Mass Effect: Меж двух миров

Гаррус нервно расхаживал по коридору, ведущему к залу заседаний Совета. Мандибулы непроизвольно подрагивали, пока он из последних сил старался обуздать нарастающую тревогу. Дежурные сотрудники СБЦ у входа следили за ним с нескрываемым любопытством, провожая взглядами каждое его судорожное движение. Четыре томительных часа он провёл в покоях Спутницы. Поначалу опоздание Кэти вызвало у него лишь лёгкую усмешку, но с каждой проходящей минутой беспокойство только нарастало, и спустя два часа он уже просто надеялся, что она вообще появится. Однако она так и не пришла, а все отправленные им сообщения остались без ответа. Очевидно, случилось нечто непредвиденное, и неизвестность разъедала его изнутри. Может быть, Шепард узнал об их отношениях и запретил Кэти с ним видеться? Эта мысль только подогревала жгучее желание поговорить с ней лично. Гаррус уже было решил рискнуть и отправиться к резиденции адмирала, когда понял, что её там нет. Программное обеспечение Тали, установленное на её омни-туле, синхронизировало их устройства и позволяло отслеживать местоположение Кэти в пределах станции. И сейчас её сигнал исходил не из жилого комплекса, а двигался к Башне Цитадели. В груди защемило. Сначала она не явилась на встречу, теперь направлялась в Башню — это не было простым совпадением. Гаррус никак не мог избавиться от предчувствия, что её вызвали на аудиенцию с Советом. Но с какой целью? Прежде дочь адмирала никогда не привлекали к официальным переговорам. Мысли сменяли одна другую с головокружительной скоростью — каждая тревожнее предыдущей. Примарх сдержал своё слово и отстранил сына от переговоров, оставив Гарруса в полном неведении. Похоже, он выбрал не самое удачное время, чтобы взбунтоваться против отца. Ему нужно было понимать, что происходит. Если переговоры завершились успехом, это поистине прекрасная новость. Но она не объясняла молчания Кэти. Неужели провал? Нет, если бы это было так, скандальная новость уже бы разнеслась по всей станции, и Гаррус узнал бы о ней либо по официальным, либо по закрытым каналам. Получается, произошло что-то другое. Но что именно? Он решил не гадать и увидеться с Кэти лично. Пусть и сильно рискуя. Прибыл в Башню раньше неё и теперь ожидал в коридоре, ведущем в палату Совета. Внимательно отслеживая её сигнал, он подошёл к панорамным окнам и увидел приземляющийся воздушный транспорт Шепарда. Кто именно вышел наружу, разглядеть не удалось, но он был совершенно уверен: Кэти была там внизу. — Гаррус? Он обернулся на голос и увидел Примарха. Кастис поднимался по лестнице, ведущей от лифта, с явным удивлением на лице. — Что ты здесь делаешь? — Жду Кэти. Повисла неловкая пауза. В воздухе ещё ощущался осадок от их недавней ссоры. — Вот как, — наконец произнёс Кастис с некоторым напряжением. Он медлил, прежде чем задать следующий вопрос: — Ты сегодня с ней разговаривал? Вопрос показался Гаррусу странным. Отец интересовался не из праздного любопытства. Неужели ему что-то известно? — Нет, — ответил он. — Мы не общались со вчерашнего вечера. Он не видел смысла лукавить: Примарх был осведомлён об их отношениях. И сейчас в вибрациях Кастиса звучало нечто непривычное — неловкость... и ещё что-то, чего Гаррус прежде никогда там не слышал. Раскаяние? Кастис выглядел растерянным, и это только усилило тревогу Гарруса. Обычно сдержанный и уверенный в себе, он будто не находил, что сказать. — Послушай, майор… — начал было он, но договорить не успел. Гаррус вздрогнул, взгляд скользнул мимо отца. Сердце замерло на мгновение, когда он уловил в воздухе знакомый, едва различимый аромат. А затем услышал мерный стук её каблуков. Кэти поднималась по лестнице, держа отца под руку. И когда он наконец её увидел, всё тело отозвалось тревожным гулом. Она была смертельно бледна, глаза покраснели, под ними залегли тёмные круги — явный след бессонной ночи. Шаги её были медленнее обычного, будто каждое движение давалось с усилием. Она шла, потупив взор, и лишь преодолев последние ступени, наконец подняла глаза — и встретилась взглядом с двумя турианцами с синими родовыми метками. Её зрачки едва заметно расширились, шаг сбился, и она крепче сжала руку отца. — Примарх Вакариан, — сухо поприветствовал адмирал, и Гаррус поразился холодности его тона. — Адмирал Шепард, — сдержанно кивнул отец. Затем повернулся к Кэти: — Мисс Шепард. Она бросила в его сторону быстрый взгляд и в ответ столь же сдержанно кивнула, тут же отведя глаза. Даже не взглянула на Гарруса. — Майор, — произнёс адмирал, обращаясь к нему. Гаррус поприветствовал Шепарда по-военному чётко, а затем, уже мягче обратился к Кэти: — Добрый день, мисс Шепард. Он отчаянно пытался поймать её взгляд, но Кэти лишь снова кивнула, упорно смотря в пол. — Совет будет готов нас принять через несколько минут, — нарушил молчание Кастис, пытаясь хоть как-то разрядить повисшее в воздухе напряжение. Лицо Шепарда омрачилось. — Прежде чем мы войдём, мне необходимо кое-что обсудить с вами наедине, — сказал он серьёзным тоном. — Разумеется, — отозвался Кастис, несколько озадаченный. Он окинул взглядом коридор, увидел неподалёку дверь небольшого конференц-зала и обратился к стоящему рядом офицеру СБЦ: — Помещение свободно? Турианец почтительно склонил голову: — Так точно, Примарх Вакариан. — Поговорим внутри, — предложил Кастис, и адмирал согласно кивнул. Шепард посмотрел на дочь, слегка сжал её руку, как бы говоря: подожди здесь. Затем последовал за Примархом в зал. Едва двери за ними сомкнулись, Гаррус обратился к своей избраннице. — Кэти, — произнёс он тихо, вибрируя от тревоги. Она взглянула на него с затравленным выражением, затем бросила испуганный взгляд на дежуривших в коридоре офицеров СБЦ. Гаррус отвёл её к панорамным окнам, прекрасно понимая, что их всё равно слышат. Ему было наплевать. — Что произошло этим утром? Почему ты не пришла? Она долго не отвечала, странно глядя на него, и сердце Гарруса сжалось от тяжести этого молчания. — Ты не знаешь? — наконец прошептала она. — Не знаю