Mass Effect: Меж двух миров

Он слушал её тихое, мерное дыхание, чувствовал тепло её тела. Ладонь покоилась на изгибе бедра, наверняка ощутимо тяжелая для человека, но убирать её оттуда не хотелось. Он лежал, наблюдая за тем, как утренние лучи наполняют спальню сквозь полуприкрытые жалюзи. Свет тёк по стенам, цеплялся за край круглой кровати, которую Гаррус заказал специально для них двоих. Классическое турианское гнездо — достаточно широкое, чтобы пара могла устроиться в нём в любой позе, заснуть как придётся и проснуться так же, не стесняя друг друга. Невысокие борта по периметру были устланы подушками и мягкими покрывалами в количестве, которое самому Гаррусу было без надобности, но блаженная улыбка, озарившая лицо Кэти, когда та буквально зарылась в их новое лежбище, того стоила. Сейчас его избранница лежала, свернувшись у него под боком, и Гаррус впервые по-настоящему понял значение «гнезда». Она чуть шевельнулась в его руках, просыпаясь, и осторожно потянулась, будто боялась его разбудить. Он улыбнулся. — Доброе утро, — пробормотал Гаррус и потёрся лицом о пушистый затылок, довольно гудя субвокалами. — Ты так вкусно пахнешь, когда спишь. Она издала тихий, мяукающий звук и потянулась уже смелее, всё ещё не поворачиваясь к нему лицом. Простыни мягко зашуршали, когда его ладонь проникла под покрывало, притянув её ближе. — Хорошо спалось? — Замечательно, — лениво отозвалась Кэти сонным голосом. — А тебе? Гаррус уже пару часов как бодрствовал. Турианцам требовалось гораздо меньше отдыха, чем людям — он понял это ещё в госпитале, когда лежал неподвижно по утрам, стараясь не потревожить возлюбленную. Прислушивался к ритму её сердца, ловил едва различимые звуки, которые она издавала во сне, ощущал, как её тело инстинктивно тянется к его. А также листал человеческие форумы и научные статьи на своём омни-туле. За это время Гаррус сделал немало удивительных открытий о своей человеческой девушке, которые ещё только предстояло проверить и испытать на практике. При одной только мысли об этом пластины подрагивали от нетерпения. — Ждал, пока ты проснёшься, — пророкотал он, когтями очерчивая изгиб её талии. Кожа отозвалась лёгкой дрожью. — Люди явно не любят спешки в этом вопросе. — В отличие от турианцев, которые умудряются звучать самодовольно уже с первых секунд пробуждения, — парировала она. Он усмехнулся. — Некоторым из нас нужно больше пяти часов, знаешь ли, — проворчала Кэти с притворным недовольством и снова потянулась. На этот раз так нарочито и соблазнительно, что её движение уж точно нельзя было посчитать случайным. Податливое тело заполняло угловатые изгибы, тёрлось о них во всех нужных местах. — Пока другие медленно сходят с ума от такого соседства, — заметил Гаррус низким от нарастающего желания голосом. Она слегка склонила голову набок, всем своим видом изображая невинность. — Бедный спектр Вакариан. Оказался заперт в постели с мягким и тёплым человеком. Пытка, не иначе. — Ещё какая. Ворочаешься, вздыхаешь, прижимаешься ко мне своими выпуклостями, прекрасно зная, что творишь… А потом ожидаешь, что буду спокойно лежать рядом. Я проявил поистине нетурианское терпение. Пальцы скользнули ниже, к её животу, и Кэти невольно задержала дыхание, предчувствуя продолжение. То-то же. Двое могут играть в эту игру. Он склонился ближе, позволяя глубоким вибрациям волной прокатиться по её телу: — И считаю, что заслужил награду за такую выдержку. Её аромат изменился, стал насыщеннее, тело покорно отвечало на настойчивые, но нежные ласки. Она и не думала сопротивляться, когда он повернул её к себе лицом. — И чего же ты хочешь? — спросила Кэти, прикусывая нижнюю губу. Мандибулы дрогнули в предвкушении. Он точно знал, чего хочет. — Чтобы ты кончила мне в рот. — Гаррус! — тут же возмутилась она, заливаясь пунцовой краской. Смущение её было просто восхитительным. И очень возбуждало. Его рука тем временем проследовала туда, где горячее нетерпение выдавало её без слов. Кэти сдавленно выдохнула, и он отозвался низким рычанием. Наклонился к шее, лизнул свою метку, пока пальцы его поглаживали самое чувствительное из человеческих мест. — Что ты на это скажешь? — двойные