться, какие мысли её одолевают. Ответ не заставил себя долго ждать. — Считаешь меня плохой? — задав вопрос в пустоту, она отложила скомканную салфетку и грустно посмотрела на меня. — Наташа сказала, что я тебя использую. — Ты не... — Ой, да ладно. То, что ты это не озвучиваешь, не значит, что этого нет. Но я всё прекратила ещё недели две назад, пыталась понять, что делать дальше, а потом появилась ты. И так внезапно, на фоне Маши, когда я думала, что мне вызовут скорую от её проделок... Я подумала — это знак. — Значит, ты даёшь нам шанс? — полной надежд я прошептала заветные слова, всматриваясь в её лицо и нервно ожидая ответ. Из всех её слов я выцепила маленькую, но нужную мне нить нашего шанса. Наверное, у меня был, мягко говоря, вид полоумной, раз Софья улыбнулась и закивала головой. — Думаешь, у нас получится? — Я это знаю! *** Это было новым и волнительным — обнимать её и решиться на это. Когда, отложив ужин, я предложила немного полежать, видя, как устала Софья. Оказывается, сегодня она отдыхала от работы, но не от домашних обязанностей: вымыв всю квартиру, уже хотела завалиться в кровать и заснуть, но пошла готовить рыбу, потратив последние силы там. Милo пробормотав, что больше не прикоснётся к разделке водных, она легла на моё плечо и сразу закрыла глаза. В месте соприкосновения с ней всё горело и пульсировало. Я вслушивалась в её дыхание, не веря, что лежу с ней. Хотелось прыгать и кричать от радости, а ещё показать средний палец Наташе, которая не верила в нас. Я бы сделала фотографию, тем самым позлив её, но телефон был в куртке, а злить и тревожить Софью не хотелось. — Ты пялишься на меня, — пробормотала улыбаясь женщина. — Мне кажется, я сейчас засну. — Спи, тебе завтра на работу, надо набраться сил. А мне домой надо, мама решила ввести комендантский час. — Влетело вчера? — весело хихикнула Софья, пока я лениво вела пальцем по её плечу. — Ага. Но радует, что не только мне. А где Маша? — тут я поняла, что уже вечер, а ребёнка нет. — Она у Наташи. До сих пор на меня обижается. Я тебе вызову такси сейчас. Мои отнекивания по поводу такси не были услышаны, а увидев, что заказ приняли, настроение поубавилось. Не хотелось от неё уезжать, прерывать этот приятный момент. Продолжать бы расслабленно лежать, ощущать её тело, медленное и успокаивающее дыхание и чувствовать её запах. Я крепко её обняла, когда уходила, потратив свободное ожидание у такси. И это того стоило. Внутри расцветали пионы, пахли ирисы, а стая бабочек кружила над полянами цветов, озирая меня. Мы договорились завтра встретиться после моей работы, потому что я заканчиваю поздно, и наконец обо всём поговорить. А было о чём. Но главное, что мы снова были вместе, и, добравшись до телефона с некогда львиным желанием похвастаться обо всём Наташе, я так ничего ей и не написала, при этом ещё и проигнорировав её сообщение. Это было что-то маленькое, но горячее, хотелось скрыть от всех и наслаждаться самой. А дома была своя атмосфера моих косяков. Хоть я пришла и раньше, но мама нашла к чему придраться, и я полвечера перебирала шкаф, раскладывая аккуратно вещи. Отчим решил добавить свои три копейки, крякнув: «Что это за девочка, если у неё такой бардак в шкафу?» — и... сам пошёл перебирать свой шкаф. Мама пришла злая с работы, поэтому досталось всем. Вечером я отправила Софье сообщение с пожеланием спокойной ночи и сладких снов с красным сердечком и широко улыбалась несколько минут на её ответ, в конце которого были сердечки. В это не верилось. Словно чудо или праздник с самым заветным желанием. Я прокручивала в голове наш вечер, просматривая его как фильм, и заснула с телефоном в руках. Утром я поинтересовалась, как она себя чувствует, прошла ли усталость, так же пожелала хорошего дня, а днём ещё и приятного аппетита. Каждый раз, получая от неё сообщения, я хватала телефон и несколько минут таращилась в дисплей. Как странно, что изначально настолько сентиментальной я не была и не засыпала с телефоном в обнимку, желая получить от неё сообщение. Я вообще