чего? — насторожился он. Кэти, казалось, теперь едва дышала и побледнела ещё сильнее. — Гаррус, я... Я больше не могу с тобой видеться. Слова прозвучали как удар. Не громко — но оглушительно. Боль, что отразилась на её лице в тот момент, заставила его оцепенеть. — Что ты такое говоришь?.. — выдохнул он. Тревога внутри перерастала в панику. Он ничего не понимал. Почему она не может просто всё объяснить? Что такого могло случиться, что она боялась произнести это вслух? — Это из-за Примарха? — спросил он, цепляясь за первую пришедшую на ум догадку. — Он говорил с тобой? — Нет... — ответила она почти беззвучно, одними губами. Помедлила, подбирая слова, а потом наконец произнесла фразу, которая разбила его мир вдребезги: — Совет хочет, чтобы я вышла замуж за Ораку в качестве части мирного соглашения. Он застыл, глядя на неё широко раскрытыми глазами. Пытался осмыслить услышанное, но разум отказывался принимать её слова. — Что за нелепость! — воскликнул Гаррус, и она посмотрела на него с испугом. Он тотчас попытался совладать с собой, заговорил тише. — Зачем им это? Она молчала, опустив взгляд. Гаррус всматривался в её черты, всё ещё отказываясь верить происходящему. Они не посмели бы... Шепард такого не допустит... Но почему тогда она здесь? Почему адмирал привёл её на встречу с Советом? — Ты ведь отказалась? — спросил он с надрывом. Она молчала, всё также избегая его взгляда. Сам не осознавая, что делает, Гаррус схватил её за плечи, заставив вздрогнуть. — Скажи мне, что ты отказалась! Его слова эхом разнеслись по коридору, привлекая внимание турианских охранников. — Пожалуйста... — прошептала она. — Кэти, — он повысил голос. — Что ты сделала? Она посмотрела ему прямо в глаза: — То, что должна была. Ради своего народа. Я жду того же от тебя. Странное, пугающее спокойствие её тона потрясло его до глубины души. Гаррус стоял, оглушённый, не в силах пошевелиться, не в силах чувствовать ничего, кроме отчаяния. — Отпусти меня, — сказала она тихо, почти отстранённо. Он сделал, как она велела, и Кэти отступила на шаг — как раз в тот миг, когда двери конференц-зала распахнулись и оттуда вышел сначала Примарх Вакариан, потом адмирал Шепард. — Мы не можем больше видеться, — шёпотом повторила она. Гаррус смотрел на неё молча, чувствуя, как мир сходит со своей оси, наблюдая, как его избранница оборачивается к отцу, одаривает его вымученной улыбкой, берёт за руку и позволяет увести себя прочь. Кастис окинул сына тревожным взглядом, ошеломлённый его вибрациям, но как только собрался что-то сказать, из зала Совета вышла секретарь-азари и провозгласила: — Адмирал Шепард, Примарх Вакариан. Советники готовы вас принять. Шепард с дочерью уже почти дошли до дверей. Он кивнул азари и завёл Кэти внутрь. Кастис проводил их взглядом и уже собирался идти следом, когда вдруг его сын решительно шагнул вперёд, направляясь к залу. Почти машинально Кастис перехватил его за руку. — Ты куда собрался? — Внутрь, — отрезал Гаррус тоном, не терпящим возражений. Кастис раздражённо загудел: — Это закрытое совещание. Гаррус отдёрнул руку. — Меня это не волнует. И не советую тебе становиться у меня на пути. — Не вздумай устраивать тут представление, — процедил правитель Палавена. — Ты и так уже достаточно натворил. — Как и ты, — парировал Гаррус. В его голосе звенели ярость и вызов, слишком хорошо знакомые Примарху. Кастис сначала даже оторопел, но быстро взял себя в руки. Скатываться в очередную перебранку у палат Совета он не собирался. Потому прибегнул к доводам разума: — Тебя нет в протоколе встречи. — Уверен, Примарх Палавена быстро решит это недоразумение, — сухо бросил Гаррус. — Примарх Вакариан? — азари-атташе стояла в дверях, не понимая суть задержки. График Совета был расписан по минутам. — Не будем их задерживать, — произнёс Гаррус, каждое слово так и сочилось желчью. Кастис шагнул вперёд, преграждая ему дорогу, расправив плечи: — Я не позволю тебе опозорить ни себя, ни меня. Ты не сорвёшь эти переговоры, понял? — теперь уже и он не скрывал своего гнева. Охранники и атташе растеряно переглянулись. Гаррус подошёл к отцу почти вплотную. Со стороны их профили казались идентичными — одинаковые синие отметки, схожий изгиб челюстей и носовых пластин. Лишь удлинённые прожитыми годами мандибулы Кастиса да поблёкшие со временем глаза выдавали разницу в возрасте. Они смотрели друг на друга с открытой враждебностью и упрямством. Ни один не собирался уступать. — Уйди с дороги, — наконец прорычал Гаррус. — Или я уберу тебя. Что-то в его голосе заставило Кастиса похолодеть и отшатнуться. — Гаррус… — выдохнул он, потрясённый. — Да что с тобой происходит? Гаррус моргнул, точно очнувшись от наваждения. До него вдруг дошло, что он только что сказал — и кому. Проклятая связь. Она не давала мыслить трезво. Застилала разум пеленой. Он чувствовал, что был на грани. Мысль о потере Кэти сводила его с ума. Но отец… отец был тут ни при чём. Он не имел права говорить с Примархом в таком тоне. И уж тем более бросать ему вызов. Поспешно пытаясь взять себя в руки, он опустил взгляд. Его трясло. Нужно было срочно успокоиться. Одно слово Примарха — и охрана выведет его из здания без лишних объяснений. Гаррус сделал глубокий вдох, подавляя гул субвокалов. Выпрямился, заставляя тело подчиниться. — Мне нужно быть там, — произнёс он уже спокойнее, хотя голос ещё дрожал. — Прошу тебя, позволь мне войти. Кастис внимательно смотрел на сына, отмечая эту резкую перемену. Он медлил, размышляя, как поступить, затем коротко кивнул, развернулся и направился к дверям зала, где их ожидала растерянная азари. — Майор Вакариан присоединится к заседанию, — холодно бросил правитель Палавена, не оставляя пространства для споров. Помощница удивлённо вскинула брови, всё же попытавшись возразить: — Но его нет в списке, Примарх… Кастис даже не удостоил её ответом, просто прошёл мимо. Гаррус последовал за ним. Азари нервно сглотнула и поспешила отступить в сторону, пропуская вперёд двух внушительного размера турианцев, идущих плечом к плечу.

