Октябрьские зарисовки

Рита проснулась с чувством радостного предвкушения. Первый день летних каникул, как-никак. Она немного поваляется в кровати, а потом побежит к братьям и сёстрам. Но вдруг она вспомнила. Предательство названного отца. Лжеудочерение. Продажа на органы. Лео. Смерть. Все её братья и сёстры, якобы обретшие новые семьи, мертвы. Они были нужны лишь как биоматериал. Слово «каникулы», прежде солнечное, будто сплетённое из нитей света, становится красным. Затем чёрным и рассыпается. Больно даже дышать. То, чем она ранее себя утешала, оборачивается против неё. «Если бы этого не случилось, я бы не встретила Лео. Он бы меня не спас и умер сам». А если бы пришлось выбирать, он или прежняя беззаботная жизнь с семьёй, что бы она выбрала? Это не имеет значения, ведь от неё ничего не зависит. Прошлого не вернуть, как и блаженного неведенья. Лео скажет, что жить во вранье гораздо страшней. А что думает она сама? Каникулы. Это значит, мучительно свободные будни, наполненные призраками прошлого. У Лео свои призраки. 1 июня, в День защиты детей, на дом его семьи сбросили бомбу. Родители погибли, а Лео и его старший брат выжили, потому что были на прогулке и успели укрыться в бомбоубежище. Он с улыбкой рассказывал, как ползал среди обломков дома и собирал бусины от чёток матери, окровавленные и поцарапанные. Рита тоже заметила, что улыбается, когда говорит о Менделе. Она любила его как отца, а он убил их всех, продал на запчасти. Но её губы продолжали кривиться в улыбке. Странная неизбежность. Из молитвенного списка она его вычеркнула и вписала семью Лео. Его родителей звали Фидес, что означает «вера», и Исайя. «- Угадай, как звали моего брата? — спросил Лео, показывая фото светловолосого юноши, с тонкими и благородными чертами лица. Всё-таки родственники бывают очень непохожими. Взять хотя бы Марго и её отца. — Моисей? — подумав, сказала Рита. — Почти угадала. Элайджа. У одного меня имя выбивается. Видимо, суждено мне быть неверующим, — усмехнулся он. — Твоё имя тоже христианское. Лев — символ апостола Марка и Христа. «Лев из колена Иудина». Вчера она спросила его: «- Лео, я больше не смогу радоваться первому дню летних каникул? Я каждый раз буду вспоминать… это всё? Все эти убийства. — Будешь, конечно, — после паузы честно ответил он. — Но это не мешает радоваться, ведь у них, у тех, кого убили, теперь всегда летние каникулы. Ну, помнишь, как в конце Хроник Нарнии?» Он был неверующим, но всегда на ходил верные слова для её утешения.