Mass Effect: Меж двух миров

Через три месяца после Шаньси

Шепард шёл по коридорам станции «Арктур». Холодный свет люминесцентных ламп отбрасывал резкие тени на его и без того мрачное лицо. Дочь и капитан Аленко держались рядом, стараясь не отставать от его решительного темпа. Кэти знала, как сильно отец переживает из-за недавних событий на Шаньси. Цена этой войны становилась всё выше, и адмирал искал пути к миру, какими бы трудными они ни казались. Даже если для этого предстояло встретиться с эмиссаром Совета, турианцем по совместительству, что лишь усугубляло сложность ситуации. Когда они приблизились к конференц-залу, Кэти почувствовала, как внутри у неё всё сжалось. Турианцев она видела в основном на пропагандистских видеозаписях Альянса, где их изображали безжалостными убийцами, уничтожающими всё на своём пути, а также в хрониках Цитадели, что теперь доходили до человеческого космического пространства. И вот один из представителей вражеской расы был здесь, на станции. Охранники на входе в зал вытянулись по стойке смирно при виде адмирала. — Представитель Совета уже здесь? — спросил он. — Так точно, сэр, — ответил один из солдат. — Спектр прибыл десять минут назад. Ожидает внутри. — Хорошо, — адмирал повернулся к Аленко. — Посмотрим, что их Совет может нам предложить. — Сэр, — отозвался Кайден. Шепард перевёл взгляд на Кэти. — Удачи, адмирал, — прошептала она с улыбкой, слегка сжав его руку. Отец кивнул ей и жестом велел Аленко следовать за ним. Вдвоём офицеры прошли внутрь, а она осталась стоять в коридоре, ощущая сильное беспокойство. После первого контакта Альянса с Цитаделью Кэти была полна надежд на то, что этот кошмар наконец закончится. Но война продолжалась, беспощадно и непреклонно, не оставляя места для мира. Лишь после битвы за Шаньси, что поглотила бесчисленное количество жизней и оставила свой неизгладимый след на обеих расах, наметились первые признаки перемен. Шёпот о мире распространился по всему пространству Альянса — на кораблях, в колониях, в домах и казармах — становясь всё громче и заглушая призывы к отмщению. Будь то военные или гражданские — Война Первого контакта на всех оставила незаживающие раны, душевные и телесные. Кайден не был исключением. Глубокие шрамы, рассекавшие его лицо, постоянно напоминали ей о пережитом ужасе на Шаньси. Каждый раз, когда Кэти смотрела на них, её сердце сжималось от осознания, что он выжил лишь чудом. Аленко сильно изменился после той битвы. Между ними словно выросла невидимая стена, и Кэти с тоской замечала, как он отдаляется от неё всё больше с каждым днём. Она понимала, что никогда не сможет постичь всю глубину его травмы — ведь она не стояла там, на выжженной оранжевой земле, не видела, как один за другим его товарищи пали в бою. Мысли то и дело возвращались к Уильямсу, вызывая у неё глубокую печаль. Она всегда с улыбкой наблюдала за подшучиваниями друзей и наслаждалась лёгкой, дружеской атмосферой в их компании. «Мы прошли через столько битв плечом к плечу, что умереть поодиночке просто не можем, — любил повторять Эш. — Когда придёт наш час, мы встретим его так же, как и служили — вместе, на какой-нибудь далёкой планете, сражаясь за правое дело». Но судьба распорядилась иначе. Кэти не находила в себе сил заговорить с Кайденом об Эштоне. Она боялась бередить его раны, вторгаться в его личное пространство, и тишина между ними становилась всё более гнетущей. Она не знала, как помочь ему, и лишь надеялась, что он сам найдёт дорогу назад. И сейчас, глядя на закрывшиеся перед ней двери конференц-зала, она невольно задавалась вопросом: стоило ли отцу брать Аленко на эту встречу? Пусть спектр и носил статус миротворца и формально не имел отношения к Иерархии, будучи посланником Совета Цитадели, он всё же оставался турианцем. Достаточно ли времени прошло после Шаньси? Кэти нервно расхаживала по коридору, погружённая в эти тревожные мысли. Ей оставалось только уповать на то, что адмирал знает, что делает.