***

Кэти сидела за массивным столом Совета, ощущая себя маленькой и совершенно незначительной. Напротив неё на небольшом возвышении расположились представители правящей верхушки Цитадели. Отец занял место справа — собранный и серьёзный, как того требовали обстоятельства. Советники хранили молчание, излучая торжественность и строгость. Впервые Кэти видела эту троицу лицом к лицу. Спаратус поприветствовал их сдержанным кивком и указал на предназначенные места. Его взгляд задержался на Кэти со странным любопытством, словно он изучал диковинную зверюшку. Валерн, погружённый в данные на своём датападе, лишь быстро поднял глаза на вошедших — и только. А вот азари, Тевос, была их полной противоположностью. Он излучала радушие и даже одарила Кэти тёплой улыбкой, будто чувствовала, как сильно та волнуется. — Мисс Шепард, добро пожаловать. Очень приятно наконец познакомиться с вами лично, — произнесла она. Кэти удивилась искренности этих слов. — Благодарю вас, советница Тевос. Взаимно. Та внимательно изучала лицо девушки своими изумрудными глазами. — Как вам Цитадель? Ваш отец упоминал, что вы здесь впервые. — Она просто невероятна. Никогда в жизни не видела ничего подобного, — ответила Кэти с неподдельным восхищением. Азари улыбнулась вновь, её белоснежные зубы на мгновение блеснули в мягком свете зала. — Превосходно. Надеюсь, у вас будет возможность как следует познакомиться с нашей станцией. — А он тут что забыл? Голос отца заставил Кэти обернуться. Она проследила за его взглядом. В глубине зала, вальяжно развалившись на одном из стульев, расставленных вдоль стены, сидел Сарен Артериус. Поза расслабленная, взгляд лениво скользил от одного участника совещания к другому, пока не остановился на ней. В ответ на вопрос адмирала Сарен лишь усмехнулся, оттянув одну мандибулу в сторону — вид его обнажённых клыков пробрал Кэти до мурашек. Спаратус прочистил горло: — Спектр Артериус присутствует по нашему приглашению. Как и всегда. Шепард недовольно поморщился. — Я не знал, что в этой встрече потребуется участие спектра. Кэти заметила, как Тевос и Валерн переглянулись со Спаратусом. Турианец помедлил, но всё же произнёс: — Его присутствие… необходимо. Не успел Шепард выразить своё несогласие, как в коридоре раздались приближающиеся шаги. В зал вошёл Примарх, а следом за ним его сын. При виде Гарруса Кэти вздрогнула, мгновенно позабыв обо всём остальном. Что он здесь делает? Ну почему ему надо всё усложнить? — Приношу извинения за опоздание, советники, — учтиво произнёс Кастис Вакариан, приблизившись к Шепарду и заняв место рядом с ним. Гаррус расположился по другую сторону от отца, дальше от Кэти. Хотя бы за это она была благодарна. Тевос и Валерн терпеливо дождались, пока все разместятся, готовые наконец приступить к делу. Спаратус бросил на Гарруса неодобрительный взгляд, затем перевёл его на Кастиса, словно спрашивая, что его сын делает на столь важном заседании. Примарх смотрел на него холодно и невозмутимо, что, казалось, озадачило Спаратуса ещё сильнее, но он проглотил то, что вертелось у него на языке, и лишь сухо поинтересовался: — Вы готовы начать, Примарх Вакариан? — Да, — кивнул Кастис, не обращая внимания на тон своего сородича. Он осмотрел зал с пристальным вниманием — и тут заметил движение у дальней стены. Его глаза остановились на Сарене. — Могу я узнать, что он здесь делает? Спектр издал низкий, утробный звук. На краткий миг его взгляд впился в Примарха, а затем сместились в сторону, задержавшись на Гаррусе. Самодовольная, почти издевательская ухмылка расколола его лицо пополам. Кэти ни на секунду не сомневалась в том, что Артериус пришёл поглумиться. Всё это его явно забавило, и он занял место в первом ряду, с удовольствием наблюдая за разворачивающимся представлением. — Вот и мне весьма любопытно, — присоединился к Примарху её отец. Мандибулы Спаратуса дёрнулись от раздражения. — Адмирал Шепард... — Разве это не закрытое совещание? — перебил Примарх, явно недовольный присутствием неожиданного участника. Голос Сарена был словно ржавое лезвие по металлу: — Было таковым, пока вы не притащили с собой сына, Примарх. Кастис посмотрел на спектра с нескрываемой враждебностью: — Майор присутствует здесь не как мой сын. Он — официальный представитель турианской делегации по переговорам. — Если не возражаете, я предлагаю приступить к делу, — нетерпеливо вмешался Спаратус. — Мы здесь для обсуждения одного-единственного вопроса. Давайте уже разберёмся с ним, чтобы можно было двигаться дальше. Кэти напряглась, услышав эти слова. Казалось, ему было совершенно всё равно, что стоит на кону. Будто она — просто очередная галочка в списке дел. Её будущее, её жизнь — ничто по сравнению с теми политическими дивидендами, которые Совету не терпелось записать на свой счёт. — Где адмирал Орака? — спросил Шепард. — Разве мы не должны дождаться его? Спаратус сделал небрежный жест в сторону человеческого представителя — его нетерпение буквально сочилось в каждом движении. — Все, кто должен присутствовать, уже здесь, адмирал. Давайте не будем затягивать, хорошо? Кэти видела, как отец поджал губы. Ему всё это категорически не нравилось. Он бросил быстрый взгляд на Примарха — тот явно разделял его беспокойство. Что-то тут было не так. Тевос выступила вперёд и торжественно провозгласила: — Сегодняшний вопрос на повестке дня — внесение новой статьи в мирный договор. Как было предложено ранее, мы стремимся закрепить личную заинтересованность представителей турианской и человеческой рас в соблюдении перемирия. А именно — путём заключения союза между их представителями. Она выдержала значительную паузу, давая возможность смыслу своих слов дойти до каждого присутствующего. Похоже, советница даже не осознавала, что никто из них не горел желанием находиться здесь — и уж тем более выслушивать эту напыщенную дипломатическую риторику. — Это, безусловно, вопрос исключительной деликатности, — продолжила азари. — И мы не сможем продвинуться дальше без официального согласия обеих сторон на предложение Совета. Подтверждение такого согласия каждой из сторон будет внесено в протокол заседания, а также в сам текст мирного соглашения. — И прописано до малейших деталей? — уточнил Шепард, явно интересуясь формулировками. — Не совсем, — ответила она. — Пункт будет включён в прочие условия мирного договора в краткой форме и представлен делегатам обеих сторон в составе общего проекта. Что же до точных формулировок, адмирал Шепард, то к документу будет приложено дополнение с детальным описанием, которое останется конфиденциальным. Прежде чем Шепард успел задать следующий вопрос, Спаратус поспешил пресечь дальнейшие обсуждения: — Однако это детальное приложение мы сегодня рассматривать не будем. Сейчас наша задача — получить принципиальное согласие сторон для продвижения вперёд. — Турианец заметил недовольство адмирала и добавил: — Уверяю