была намного увереннее и не бежала к ней, а наоборот — гасилась от неё. Всё перевернулось, встав вверх дном, изменяя привычный порядок вещей, а я подстраивалась под этот порядок. Отпросившись пораньше с работы и купив маленький, но красивый букет цветов в магазине, я отправилась к ней на работу, чтобы сделать подарок. Первый раз буду дарить цветы. Раньше, думая, что это пустая трата времени, сейчас я пришла к осознанию перемен. И если мне не нравятся цветы, то это не означает, что Софья их не любит. Названия цветов в букете я не запомнила, но флорист сказал, что они гармонично выглядят и моей девушке очень понравятся. В конце она мне подмигнула. Открыто дарить или даже стоять с букетом возле бывшей школы было бы глупой ошибкой, а вот подловить какого-нибудь пятиклассника и дать ему пятьдесят рублей с наставлениями — это уже было очень даже хорошо и точно не ошибкой. Сама я наблюдала, как, робея, пацан отирался возле машины Софьи, нервно её ожидая и всматриваясь, когда же она выйдет. Наконец, уверенно идя широкой походкой, с пальто нараспашку и в капроновых колготках, она появилась возле машины. А я сдерживала желание отчитать её за безусловно красивый и привлекательный вид, но совершенно не по погоде. Она непонимающе приняла букет, впихнутый пацаном, который быстро убежал восвояси, и ещё несколько секунд смотрела то на букет, то на мальца. Осмотрелась вокруг, будто кого-то ища, а потом достала телефон, но быстро убрала его обратно и села в автомобиль, повертев головой. Я стояла пригнувшись на конце парковки, и видно меня не было. А вот моё хихиканье могли услышать мимо проходящие люди, но на них было плевать. 16:44.Сонёк-Ты на работе? 16:44-Да, а что? В подтверждение своей лжи я отправила ей селфи, когда-то сделанное за рабочим местом, внутренне ликуя, что всё провернулось так, как надо. Единственный мой, так скажем, сюрприз был там, на горе, когда я предложила ей быть моей женой. До сих пор вспоминаю нетипичную и впервые увиденную мною реакцию Софьи. Больше меня ни на что не хватило. Это сейчас я понимаю возможное упущение, а тогда всё казалось в таком порядке, что прикасаться к нему я и не думала. Когда я уже замёрзла и стояла, пританцовывая, наконец её автомобиль поехал, и я вышла на проезжую часть, вытянув в сторону руку. Медленно и не торопясь она подкатила ко мне, словно понимала, как я замёрзла, и нарочно мучила. Ещё как назло, никого не было сзади, кто бы поторопил женщину. — Тебя подвести? — лукаво поинтересовалась Софья, говоря в открытое окно. — Не отказалась бы, — криво улыбнулась я и попыталась открыть дверь. — Ну я замёрзла, разблокируй быстрее! Софья громко рассмеялась, впуская меня внутрь. Увеличила температуру на максимум я уже сама, облегчённо вытягивая руки. Мы ехали, видимо, к ней домой, но я особо не обращала внимания, всё ещё отходя от холода и довольно мыча. — Почему ты сразу не подошла ко мне? Не замёрзла бы. — Я замёрзла ещё до того, как вообще доехала до школы, — проворчала я, вспоминая, как околела, ожидая такси, что перепутало адрес. Софья странно посмотрела на меня, и меня пронзило понимание, что всё-таки сюрприз должен быть приятным во всех его частях. А я тут на мороз жалуюсь. — Тебе понравился букет? — решила я перевести внимание с моего косяка. — Очень, спасибо. Поначалу я не замечала понурый и задумчивый вид Софьи. Сидела и согревалась, но когда она пропустила зелёный сигнал, на что сзади машина настойчиво посигналила, я стала присматриваться к ней. Она не заметила мой внимательный взгляд, а я отметила её попытки скрыть мешки под глазами и слегка красные глаза. Женщина была в себе, в своих мыслях, не услышав мой вопрос. А потом, словно очнувшись, переспросила. — Ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно повторила я. Странная. Со вчерашнего вечера она странная. — Да, почему спрашиваешь? — Просто. Мой ответ её устроил, а вот меня это настораживало. — Устала на работе? — Немного. Заполошное предновогоднее время. Слова женщины, сидящей рядом, не вызывали у меня доверия, но