тона вибрировали на самых низких частотах. — Тебе совсем не обязательно… — неожиданно ответила она. Гаррус глянул не неё с удивлением. — Я думал, тебе приятно. — Приятно, — негромко призналась она. — Просто… Он всматривался в её лицо, пытаясь расшифровать человеческое выражение, но безуспешно. — Тебе не обязательно это делать, — повторила она ещё тише. Кэти попыталась отвести взгляд, но он ей не позволил, коснулся подбородка, заставляя посмотреть на него. — Почему нет, Кэти? — спросил он. — А тебе самому… нравится? Вопрос застал врасплох. — Конечно. — Нет… Я имею ввиду, не потому что нравится мне... Гаррус нахмурился, в полном замешательстве. Должно быть, это одно из тех межрасовых недопониманий, решил он. Если так, то с ним тем более надо поскорее разобраться. — Ты очень вкусная, — сказал он без тени шутки. — Ты серьёзно? — Хм… — он задумчиво щёлкнул мандибулами. — Дай угадаю, человеческие самцы приходят не за вкусом? Она только фыркнула. — Понятно, — произнёс он. Что ж это вполне объясняло её смущение. Он снова посмотрел на пылающие щёки. Как же хороша она была в такие минуты. У турианцев шкура могла темнеть, но цвет не меняла, да и у других рас он никогда не видел подобного. Гарруса завораживало это необычное человеческое свойство, а потому порой ему нравилось намеренно доводить свою пару до этого трепетного румянца, нравилось наблюдать, как она краснеет и прячет взгляд. Но только не сейчас. Не в ситуации, когда дело касалось их близости. Он не желал её стеснения, тем более стыда. Неужели она до сих пор не поняла, что значит для него? Как важен ему её вкус и её запах? — Я хочу, чтобы ты кончила от одного моего языка, Кэти, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — А ты? Она замялась на секунду, потом застенчиво кивнула. — Тебе придётся использовать слова, малыш, — настаивал он с хищным урчанием. Щёки вспыхнули ярче. — Я хочу, — ответила она едва слышно. — Чего именно ты хочешь? — Хочу кончить от твоего языка, — прошептала она. Так-то лучше. Гаррус довольно зарокотал и, опершись на четвереньки, завис над ней на пару секунд, после чего медленно опустился к самому краю постели. Схватил её за узкие щиколотки и нетерпеливо дёрнул на себя. Кэти тихо взвизгнула, распластавшись на простынях. Сам он тем временем спустился с кровати, становясь на колени, улёгся килем на матрас и притянул её ещё ближе, раздвигая ноги и устраиваясь поудобней. Вид был волнующим. Лишь пару раз он наслаждался ею в такой позе, но вновь и вновь не мог отвести глаз. Нежный цветок пайя был влажным и распустившимся. Гаррус осторожно раздвинул его лепестки, с живым восторгом отмечая про себя, что теперь куда лучше понимает, как обращаться с этим сокровищем. Сегодня он намеревался опробовать один особый «приём», о котором вычитал на человеческих форумах и который самцы её вида называли «задачей не для слабаков». Турианца такими словами не запугать: вызов лишь распалял охотничий азарт. Духи, как же он хотел найти ту самую точку внутри и довести её до предела наслаждения. Кэти приподняла голову и смотрела на него глазами, полными тревоги и затаённого предвкушения, почти так же, как в тот самый первый раз. Ни дать, ни взять маленький пыжак — пугливый, но до невозможности любопытный. Он провёл пальцем по крошечному бугорку между складок, и его любимая выдохнула с тихим стоном. — Если я что и понял из наших прошлых попыток, — с усмешкой заметил он, — так это, что тебе гораздо приятней, когда ты полностью расслаблена. Она улыбнулась в ответ, и напряжение в её взгляде заметно спало. — Но сейчас мне нужно сосредоточиться, малыш, — добавил он, вспомнив, как требовательно её пальцы хватали его за гребень и тянули на себя, мешая довести начатое до конца. — Так что если нужно за что-то держаться, держись за мои руки. Она заулыбалась шире и утвердительно кивнула, его слова успокоили её окончательно. Не тратя больше времени на разговоры, Гаррус склонился ниже и скользнул языком в её глубину. И хотя это прикосновение не застало её врасплох, как бывало прежде, Кэти ахнула от остроты ощущения, запрокидывая голову назад. Тело её дёрнулось, руки вцепились в простыни, но турианец лишь покрепче