вас, мы обсудим содержание позже, обстоятельно и скрупулёзно. Затем он жестом предложил Тевос продолжить. — Во избежание разночтений мы будем использовать термины, признанные в обеих культурах равнозначными, — произнесла азари и обратила взгляд прямо на Кэти. — Кэтрин Шепард, вы были избраны Советом в качестве представителя человечества для брака/единения между двумя расами. В человеческой и турианской культурах это подразумевает ваше участие в официальной церемонии, которая юридически и социально свяжет вас с турианским представителем, в соответствии с законами, традициями, нормами и верованиями обеих рас, подробно изложенными в приложении. Сердце Кэти бешено колотилось, слова Тевос эхом отражались от стен внезапно ставшего тесным зала. — Таким образом, вы станете равноправным партнёром турианского представителя, обладая полным спектром прав и свобод, присущих подобным союзам. После церемонии вы и ваш супруг/партнёр будете обязаны покинуть родные миры и переселиться в нейтральную зону — на Цитадель, где будете вести совместное хозяйство в предоставленном Советом или самостоятельно выбранном жилище, без возможности преждевременного расторжения брака/единения. Шепард недовольно заёрзал на своём месте при последних словах, но промолчал. Голос Тевос продолжал звучать монотонно: — ...и может быть признан недействительным только в случае смерти одного из супругов/партнёров либо при наступлении особых обстоятельств, указанных в приложении. Обращение одной или обеих сторон с просьбой аннулировать союз по иным причинам будет передано на рассмотрение Совета и может быть отклонено. Отказ подчиниться решению Совета одной или обеими сторонами будет расцениваться как прямое нарушение положений мирного договора между Альянсом Систем и Турианской Иерархией и, как следствие, повлечёт за собой его расторжение. После её слов в зале воцарилась абсолютная тишина. Азари смотрела на Кэти с выжиданием: — Вы понимаете условия? — Да... — Вас неслышно, — резко произнёс Спаратус. — Да, — повторила Кэти громче. Примарх подал голос: — Разве мы не должны выслушать обе стороны? И в самом деле, где Орака? Неужели турианец уже встречался с Советом без них? Спаратус помедлил, его мандибулы нервно дрогнули. Он бросил странный взгляд на Примарха, прежде чем, наконец, заговорить: — Боюсь, возникли непредвиденные обстоятельства. Адмирал Орака отозвал свою кандидатуру по состоянию здоровья... Зал словно оцепенел, все переглянулись в полном недоумении. — Что это ещё значит? Какие такие проблемы со здоровьем? — голос Шепарда становился всё громче с каждым произнесённым словом. Спаратус поднял руки в примирительном жесте: — Мы не вправе разглашать подробности, но можете не беспокоиться — Совет уже утвердил ему замену. Слова турианца заставили всех четверых, стоящих перед Советом, заметно напрячься. Воздух сгустился от тягостного предчувствия. — Мы выдвигаем кандидатуру Сарена Артериуса в качестве турианского представителя по этому вопросу. Слова Спаратуса прозвучали, как смертный приговор. Кэти ахнула, от ужаса перехватило дыхание. — Что?! — воскликнул Примарх, его субвокалы гремели от шока и неприкрытого гнева. Но его возглас потонул в яростном рыке адмирала Шепарда: — Это что, какая-то больная шутка?! — И когда вы собирались нам об этом сообщить? — Кастис буквально пронзил Спаратуса взглядом. — На этой встрече, — невозмутимо ответил турианский советник. Шепард вскочил со своего места, лицо его налилось багровой краской. — Я не знаю, что за игры вы тут затеяли... — Адмирал... — начала было Тевос с тревогой в голосе. Но он не слушал, слова срывались с его губ бурным потоком: — Такого мы уж точно не обсуждали! Если вы полагаете, что сможете загнать нас в угол, то глубоко заблуждаетесь! — Ничего не изменилось, адмирал Шепард, — раздался отстранённый голос саларианского советника. — Условия положения остаются прежними. — Да вам это доставляет удовольствие! — отец буквально опешил от этого равнодушия. — Уверяю вас, адмирал... — начал Валерн, но тот его оборвал на полуслове. — Ваши уверения для меня пустой звук! Вы что, действительно полагаете, что я буду безучастно наблюдать, как мою дочь пускают по рукам?! Что она для вас — военный трофей?! Это уже переходит всякие границы! Валерн вновь заговорил, на этот раз резче: — Адмирал Шепард, прошу вас, возьмите себя в руки. Спектр Артериус — более подходящая кандидатура. Примарх Вакариан тоже поднялся, выражая солидарность с Шепардом: — Я вынужден согласиться с адмиралом. У Иерархии нет юрисдикции над спектрами, так что называть его более подходящим кандидатом — мягко говоря, заблуждение. Тевос поспешила вмешаться, отчаянно пытаясь не допустить окончательного краха ситуации: — Он всё же представляет турианскую расу, Примарх, и представляет весьма достойно. При этом является ещё и доверенным лицом Совета. Адмирал Шепард, разве вам не будет спокойнее, зная, что безопасность вашей дочери гарантирует не только турианская сторона, но и сама Цитадель? — Мне будет спокойнее, когда я увезу её как можно дальше отсюда, — рявкнул Шепард, глаза его метали молнии. Кэти вздрогнула от его тона. — Папа... — прошептала она, коснувшись его руки. — Адмирал Шепард... — попыталась вновь вклиниться азари. Но он не слушал. Он был вне себя. — Я давно подозревал, что у Совета есть скрытые мотивы и он намерен саботировать процесс переговоров, но чтобы действовать столь нагло... Уму непостижимо! Голос Спаратуса стал ледяным, глаза впились в человека. — На что это вы намекаете? — спросил он с угрозой, давая адмиралу понять, что тому следует тщательно выбирать выражения. — Вы прекрасно поняли, о чём я, — бросил Шепард с вызовом. — Я не позволю вам выставлять меня и весь Альянс на посмешище! То, что вы делаете сейчас — это оскорбление моего народа и самой идеи мира, к которому мы якобы стремимся! — То, что мы делаем сейчас — это пытаемся спасти от вымирания упрямую и дерзкую расу! — не сдержался турианец, переполненный собственным негодованием. — Спаратус, прошу тебя! — воскликнула Тевос, потрясённая его резкостью. — Не путайте добрую волю Совета со слабостью! — прошипел турианец, сверкая глазами. — Вы не в том положении. Кэти наблюдала за происходящим с нарастающим страхом. Её отец и турианский советник стояли лицом к лицу, их черты исказились от гнева и возмущения. Она в панике оглядела зал — остальные члены Совета выглядели потрясёнными этой яростной перепалкой. Тевос отчаянно пыталась разрядить накалившуюся атмосферу, понимая, что оба оппонента давно переступили черту дипломатии. Валерн не скрывал раздражения, в его взгляде читалось возмущение дерзостью Шепарда. Но все попытки их успокоить оказались тщетными. Она перевела взгляд на Примарха. В глазах правителя Палавена отражалась всё та же неприкрытая тревога — ему явно претило то направление, в котором разворачивались события. А затем она посмотрела на Сарена. Он