предъявить или доказать свою правоту я не могла. Я связала это с нашим недавним восстановлением и тем, что Софья изначально его не хотела. Эти причины не исчезнут за полтора дня. Ей сложнее, и давить я не буду. Она пригласила меня к ней в гости, сказав о холоде на улице и желании побыть вдвоём, а я и не отпиралась. Всё было так же, как несколько лет назад. Она шла впереди, я за ней, считая ступеньки и, естественно, глядя на попу, активно это отрицая. Пара глупых шуток и приветливая соседка с этажа над нами. Не было разрыва и отрицаний, других отношений и слов любви не тем. Всего-то не было нас пару лет. Я помню ключи с брелком, когда-то лежавшие в моём кармане, а сейчас они висели на крючке. И теперь я знала, какое новогоднее желание напишу на листке, пока женщина вешает пальто и не представляет, какие мысли в моей голове. Сейчас я более трепетно и внимательно могла рассмотреть их квартиру, вспоминая, где что стояло и понимая: мало что изменилось. Телевизор, стол, диван, комод. Разве что добавилось пару фотографий в рамках да новые шторы. Изменилась я сама. Те самые шторы, за которыми я отказывалась ехать и смотреть, когда Софья была занята. Я как могла откладывала это занятие, а потом забыла. Вспомнила только сейчас. Мне было просто лень и неохотно. С кухни послышался звук выключающегося чайника и работающей микроволновки. Когда я зашла туда, то Софья оказалась уже в домашней свободной одежде, ловко орудуя столовыми приборами и не заметив, что больше не одна. Воспользовавшись этим, мои руки обняли её со спины, а носом я зарылась в волосы, перед этим убрав оттуда резинку. Женщина мило завозмущалась, что-то неразборчиво бурча и пытаясь отодвинуться от меня, но в конечном итоге она откинула голову мне на плечо, закрыв глаза. — Чем пахнут мои волосы? Домом. Они пахли местом, в которое хочется возвращаться, там, где спокойно и в защите. Они пахли смыслом. Они пахли надёжностью и любовью. — Клубникой? — ещё раз вдохнув полной грудью её запах, я вытесняла ненужный кислород, заменяя его ей. — Только будто... — Будто это Машин шампунь? — подсказав, хихикнула Софья, обнимая мои руки своей рукой и прижимаясь к моему телу. Мы стали медленно раскачиваться, упиваясь этой невесомой обстановкой. — Да. Маша не была против? — прошептав ей в шею вопрос, я прикусила её мочку уха. — Маша использовала весь мой шампунь для лизунов и даже ничего не сказала. Мне есть чем защищаться. — Думаю, ты заведомо проиграла. Побрызгай в волосы дихлофосом или освежителем воздуха. Она не должна заметить следов. — А я и забыла, какую чушь ты способна говорить, — повернувшись в моих объятиях, она с улыбкой смотрела на моё лицо. Её руки обвили мою талию, а я сделала полшага к ней, прижимаясь, на что Софье пришлось отступить. — Это не чушь. Я забочусь о тебе, — пробормотав в губы, мне почти удалось её поцеловать, но настойчивые руки желали совсем другого. — Нам надо поговорить. — Говори, я не буду тебя отвлекать. Ладошки, упёртые мне в плечи, препятствовали приблизиться к ней, а закатывание глаз так вообще отбило желание. — Ты не хочешь ничего сказать? — Я уже говорила, что готова поменяться. Тебе надо сказать, в чём именно, — уверенно произнесла я, видя, как ещё раз закатила глаза Софья, точно зная, где она начнёт спорить. — Хотя нет! Считай меня равной себе в делах. Быт, жизнь. Ты постоянно держала всё в себе. К этим словам она прислушалась, немного сощурив глаза, о чём-то думая, а потом качнула головой в знак согласия. Женщина не стала спорить, чему я обрадовалась, но внезапно острая тема скользнула в голове. — Ещё не всё, — голос неожиданно из ранее мягкого послышался тихим и холодным. Софья выпрямилась, а тело под моими руками напряглось. — В этих отношениях только мы вдвоём, — сглотнув, я выдохнула, переводя дух, до этого не зная, как мне важна эта тема. — Если появится кто-то, то... Очень сложно стало говорить. Ком в горле и непрошенные мысли в голове, где я третья лишняя, где враньё, где она опаздывает домой, а я глупо думаю, что это просто задержка