Конец и начало (The End and the Beginning)

— Проклятье. Гермиона улыбнулась: — Хорошо спалось, Гарри? Зажав в зубах дужку очков, Гарри потер налитые кровью глаза: — Я и забыл, как громко храпит Рон. К часу я сдался и кинул в него Силенцио. Вдобавок ко всему, я всю ночь хотел убить Коросту. Тихо посмеиваясь, Гермиона встала со стула в гостиной, прежде чем повесить сумку на плечо. Взяв мужа под руку, она прошептала: — Мой бедный муж. С легкой усмешкой Гарри спросил: — Ты можешь поцеловать меня и все станет лучше? Она засмеялась и закатила глаза: — Пойдем, я голодна. Прогулка в Большой зал была для Гарри маленьким кусочком Рая. Он неоднократно мечтал об этом в течение года, проведенного без Гермионы. Его широкая улыбка была заразительной, так что к тому времени, когда они сели за стол Гриффиндора, оба Поттера ухмылялись как дураки. Однако эмоциональный скачок от высот радости к глубинам отчаяния и обратно начинал утомлять путешественников во времени. Гермиона положила себе ложку каши и, потянувшись за сахаром, тихо спросила: — Как твоя голова? Гарри просто кивнул с набитым яичницей ртом. Они проверили окклюменционные щиты друг друга прошлой ночью, после того как покинули кабинет Минервы. Немного привыкнув к своему "новому" сознанию, Гарри и Гермиона были довольны, они смогли бы выбросить директора и Мастера зелий из головы. Сделав паузу, как будто ему напомнили о чем-то неприятном, Гарри в конце концов ответил: — Я в порядке. Прошлой ночью немного болела голова, но сегодня утром ничего. Он не смотрел ей в глаза, хотя его лицо слегка побледнело. Она уставилась на него, прекрасно понимая, что он что-то скрывает. В то же время она знала, что Гарри расскажет ей, когда будет готов. Когда они были подростками – в первый раз, – ей приходилось приставать к нему, пока он не говорил ей, что у него на уме. Его первой реакцией всегда было скрыть любое огорчение, которое он испытывал, и отрицать любую причину для расстройства. Это было результатом детства с Дурслями. Она ненавидела их тогда и ненавидит сейчас. Вздохнув, чтобы мысленно вернуться в нужное русло, она вспомнила, как они совершили прорыв в Кардиффе на этапе "подготовки". Это было одно из ее самых болезненных и прекрасных воспоминаний. Это был день, когда Гарри полностью раскрыл свои секреты. Это был день, когда он принял решение полностью доверить ей себя. Три дня спустя они занимались любовью. Два решения которые неразрывно связали их. Она решила, что кошмары Гарри вернулись. Ночные кошмары были либо Волан-де-Мортом, либо просто пересказом старых ужасов, свидетелем которых он был. Или это могли быть ужасы, в которых они участвовали. Это были самые неприятные кошмары. Незадолго до переезда в Корнуолл и прекращения сопротивления «Императору» Волан-де-Морту они с Гарри открыли бутылку джина и попытались сосчитать, сколько пожирателей Смерти они убили. Они сбились со счета: двести тридцать два для него и двести девятнадцать для нее. Они даже не пытались подсчитать, скольких убили ее смертоносные подопечные.Масштаб кровавой расправы меняет человека, независимо от того, насколько оправданы его поступки. Сочетание этих «замечательных» фактов со сном в одной комнате общежития с предателем его родителей заставило Гермиону задуматься, как Гарри вообще удается спать. Их разговор затих, когда они увидели, как Луна Лавгуд входит в зал. Луна выглядела почти так же, как на пятом курсе: светлые волосы, выпуклые голубые глаза и бледная кожа. Вместо обычного озабоченного выражения лица этим утром на лице Луны читались страх и решимость. И она смотрела прямо на Гарри и Гермиону. — Эм, ох,— пробормотал Гарри. Луна подошла к почти пустому «львиному» столу и остановилась прямо напротив Гермионы. Она посмотрела на Поттеров и сказала: — Не понимаю почему, но сегодня всё по-другому, и это из-за вас двоих. Гермиона во второй раз в жизни была настолько ошеломлена и промолчала. Гарри поспешил прервать молчание: — Ты присоединишься к нам за завтраком, Луна? Мы можем поговорить после того, как поедим. Луна медленно села на скамейку напротив путешественников во времени. Гарри протянул ей апельсиновый мармелад, а Гермиона налила ей чашку кофе. Луна моргнула, глядя на эти неожиданные угощения. — Откуда вы узнали, что это мои любимые? Мягким, полным сожаления голосом Гермиона ответила: — Потому что мы твои друзья. Ошеломленная, Луна просто смотрела. В конце концов, медленная улыбка появилась на ее лице. Она повторила: "Друзья", намазывая джем на свой тост. К тому времени, когда Луна Лавгуд отпила кофе, на ее лице была самая широкая, самая искренняя улыбка, которая была у нее с тех пор, как умерла ее мать. Завтракали они не спеша. Луна задумчиво расправлялась со своей стопкой тостов. Она не стала возвращаться к своему предыдущему утверждению, как и Гарри с Гермионой. Гарри и, в меньшей степени, Гермиона оба все еще были ошеломлены присутствием в зале всех, кто умер в их предыдущем воплощении. Луна была ошеломлена по совершенно другим причинам. Она задавалась вопросом, откуда эти люди узнали о ней, и, самое главное, она радовалась тому факту, что у нее теперь есть друзья. В зал вошла Минерва. Оставаясь верной их договоренности, она не обратила внимания на Поттеров. Они втроем обсудили этот вопрос и решили, что не хотят привлекать нежелательного внимания со стороны тех, кто заметил бы любое внешнее проявление привязанности. Гермиона потянула Гарри за рукав, показывая, что готова. Гарри привлек внимание Луны, так что трое студентов закинули сумки на плечи и направились к парадным дверям к озеру. Как только они устроились на двух скамейках у озера, и Гермиона наложила заклинание приватности, Гарри начал. — Луна, мы хотели бы рассказать тебе кое-что, но есть проблема. Некоторые люди в замке практикуют легилименцию. Ты знаешь, что это такое? Когда она кивнула, он продолжил. — Хорошо. Проблема с рассказом этой истории заключается в том, что эти люди, практикующие легилименцию, не позволят тебе сохранить наши секреты, они смогут узнать их из твоего разума против твоей воли. Обычная вездесущая эфирная аура Луны исчезла, и ее заменил жесткий взгляд. — Кто? Гермиона вздохнула: — Это часть секрета. Второкурсница Рейвенкло задумчиво кивнула. — Звучит так, как будто мы в тупике. Скрестив ноги, Гермиона немного успокоилась, прежде чем ответить: — Мы можем проверить твой разум на предмет естественной защиты, используя легилименцию, чтобы определить, насколько хорошо он защищен. Как только мы поймем, чего ты стоишь, мы с Гарри сможем помочь тебе защитить свои мысли. Гермиона подавила вздох, подступивший к горлу. Ей и Гарри потребовались годы кропотливых усилий, когда они были взрослыми, чтобы стать опытными окклюментами. Была ли надежда, что двенадцатилетняя Луна Лавгуд станет достаточно опытной к следующему десятилетию? Слегка пожав плечами, Луна согласилась: — Действуйте. Гарри достал свою волшебную палочку и произнес заклинание "Легилименс". Гермиона терпеть не могла, когда Гарри брал инициативу в свои руки, когда дело касалось проверки и изучения чужих мыслей с помощью легилименции. Однако в конце концов Гарри оказался гораздо более сильным в этой дисциплине. Годы борьбы с Волан-де-Мортом на расстоянии заставили Гарри стать более опытным окклюментом. Оттуда было уже недалеко до легилименции. Необходимость действительно была неплохой мотивацией. Обычно женщины учат женщин, а мужчины — мужчин. Но в этом случае Гарри нужно было проверить Луну. Даже Грозный Глаз не смог прогнать Гарри из своего разума. Бывшая и будущая миссис Поттер наблюдала, как Гарри и Луна устроили дуэль взглядов между легилиментом и окклюментом. Спустя долгую минуту Гарри пробормотал: — Достаточно. Повернувшись к Гермионе, он просто покачал головой в знак отрицания. — Хорошо. Скоро мы сможем приступить к занятиям. Увидев удрученное выражение лица их светловолосой подруги, Гермиона потянулась, чтобы взять ее за руку. — Ничего, не волнуйся. Это очень сложная дисциплина, и я не встречала никого, у кого была бы достаточно сильная естественная защита, чтобы не пустить Гарри. Она закончила с улыбкой, на которую Гарри закатил глаза и фыркнул. Наступила долгая минута молчания, пока Луна улыбалась, наслаждаясь общением между ними троими. Глаза Гарри сузились, прежде чем он спросил: — Луна, у тебя ... трудности ... с твоими вещами? Луна покраснела и посмотрела на свои ноги. — Это ничего, в конце концов все возвращается. — Чушь собачья,— выплюнула Гермиона. Шокированное выражение Гарри отразилось на лице Луны. — «Прошу прощения?» — спросила Рейвенкловка. — Совершенно абсурдно мириться с воровством и домогательствами как с чем-то приемлемым. Ты хороший человек, Луна, и не стоит позволять этим придуркам издеваться над тобой. Широко раскрыв глаза, Луна сидела неподвижно целых десять секунд, прежде чем броситься в объятия Гермионы. — Спасибо, спасибо, спасибо, — повторяла она, радостно всхлипывая. Гермиона шмыгнула носом, обнимая светловолосую девочку. В душе, путешествующей во времени девочки, боролись сожаление, стыд, вина и решимость. Если кто-то в Хогвартсе и должен был сочувствовать Луне, то это должны были бытна. Они знали, каково это — быть изгоями, отверженными и ненужными. Однако на пятом курсе Гарри и Гермиона стали «популярными» и отдалились от Луны. То есть эмоционально отдалились от неё. «Никогда больше», — решила Гермиона. Трогательную сцену прервал первый звонок, прозвучавший на территории школы. Луна взяла себя в руки, вытерла щёки и высморкалась. С нежностью, которую заметила только Гермиона, Гарри ласково обнял Луну. Это было объятие старшего брата. Поттеры наблюдали, как Луна вприпрыжку бежит по лужайке на урок трансфигурации. Гарри и Гермиона последовали за ней гораздо более спокойным шагом. У них был урок рун, и класс находился напротив Большого зала. — Все было так плохо?— спросила Гермиона. Гарри покачал головой. После быстрого визуального и магического осмотра, чтобы убедиться, что никто не услышит, он ответил: — Она была одна с тех пор, как умерла ее мать. Ее отец бросился с головой в Придиру после аварии. Возможно, он сделал это, чтобы избежать горя, я не знаю. Я точно знаю, что он заметно отсутствует в ее воспоминаниях последние три или четыре года. Вдобавок ко всему, она точная копия своей мамы.— он покачал головой и с силой выдохнул — я не могу сосчитать, сколько было воспоминаний о том, как она плакала перед сном. Гермиона пристыженно вздохнула. — Я не могу не вспомнить, как плохо я обращалась с ней на пятом курсе. Помогает то, что она не такая ... ну, "Луна", если ты понимаешь, к чему я клоню. — Да. Гарри некоторое время шел молча, прежде чем пришел к единственному логическому выводу. — Я полагаю, ее причудливое поведение было защитным механизмом от одиночества и горя, которые она испытывала. Через некоторое время это стало самоподдерживающимся, поскольку здесь ее презирали и отвергали. На этот раз нам придется подружиться получше. Обняв Гарри за талию, Гермиона кивнула в знак согласия: — Да, мы так и сделаем.