откинулся на спинку стула, словно был полновластным хозяином всей этой ситуации, небрежно постукивая пальцами по подлокотнику. Плохо скрываемая насмешка так и читалась на самодовольном лице. Спектр упивался каждым мгновением разыгрывающегося перед ним спектакля. Сердце Кэти болезненно сжалось — теперь она всё поняла. Вот чего он добивался с самого начала. Он никогда не верил в перемирие. Всем было известно: Сарен презирал людей, всегда выступал против мирного соглашения, открыто заявлял, что человечество должно быть сломлено и поставлено на колени. И сейчас они собственными руками преподносили ему именно то, чего он так жаждал. Больше раздора. Больше хаоса. Больше войны. Он рассчитывал на её отказ. Он предвидел реакцию адмирала. Ждал, терпеливо, с уверенностью опытного охотника. Стоило ей произнести «нет» — и он с нескрываемым удовольствием вернётся к тому, что у него всегда получалось лучше всего: истреблять людей. — Это заседание окончено! — прогремел голос отца, и она мгновенно осознала — именно этих слов Сарен и дожидался. Мандибулы спектра разошлись в довольном оскале. Он медленно перевёл взгляд на неё. Холодный, хищный, как у зверя, готовящегося к прыжку. По телу пробежала волна ледяного ужаса. В этот миг она поняла: у неё нет иного выбора. — Я согласна... — слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их осознать.

***

В зале воцарилась тишина — сладостная и абсолютная — нарушаемая лишь глухим, многослойным гулом турианских субгармоник, наполняющих воздух, точно разряды статики. Голос человеческого адмирала отяжелел от неверия: — Кэтрин?.. Страх отца был почти осязаем и настолько предсказуем, что было даже как-то скучно наблюдать. — Мисс Шепард? А это уже Спаратус. Не верил своему счастью. — Я согласна, — повторила она уже уверенней. В однотональном голосе звучали нотки такого сладкого отчаяния, что Сарен невольно дрогнул. Мандибулы едва заметно шевельнулись — единственный признак бушующего внутри торжества. Пьянящее предвкушение разливалось под пластинами от осознания, насколько же это оказалось просто. Он просчитал всё до мельчайшей детали, предвидя оба варианта развития событий. И его вполне устроил бы любой из них. Её отказ означал крах мирных переговоров. Её согласие делало её важной частью дальнейшей игры. Но как же он надеялся, что она согласится. Сарен тихо выдохнул через нос, подавляя низкие ноты возбуждения, и впился взглядом в её профиль, жадно впитывая каждую черту, улавливая малейшие мимические движения, едва различимые человеческие эмоции — инстинкты хищника обострились, накрывая его волной эйфории. Он позволил себе вдохнуть глубже и наполнить лёгкие запахом своей самки. Она думала, что всё это — во имя мира. Верила, что её жертва остановит войну и спасёт бесчисленные жизни. Наивная девчонка. Этот нелепый пункт о «единении» никогда не был его целью, лежал вне рамок изначального плана, но стал приятным бонусом, удачным поворотом событий, от которого было бы глупо отказываться. Сближение двух видов через социальный союз? Оставим эту наивную сказочку Совету — им ещё предстоит разыгрывать спектакль перед галактической публикой. Для Сарена всё сводилось к контролю над ситуацией. Новым рычагам давления на обе стороны. Люди воспринимали происходящее как личную драму, унижение их достоинства, а турианцы — как намеренную политическую атаку на их незыблемые ценности. Но, пожалуй, самым приятным во всей этой ситуации была возможность преподать важный урок одному дерзкому палавенскому выскочке и поставить на место наглеца, вздумавшего посягнуть на то, что ему никогда не принадлежало. Но всё это нисколько не меняло саму суть его замысла. Война по-прежнему была необходима. Конфликт открывал двери, которые перемирие непременно захлопнет. Он обогащал Терминуc, делал Гегемонию сговорчивее, а главное, усыплял внимание Цитадели. Маршруты брались под контроль, технологии и сведения незаметно переходили из рук в руки, ресурсы меняли владельцев. Война безусловно приносила прибыль, но не только. Она давала свободу. Свободу планировать, действовать, прокладывать дорогу там, куда не дотягивались руки Совета. Война дарила пространство для манёвра и обеспечивала прикрытие. Мир же являл собой правила и надзор. А надзор был злейшим врагом прогресса. — Ни слова больше, Кэтрин, — процедил Шепард, дрожа от сдерживаемой ярости. — Мы уходим отсюда… Она дотронулась до его руки. — Всё в порядке. — Перевела взгляд на Спаратуса. — Я понимаю условия и я согласна. Повисла новая пауза. Советник внимательно изучал её взглядом, потом наконец произнёс: — Превосходно, мисс Шепард. — Его мандибулы слегка разошлись от облегчения. Сарен усмехнулся. — Адмирал, прошу вас, присаживайтесь. Шепард дёрнулся. Открыл было рот, чтобы что-то сказать — наверняка нечто дерзкое и неуважительное, в свойственной людям манере. Но её рука удержала его. Сарен с интересом наблюдал, как ярость в глазах человека постепенно угасает, уступая место тихому, бешеному бессилию. Она усадила его на место. Умница. — Примарх, — обратилась Тевос к Кастису, — прошу вас тоже вернуться на место. Тот опустился в кресло с явным недовольством. — Мисс Шепард, ваше согласие будет внесено в официальный протокол, — произнесла азари, заметно расслабившись. — Спектр Артериус, — она посмотрела на Сарена, — вы были избраны Советом в качестве представителя турианцев для брака/единения между двумя расами. В человеческой и турианской культурах это подразумевает ваше участие… — Вы можете не повторяться, советник, — перебил он, сдерживая смешок от несуразности всего этого спектакля. — Я всё понял с первого раза. И, разумеется, я служу воле Совета. Ваш приказ — мой долг. Он кивнул сдержанно и уважительно. Как и положено в такой ситуации. — Что ж, хорошо, спектр Артериус, — продолжила Тевос с ещё большим облегчением. Теперь, когда ими были получены ответы обеих сторон, она позволила себе выдохнуть. — Ваше согласие также будет занесено в протокол. Сарен не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым. Турианский советник издал довольную трель. Саларианец и азари уже склонились над своими датападами, готовые упаковать произошедшее в блестящую дипломатическую обёртку, приправленную витиеватыми формулировками и щедро сдобренную пафосом, чтобы подать публике на блюде с лавровым венком. — В таком случае, вопрос исчерпан. Сарен почти улыбнулся. — Предлагаю собраться через два дня, — сказал Спаратус, — чтобы детально обсудить условия союза и подготовить формулировки для проекта договора. — Он подождал лишь пару секунд, окинув взглядом всё ещё ошарашенные лица. — Возражений нет? Замечательно. Заседание окончено. — Нет, — внезапно подал голос Вакариан-младший. Ну наконец-то. Сарен уже ненароком решил, что малец захлебнулся своим возмущением и намеревается лишить его этого удовольствия. Но нет — смелости всё же хватило. Что ж… вот это уже и правда интересно...