на работе. Невыносимо больно даже думать об этом, а если это случится, то без преувеличения слова это разобьёт... — Я поняла тебя, — уверенно и почему-то раздражённо прервала Софья, встрепетнувшись. — Хорошо, — буркнула я, не намереваясь узнавать такую реакцию на мои слова. Раньше это было основой, а не дополнением. Простое в произношении и велико содержащее слово — верность. Она была в отношениях и изменяла со мной. Подробностей знать не желаю, но факт остаётся фактом. — Твоя очередь говорить, — неловкая пауза затянулась, я подала голос, напоминая ей. — Ничего особенного. Просто где платить за счета — думаю, ты должна знать, — серьёзно и уверенно сказала Софья, не прерываясь смотря в глаза, чем вызвала у меня ступор. Но вскоре лицо её смягчилось, а потом она и вовсе рассмеялась. — Уже знаю. Хихикая, я крепко её обняла, закрыла глаза, наслаждаясь счастьем. *** После ужина, которому я всеми силами отказывала, ссылаясь на чувство сытости, Софье позвонили, и началось увлекательное времяпровождение: меня и телевизора. Меня и телефона. Меня и разнообразных кремов для рук. Развлекала себя как могла двадцать минут. За рассматриванием и обнюхиванием духов меня застала женщина, неслышно войдя в комнату. — Оставь их в покое, я не выброшу, — услышав голос, я испугалась, полностью погрязнув в изучение. — Я подарю тебе новые, — страдальчески произнесла я, посмотрев на неё грустными глазами. Всё-таки те слова о примирении с этими духами были уж слишком громкие. И попытки разбить, спрятать ненавистный флакон так и не исчезают. Женщина уверенно зашагала ко мне с дьявольской улыбкой, показывая белые зубы и томный взгляд. Эластичность движения, явно соблазнительные действия, скрытые под свободной, мешковатой одеждой, но не мешающие им. Предвкушая и завороженно смотря, как она подходит ко мне, я пропустила маленький момент, в который Софья вдруг остановилась и странно посмотрела на туалетный столик, за которым я сидела. Улыбка из хищной стала корявой и натянутой, а грудная клетка стала ходить ходуном. Естественно, по инерции я перевела туда же взгляд, но ничего нового, из вон выходящего, не увидела. Обычный столик: духи, косметичка, ватные палочки, часы, какие-то скомканные бумаги, похожие на расчётные ведомости, и блестящая длинная упаковка. Жвачка, что ли? — Отойди отсюда, — нетерпеливо она подтолкнула меня встать и отойти с неприятной гримасой на лице. — Ты чего? Я оттуда ничего не брала, даже твои вонючие духи на месте, — встрепенулась, фыркнув. Какие же мы всё-таки собственники. Моё не трогать. Ну и ладно, я чувствую, что эти духи всё равно случайно упадут. Если не с первого раза, то с десятого точно разобьются. Коварная улыбка и дьявольские мыслишки сгладили неприветливую сторону женщины, и я, отойдя от стола, потянула за собой Софью. Неохотно, но всё равно она оказалась в моих объятиях, где я сразу нашла её губы своими и осторожно коснулась их. Следом — неторопливые, но настойчивые и сильные руки, забравшиеся мне под водолазку, мигом разожгли огонь внизу, что так долго тлел. Сдержанность и контроль покинули разум, как только она провела ногтями по коже. Несильно, но ощутимо царапая. Язык быстро оказался в её рту, где сразу же встретился с сильной и ярой стороной женщины, которая неожиданно опрокинула меня на кровать и следом прижала своим телом. Громкий, похожий на скулёж, стон от ощущений женщины. От тепла её тела и мокрого поцелуя. От атмосферы дикости и запаса секса по комнате, где одним-единственным желанием было наслаждение. Руки Софьи словно одновременно были на всём моём теле — сжимающие, что-то ищущие, грубо стягивающие водолазку, а потом придавливающие мои кисти рук над головой, тем самым ограничивая меня. Рык, сорвавшийся с губ от безысходности и нерасторопности женщины, исследовавшей тело вовсе не там. Извиваясь, как змея, и подталкивая её вниз, я откровенно злилась, а открыв глаза с нарастающим возмущением, увидела её широкую и очень довольную улыбку. — Софья, пожалуйста, хватит издеваться, — с усилием прошептала, подняв