***

Роджер Дэвис был очень расстроен, когда Гарри рассказал об издевательствах, которым подвергалась Луна. Шестикурсник Рейвенкло был высокого мнения о Гарри, не говоря о проблеме "Наследника Слизерина". — Я им все объясню. Спасибо, что дали мне знать, ребята. — Руны были интересными, — прокомментировал Гарри, когда Дэвис оставил их и они направились обратно в башню Гриффиндора. Гермиона посмотрела на мужа с растерянным выражением лица. — Что? — наконец спросила она. Гарри улыбнулся: — Я знаю, что ты старалась изо всех сил, но я как-то на чистом упрямстве выучил руны «раньше». Я так и не понял закономерности, которые повторяются в скандинавском алфавите,— он подавил улыбку и добавил себе под нос — Конечно, пока я учился, я постоянно мечтал о тебе, так что некоторые из твоих уроков, возможно, прошли «мимо меня», как говорится. Она ухмыльнулась: — Я знала. Слава богу, что тебе наконец-то хватило смелости поцеловать меня. Я всё равно собиралась сойти с ума и заняться с тобой непристойностями той ночью. У Гарри вырвался испуганный смешок. — Вот именно, все благодаря мне. Она удовлетворенно замурлыкала, когда наклонилась к Гарри: — А ты учишься. Их смех эхом отражался от высоких потолков и каменных стен, когда они скрылись в проходе за картиной Толстой Леди. Подходя к лестнице в общежитие, Гарри сказал Гермионе: — Я просто положу свои книги на кровать, встретимся здесь через несколько минут. Она кивнула: — Мне нужно в туалет, но я скоро спущусь. Он быстро чмокнул ее в губы, прежде чем взбежать по ступенькам. Это был первый раз, когда он был по-настоящему счастлив в Хогвартсе, размышлял он про себя. Во время прохождения "первого раза" было много моментов, когда он был доволен и даже счастлив. Но теперь, когда они с Гермионой были на вместе и непосредственной угрозы смерти не было, он был действительно счастлив, несмотря на темные тучи на горизонте. Он проскочил в дверь мужского общежития для третьекурсников, и прежде, чем добраться до своей кровати, услышал насмешку: — Значит, теперь ты с ней трахаешься. Кажется, ты слишком хорош, чтобы тусоваться с нами, отбросами общества. Должно быть, она тот ещё лакомый кусочек. Может, если бы у меня было хранилище, полное золота, или красивые сиськи, ты бы со мной тусовался. Мальчик-Который-Выжил застыл на месте. Когда Гарри злился, возможно было два исхода: он либо бросался в бешеную атаку, либо замолкал и становился тихим. Когда он замолкал, он был наиболее опасен. Однажды он убил девятнадцать человек после того, как громогласный Пожиратель Смерти высказался о Гермионе словами, которые были очень похожи на те, что только что произнес некто Рональд Билиус Уизли. Он медленно повернулся лицом к сидящему на его кровати Рональду Билиусу Уизли. — Что ты сказал? — прошептал Гарри, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Что-то в тоне, выражении лица или манерах Гарри подсказало Рону, что на этот раз он зашел слишком далеко. Каким-то образом он разбудил высшего хищника, который жил в Гарри. Слишком поздно младший сын Артура Уизли вспомнил, что Гарри убил Василиска, когда ему было двенадцать, и победил самого могущественного темного волшебника за десятки веков, когда ему было одиннадцать. Чего рыжеволосый подросток не знал, так это того, что за десять лет Гарри научился и усовершенствовал искусство убивать настолько быстро и жестоко, насколько это было возможно. Хотя его тринадцатилетнее тело "на этот раз" не было таким тренированным и подтянутым, результаты той тренировки все еще проявлялись в том, как он держался. Большинство сочло это пугающим, и прямо сейчас для Рона Уизли это было пугающим. Выражение лица Рона сменилось с глумливого гнева и насмешки на страх и даже ужас. Не раздумывая, Гарри бросил сумку на чемодан, прежде чем грациозно приблизиться к рыжему. Скользнув вперед, Гарри прохрипел: — Ты был моим другом долгое время, Рон. Фактически, мой первый настоящий друг. Из-за этого я собираюсь закрыть глаза на это ... пренебрежение ... к Гермионе. В следующий раз я вырву твой язык из твоего рта. Когда Гарри навис над ним, Рон начал отчаянно кивать головой и пищать: — Прости! Прости! Я больше никогда не скажу ничего подобного! Замерев, Гарри оглядел Рона. Мальчика-Который-Выжил осенило, что Рон был тринадцатилетним подростком, который всю свою жизнь был чрезвычайно защищен. На самом деле, Молли Уизли строго нянчилась с двумя своими младшими детьми. В результате Рон был более незрелым, чем его физический возраст. Для Гарри это было неприятное осознание. Там, где обстоятельства состарили Луну Лавгуд намного старше ее двенадцати лет, обстоятельства замедлили взросление Рона до гораздо меньшего возраста, чем ему исполнилось. Даже до "перемотки часов" Гарри и Гермиона были намного старше, чем указано в их днях рождения, поэтому он никогда не замечал разницы в их рыжеволосом друге. Всегда было "Рон есть Рон". Теперь он смотрел на это по-другому. Все это промелькнуло в голове Гарри в одно мгновение. Покачав головой, Гарри пробормотал: — Не делай этого снова, Рон. Прости, что я так бурно отреагировал, но ... просто не пытайся задеть Гермиону. Покрасневший и едва сдерживающий свой гнев, Гарри двинулся к выходу из общежития, когда Рон пробормотал: — Конечно, извини.