***

Шепард и Аленко вошли в помещение и тут же увидели внушительную фигуру у дальней стены. Турианец массивного телосложения, облачённый в лёгкую броню, резко контрастировал с космическим пространством, спроецированным на экран зала. Он был выше и шире в плечах, чем большинство его сородичей. Одна из его конечностей неестественно отражала свет, и только когда они подошли ближе, Кайден понял, в чём дело. Вместо руки был кибернетический протез. Когда спектр повернулся к ним лицом, Аленко невольно вздрогнул. Зрелище было поистине неприятным: гротескные черты инопланетянина казались будто намеренно преувеличенными. Турианцы и без того выглядели достаточно устрашающе, но этот… словно явился прямиком из ночного кошмара. Один его глаз был тусклым и бледным, почти безжизненным, в то время как другой светился искусственным синим светом — таким же, как и соединения на металлической руке. Тоже протез. И вот это они называют «миротворцем»? Существо перед ними всем своим видом излучало скрытую агрессию. Кто вообще в здравом уме решит, что турианец может стать подходящим кандидатом для переговоров с Альянсом? Ответ казался очевидным: Совет Цитадели намеренно отправил это чудовище на человеческую станцию не иначе, чтобы их запугать. Спектр смерил офицеров холодным, безразличным взглядом. Его мандибулы слегка разошлись, а ноздри втянули воздух, будто к чему-то принюхиваясь. Взор скользнул к дверям, через которые они только что вошли, затем вернулся к офицерам. Турианец заговорил характерным для своего вида двухтональным голосом: — Адмирал Шепард. Я — Сарен Артериус, спектр и представитель Совета Цитадели. Шепард стойко выдержал пронзительный взгляд. — Спектр Артериус, — поприветствовал он. — Добро пожаловать на станцию «Арктур». Это капитан Кайден Аленко. Сарен даже не посмотрел на капитана, его глаза остались прикованы к единственному человеку, который, представлялся ему стоящим хоть какого-то внимания. — Признаюсь, я удивлён, что вы согласились на эту встречу, — произнёс он с усмешкой. — Я всегда полагал, что люди слишком... горды, чтобы допускать возможность переговоров. Шепард явно напрягся: — Альянс готов рассмотреть все пути к разрешению конфликта. Мы не настолько неразумны, как вы полагаете. — Рад это слышать. Тогда скажите, адмирал, что вы готовы предложить в обмен на мир? Глаза адмирала сузились. — Мы здесь, чтобы обсудить условия, спектр Артериус, а не лебезить у ваших ног. Сарен издал хриплый смех, похожий на скрежет металла по камню. — Полно вам, адмирал. Вы же прекрасно понимаете своё положение. Ваша раса слишком молода и неопытна. Кайден почувствовал, как внутри закипает ярость от слов турианца, но заставил себя промолчать. Шепард сделал глубокий вдох и ответил размеренным тоном: — Возможно, мы и новички в галактическом сообществе, но мы новички способные. Наши люди сражались храбро... — Храбро? — перебил Сарен с ехидством. — Забрасывая врага телами? Годами подпитывая конфликт, в котором вам явно не победить. Лицо адмирала вспыхнуло от гнева. — Мы не начинали эту войну, спектр. Ваши сородичи напали на нас без всякой провокации! Сарен небрежно махнул рукой, и его кибернетический протез тихо зажужжал. — Это всё детали. Факт же остаётся фактом: вы уступаете Иерархии как в технологическом оснащении, так и в опыте. Совет послал меня сюда в знак доброй воли, не более. Лично я считаю, что люди слишком слабы и молоды как вид, чтобы претендовать на место в галактическом сообществе. Аленко не сдержался. — При всём уважении, спектр, — процедил он, — если мы такие ничтожные, зачем тогда тратить на нас своё драгоценное время? Только сейчас турианец перевёл взгляд на Кайдена. — Затем, что Совет верит в то, что даже самые... примитивные виды заслуживают шанс на существование. Хотя, должен признать, мне трудно разглядеть тот потенциал, о котором они говорят. Шепард шагнул вперёд. — Если вы не готовы вести открытый и честный диалог, думаю, на этом разговор окончен. — Как недальновидно, — усмехнулся Сарен. — Типичная человеческая черта. Что ж, адмирал, считайте эту встречу предупреждением. Терпение Совета не безгранично. Либо вы научитесь играть по принятым много веков назад правилам, либо окажетесь на задворках этой галактики. — Довольно! — прогремел голос Шепарда. Бросив свирепый взгляд на Сарена, он резко развернулся и направился к выходу. Кайден последовал за ним. Двери разошлись в стороны, и они увидели Кэти, взволновано ожидающую в коридоре. — Адмирал? — она была удивлена, что они так быстро закончили. — Как всё... — слова застряли в горле, стоило ей увидеть выражения на их лицах.