голову, пока она прикусывала мой сосок. Её вторая рука царапала внутреннюю сторону бедра через джинсы, специально избегая низа живота. Я полностью в её власти, охваченная силой. Не встать, не вырваться, не оказать сопротивления. — Ты слишком напряжена. Расслабься и получай удовольствие, — промурлыкала темноволосая и поднялась к шее. К эрогенной и очень чувствительной зоне. Лишь одного дыхания хватает, чтобы тело покрылось мурашками. Но тёмные глаза женщины, похожие на хищника, не убьют сразу. Она будет играть. Я выгнулась, но сразу же была с силой прижата обратно к постели телом женщины. С губ снизошёл протяжный стон, пойманный в поцелуй, и я смогла немного расслабиться от того, что она больше не трогала своими губами мою шею. Но в ход пошли пальцы, лениво бродящие меж ног, то и дело задевающие пульсирующую плоть. Контакта катастрофически не хватало, учитывая ткань джинсов на мне, что стали чужды. Попытки вырвать руки из захвата или перевернуть её на кровать не увенчались успехом. В этом стройном теле содержалась огромная сила, словно пытавшаяся подчинить меня. — Софья, мать твою, хватит дразнить! — смогла прорычать, оторвавшись от её губ, ещё раз дёрнув затёкшими руками. Услышав её мелодичный хриплый смех, я уже была настроена на борьбу, угрозу и жалость. Постфактум было бы шантажирование, но милость снизошла с тела дьявола, и она жёстко прижала ладонь мне меж ног, телом вдавливая меня в матрас. — Пиздец! — полукрик затонул в её губах, следом она ощутимо прикусила мои губы. Это было отвлечение от главного — её руки, ловко расстегнувшей мои джинсы. Не более секунды — и она уже под нижним бельём, а следом её пальцы уверенно толкались в меня. Секундная боль, а следом электрическое удовольствие, разлившееся по всему телу, с ритмично и сильно входящими пальцами, зубами, то и дело покусывающими губы, и властной силой. Она поджимала под себя, заполняла собой моё нутро, выгоняла всё ненужное, оставляя только дикое и необузданное желание. Сильнее, глубже и жёстче. Изо рта вырывался непонятный скулёж, и что-то сказать не представляло возможности. Но Софья поняла всё без слов, став с остервенением орудовать меж ног. Хватило не больше минуты, чтобы я почувствовала приближающийся оргазм, и несколько рваных движений после — чтобы он меня поглотил. Всё разом стихло. Лишь гул в ушах и неконтролируемый прогиб. Где-то фоном я понимала, что стону, и очень сильно, но ничего не слышала. Все чувства приходили в норму постепенно. Сознание восстанавливалось кусочками. Софья наконец отпустила мои затёкшие руки и легла рядом, уставившись на меня. В полумраке комнаты синие глаза светились, словно светлячки, отдавая ауру женщины чем-то загадочным и фантастическим. В испарине лоб, красноватое лицо, но отчётливо виднеющиеся скулы, тяжёлое и глубокое дыхание. Её хаотично рассыпанные чёрные волосы и приятная улыбка рождали в моей голове до глубины души потрясающие слова. — Ты похожа на Эмили, — хриплый голос и осознание того, насколько сильно я хочу пить. — Из «Трупа невесты», — широкая улыбка и пощипывание искусанных губ. Наверное, мои до глубины души потрясающие слова не достигли ожидаемого эффекта, раз Софья фыркнула и закатила глаза. А потом вообще стала подниматься с кровати. Но опередив, я повалила её обратно, прижав своим телом, нависнув над ней. — А ты похожа на Шапокляк, — вдруг сказала Софья с ухмылкой, поглядывая на меня, приняв смирительную сторону. Впрочем, она и не сопротивлялась. — Я? — Да, ты! — женщина тихо рассмеялась, наблюдая за моей реакцией, пока во мне нарастало возмущение. — Это не значит, что ты старая! У неё были отличные другие качества. Умная, хитрая, хоть и немного бесячая. — Я бесячая? — наигранно оскорбившись, произнесла, всё так же не выпуская её из объятий. Мягкий, мелодичный смех женщины разносился по всей комнате до тех пор, пока я подобно ей не прикоснулась к шее. Сначала осторожно и невесомо, запоминая, как она смеётся, а следом усиливая нажатие, слушая, как меняется звук. С тихого смеха на глубокое