***

Гермиона последовала за Гарри, когда он выбежал из портретной дыры. Поймав его в коридоре, она схватила его за руку и развернула к себе. Она даже не спросила его, что случилось, она просто приподняла бровь. — Проклятый Рон! — воскликнул он. Совершенно сбитая с толку, она выпалила: — Что случилось? Заметно восстановив контроль над своими эмоциями, Гарри выдавил: — Он сказал несколько не очень лестных вещей о тебе, обо мне и о нас обоих вместе взятых. Я сделал ему выговор. Ошеломленная подтекстом его заявления, она спросила: — Что он сказал? — Тебе лучше этого не знать. — Да. Хочу. Пожав плечами, теперь уже почти спокойный Гарри ответил: — Хорошо. Он назвал тебя лакомым кусочком, потому что ты "трахаешься со мной", и сказал мне, что я слишком высокомерен, чтобы больше с ним тусоваться. Было еще кое-что, но суть вы уловили. Последовал долгий момент потрясенной тишины, прежде чем Гермиона выплюнула: — Эта сквернословящая маленькая жаба! Я ему покажу... Гарри нежно взял ее за локоть, прежде чем обнять за плечи. — Я кое-что понял насчет Рона, — она выжидающе смотрела на него, пока он не закончил — Рону тринадцать. Гермиона сдулась. — Да, он такой. Вдобавок ко всему, Молли нянчится с ним, и я полагаю, что эмоционально ему действительно семь или восемь. Гарри ласково покачал головой, когда Гермиона плавно пришла к тому же выводу, что и он незадолго до этого. — Он никогда не был образцом эмоциональной зрелости...— она замолчала с выражением боли и отчаяния на лице. Повернувшись к Гарри со слезами на глазах, она тихо спросила — Как ты думаешь, мы все еще можем дружить с ним? Как ты думаешь, он захочет дружить с нами? Гарри пожал плечами и прижал ее к себе. Несмотря на все плохое поведение Рона на протяжении многих лет, он все еще был их другом. Ни Гарри, ни Гермиона не могли позволить себе роскошь бросать друзей, поэтому эта очевидная потеря Рона в их жизни была болезненной. — Пойдем, пообедаем. Гермиона кивнула его идее, и они медленно направились в Большой зал, держась за руки.