***

— Надеюсь, ваш корабль готов к отправке, спектр? — резко бросил Шепард, не оборачиваясь. Ему явно не терпелось выпроводить гостя со станции. — Нужна дозаправка, — раздался двухтональный рокот. И только теперь Кэти увидела его. Турианец, но совсем не такой, каких ей доводилось видеть. В нём едва угадывалось живое существо — он выглядел скорее машиной, чем органиком. Она невольно уставилась на кибернетическую руку, выполненную из гладкого полированного металла. Коннекторы впивались в плоть, тянулись вдоль плеча, как щупальца. Казалось, вся левая сторона его тела была заменена механизмами. Видимо, это были те самые импланты, широко используемые в пространстве Цитадели. Существо двигалось неторопливо, почти вальяжно, словно и не было турианцем на человеческой станции в разгар войны. Спектр следовал за адмиралом с самодовольной ухмылкой, обнажающей острые зубы, но потом вдруг замер, будто что-то почуяв в воздухе. Он посмотрел прямо на Кэти. Её накрыла волна паники, когда она встретилась с его ледяным, лишённым всяких эмоций взглядом. Таких глаз она не видела никогда прежде. Бледные и безжизненные как у мертвеца. Она невольно поёжилась, но не могла ни отвернуться, ни пошевелиться. — Кэтрин, — окликнул Аленко, подходя к лифту. Она моргнула. Голос Кайдена словно вырвал её из оцепенения. — Могу я узнать, сколько времени это займёт? — поинтересовался Шепард с нарочитой учтивостью. Сарен неотрывно следил за девушкой, пока та проходила мимо. Вместе с Аленко она вошла в лифт, и только когда двери кабины наконец закрылись, турианец вновь перевёл внимание на адмирала Шепарда. — Уверяю вас, адмирал, у меня нет ни малейшего желания задерживаться здесь дольше необходимого. — Не желаете ли подождать в гостевой каюте? — Шепарду претила сама мысль предлагать турианцу что-либо, кроме пинка под зад, но правила есть правила. Как-никак, Артериус был представителем Совета. Предложение явно позабавило гостя. — Это излишнее. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством, — сказал он, выделяя последнее слово насмешливым тоном. Вот же мерзавец! — подумал Шепард. Отказался, только чтобы сильнее позлить. На самом деле адмирал предпочёл бы запереть его в каюте, и Сарен прекрасно это понимал. И разумеется был намерен бродить по станции беспрепятственно, нервируя экипаж удовольствия ради и суя свой плоский нос, куда не следует. — Как пожелаете, — процедил адмирал. — Не смею вас задерживать, — пророкотал спектр. — Уверен, у вас есть дела поважнее. Шепард ничего не ответил. Он жестом указал одному из охранников присматривать за спектром. Солдат нервно сглотнул, не в силах скрыть напряжение при виде кибернетически изуродованного инопланетянина. Адмирал окинул Артериуса долгим взглядом, а затем с тяжёлым сердцем развернулся и покинул отсек. Дела у него и правда были. Сарен фыркнул, отворачиваясь от жалкого подобия солдата, что должно было сопровождать его на станции. Ничтожное существо, скрывающее дрожь под бронёй, не вызывало у него ничего, кроме отвращения. Что ж, это будет любопытно, — подумал он, вышагивая по коридорам в поисках сладковатого, землистого аромата, от которого приятно покалывало гребень.