***

Все обернулись к нему, ошеломлённые неожиданным возгласом. Спаратус уставился на Гарруса, будто и вовсе не понимая, что значит произнесённое им слово. — Майор?.. — растерянно переспросил он. — Нет, — повторил Гаррус твёрже, и советник задёргал мандибулами, продолжая смотреть всё с тем же недоумением. Примарх Вакариан поднялся вслед за сыном. — Гаррус… — начал он, надеясь остановить то, что последует, и зная, что уже поздно. Сам же Гаррус никого не слышал. Он смотрел прямо на неё. Кэти. Она сидела, широко раскрыв глаза. Всё тело сотрясалось от напряжения. Кристаллы воды дрожали на ресницах. Её боль и смятение пронзали его насквозь, не давали дышать. Они ослепляли, затмевали разум. Неужели никто больше этого не замечает? Не слышит её безмолвного крика? Неужели только он один видит то, что лежит на поверхности? Его взгляд метнулся к Сарену. Всё это его рук дело. Гаррус провёл последние двадцать минут, не понимая, что происходит, слушая фарс, который они осмеливались называть переговорами, и пытался понять, в какой момент искусные манипуляторы потеряли хватку. Самопровозглашённые мастера интриги, вершители судеб галактики, оказались пешками в чужой игре, в руках того, кого считали своим преданным варреном. Да только роли давно поменялись. А эта хвалёная троица во главе стола даже не осознала, что только что дала спектру именно то, к чему он всё это время стремился. — Этого не будет, — Гаррус услышал собственный голос, словно издалека. Он прозвучал глухо, отстранённо, будто принадлежал кому-то другому. Где-то на краю восприятия он уловил обескураженный, испуганный гул отца. Кастис чувствовал вибрации, поднимавшиеся из глубины груди сына, хотел что-то сказать, вмешаться… но Гаррус уже его не видел. Медленно он повернулся к безликому. Сарен встретил его взгляд с выражением, что не сходило с его лица всё это время. В глазах читалась насмешка и едва заметная, обволакивающая угроза. С первого взгляда можно было принять его за расслабленного наблюдателя. Но Гаррус чувствовал движение мышц под чёрной матовой бронёй, видел напряжение зверя, готового к броску. Неспешно, почти нехотя, Сарен поднялся и расправил плечи — дерзко и демонстративно, с нескрываемым вызовом, прекрасно понимая, что Гаррус в его состоянии проигнорировать этот вызов не сможет. И он действительно двинулся вперёд. Тело само отреагировало, подчиняясь чему-то более древнему, чем разум. Инстинкту. — Майор! — голос Спаратуса растворился в оглушительном шуме пульсирующей в висках крови. Всё остальное померкло. Остался только Гаррус — и тот, кто осмелился посягнуть на неё. Гребень сузился, опустился остриём вниз. Мандибулы плотно вжались в челюсть, дыхание участилось. Сарен же стоял напротив мнимо невозмутим, только вечный оскал стал хищней, преисполнился животного предвкушения. Где-то глубоко внутри, под пеленой обжигающей ярости, Гаррус осознавал, что делает именно то, чего от него хочет Артериус. Поступает так же, как совсем недавно поступил ненавистный Совет. Но теперь было поздно. Теперь речь шла о Кэти. И примитивная часть разума перехватила управление, обнажая первобытные, собственнические импульсы. Сарен думал, что сможет забрать её. Сарен ошибался. Гаррус подошёл вплотную, остановившись буквально в нескольких сантиметрах от спектра. Тот смерил его ленивым взглядом и за шаг преодолел оставшееся расстояние — холодный металл брони впился в киль, покрытый лишь тканью чёрной парадной формы. Сарен был выше, шире в плечах, мощнее. Сервоприводы кибернетической руки негромко жужжали при малейшем движении. — Что, малец? — усмехнулся он хрипло, с презрением. — Наконец-то тебя пустили за стол для взрослых — а ты и растерялся? Не переживай. Не всем такое по зубам. Гаррус молчал. До боли сжимал кулаки, вцепившись в остатки самообладания. — Поиграл и хватит. Теперь будь правильным турианцем. Признай своё поражение. И отойди в сторонку. — Этому не бывать, — прорычал Гаррус сквозь стиснутые зубы. — Синдикат. «Новый легион». Я знаю, что ты замышляешь. Сарен даже не моргнул. Бледные глаза остались спокойными и холодными, как поверхность замёрзшего озера. — Думаешь, что знаешь, — поправил его Сарен, голос опустился до зловещего шёпота. — Ты и понятия не имеешь, что ждёт впереди. Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись. Дыхание обжигало лицевые пластины. — У тебя ничего нет. Ни доказательств, ни времени, ни самки. Взгляд Гарруса опасно потемнел. Он вжался в броню спектра, чувствуя напряжение в пластинах и киле. На это Сарен только ухмыльнулся и произнёс одно-единственное слово, которого оказалось более чем достаточно: — Моя. Гул в ушных каналах стал невыносим. Сознание померкло. Была лишь ярость — слепая и необузданная. Дальнейшее происходило словно в тумане. Гаррус смутно помнил, как замахнулся на спектра. Тот без малейших усилий отразил удар, перехватил его руку и вывернул за спину с такой силой, что едва не выломал плечевой сустав... Откуда-то издалека доносились крики, её голос звучал отчётливее всех, её отчаяние лишь распаляло сильнее... Он зарычал от боли и бешенства, пытаясь высвободиться. Навалился на Сарена всем весом, вминая их обоих в стену. Острая боль пронзила костяной воротник, но спектр лишь рассмеялся... Безликий боднул его головой — забавы ради. Раздался хруст, и Гаррус почувствовал, как из носа хлынула кровь. Кто-то пытался оттащить его в сторону, хватая за руки. Он был слишком разъярён, чтобы различать лица, и начал размахивать кулаками без разбора, в ту же секунду получив в челюсть. Удар в нервный центр у основания панциря ослепил болезненной вспышкой, второй — под колено — сбил с ног. Классический приём СБЦ, мелькнуло в затуманенном сознании сквозь боль и исступление... Последним, что он помнил, был крик отца, который так и не перекрыл гул в его голове...