***

— Трансфигурация после обеда? Гермиона кивнула. Зная, что она горюет из-за всей ситуации с Роном, он придержал язык. Она была интровертом, и ей было необходимо осмыслить ситуацию в своем уме, прежде чем она смогла эмоционально переварить и принять ситуацию. Вот почему ей было так трудно заводить друзей. Наконец, она вздохнула и прислонилась к мужу. — Дерьмо,— пробормотала она. Обняв ее за плечи, он рискнул быстро поцеловать ее в макушку. Прошептав ей на ухо, он подтвердил истинность всего своего существования: — Все будет хорошо. Мы есть друг у друга; в конце концов, это все, что имеет значение. Она шмыгнула носом, прежде чем кивнуть и еще сильнее зарыться в его руку. — Десять баллов с Гриффиндора за отвратительное публичное проявление чувств",—прошипел ненавистный голос у них за спиной. Гарри напрягся. Он собирался встать, развернуться и напасть на отвратительного человека, но крепкая хватка Гермионы за ворот его мантии удержала его на месте. — Прибавится еще десять очков, если вы не отойдете друг от друга хотя бы на двенадцать дюймов. Сейчас. Его мышцы напряглись, Гарри медленно убрал руку с плеч Гермионы и отодвинулся от нее на скамейке. Глубоко дыша, он склонился над своей тарелкой и стал ждать, когда мастер зелий уйдет. После десяти полных секунд тишины Гарри услышал стук удаляющихся ботинок Снейпа. Сквозь стиснутые зубы Гарри пробормотал: — Я его чертовски ненавижу. Гермиона даже не упрекнула его, просто потерла его бедро под столом. Они проглотили остатки своего обеда, прежде чем сбежать из зала на четвертый этаж на Трансфигурацию. Они вошли первыми и обнаружили Минерву за ее столом, просматривающей серию отчетов. Увидев своих любимых учеников, прогуливающихся по комнате, она отложила пергамент в сторону. — Обычно мне нравится быть заместителем директора. Однако, — она сделала паузу и хмуро посмотрела на стопку отчетов на своем столе, — Прямо сейчас это не один из них. Мне действительно было бы наплевать на просьбу расчистить еще шестьдесят акров под пастбище. Очевидно, Хогвартс был полностью самодостаточной школой. Там был целый штат сотрудников, которые занимались сельским хозяйством. Поля зерновых, кукурузы, фасоли всех форм и размеров и, конечно же, картофеля. Был также животноводческий аспект операции по выращиванию крупного рогатого скота, кур и овец, которые в конечном итоге сами попадали на столы в Большом зале. — Как заместитель, я отвечаю за управление "Фермой", как мы ее называем. Гарри с улыбкой спросил: — Я так понимаю, задание тебе не по вкусу? Хмурый взгляд был ее единственным ответом. — Шутки в сторону, — начала Гермиона, — На Рейвенкло проблема. Она рассказала о Луне и о том, как они разговаривали с Роджером Дэвисом. — Я думаю, что Роджер позаботится об этой проблеме, но если бы ты поговорила с Филиусом, было бы намного легче. Её губы сжались в тонкую линию, и шотландка пробормотал: — О, я так и сделаю. Через мгновение хмурое выражение лица Минервы сменилось неуверенной улыбкой. Наконец она спросила: — Как у вас дела? Гарри пожал плечами, прежде чем посмотреть на Гермиону. Она ответила за них: — Некоторые хорошие, а некоторые не очень, — она тихо рассмеялась — Предметы очень простые. Социальные проблемы сложнее. — Мистер Уизли, — заявила Минерва. — И Снейп, — прорычал Гарри. Кивнув, Минерва заметила: — Мистер Уизли — молодой парень. Вы двое были совсем другими, и до того, как всё изменилось, — она многозначительно посмотрела на них, — вы всегда были намного взрослее своих сверстников. — Что касается Северуса, делал ли он что-нибудь, что можно было бы счесть неподобающим? Гарри уставился на нее, не веря своим ушам. — Все его существование неуместно. Она уставилась на Мальчика-Который-Выжил, но ее это не позабавило. — Мой расстроенный муж пытается донести до вас, что профессор Снейп постоянно запугивает своих студентов, оскорбляет их и вообще является неотесанным мужланом. Кроме непрофессионального поведения, нет, он не сделал ничего неподобающего. Бросив последний взгляд на Гарри, Минерва повернулась к Гермионе. — Когда он снова проявит непрофессиональное поведение в своем классе, задокументируйте это и попросите как можно больше ваших сверстников подписать описание, чтобы подтвердить правдивость вашего описания. Нам придется возбудить против него дело, поскольку Альбус верит, что этот человек не может сделать ничего плохого. После долгой паузы лицо Минервы вытянулось, когда она осознала ещё одну вещь: — Или ему всё равно, что Северус делает не так. С тех пор, как Гарри и Гермиона пришли к ней несколько дней назад и раскрыли свой секрет, мнение Минервы об Альбусе Дамблдоре резко изменилось. Сначала она была разочарована, но чем больше она размышляла о поведении этого человека, тем больше разочаровывалась в директоре. Её личные сожаления о том, что она позволила Альбусу проигнорировать её опасения по поводу того, что Дурсли не подходят на роль опекунов Гарри, возглавляли список ситуаций, в которых она по-новому взглянула на Альбуса Дамблдора. Поттеры кивнули в печальном согласии, когда дверь открылась, впуская Невилла, Парвати и Лаванду. Следуя невысказанному сигналу, трое воинов сели за свои столы и приняли профессиональный вид. Урок был ... болезненным. Гарри было ужасно скучно, и ему приходилось стараться изо всех сил что бы не заснуть, пока Гермиона листала учебник в поисках чего-нибудь чего-угодно, что могло бы заинтересовать ее. Она потерпела неудачу. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, останьтесь. После того, как класс опустел, Минерва наложила Заглушающее заклинание. — Я заметила, что тема не захватила вас. В дополнение к их очень личным отношениям с Минервой, оба Поттера очень уважали ее как учителя. Гермиона покраснела и пробормотала что-то в ответ, пока Гарри разглядывал свои ботинки. Сухой смешок предшествовал ее вопросу: — Я хотела спросить, не хотите ли поработать над анимагическим превращением в этом году? Широко раскрыв глаза, Гермиона спросила: — Правда? В ответ на короткий кивок Минервы Гермиона выпалила: — Мы будем счастливы! — Хорошо, — потянувшись к своему столу, она достала толстый том — Прочтите это, затем возвращайтесь. Ты можешь прочитать это в классе, если хочешь, просто создай иллюзию, чтобы скрыть свои действия от сверстников. Я не буду трогать тебя в классе. С широкой улыбкой Гарри сказал: — Спасибо, Мин. Нетипичная улыбка озарила декана факультета Гриффиндор. — Мне очень приятно, Гарри.

***

Чары тоже были смертельно скучными. — Как мы собираемся выживать? — спросил Гарри, когда они все вышли. Рон сел как можно дальше от Гарри и Гермионы и все еще был в классе. Гермиона пожала плечами и пробормотала: — Поговорим с Мин? Когда Гарри кивнул в знак согласия, он замер. К ним приближался Ремус Люпин. — Да что б его… — пробормотал Гарри. Гермиона была настолько ошеломлена, что не стала поправлять его. Выглядя, как обычно, бледным и слабым после полнолуния, Ремус прокладывал себе путь сквозь толпу третьекурсников, улыбаясь и приветствуя их, проходя мимо. На глаза Поттеров навернулись слезы. Ремус был первым из "семьи" Гарри, кто вернулся. Следующим был Сириус, а позже он добавил Минерву и, конечно, Гермиону. Но Ремус был первым. Один из самых добрых людей, которых Гарри или Гермиона когда-либо встречали, позже они узнали, что его зарезали как свинью и скормили его собратьям-оборотням в полнолуние в конце 2000 года. Грозный Глаз рассказал им, что его жена Тонкс была изнасилована до смерти на глазах Лунатика, прежде чем Уолден Макнейр выполнил свою грязную работу. Говорят, что только серебро может убить оборотня, но это неверное утверждение. То же самое может сделать и расчленение. И Смертельное проклятие. Но об этом в другой раз. Ремус Люпин медленно двигался по коридору к нашим героям. Когда нынешний профессор защиты заметил Гарри, стоящего у стены, его янтарные глаза уставились на своего псевдо-племянника. У Мальчика-Который-выжил перехватило дыхание. Будучи подростком, он никогда не улавливал тонких намеков Ремуса на то, что он знал Гарри, не говоря уже о том, что тот был "Дядя Нуни". И все же к ним приближался профессор защиты с выражением нежности и приязни, которое было ясно тем, у кого были глаза. Ремус кивнул Поттерам, прежде чем поприветствовать их: — Гарри, Гермиона. Как поживаете в этот прекрасный день? — У нас все хорошо, профессор, — выдавила Гермиона. Гарри мог сказать по ее тону, что она тоже была охвачена эмоциями. Слегка озадаченный, Люпин переводил взгляд с одного третьекурсника на другого, и легкая улыбка играла на его лице. Еще раз поймав взгляд Гарри, он прощается с ними, прежде чем двинуться дальше по коридору. Гарри прислонился к стене, а Гермиона, в свою очередь, прислонилась к нему. — Мне нужно выпить, — пробормотал он. — Мне тоже. Давай сделаем домашнее задание до ужина. Нам нужно сегодня вечером сходить в Гринготтс. Он устало кивнул, эмоционально опустошённый и измотанный, и побрёл за женой в башню Гриффиндора.