***

Кэти судорожно выдохнула, когда лифт пришёл в движение. Видя её состояние, Аленко осторожно положил руку ей на плечо. — Вы в порядке? — спросил он. — Да, просто... Это... существо — Спектр Совета? — Похоже на то, — лицо Кайдена помрачнело. — Что произошло? — спросила она. Аленко тяжело вздохнул: — Думаю, это был тест. Совет проверял нашу решимость. Спектр дал понять, что вмешиваться они не собираются, если на то не будет веской причины. И даже в этом случае любое перемирие будет сопряжено с серьёзными уступками с нашей стороны. — И что теперь? — Мы продолжим сражаться, — пожал плечами капитан. — И надеяться, что кто-нибудь, в конце концов, включит голову. Кэтрин... — он повернулся к ней, и его лицо стало серьёзным. — Держитесь подальше от этого турианца. С ним что-то не так. Она кивнула. Лифт мягко замедлил ход и остановился. Когда двери открылись, Кэти произнесла: — Я буду на обзорной. Аленко хотел что-то сказать. Возможно, предложить сопроводить её, но передумал. — Хорошо. Я в командный центр, — коротко кивнул он, пряча эмоции под привычной маской военной сдержанности. Она слабо улыбнулась ему и вышла из кабины. Кэти неспешно двинулась по пустынному коридору. Единственным сопровождением служили звуки её шагов да слабое шипение систем фильтрации воздуха. Внутри нарастало тяжёлое чувство разочарования после встречи с посланником Совета. Образ спектра, его пронизывающий взгляд никак не шли из головы. Ступив на обзорную палубу, она подошла к скамье перед экраном и опустилась на неё, обхватив колени руками и оперев на них подбородок. Взгляд устремился к звёздам, чей далёкий свет всегда приносил утешение. Бескрайние просторы космоса простирались перед ней, всё так же полные тайн и чудес. Сколько рас населяет эту галактику? Неужели человечество не сможет найти среди них своё место? Мысли невольно обращались к батарианцам, которые так и не смогли наладить отношения с остальными. Постоянные конфликты с Советом и кипящая ненависть к другим видам превратили четырёхглазых инопланетян в изгоев. Многие из них предпочитали вести преступную деятельность и обитать в тени. А донесения о пиратских набегах с отдалённых колоний Альянса и тех вещах, что они там творили, и вовсе приводили в ужас. Она не хотела такой участи для своего народа. Восхождение человечества к звёздам просто не могло закончиться изгнанием, затворничеством или забвением. Должен был быть другой путь. К миру и сотрудничеству. Но после сегодняшних событий этот путь казался тернистее, чем ранее. — Ты, видимо, очень молода по меркам своего вида, — раздался за спиной вкрадчивый двухтональный голос. Она резко обернулась и замерла. Это был он. Пепельно-серые пластины, один глаз мёртвый, другой искусственный. Он стоял слишком близко. Резкий запах металла и чего-то чужеродного заполнил пространство вокруг. Было трудно дышать, невозможно сдвинуться с места. Далёкие звёзды на экране казались куда теплее леденящего душу существа, нависающего прямо над ней.