дыхание. Медленно я осела на неё, став спускаться поцелуями ниже, попутно оголяя торс от майки. Каждый сантиметр был окутан любовью и нежностью, трепетными и ласковыми поцелуями, словно печатями на белом листе. Она не торопила, а я не спешила, вспоминая и заново запоминая, какая она на вкус. Как приятна её кожа на ощупь губ. Майка так и осталась на ней, но штаны я начала медленно спускать с помощью Софьи, следом за ними и нижнее бельё. К этому моменту солнце село за горизонт, следовательно, отчётливо видеть её лицо я не могла, но одобрительные, поглаживающие движения рук говорили всё за себя. Разместившись у её ног, я начала целовать икры, постепенно поднимаясь всё выше, сжимая руками грудь. Её пальцы закрались мне в волосы, став мягко массажировать. На секунду я растворилась в этих чувствах, вновь почувствовав влагу, но быстро пришла в себя, продолжила прикасаться губами к ней. Сантиметр за сантиметром, минуя голень, колено и бедро, покрытую мурашками плоть, и наконец оказавшись у раскрытых ног. Только опалив своим дыханием её наготу, не успев прикоснуться, она вдруг сжала ноги. — Ты чего? — я подняла на неё непонимающий взгляд. Хоть лицо было лишь очертанием, но там виднелось такое же негодование. — Ты?.. — глухой голос отозвался волной возбуждения во мне, и, тяжело сглотнув, я увидела в свете проезжающей машины её лицо. Красноватое и смущённое, появившееся всего на несколько секунд. Но и этого мне хватило. Софья открывалась с новых сторон, вызывая во мне умиление и трепет сердца. Чистый смех или застенчивость. Неужели я раньше не хотела этого замечать? Или этого не было?.. Она не договорила. Видимо, последующие слова были стыдными для неё в произношении, и в любом другом случае я бы обязательно её подколола, но не сейчас. Сейчас, широко улыбнувшись, я медленно склонила голову над ней, слегка подув на лоно. Заметное стеснение уступило место возбуждению, к которому я осторожно прикоснулась. Не торопясь, не пугая, давая время ей привыкнуть, я проводила языком по мокрой плоти, впитывая её вкус. Приятный и ярко невыраженный. Умеренный, тихий и спокойный. Понемногу я приобретала уверенность в действиях, где несомненным фактором правильности была Софья, что тяжело дышала и начинала царапать кожу моей головы. Она могла отстраниться, ущипнуть или наоборот погладить. С нажатием провести ногтями, давая понять, как ей нравится и что поменять. Спустившись немного вниз, я ввела в неё язык, попав будто в пекло, под аккомпанемент едва слышимых стонов женщины. Было тесно, мокро и жарко, а ещё невероятно приятно. Неосознанно я сильно сжала её грудь и услышала ещё больший стон. А войдя ещё несколько раз на всю возможную длину языка, почувствовала, как всё сжалось, а сама женщина выгнулась в спине и, убрав руки с моих волос, вцепилась ими в простынь. В комнате со спёртым воздухом слышны были лишь два тяжёлых дыхания. Они словно звери гнались вперёд, намереваясь узнать, кто из них первый. Удивительным образом я достигла оргазма, не прикасаясь к себе, а лишь наблюдая и ощущая её. Как вздымается её грудь, как сжимается плоть и какая приятная она на вкус. Скомкано простонав, я провела языком по клитору, вызвав у старшей судорогу. Собрав жидкость, я проглотила её и, подтянувшись, легла рядом с Софьей, уткнувшись в мокрое плечо, чувствуя во всём теле приятную усталость. Я так и осталась с оголённым верхом и дико неудобными джинсами. Но снимать их не было сил, как и двигаться. Перекинув руку через Софью, я подтянула её ближе к себе и закрыла глаза. Казалось, хватит всего несколько секунд — и я засну. Но женщина решила поговорить. — Ты делала это раньше? — сквозь притягивающую пелену услышала вопрос и потратила время, чтобы до конца понять его. — Нет, — пробурчала в тёплое плечо, закидывая ещё и ногу на неё, поудобнее устраиваясь. — Ты закончила вместо со мной, что ли? — вновь вопрос, в котором слышалась весёлость. — Ага. Это был последний мой ответ, после которого я окончательно заснула с блаженной улыбкой на устах. Софья крепко меня обнимала.