***

На выполнение домашнего задания ушло в общей сложности семнадцать минут, после чего последовал десятиминутный ужин в Большом зале. Ни у кого из них не было эмоциональных сил, чтобы вовлекать кого-то из «сверстников» в обсуждение, поэтому они накормили монстра внутри себя, прежде чем отправиться в коридор со статуей Одноглазой ведьмы на четвертом этаже. Быстрое «Диссендиум» заставило ведьму широко раскрыть рот. Гарри поклонился и высокомерно произнёс: — После вас, миледи. Хихикая, Гермиона сделала реверанс, обмахиваясь воображаемым веером: — Благодарю вас, милорд. Смеясь, они забрались в дыру и съехали вниз по короткому склону. Следуя изгибам и поворотам потайного хода, они выбрались из-под знаменитых антиаппарационных чар Хогвартса. Гермиона осветила проход волшебной палочкой, чтобы они с Гарри могли внимательно осмотреть его изнутри. «Если мы собираемся аппарировать обратно в это место, мы должны хорошо его знать», — рассудила она. Они наложили иллюзии на свои черты лица и, быстро дважды щёлкнув, исчезли.

***

Стражи направили Поттеров в зону, похожую на загон, которая была Аппарационной площадкой в Косом переулке. Гарри был удивлен, увидев трех Авроров в красных мантиях, стоящих на страже в единственном незащищенном месте Аллеи. Опустив головы под капюшонами плащей, подростки поспешили в темнеющий торговый район. — Зачем авроры? — Спросил Гарри. — Сириус, — ответила она. Закатив глаза от своей оплошности, Гарри направился в банк. Пришло время установить контроль над финансами Поттеров. Хотя Гринготтс — это банк, и поэтому он закрывается ровно в пять часов вечера, крупные вкладчики могут в любое время обратиться к гоблинам. После того, как Гарри с минуту стучал в дверь банка, она приоткрылась, и из неё выглянул гоблин. — Чего тебе? — прорычал он. — Я Гарри Поттер, откройте. Мне нужно увидеть своего менеджера по работе с клиентами. — О-о-о, этому чёртовому Мальчику-Который-Выжил нужно в банк… — насмехался Гоблин. С ухмылкой, которая была скорее дикой, чем дружелюбной, Гарри огрызнулся в ответ: — Открой чёртову дверь, пока я не поджарил твои внутренности на закуску. Гоблин моргнул и отрывисто рассмеялся, прежде чем закрыть глазок. Мгновение спустя дверь открылась. — Заходи, ходячее жаркое. Гермиона усмехнулась про себя: — С гоблинами всегда лучше быть прямолинейным. Привратник провёл Поттеров в административную часть Гринготтса. Через пять минут и восемь разных коридоров (по подсчётам Гермионы) они остановились перед ничем не примечательной дверью. «Снаграт здесь», — выпалил привратник, прежде чем развернуться на каблуках и уйти. Сделав глубокий успокаивающий вдох, Гарри открыл дверь и пропустил Гермиону вперёд. Внутри они увидели гоблина средних лет, густые пучки волос на его ушах только начинали седеть. Не поднимая глаз от своего стола, Снаграт рявкнул: — Что? — Я Гарри Поттер, и я хочу поговорить о своих деньгах. Оторвав взгляд от пергамента в своих руках, Снаграт уставился на подростка. Переведя взгляд на Гермиону, он снова рявкнул: — Кто она? — Моя жена. Теперь густые мохнатые брови Снаграта удивленно взлетели вверх. Откинувшись на спинку стула, он указал на два свободных стула напротив своего стола: — Правда? Присаживайтесь, мистер и миссис Поттер. —Переходя сразу к делу – в конце концов, гоблины ценят прямоту – Гарри начал: — Мы здесь для того, чтобы я установил контроль над финансами Поттеров и всеми другими фидуциарными активами, а также добавил мою жену к указанным счетам. Гоблин задумчиво кивнул, внимательно разглядывая Гарри и Гермиону. После долгой паузы он, наконец, сказал им: — Вы еще не достигли совершеннолетия. Ваш законный опекун не поручал вам в письменной форме утвердить контроль над вашим наследством, поэтому я не могу удовлетворить вашу просьбу, — повернувшись к Гермионе, он еще раз внимательно посмотрел на нее, прежде чем добавить — Но мы можем добавить вашу...жену...в ваш счет в трастовом фонде . Страшась ответа, Гарри спросил: — Кто у вас записан в качестве моего законного опекуна? Без колебаний Снаграт ответил: — Сириус Блэк. Но поскольку он заключен в тюрьму, или, скорее, был заключен в тюрьму, а теперь скрывается, титул временно перешел к Альбусу Дамблдору. — Проклятье, — пробормотал Гарри. — По крайней мере, это не Дурсли. — Снаграт, — начала Гермиона, — В связи с чем назначался опекун? — В связи с завещанием Джеймса Поттера. — Но… — Гарри был в полном замешательстве. Почему раньше он мог контролировать свои финансы, а теперь не может? Он остановился, когда Гермиона пробормотала ему: — В прошлый раз ты сдал СОВ, и они оба были мертвы. Вот почему ты смог взять их под контроль. Поразмыслив, Гарри спросил: — Отслеживается ли активность на этих счетах? Легкая усмешка озарила молчаливого Гоблина: — Любая транзакция на сумму менее тысячи галеонов не требует уведомления вашего опекуна. Очевидно, Снаграт собирался заставить Гарри потрудиться над ответами. Гермиона продолжила ход своих мыслей: — И сколько транзакций в девятисот девяносто девять галлеонов может состояться в течение определенного периода времени, прежде чем опекун моего мужа будет уведомлен? Ухмылка превратилась в самодовольную ухмылку: — Никаких условий на этот счет нет. Кивнув, Гермиона продолжила: — Баланс текущего счёта? — Пятьдесят тысяч галеонов. Каждые полгода их пополняют из основных хранилищ Поттеров. — Хм-м-м, — Гермиона помедлила. Наконец она улыбнулась: — Снаграт, может ли мой муж потребовать отчёта и по счетам и активам Поттеров? Когда Снаграт рассмеялся, она улыбнулась в ответ: — Скажите, а если я или мой муж снимем деньги не сами? Снаграт посмотрел на Гарри, который лишь кивнул в знак согласия. — Это будет сделано. — И последнее, — добавила Гермиона. — Нам бы хотелось получить подробный отчёт о состоянии финансов и имущества Поттеров после смерти Джеймса и Лили Поттер. Глядя на Гермиону, Снаграт рявкнул: — Пятьдесят галлеонов и четыре недели. Гарри встал: — Спасибо за помощь, Снаграт. На этом мы откланяемся. .оОо. — Что ж, это было не слишком полезно, — проворчал Гарри, выходя из банка. — И да, и нет, — возразила Гермиона — Мы будем знать, присваивает ли Альбус себе наши деньги, и, если мы действительно захотим, мы сможем переводить на сторонние счета чуть меньше тысячи каждые несколько дней. — А если мы узнаем, что Дамблдор ворует у нас? Закусив губу, Гермиона на минуту задумалась. Наконец, она объяснила: — Я не думаю, что он это делает, — когда Гарри нахмурился, она продолжила — Послушай, он бессердечный ублюдок, который без угрызений совести разрушает жизни окружающих, если считает это необходимым, но он не вор, — она сделала паузу, обдумывая свое заявление, — Я надеюсь. Гарри пожал плечами, но промолчал. В глубине души он знал, что она права, но не хотел этого признавать. Он хотел попытаться обрести хоть какой-то контроль над своей жизнью. Это его бесконечно раздражало. Гарри всегда чувствовал, что не контролирует свою жизнь, что какие-то силы толкают его то в одну, то в другую сторону, не позволяя действовать самостоятельно: Волан-де-Морт, Дамблдор, Дурсли, волшебники в целом — все они толкали, подталкивали или направляли его туда, куда он не хотел идти. — Проклятье, — пробормотал Гарри. Она обняла его за талию, и они побрели сквозь ночную толпу, медленно направляясь к Аппарационной площадке.

