Октябрьские зарисовки

«- Ваша жена, Бесте Алканлы… — Она в порядке? — Примите мои соболезнования». Звон в ушах и чернота. Каждый раз, когда он вспоминает этот страшный звонок и день, когда потерял обеих любимых женщин. Бесте, его жена, коллега, друг. Та, которая решила разделить с ним жизнь, несмотря на его бесплодие. Их связывало общее преступление по имени Мира. Ребёнок, которого они незаконно присвоили себе. У них всё было сложно в последнее время. Они то сходились, то расходились, но всё-таки Бесте была огромной частью его жизни. И вот её не стало. Остался лишь угасающий звон. Даже после похорон он не верил. Казалось, это её очередное сумасбродство. Снова укатила заграницу, никому не сообщив. Ну, бывает, ничего нового. Как доктор, он понимал, что отрицание — одна из стадий принятия горя. Мерьем или Мариам. Её звали как мать пророка Исы. Женщина из другого мира. Иногда казалось, что из другого времени. Сдержанная и верная заветам религии, она упорно шла к цели — спасти дочь от повторения своей судьбы, от раннего брака, от бесправия и невозможности получить образование. Рядом с ней было спокойно и тепло. Она зажгла пыльный очаг в холодном доме его семьи. У Левента и Мерьем тоже всё было очень сложно. Он даже подумать не мог о чувствах к ней. Такая добродетельная женщина, несомненно, бы оскорбилась. В первые дни знакомства она даже с ним в одном помещении оставаться боялась. Он не мог обмануть её доверие. Но он поступил хуже, гораздо хуже — скрывал от неё правду о происхождении Миры, не давал родной матери воссоединиться с ребёнком. Он заслужил её недоверие. В день, когда погибла Бесте, она отказалась принять его помощь и добровольно пошла на заклание. К счастью, её удалось спасти, но вот уже несколько месяцев она лежала в коме. В её палате он слышал звон в ушах вместо ласкового голоса. Ему часто снился мучительно счастливый сон, в котором они вместе растили дочерей. Мира по-прежнему носила модные джинсы, орала песни любимой группы и училась с двойки на тройку, а Зейнеб с Мерьем прятали волосы под платками и в положенное время совершали намаз (впрочем, он как муж мог видеть её красивые густые волосы…). Зейнеб много училась и бесконечно читала, навёрстывая упущённое за всю жизнь. Мать шутливо щёлкала её по носу: «Мой ягнёнок, ты так не донесёшь ложку до рта! Смотри, чуть прямо на книгу не опрокинула! После завтрака дочитаешь. Последние исследования доказали, что при чтении еда хуже усваивается. Правда, доктор Левент?» К счастью, неугомонная сестра-двойняшка не давала Зейнеб забыть об отдыхе, регулярно таская за собой на прогулки. «Папа, мама, Зейнеб ориентируется лучше меня! Вчера мы в такую глушь забрели, даже навигатор не ловил, и если бы не она…» Они оставались разными, но при этом были все вместе. Но лишь во сне. Он просыпался со звоном в ушах от гнетущей тишины.