***

— Духи, Гаррус, — Кастис Вакариан нервно мерил шагами свой кабинет. — Ты вообще понимаешь, что натворил? Применение силы в зале заседаний? Нападение на одного из их агентов? Сарен мог убить тебя прямо на месте, и никто бы не сказал ни слова. Ты ведь знаешь, как работают спектры. — Знаю, — пробормотал Гаррус, растирая ладонью онемевшую от удара мандибулу и проверяя, не сломан ли нос. — Да что-то не похоже, — раздражённо прорычал Примарх. — Я понимаю, что натворил, — ответил Гаррус, поднимая взгляд на отца. — Он явно спровоцировал тебя, но почему ты так легко поддался? Что такого он тебе сказал? Гаррус потупил взор. — Неважно. Он добился своего. — Это уж точно, — фыркнул Примарх. — Унизил офицера Иерархии при Совете. Служба безопасности зафиксировала инцидент, выволокла тебя из зала... на глазах у всех присутствующих, — Кастис загудел, вспоминая ту сцену. — Мне плевать, кто что видел, — прорычал Гаррус в ответ. — Проклятье, я должен был сразу обо всём догадаться. — О чём ты? Он глубоко вдохнул и поджал мандибулы. Возможно, пришло время наконец открыть Примарху правду о своём расследовании. Где-то в глубине души его терзало сомнение: не слишком ли долго он тянул? Что было бы, если бы он рассказал Кастису о Синдикате и Гегемонии раньше? Смогли бы они предотвратить нападение «Нового легиона»? Нет. Он отбросил эти мысли. Вряд ли это что-то изменило бы. — Дело не только в моих... личных чувствах, — начал он, осторожно подбирая слова. — Я кое-что обнаружил. Информацию, способную не просто саботировать мирные переговоры, но и подорвать галактическую стабильность. Он решил умолчать об источнике этой информации. Не упомянул ни Тали, незаконно пребывающую на Цитадели, ни Джеймса, чьи действия могли бы стоить ему карьеры в Альянсе и спровоцировать очередной конфликт в отношениях между людьми и турианцами. Гаррус не мог допустить, чтобы они оказались под ударом. К тому же, если что-то пойдёт не так — а при угрозе такого масштаба это более чем вероятно — он собирался принять последствия в одиночку. Лучше позор, отставка или даже что похуже, чем подвергать риску друга и новообретённую союзницу. Кастис внимательно посмотрел на сына. — Объясни, — потребовал он. — За всем этим стоит Синдикат, — начал Гаррус. — Точнее, они стоят за покушением на церемонии о наследии. Но сам Синдикат — лишь инструмент в руках Батарианской Гегемонии, используемый для срыва мирных переговоров. — Это весьма дерзкое заявление, майор, — отец намеренно подчеркнул его звание, напоминая о серьёзности момента. — Полагаю, ты в курсе о проведении официального расследования нападения «легионеров»? Гаррус кивнул, плотно прижав мандибулы к лицу. — И я видел отчёт, — продолжил Кастис. — На данный момент нет никаких явных связей с известными преступными организациями или внешними политическими группировками. Собранные доказательства косвенно указывают на независимую группу турианских экстремистов, — досада так и звучал в его субвокалах. — Так объясни мне, какие у тебя есть доказательства? «Случайно подслушанный разговор в подпольном бойцовском клубе. И слово нелегального кварианского хакера», — пронеслось у Гарруса в голове. Он прекрасно понимал, что этого катастрофически мало, и как нелепо прозвучат его слова, скажи он их вслух. — Что же такого ты обнаружил, что ускользнуло от внимания самого спектра Совета, обладающего всеми необходимыми ресурсами и полномочиями? Гаррус глубоко вдохнул и всё же решился: — Причастность этого спектра к операции Синдиката.