***

— Я не испытываю радостного предвкушения от предстоящего урока, — пробормотал Гарри, когда они вошли в класс зелий. Раскладывая книги на рабочем столе, Гермиона согласилась: — Я тоже, — поставив сумку на пол и прислонив к ножке стола, она добавила — Ради Бога, не смотри ему в глаза. Гарри закатил глаза, но только для того, чтобы его жена ударила его по руке. — Ой, это больно. Она фыркнула в шутливом раздражении, готовя свой пергамент для заметок. Бах! Дверь захлопнулась, когда Снейп вошел в класс, его усмешка была более явной, чем обычно. — Будь осторожна, оно не меняется,— прошептал Гарри. Ее глаза чуть расширились, когда Гермиона безжалостно подавила смех. — Поттер! Десять баллов с Гриффиндора за срыв моего урока. Покраснев, Гарри уставился в столешницу. Рука Гермионы на его бедре была единственным, что удерживало его на месте. — Я разговаривал с вами, Поттер. Поднимите взгляд! Гарри медленно поднял лицо к желтоватому гаду. Каким-то образом у него хватило присутствия духа избежать взгляда Снейпа. Борясь со своей яростью, Гарри сосредоточился на точке прямо над плечом мужчины. — Жалкое зрелище, — сплюнул Снейп, выходя в центр класса. Гарри опустил голову обратно на стол, притворяясь спокойным, но он буквально дрожал от ярости. Единственная причина, по которой уменьшающее зелье, над которым они с Гермионой работали, не превратилось в котёл с кипящим дерьмом, заключалась в том, что Гермиона делала всё сама, а Гарри мог только механически выполнять действия. К концу урока Гарри трижды едва не потерял самообладание. Снейп продолжал издеваться над Мальчиком-Который-Выжил до такой степени, что даже некоторые слизеринцы хмурились. В частности, Дафна Гринграсс и Блейз Забини наблюдали за мучениями Гарри с выражением, близким к неодобрению. Когда Гарри и Гермиона выходили из класса, Гарри почувствовал, как чья-то рука мягко коснулась его плеча. Быстро обернувшись, Гарри с трудом подавил желание наброситься на Невилла Лонгботтома. — Ты в порядке, Гарри? Прерывисто выдохнув сквозь зубы, Гарри пожал плечами. Трое гриффиндорцев молча вышли из подземелий. Когда они наконец остались одни, Невилл заговорил: — Он сегодня был особенно придирчив, Гарри. Ты этого не заслуживал, ты лучший человек, которого я знаю. Гарри в замешательстве уставился на своего друга. Это был Невилл с конца пятого курса. Это был добрый молодой человек, который заступился за своих друзей и начал вырываться из своей застенчивой скорлупы. Что изменилось? Гермиона добавила: — Я согласна, Невилл. Тронутый, Гарри отрывисто кивнул. — Спасибо, ребята. Это...это многое значит раз ты говоришь такие вещи. Спасибо. Со слабой улыбкой Невилл добавил: — Конечно, приятель. — Невилл, — начала Гермиона, — я собираюсь написать краткое изложение урока и поведения профессора Снейпа. Не мог бы ты подписать его, чтобы подтвердить правдивость? Точно зная, что делает Гермиона, Невилл долгую минуту рассматривал ее. Наконец, он кивнул и сказал ей: — Конечно, Гермиона. Я даже попытаюсь помочь тебе убедить наших одноклассников подписать его. Теперь настала очередь Гермионы удивляться: — Спасибо, Невилл.

***

Было поздно, когда Гарри и Гермиона сидели на ступенях замка. До отбоя оставалось десять минут, и они хотели побыть наедине до последней минуты. У Гарри так же была мантия, но они не хотели пока вызывать подозрения директора, разгуливая после отбоя. — Мы собираемся рассказать им? — прошептала она. — Невилл и Луна? — он спросил. Ее кивок был печальным, потому что она уже знала ответ. — Мы не можем, — признался он за них обоих. Кивнув, она свернулась калачиком в его объятиях. Этим вечером их задача казалась еще более сложной, чем в первый день после возвращения. В курсе событий у них были только они сами и Минерва; они никогда в жизни не чувствовали себя настолько изолированными. Другие гриффиндорцы уже заметили, насколько по-разному вели себя Гарри и Гермиона. Рон быстро подружился с Дином и Симусом. Похоже, их дружба с самым младшим Уизли была окончательно и бесповоротно прекращена. — Я думал, что всё будет замечательно, если я вернусь, — выдохнул он, — У меня есть ты, — он нежно сжал ведьму в объятиях, — и в конце концов, это всё, что действительно имеет значение. Но… — он замолчал. Гермиона встала и помогла Гарри подняться. Инстинктивно они направились обратно в башню Гриффиндора. — Но здесь всё равно довольно одиноко, — закончила она за него, как будто их никто не прерывал. — Да. — Завтра у тебя тренировка по квиддичу, — подсказала она. Улыбаясь, Гарри кивнул. — Действительно. Благодарю Бога за это. — Я знаю, ты скучал по этому, - заметила она. — Это правда, — ущипнув ее за задницу, он поддразнил — Хотя и не так сильно, как по тебе. В мгновение ока она прижала его к стене. Яростно целуя его, она прижалась к нему своим созревшим телом. Через мгновение разум Гарри догнал ее тело и ответил тем же. Это было не о любви; это было о боли и поиске утешения друг в друге. Даже если это была лишь временная отсрочка. Они полностью доверяли друг другу свои тела, разумы и души. Немного поцелуев еще никому не вредило. Прервав поцелуй, Гермиона выдохнула: — Спасибо, мне это было нужно. Не переставая криво улыбаться, он поцеловал ее в шею, прежде чем пробормотать: — В любое время, любовь моя. — Пошли, мы опаздываем. Серые глаза наблюдали, как молодая пара, взявшись за руки, прошла по коридору, прежде чем свернуть на территорию и петляя скрыться в лесу.