***

— Что? — выдохнула дочь адмирала. — Звёзды, — пояснил Сарен, жестом указав на экран за ней. Теперь, находясь от неё на расстоянии вытянутой руки, Артериус внимательно разглядывал человеческую самку с лиловыми глазами. Таких глаз он прежде не встречал ни у одной из известных Цитадели рас. А исходящий от неё запах был... весьма интригующим, совсем непохожим на запах других представителей её вида и как будто таил нечто большее. Она нервно сглотнула, заставив себя распрямить плечи под его взглядом. Её попытка проявить смелость вызвала у спектра усмешку, особенно на фоне учащённого биения человеческого сердца, выдающего истинный страх. — В каком смысле? — Завораживающими их находят лишь юнцы да глупцы, — ответил он. — Поживёшь подольше и поймёшь: звёздам нет до тебя дела, а многие из них и вовсе давно уже мертвы. И все они выглядят одинаково. Она невольно попятилась. Но никакое расстояние не способно было скрыть её от внимательных и любопытных глаз. — Значит, ты либо молода, либо глупа, — подытожил Сарен. Он обошёл скамью и стал прямо перед самкой, отрезая путь к выходу. — Вероятно, и то, и другое. Она вскинула подбородок. — Может, вы просто разучились ценить красоту. Сарен разразился грубым смехом. — Красоту? В этой вселенной? Забавно, — он склонился ближе, вдыхая её страх. И что-то ещё. Любопытный экземпляр. — Скажи мне, человек, что ты здесь делаешь? Играешь в дипломатию? — Я здесь, чтобы учиться, — ответила она. — Чтобы понять галактику. — Ты едва постигла собственную планету, о какой галактике может идти речь? — мандибулы Сарена дрогнули в холодной усмешке. — Ваш вид блуждает в темноте, спотыкаясь о вещи, лежащие за пределами его понимания. — Мы быстро учимся, — резко парировала она. Быстро учатся… Эту фразу спектр в последнее время часто слышал в пространстве Цитадели. Что за нелепость? — Вы лишь сеете хаос, куда бы ни направились, — фыркнул он с раздражением. — Активируете древние ретрансляторы, развязываете войны, которые не можете выиграть. Скажи, как вам это помогло на Шаньси? Самка вздрогнула при упоминании битвы. — Шаньси — это трагедия, которая навсегда станет частью нашей истории. Но она не является характеризующим фактором нашего вида. — Эта «трагедия» должна была открыть вам глаза, но вы всё также упрямо не замечаете очевидного. А потому она повторится снова. Говоришь, люди быстро учатся, но забываешь добавить — только путём боли и лишений. — Всё может быть иначе, — настаивала она. — Мы готовы сосуществовать в мире. Мы хотим... Сарен оборвал её на полуслове: — Вы говорите о мире, а сами вооружаетесь до зубов? Кричите о сосуществовании, пока ваши колонии разрастаются как опухоли, захватывая пространство, которое вам не принадлежит? Ваше лицемерие поражает. Лиловые глаза вспыхнули гневом. — А что, по-вашему, мы должны делать? Сложить руки и помереть? Мы имеем право на развитие, на исследования... — Вы не имеете права ни на что, — рыкнул Сарен, делая угрожающий шаг вперёд. — Галактике нет дела до ваших притязаний. Она раздавит вас, не задумываясь. К его удивлению, самка не отступила. — Значит мы будем сопротивляться. Приспособимся. Люди всегда приспосабливаются. Сарен ощутил слабое, едва уловимое чувство. Раздражение? Нет, что-то иное. — Сопротивляться силам, которых вы не понимаете? Ты ещё наивней, чем я думал. — Возможно, — ответила она. — Уж лучше я буду наивной и продолжу пытаться что-то изменить, чем стану холодным циником! Дочь адмирала была остра на язык. Её сладковатый страх всё ещё чувствовался в воздухе, а упрямство и нежелание признавать своё несовершенство забавляли. — И что же, по-твоему, ты можешь изменить? Ещё вчера ты была на своей Земле, а уже сегодня возомнила, что твои непроверенные временем идеалы способны развеять все ужасы галактики. — Нет, не способны! — выпалила она со злостью. — А вот