перехватил её за талию, удерживая на месте. Он уже знал, что последует. Чем глубже проникал его язык, тем сильнее её бёдра пытались вырваться из его хватки, ускользнуть от неумолимых ласк. И так как его собственные руки были заняты, языку приходилось делать всё остальное — длинный и гибкий, он стимулировал её клитор средней частью, пока конец ласкал нежные стенки внутри. Она взглянула на него ошеломлённо, издав протяжённый, жалобный стон. Пальцы терзали азарийский шёлк, бёдра метались в стороны, но он лишь сильнее вжимал её в матрас, надеясь, что не причиняет боль. Если и причинял, она этого даже не замечала. Звуки её, полные чистого, безудержного удовольствия, и вовсе рассеивали всякие опасения. Её вкус кружил голову, запах как всегда не давал сосредоточиться. Грудь сотрясал низкий рык. Паховые пластины задрожали от желания раскрыться для неё, когда сладкие стоны превратились в отчаянные стенания. Руки Кэти теперь нашли его запястья, царапая ногтями тонкие пластинки, будто умоляя отпустить. Но Гаррус не отпускал. Наоборот. Язык работал настойчивее, безжалостнее и целеустремлённее. На этот раз он двигался не хаотично — он искал. И наконец нашёл. Небольшое, едва прощупываемое уплотнение на передней стенке, полное нервных окончаний. Человеческое тело выгнулось дугой, и Гаррус понял, что он на месте. Лицо её пылало, глаза расширились, губы приоткрылись в судорожном вздохе. От этого зрелища он свирепо зарычал и яростно прижался пахом к наружному борту «гнезда». Теперь когда кончик его языка нащупал нужную точку, турианец завибрировал как следует… — О Боже! Гаррус! — закричала она. Ответом ей было лишь его жаркое, нетерпеливое дыхание и усиление давления на сразу все стимулируемые зоны, внешние и внутренние. — Я не могу!.. — умоляла она. — Прошу, я… Боже, Боже... Гаррус и пластиной не повёл. Раньше он бы наверняка отпрянул, испугавшись, что причинил ей боль. Но теперь всё было иначе. Он знал её сигналы, научился считывать знаки человеческого тела. Мольбы рождались вовсе не от боли. Просьбы не были просьбами прекратить. А её «Боже» в этот миг предназначалось не людскому божеству, а обращалось к турианцу, устроившемуся меж широко разведённых бёдер. Оргазм её был восхитителен. Кэти сжала его язык так крепко и так жадно, будто боялась, что тот исчезнет. Как бы не так. Гаррус всё так же не отпускал, напротив — продолжал ласкать и дразнить, вырывая из её груди новые стоны, продлевая наслаждение, насколько того хватит, — вибрируя в пылающей глубине и исследуя каждый сантиметр. Он работал языком до тех пор, пока её тело не могло больше выносить этой стимуляции и она не оттолкнула его обеими руками. Он нехотя отстранился, широким мазком лизнул её снаружи, забирая с собой неповторимый вкус, и продолжил ласки теперь уже пальцами. Её тело всё извивалось и вздрагивало, пока он поднимался выше и укладывался рядом, не останавливая неспешных круговых движений. — Вот так, малыш, — пророкотал он, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. — Умница. Её удовольствие начало затихать, унося с собой жалобные всхлипы и вздохи. Рука его гладила и успокаивала, пока она не затихла окончательно. — Гаррус… — выдохнула Кэти, наконец приходя в себя. — Это было… — Знаю. — Он потёрся о её плечо. — Видел. Одна её рука коснулась его груди. Другая опустилась к животу и проследовала ниже, игриво царапая ногтями раскрытые пластины. Гаррус зарычал, когда маленькие, ловкие пальцы нащупали его пульсирующую эрекцию. Абдоминальные мышцы сократились в ответ на прикосновение, рокот стал громче. Она решительно стиснула его в горячей ладони. Потом ещё раз. И ещё. Рёбра расширялись, набухали, выделяя обильную смазку. Но одной её руки было катастрофически мало. Он снова стал на четвереньки, нависая над своей парой, приподнял её таз над кроватью, укладывая бёдра в боковые выемки, и одним стремительным движением поднял её с постели, распрямившись. Она обвила его шею руками, а ноги сомкнула у него за поясницей, сжимая бока, зная, как ему это нравится. Он коснулся концом её нежного входа, ощущая влагу и готовность. — Пожалуйста… — прошептала она. Какой турианец в силах отказать зову своей самки?