***

— Вот дерьмо, — пробормотал Гарри, когда они вошли в класс защиты. — Хммм? — Гермиона пробормотала со своего места рядом с ним. — Боггарт сегодня. — О… Проблема немедленно расцвела в ее сознании в полной форме. Могла всплыть любая из многих сцен смерти и разрушений на войне. Или, что еще хуже, один из многих случаев, когда Гарри был ранен. Или… Повернувшись к Гарри, она увидела, что его полный отчаяния взгляд направлен на нее. Она точно знала, каким будет боггарт Гарри. Не мертвый Сириус, не Дементор, даже не изувеченный Рон. Это будет ее труп, каким он был вечером 22 ноября 2006 года. Слепо схватив его за руку, она прошептала: — Я здесь. Я больше никогда тебя не покину. По его левой щеке скатилась крошечная слезинка: — А что, если ты ничего не можешь с этим поделать? Она вскочила со своего места и вытащила его из класса под удивлённые взгляды других учеников, которые тоже пришли пораньше. Не заботясь о том, что подумают другие, она затащила Гарри в чулан для мётел. Крепко обняв его, они оба разрыдались. Никто из них не заметил, когда дверь бесшумно открылась. Они также не заметили мужчину, наблюдавшего за ними с озабоченным выражением на покрытом шрамами лице. — Гарри, Гермиона, вы в порядке? Оторвавшись друг от друга, они поспешно вытерли лица. Смахивая слезы, Гарри пробормотал: — Все в порядке, Лунатик. Просто дай нам минутку. Гермиона замерла. Мгновение спустя Гарри тоже замер. Медленно повернувшись лицом к профессору защиты, они увидели побелевшего Ремуса Люпина. — Ч-как ты меня только что назвал? — прохрипел он. — Э-э, извините, сэр. Я просто немного взволнован, — пробормотал он, запинаясь — Немного плохих новостей из дома. Ремус смотрел на Гарри так, словно видел его впервые, и в уголках его рта заиграла улыбка. — Нет. Ты назвал меня Лунатиком. Сбитые с толку, переполненные эмоциями из разных источников, Гарри и Гермиона могли только разинуть рты. На лице Ремуса появилось нежное выражение: — Мы можем поговорить об этом после урока, а, Сохатик?"

***

— Проклятье, проклятье, проклятье ... — Гарри бормотал себе под нос последние пять минут, и его молитва ничуть не изменилась. На исходе своего терпения Гермиона злобно ткнула его пальцем в бок. — Хватит. Прерывисто вздохнув, Гарри кивнул и взял себя в руки. — Спасибо, - пробормотал он ей. Все это время Ремус читал лекцию о боггартах и заклинании для их изгнания. Наконец, он велел студентам выстроиться в линию для борьбы с волшебным существом. Невилл снова столкнулся с Боггартом-Снейпом. И снова, когда отпрыск Лонгботтомов закричал «Риддикулус!», класс покатился со смеху, потому что Боггарт-Снейп внезапно оказался одетым в стиле, который предпочитала леди Августа Лонгботтом. Боггарт превратился в мумию, банши, крысу, гремучую змею, кровавое глазное яблоко, отрубленную руку и паука, после чего вмешался Ремус. И снова он стал полной луной. Прогнав существо обратно в шкаф, Люпин весело отпустил учеников, многозначительно взглянув на Гарри и Гермиону. Под предлогом того, что они собирают вещи Гермионы, путешественники во времени задержались в классе до последнего. С приглашающей улыбкой и любопытным выражением лица Ремус указал на свой кабинет за пределами классной комнаты: — Пойдем? Гарри покорно кивнул. Поднимаясь вслед за Ремусом по лестнице, Гермиона прошептала: — Может, это и к лучшему. Согласившись с ней, он кивнул. Они устроились на трех стульях по кругу, когда Ремус предложил: — Я бы предложил чай, но вы двое, кажется, слишком нервничаете для этого. Когда они слабо улыбнулись в ответ, он откинулся на спинку стула, делая все возможное, чтобы студентам было как можно комфортнее. Было очевидно, что они были очень напряжены. Он был ошеломлен, когда Гарри вытащил свою волшебную палочку и обездвижил две картины в кабинете. Ремус был еще больше сбит с толку, когда Гарри посмотрел на Гермиону и спросил: — Клятва? Она подумала, прежде чем повернуться к Ремусу и спросить: — Насколько восприимчивым к Легилименции ты считаешь свою ликантропию? Этот вопрос был в очень коротком списке самых неожиданных вопросов, которые он когда-либо мог услышать от своего псевдо-племянника и его лучшей подруги. Сбитый с толку, он прохрипел: — Что? Вздохнув, Гарри немного объяснил: — Я знаю о Мародерах и о том, как они получили свои прозвища, — с выражением нежного понимания он продолжил — И я знаю, почему они также получили свои прозвища. Потому что они любили своего брата. Совершенно сбитый с толку, Ремус просто уставился на двух подростков. Гермиона неуверенно сказала ему: — У нас есть секреты. Дамблдор и Снейп без угрызений совести используют Легилименцию для сканирования разума человека. Особенно учитывая вашу историю со Снейпом, нам нужно знать о вашей способности защищать свой разум и, как следствие, и наши секреты. Ремус моргнул и кивнул. Придя в себя, он объяснил: — Дух Волка защищает мой разум, разум любого Легилимента был бы разорван в клочья, если бы он попытался напасть на меня. Гарри вздохнул, обменялся взглядом с Гермионой, прежде чем сказать: — Я доверяю тебе, Лунатик. Я доверяю тебе свою жизнь, но в то же время ты в долгу перед Дамблдором. Старик не боится требовать вернуть долг, если ему что-то нужно. Нам понадобится Нерушимая клятва, что ты никогда не раскроешь наши секреты. Ремус моргнул. Через мгновение он спросил: — Твои секреты настолько важны? —Дело жизни и смерти, - ответил Гарри торжественным тоном. Поджав губы, Ремус задумался. К нерушимым клятвам нельзя относиться легкомысленно. В то же время он хотел быть полезным Гарри. После небольшой сцены в чулане для метел стало очевидно, что Гарри и Гермиона нуждаются в помощи. Если он мог быть полезен сыну своих умерших друзей, то он должен был быть доступен. В то же время это было не о Джеймсе и Лили. Это было о Гарри; мальчике, которого он не видел дюжину лет. Мальчик, которого он любил в детстве, которого хотел полюбить снова, уже как молодого человека. Решившись, он сказал им: — Я поклянусь никогда добровольно не раскрывать ваши секреты. Однако Сыворотка Правды может преодолеть все. Я охотно буду обсуждать ваши секреты только с вами или с кем-либо еще, кто в курсе. Кивнув головой, Гарри согласился. Десять секунд спустя Клятва была дана с Гермионой в качестве свидетеля. — С чего начать? — пробормотал Гарри. Гермиона прервала Гарри, начав объяснять. — У нас есть воспоминания наших двадцатисемилетних «я». Мы знаем, что и как произойдёт. Например, в этом году мы все узнаём, что Сириус невиновен, а предателем был Питер. В следующем году Питер сыграет важную роль в воскрешении Волан-де-Морта. После этого террор семидесятых вернётся с десятикратной силой. — Тысячекратной, — добавил Гарри, глядя куда-то вдаль. Совершенно сбитый с толку, Ремус снова повторил: — Сириус невиновен? Кивнув с грустной улыбкой, Гермиона добавила: — И скоро будет жить в Визжащей Хижине. Наклонившись вперёд, Ремус обхватил голову руками и заплакал. Он плакал по Сириусу, которого давно ненавидел. Он плакал по Питеру, бедному глупому мальчику, которого так легко было сбить с пути. Он плакал по Джеймсу, Лили и Гарри, по семье, которую разорвали на части. Он плакал по себе и по всем тем страданиям и горю, которые он пережил в одиночестве за последнее десятилетие. Почувствовав руку на своем плече, Ремус поднял глаза и увидел Гарри и Гермиону, стоявших перед ним на коленях и нежно обнимавших его за плечи. — Прости, Лунатик. Мне жаль, что ты пострадал. Смахнув слёзы, Ремус обнял их обоих. Его новую семью. — Что ещё? — спросил он. Они все расселись по местам, вытирая глаза и сморкаясь. Гермиона прикусила губу, обдумывая вопрос Ремуса. Повернувшись к мужу, она пожала плечами. Гарри ответил за них обоих: — Больше ничего действительно важного. Наша цель — уничтожить Волан-де-Морта раз и навсегда во время церемонии воскрешения в следующем году. Всё, что будет после этого, должно остаться для нас лишь плохими воспоминаниями». Кивнув в знак понимания, Ремус спросил: — Чем я могу помочь?