диалог вполне мог бы. Именно поэтому переговоры так важны. — Хочешь доверить всё парочке дипломатов? — тон спектра так и сочился сарказмом. — Забыть о пролитой крови? О потерянных жизнях? — Для начала. Разве не так Совет разрешает конфликты? Сарен внимательно изучал её, охваченный новой волной любопытства. Ему, конечно же, не было дела до Иерархии и турианских потерь в этом конфликте. Но спор этот хотелось продолжить, нащупать её слабое место, понять, как далеко он сможет зайти, прежде чем она сдастся. — Скажи мне, Кэтрин Шепард, что ты вообще знаешь о конфликтах этой галактики? О том, как Совет придавал забвению несговорчивые расы? Её щёки вспыхнули алым. Забавное человеческое свойство. — Что скажешь о войнах с рахни? А после о кроганских восстаниях? — Я... — она осеклась, застигнутая врасплох его вопросами. — Ничего... — Вот именно, — с удовлетворением произнёс Сарен. — А между тем они разорвали галактику на части. Миллиарды погибших, целые миры обращены в пепел. Хочешь знать, почему? Она промолчала, не понимая, к чему он клонит. — Потому что Совет в своей бесконечной мудрости решил, что может «возвысить» тех, кто не был к этому готов. Он поделился с кроганам передовыми технологиями, и к чему это привело? К кровопролитию, масштабы которого ты себе и представить не можешь, — он сделал многозначительную паузу. — А теперь и вы, люди, требуете, чтобы древние народы считали вас ровней. Неужели не видишь параллелей? Самка нахмурилась, обдумывая его слова. — Но мы не кроганы. Мы не хотим завоёвывать, мы хотим жить в гармонии. — Да, Альянс любит это повторять при каждом удобном случае. Но мы-то с тобой знаем, что происходит, когда вы понимаете, что галактика не склонит перед вами колен. Где были ваши стремления к миру и гармонии, когда произошёл Инцидент Ретранслятора 314? — Это несправедливо, — возмутилась она. — Вы нарушили один из самых фундаментальных законов пространства Совета. — Мы и слышать не слышали ни о каком Совете и его законах! — Именно, — довольно протянул он, подавшись вперёд. Сарен внимательно наблюдал за ней, будто всматривался в нечто, что лежало за пределами их острой перепалки. Его взгляд, казалось, проникал глубоко под кожу, вскрывая защитный покров и оставляя её совершенно уязвимой. — Разве у вас нет других дел? — спросила она, поёжившись от безжалостного холода мёртвых глаз. Он склонил голову на бок и проурчал: — Ничего срочного. Спектр сделал шаг ближе. Он ничего больше не говорил, просто смотрел в упор. Тишина между ними становилась всё более гнетущей. — Люди, — вдруг задумчиво произнёс он. — Странные вы создания. Её горло сжалось от напряжения. Он был так близко, что она ощущала на себе его тяжёлое дыхание. — Мы не так уж отличаемся от турианцев. Сарен хрипло рассмеялся. — Что за нелепость! У нас нет ничего общего, — его кибернетическая рука сжалась в кулак, издав зловещий механический звук. — Вы угасаете слишком быстро, а ваши тела ломаются от малейшего усилия, — взгляд бесцеремонно блуждал по человеческой фигуре. — Турианцы закалены в бою. Мы куда долговечней. Очередная вспышка упрямства в странных лиловых глазах затмила страх. — Именно поэтому вы так полагаетесь на кибернетику? — парировала она, указав на его импланты. — Выглядит не очень долговечно. На мгновение что-то опасное промелькнуло в выражении лица Сарена, но потом быстро сменилось хищной усмешкой, которая обнажила ряд острых зубов. — Ты мне, определённо, нравишься, — проурчал он. — Такая пылкость. Скажи, все человеческие самки такие дерзкие? Или ты особенная? При виде его оскала, она вновь инстинктивно отступила, ударившись спиной о холодную поверхность смотрового экрана. — Никак заблудились, спектр? — раздался голос из-за спины. Сарен резко обернулся, глянув на уже знакомого офицера. Аленко, кажется. Его вонь он должен был почуять, когда