Возня

Как же все-таки удобно это делать, когда ты один в спальне, думает Снейп. А когда нет, то невольно нервничаешь: вдруг заметят? Ну если и заметят, что теперь? Снейп не видит в дрочке ничего унизительного: этим занимаются практически все: и чистокровные, и полукровки, и грязнокровки, от крови тут не зависит решительно ничего. Есть некоторые потребности тела, с которыми надо считаться, и Снейп, к своему великому сожалению, — не исключение. Итак, с чего же начать? Определиться, кто станет звездой фантазии. Ну, тут дело ясное. Нужно что-то еще, но что? На чем сегодня сосредоточиться на таком, о чем никогда не думал? Снейп невольно задумывается. Он никогда не видел Блэка голым, но несложно предположить, что сложен тот красиво. Не “хорошо”, а именно “красиво”, почему-то это слово всегда приходит на ум, когда лежишь у себя в спальне под одеялом, думаешь о несравненной красоте Блэка и нервно трогаешь себя через ночную рубашку: сейчас-сейчас, все будет. Довольно сложно вообразить то, чего не видел. А раз сложно вообразить, то сложно и представить. Значит, много чего не подойдет, какая жалость, сколько же возни с этой дрочкой, черт бы ее побрал. Снейп накрывает ладонью вялый член, пытаясь собраться с мыслями. Но есть и то, что он видел, и что не нужно воображать: пальцы Блэка. Как Блэк крутит палочку пальцами — небрежно, изящно, и пальцы у него, пожалуй, тоже довольно изящные, как это называется? А-ри-сто-кра-ти-чес-ки-е, блядь. И если бы этими своими пальцами он дотронулся до члена Снейпа, слегка сжал, а потом… Судя по тому, как член под ладонью начал подниматься, эта фантазия, похоже, годится. Итак, можно начинать. Снейп нервно касается пальцами члена: двумя, тремя, четырьмя; он видел, как Блэк барабанит пальцами по столу именно в таком порядке. Раз, два, три. Нет, этого мало, необходимо дополнение. Снейп облизывает средний и указательный палец и торопливо, чтобы не передумать, вводит их в себя, всего на пол-фаланги для начала, потом поглубже. Не сказать, что это приятно: тесновато, ощущения скорее болезненные, хотя и возбуждающие — все отдается в члене. Конечно, можно было бы воспользоваться иным, более удобным веществом для смазывания, это помогло бы облегчить скольжение вовнутрь. Но тогда придется встать босыми ногами на холодный пол, дойти до сундука, а еще чего доброго Эван проснется и спросит, чего это Снейп по ночам бродит по спальне. Снейп бы ответил, что ну как зачем, он же дрочит на Блэка, все в Слизерине дрочат на Блэка, хрен знает почему. И без пальцев в заднице это в некотором смысле проблематично. Но лучше просто оставаться в постели и продолжать: левой ладонью гладить член, подушечками пальцев трогать яйца — да, вот так. А два пальца правой руки засовывать в узкий проход, держа в голове, что это как будто не его пальцы, это пальцы Блэка. Хотя его пальцы на пальцы Блэка совсем не похожи, они тоже тонкие, но вот нет в них того, что отличает чистокровных от полукровок. Чего-то неуловимого, чему нельзя дать названия. Эта мысль почему-то чрезвычайно заводит Снейпа, движения становятся все резче, быстрее, по всему телу пробегает сладкая и омерзительно стыдная дрожь, и разрядка, которую он ждал не ранее, чем через минуту, наступает слишком скоро, а ведь он только разогнался. Проклятый Блэк, как на него вообще дрочить?! — Ты спишь, Северус? — сонно шепчет Эван. Снейп так зол на Блэка, что чуть было не орет на все подземелье: — Нет, Эван, блядь, ты что, не видишь, что я дрочу на Блэка?! Но он этого не делает. Он тянется за палочкой, тихонько накладывает на себя очищающие заклинания, переворачивается на другой бок и проваливается в беспокойный сон.