***

Глаза Кастиса расширились от изумления, но тут же сузились, выдавая глубокое недоверие: — Артериус? Саботирует мирные переговоры, на которых назначен официальным наблюдателем? Он замолчал, устремив на сына тот самый холодный, испытующий взгляд, который Гаррус знал с детства. — Майор, тебе следует в полной мере осознать тяжесть сказанного. Это не просто политические дрязги. Ты выдвигаешь спектру обвинение в измене. — Я это прекрасно понимаю, — ответил Гаррус. — Но ты же сам видишь, что происходит. Что бы ни утверждали советники, Сарен здесь явно не для того, чтобы наблюдать. В голове Примарха бушевал настоящий ураган сомнений и противоречивых чувств. Он слишком хорошо знал своего сына — Гаррус не имел привычки бросаться необоснованными обвинениями и всегда отличался хладнокровием и рассудительностью. Хотя в последнее время его суждения... оставляли желать лучшего. Сам Кастис никогда не питал особой симпатии к Сарену. Методы спектра казались ему чрезмерно жестокими, а взгляды — опасно ксенофобскими, особенно в отношении людей. Но это... Это выходило далеко за рамки всего, что он мог себе представить. Один из самых доверенных агентов галактики — предатель? — Он находится здесь с единственной целью — манипулировать, — подытожил Гаррус. — Следить за процессом и найти способ пустить всё под откос. — Либо делает именно то, что ему поручили, — отрезал Кастис, с досадой вспоминая предыдущее совещание. — Подчинить всех участников воле Совета. Гаррус посмотрел прямо на него. Пронзительная синева встретилась с выцветшими глазами некогда такого же цвета. — Он не чист на руку. И ты это прекрасно знаешь. — Да только этого недостаточно, — резко парировал Примарх. — Совет не станет воспринимать подобные обвинения всерьёз. У тебя есть хоть что-то конкретное? — Если бы было, мы бы сейчас беседовали не здесь, а в палатах Совета, — ответил Гаррус с раздражением. Кастис тяжело вздохнул. — Гаррус, я понимаю, ты находишься под колоссальным давлением... Но то, что ты говоришь — это уже перебор. Что вообще подтолкнуло тебя копать в эту сторону? Майор замялся, но потом всё же ответил: — Всё началось с информации, полученной от надёжного источника в нижних секторах станции. Я шёл по следу и обнаружил, что всё куда сложнее, чем я изначально предполагал. Понимаю, как это звучит — именно поэтому я не решался говорить с тобой раньше. Примарх долго и пристально смотрел на сына. Он хотел ему верить. Но годы политических игр научили его крайней осторожности. — Я тебя услышал, майор. Но мне нужно нечто повесомее необоснованных подозрений и косвенных улик. — Знаю. И я работаю над этим. Но теперь этот мерзавец заполучил Кэти… — Гаррус зарычал. — Времени всё меньше. «Опять эта землянка, — подумал Кастис. — Почему всё постоянно сводится к ней?» — Послушай, Гаррус, — правитель Палавена тяжело вздохнул, тщательно подбирая слова. — Я понимаю, что её союз с Сареном стал для тебя сильным ударом. Но мы не можем позволить личным чувствам затмить рассудок, когда, как ты утверждаешь, речь идёт о галактической стабильности. — Он хотел заполучить её в свои лапы с самого момента её прибытия на Цитадель. Гаррус, казалось, не слышит. Слова вырвались из него, сопровождаемые такими мощными вибрациями, что Кастис невольно замер. Всё те же гнев и ненависть, что он слышал в зале Совета. Примитивные, опасные, слепые эмоции, способные довести любого турианца до крайности. Это откровенно пугало. И всё же… А вдруг Гаррус прав? Что если за этой яростью скрывается не только ревность, а подлинное осознание угрозы, которую остальные по какой-то причине не разглядели? Разве сам Кастис не задавался тем же вопросом? Действительно ли Сарен выступал от лица Совета, склоняя адмирала Шепарда и самого Примарха Палавена к согласию на это абсурдное единение их видов? Или всё же преследовал собственные интересы? Но зачем? Зачем ему эта самка? Все ведь знают, как он относится к её виду. Это не укладывалось ни в какие рамки. Но если Гаррус прав в этом... быть может, он прав и во всём остальном? — Он обвёл советников вокруг пальца, — майор прервал размышления Кастиса, уже скорее разговаривая сам с собой. — Гаррус, послушай, я… — Организуй мне встречу с Оракой, — вдруг попросил сын. — С Оракой? — удивился Кастис. — Я уверен, что Сарен надавил на него, чтобы тот отозвал свою кандидатуру. Адмирал может пролить свет на всю эту ситуацию. Кастис тяжело выдохнул. Попытка определённо того стоила. Сегодняшнее заседание лишь укрепило его сомнения относительно этого духопротивного союза. И даже если отбросить в сторону межвидовую дилемму, одно дело — единение с кем-то вроде Ораки. Старик хоть и тщеславный, но всё же уважаемый офицер Иерархии, достойный турианец, способный должным образом позаботиться о Кэтрин. Но совсем другое — быть переданной этому безликому. Осознание легло на плечи тяжким грузом. Что же они наделали? Почему она им позволила? — Гаррус, — с тревогой произнёс Кастис. — Только не натвори глупостей. Из груди сына вырвался горький смешок: — Больше, чем уже натворил? — Именно, — Кастис слабо улыбнулся, а потом продолжил с явным сочувствием. — Я понимаю, что тебе небезразличен этот человек, но… — Её зовут Кэти, — перебил Гаррус, глядя отцу прямо в глаза. — Bсё серьёзно и... — его голос предательски дрогнул. Кастис внимательно наблюдал за ним. Чувства и реакции сына к этой самке не поддавались никакому объяснению. И впервые за всё это время он задался вопросом, который до этого избегал. Когда всё это началось? Кэтрин прибыла на Цитадель совсем недавно. Как такие отношения могли сформироваться за столь короткий срок? Что-то здесь было явно не так. И Гаррус, очевидно, не собирался ничего ему рассказывать. Досада и разочарование подступили к горлу при мысли, что Кастис сам во всём виноват. Быть может, не стоило так остро реагировать на эту новость? Уж точно нельзя было допускать такого разлада с сыном. — Сложно, — тихо произнёс Кастис. Гаррус издал трель согласия. — Я не позволю ей пойти на это. Не отдам её Сарену. — И что ты предлагаешь? Согласия получены, процесс запущен. Совет не отступит без весомых доказательств. Гаррус расправил плечи: — Значит, я добуду эти доказательства. Любой ценой. Сколько у меня времени? Отец посмотрел на него тяжёлым взглядом, прежде чем произнести: — Две недели. Гаррус удручённо завибрировал. Две недели — катастрофически мало для задачи такого масштаба. Кастис заметил, как мандибулы сына на мгновение дрогнули, выдавая его сомнения, но почти сразу же плотно сжались в выражении той упрямой решимости, которую он так хорошо знал. Именно эта черта характера Вакариана-младшего сделала их отношения такими сложными. Но, возможно, именно она теперь могла оказаться спасительной в их ситуации. Майор поднялся с места и развернулся к выходу. — Будь крайне осторожен, Гаррус. Если ты прав, то Сарен чрезвычайно опасен. В его распоряжении все ресурсы Цитадели и поддержка Спаратуса. Он уже и так добился того, что ты впал в немилость советников. Не стоит его недооценивать. Сын лишь кивнул — жест, ставший первым знаком их примирения. Без единого слова обоим было ясно: недавняя ссора осталась позади, отступила перед лицом куда более серьёзной угрозы. Теперь у них была задача намного важнее их личных разногласий.