тот был еще в коридоре, но близость к самке затуманивала чувства. Сарену это не нравилось. — Вовсе нет, — пророкотал он. — Мы с дочерью адмирала просто обсуждали цену вашего мира. — Не пора ли вам отдать швартовы? — спросил Аленко с раздражением, подходя к самке и закрывая её собой от спектра. Переводчик Сарена запнулся на слове «швартовы», но суть передал. — Забавно. Мисс Шепард предложила то же самое. У меня складывается впечатление, что мне здесь не рады. — Вы даже не представляете себе, насколько, — Аленко расправил плечи и вздёрнул подбородок, пытаясь компенсировать разницу в росте. Сарен был выше на голову, но капитана это, похоже, не смущало. Он сжал кулаки, глядя спектру прямо в глаза с явным вызовом. Тот издал низкую, угрожающую трель, охотно принимая вызов. — Понимаю — вы только начали постигать тонкости межгалактической дипломатии, — с нажимом произнёс Артериус. — Но даже вам должно быть известно, что как представитель Совета я обладаю полной свободой передвижения на этой станции. — Нет, не обладаете, — голос девчонки прозвенел так уверенно, что удивил их обоих. Они посмотрели на дочь адмирала, которая вышла из-за спины капитана и встала рядом с ним. — Вы всё время напоминаете нам, спектр, что человечество не является частью галактического сообщества, — продолжила она. — Следовательно, мы не связаны правилами и законами Цитадели. Мы ведь всё ещё находимся на периферии, не так ли? Положения Совета об агентах Специальной тактики и разведки здесь не имеют силы, — её голос звучал всё жёстче, а странные глаза горели лиловым пламенем, лишь распаляя интерес Сарена. — Да, вам здесь и правда ничего не угрожает, но не по причине сомнительного статуса или высокомерия, а потому, что такова воля адмирала Шепарда. Глаза Сарена сузились, и на мгновение маска холодного цинизма дала трещину, обнажая нечто куда более опасное, скрывающееся глубоко внутри. Он издал глухой рык, инстинктивно предупреждая самку поостеречься. Турианцы вроде него не терпят таких открытых проявлений неповиновения. Она вздрогнула от этого звука. Никогда прежде она не слышала ничего подобного. А вот Аленко, наоборот, слышал слишком часто. — Попридержите вибрации, спектр, — предупредил капитан с явной угрозой. — Вы всё-таки турианец на человеческой станции. Всякое может случиться. К чему нам очередной межгалактический инцидент? Мандибулы Сарена разошлись в хищной гримасе. Наглость этих низших существ, их вызывающий тон переходили всякие границы. А эта самка… она пробуждала эмоции куда посильнее презрения к слабому самцу. Нет, это была не злость, а что-то другое, первобытное, наполняющее кровь жаром. Сарен заставил себя успокоиться. Озлобленный оскал уступил место самодовольной, насмешливой улыбке. Глаза спектра прищурились, сосредотачиваясь на шрамах, пересекающих лицо человека. — Какие у вас интересные лицевые отметки, капитан. Сувенир, привезённый с Шаньси? Слова явно попали в цель. — И что с того? — процедил Аленко. — Я поражён, что человеку удалось пережить нечто подобное, — проворковал Сарен с наигранным восхищением. — И судя по месту нанесения рисунка, шансы на выживание были минимальны. Но что-то явно помешало довести дело до конца. Челюсть Аленко напряглась, кулаки сжались до побелевших костяшек. — Спасались бегством с поля боя, не иначе. Верное решение, если так рассудить. Ведь всем известно, что люди безнадёжно уступают турианцам в рукопашном бою. Человек вспыхнул от ярости. — Ах ты ублюдок... — Капитан! — дочь адмирала схватила его за руку, не дав потянуться к оружию. — Не надо. Он того не стоит. Сарен наблюдал за сценой с удовольствием. — Да, послушай юную самку, — насмешливо сказал он. — К чему нам очередной межгалактический инцидент? Он снова повернулся к ней, на мгновение позабыв о присутствии капитана. — Ты так и не ответила на мой вопрос. Ты