***

Гермиона последовала за Гарри на поле для квиддича. Он перекинул свой верный «Нимбус-2000» через плечо и чуть не вбежал в раздевалку вместе с Кэти и близнецами. Взобравшись на трибуны, она сняла с плеча сумку. Наколдовав парту на коленях, она приступила к выполнению домашнего задания на следующие несколько недель. Улыбнувшись, она поняла, что у нее было полное намерение позволить Гарри переписать ее домашнее задание. Не то чтобы он не знал материала; просто у него были гораздо более интересные занятия в свободное время. Например она. Вздохнув, она признала, что им с Гарри нужно немного побыть наедине, и как можно скорее. Удивительно, но ее подростковое тело было более чем способно поддерживать ее зрелое либидо. Судя по комментариям Гарри, его ощупываниям и обжигающим поцелуям, таким же было и его тело. Секс был чем-то, о чем она никогда особо не задумывалась. То есть до того, как они впервые оказались вместе. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было нескоординированно, болезненно и совершенно чудесно. Она занималась любовью с любовью всей своей жизни. Нет оценки, награды или другого критерия, кроме любви, и не ошибитесь, она любила Гарри Поттера. Всем сердцем и душой. Он владел ею, когда она сама сдалась, а она, в свою очередь, владела им. Через час после того, как команда вошла в раздевалки, они массово вышли. Когда они взмыли в небо, ей пришлось усмехнуться, когда Гарри сделал петлю и прокатился по полю, крича небесам. Там, где Гермиона находила утешение в книгах, Гарри нашел его в небесах. Прошло слишком много времени, чтобы он летал на метле. Фактически, почти десять лет. Она не могла не восхищаться целеустремленностью Оливера Вуда и его преданностью квиддичу. В глубине души она узнала такого же преданного человека. Там, где она посвятила себя учебе и академическим занятиям, она увидела, как Оливер посвятил себя квиддичу. Теперь, когда она стала на несколько лет старше, она могла признаться – по крайней мере, самой себе, – что в продолжении карьеры в квиддиче нет ничего постыдного. Задаваясь вопросом, захочет ли Гарри когда-нибудь сделать профессиональную карьеру в спорте, она колебалась. У него определенно были талант и энтузиазм для этого. В то же время, учитывая необычайное пренебрежение Гарри к вниманию, сочетание роли Мальчика-который-выжил и звезды квиддича может просто отбросить идею, прежде чем она расцветет. Им нужно это обсудить. Несмотря на весь мрак, который омрачил их жизни из-за проклятия Волан-де-Морта, у них был еще один шанс выжить. Они действительно жили своей жизнью, и ее нельзя было растрачивать впустую. Поэтому, она поговорит со своим мужем о карьере в квиддиче. Крики и другие шалости вновь сосредоточили ее внимание на игроках. В частности, на Фреде и Джордже. Гермиона подавила смех над выходками близнецов. В данный момент они дразнили Гарри по поводу свидания с Гермионой, и ей пришлось признать, что это было довольно забавно. Они не говорили ничего злого, просто смущали. Она могла сказать, что Гарри напускал суровое выражение лица, но на самом деле хотел рассмеяться. Увернувшись от бладжера, он, наконец, разразился глубоким утробным смехом. — Наконец-то немного веселья, — выдохнула она. Высоко на трибунах большая черная собака молча наблюдала за тренировкой.

***

— Нам нужна карта, — заявил Гарри на следующий день, наблюдая, как близнецы входят в гостиную. Гермиона кивнула в знак согласия. — Я согласна. Раньше, когда мы разговаривали с Лунатиком, я собиралась попросить тебя об этом, но потом вспомнила, что у тебя его ещё нет. — Я как раз собираюсь это сделать. Хочешь помочь? — Конечно, - она пожала плечами, прежде чем положить книгу в сумку. Гарри крикнул близнецам вслед: — Эй, ребята. Давайте немного поговорим. — Конечно, приятель. Где? С тенью улыбки Гарри сказал Фреду: — Следуйте за нами и запоминайте. Джордж фыркнул, прежде чем рявкнуть: — О, да. Покажи нам и научи нас, о мудрейший. Гарри улыбнулся Гермионе, которая ответила ему своей озорной улыбкой. Пробежав по первому секретному проходу (сразу направо от "Толстой леди"), они оказались в пыльном коридоре на седьмом этаже. — Как, черт возьми, ты нашел это место? — Джордж озадаченно спросил. — О, я знаю некоторых людей. — Например? — Спросил Фред. — Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый, - ответил Гарри с улыбкой. Фред и Джордж остановились перед гобеленом с троллями, на котором Варнава Вздрюченный пытался научить троллей танцевать. — Откуда ты их знаешь? — поторопил их Джордж. На лицах обоих близнецов была смесь замешательства, подозрения и благоговения. Гарри беспечно пожал плечами. — Сохатый — это мой отец. — Не может быть. —Может, - ответил Гарри с еще одной усмешкой. Повернувшись к Гермионе, Фред сказал ей: — Не слушай следующую часть, — после ее смешка Фред повернулся к Гарри и произнес нараспев — Сын Сохатого, мы, близнецы Уизли, ждем указаний. Научи нас, о Мудрейший. Теперь Гарри, Гермиона и Джордж смеялись. Вытирая глаза, Гарри указал на стену: — Ребята, я предлагаю обмен: карту на комнату, которой нет на карте. Комната, которая необычайно ... прекрасна. —Согласны, — ответил Джордж без малейшего колебания. Фред порылся в левом кармане, прежде чем достать очень знакомый кусок старого пергамента. Гарри осторожно взял его, погладил один раз, прежде чем положить себе в карман. Еще раз улыбнувшись, он добавил: — Чтобы подсластить напиток, я познакомлю тебя с Лунатиком. Фред упал в обморок. Джордж плакал. — Я люблю тебя, Гарри, - прохрипел Джордж, приводя в чувство своего брата. Покачав головой, Гарри спросил Гермиону: — Комната забытых вещей? — Конечно, почему бы и нет. Гарри начал расхаживать взад-вперед по коридору, в то время как Фред и Джордж наблюдали за ним с явным недоумением на лицах. После третьего прохода появилась большая дубовая дверь. Размашисто кивнув, Гарри сказал им: — Джентльмены, прошу вас. Джордж открыл дверь, Фред выглядывал из-за плеча брата. — Что за...? — Это — Выручай-комната. Если вы сконцентрируетесь на том, что вам нужно в Комнате, расхаживая взад-вперед перед участком стены, она вам это предоставит. — Что б тебя… — Джордж! Язык! Не глядя на неё, он пробормотал: — Прости, Гермиона. — Гарри, это место…ну, это… — Фред замолчал. — Да, это оно, — Гарри подтвердил. Покачав головой, словно в оцепенении, Джордж повернулся к Мальчику-Который-Выжил и спросил: — Ну что... Лунатик?