особенная среди своих? — Это имеет значение? — как можно спокойнее проговорила она. — О, ещё какое, — проурчал Сарен. — Твой запах… весьма уникален. А эти глаза… Механическая рука потянулась к ней, словно желая коснуться лица. Аленко побледнел от ярости, но прежде чем он успел что-либо предпринять, воздух вокруг затрещал и вспыхнул фиолетовым светом биотической энергии, потоком прокатившейся по её телу в инстинктивной реакции на внешнюю угрозу. На мгновение Сарен замер, его глаза слегка расширились, но не от удивления, а от осознания. — О-о, — довольно протянул он. — Биотик. Наконец, всё встало на свои места. Еле ощутимые, но такие навязчивые полутона её аромата теперь раскрылись его обонянию с новой силой. Дикой и первородной. Этой силой самка управляла с невиданной лёгкостью и, судя по всему, без каких-либо усилителей или имплантов. Вероятно, она одна из тех человеческих мутантов, о которых ходят байки на Цитадели. Что объясняет необычный цвет её глаз. Какая редкая находка. — Столько силы в таком маленьком существе. Удивительно. Он вдохнул полной грудью аромат её биотической мощи со странной примесью человеческой хрупкости. Это сочетание, обманчиво противоречивое, будоражило его разум, пробуждая инстинкты, которые он привык подавлять. И в этот миг Сарен понял с кристальной ясностью: он сделает её своей. Это было не желание и не выбор, а неизбежность, столь же неумолимая, как движение космических тел. Пути назад больше не было, ни для него, ни для неё. Но в эту минуту, чувствуя вкус этой истины на языке, он понимал, что придётся подождать. Сейчас было не время, и станция «Арктур» была не местом. — Довольно, — резкий однотональный голос капитана Альянса вернул его в действительность. Сарен посмотрел на незначительного человека, который встал между ним и самкой, недвусмысленно положив руку на набедренную кобуру. — Шаг назад, спектр. Немедленно. Сарен вскинул руки в примирительном жесте, отступая, но его взгляд оставался прикован к дочери Шепарда. — Простое недопонимание, — произнёс он без тени искренности. Его органический глаз потемнел, гребень сузился, а мышцы под бронёй напряглись, когда он сделал последний глубокий вдох, запечатлевая её запах в памяти, мысленно захватывая свою новую цель. — Что ж... Это было весьма увлекательно, — усмехнулся Сарен, — но, боюсь, мне и правда пора. У спектров есть дела поважнее, чем потакать детским иллюзиям человечества о мире во всём мире. С этими словами он развернулся и направился к выходу с обзорной палубы. Кибернетическая рука сжималась и разжималась в ритм его шагов, пока он пересекал коридоры станции. Встреча с адмиралом Альянса оказалась пустой формальностью, но своей цели всё же послужила: огонь войны, который в последние несколько месяцев начал затухать, был разожжён с новой силой. Человеческая гордыня, невежество и безрассудство неизбежно приведут людей к гибели. И Сарен смаковал образ их медленного, но неминуемого падения. Однако теперь у него появилась ещё одна цель, при мысли о которой мандибулы едва заметно подрагивали в предвкушении. Её присутствие всё ещё витало в воздухе, оставляя за собой нечто почти осязаемое. А глаза, лиловые и электризующие, пылали перед внутренним взором. Сарен никогда не считал человеческих самок достойными. Они были хрупкими и недолговечными, неприятно мягкими на ощупь. Однако дочь адмирала... Дерзость и смелость — это одно, но неукротимая стихия, что крылась за тщедушной внешностью — совсем другое. Он хотел обуздать эту стихию, сломить её и подчинить своей воле, выбить из самки эту нелепую непокорность. Кэтрин Шепард. Сарен ускорил шаг, приближаясь к доку. Разум уже просчитывал возможные ходы. Эта игра требовала времени и тщательного планирования. Но терпение всегда было одной из его сильных сторон. В конце концов, он всегда получал желаемое.