***

Она явно устала. Представители человеческого вида не могли тягаться с турианцами в выносливости, а человеческие женщины — и подавно. И как бы Гаррус ни жаждал продолжения, он боялся повредить её мягкость, а потому заставил себя набраться терпения. Что ж, значит, самое время для завтрака — пусть даже дневной цикл Цитадели уже давно перевалил за полуденную отметку. Они ещё немного понежились в постели, листая на его омни-туле меню местных заведений, которые доставляли как лево-, так и декстро-еду. Ассортимент поражал воображение — некоторые рестораны даже предлагали блюда человеческой кухни. С момента заключения мирного договора и появления новостей о вступлении Альянса Систем в сообщество Цитадели людские гастрономические традиции стали настоящим трендом. Кэти была в восторге. Он с любопытством наблюдал за тем, что именно она заказывает. Чем бы ни были эти её «суши», выглядели они крайне неаппетитно. Впрочем, как и вся пища на основе лево-аминокислот. Переработанная и ненатуральная. От одного взгляда на неё желудок скручивался тугим узлом. Из-за трудностей с выращиванием и доставкой декстро-продуктов на большинстве турианских колоний и форт-постах сородичи Гарруса давно смирились к безвкусной нутриционной пастой. Но даже она на девяносто процентов состояла из натуральных ингредиентов, что, к слову, создавало немалые логистические проблемы в случае нарушения температурного режима при транспортировке и хранении. Именно поэтому турианцы, по сей день верные своей хищной природе, при любой возможности предпочитали употреблять рыбу и мясо в своём первозданном виде, а именно сырыми, будь то на родном Палавене или здесь, на Цитадели. На его упоминание о данном факте Кэти забавно сморщила нос с протяжным «фу-у-у», и Гаррус не удержался от смеха. Заказ доставили быстро. Его мясо бан'а с декстро-сыром источало восхитительный аромат. А вот относительно кавы он питал сомнения. Этот излюбленный его народом напиток требовал особого мастерства, и даже дома его готовили лишь в узкоспециализированных заведениях. На Цитадели же большинство ресторанов откровенно не справлялись с задачей, и турианцам приходилось мириться с отсутствием привычного вкуса. Суши Кэти оказались в точности такими, как он их себе и представлял — странными. К ним прилагалась пара деревянных палочек. Древняя традиция с Земли, пояснила она. Уточнение не помогло. Гаррус всё равно не понял смысла. Он расставил тарелки на кухонном столе и подвинул к нему высокий табурет. Его избранница бросила на него удивлённый взгляд, пока он присаживался, но ничего не сказала. Лишь выдвинула ещё один из-под стойки рядом с ним. Гаррус внимательно следил, как она садится за стол справа от него. Ох уж эти люди, мысленно вздохнул он, с лёгкостью подхватил её под руки и усадил к себе на колени, развернув боком к столу. Кэти на мгновение напряглась, затем улыбнулась и спокойно принялась за еду. Что бы её ни беспокоило секунду назад, всё прошло, и турианец решил не расспрашивать. — Выглядит... мёртвым, — сообщил он, рассматривая комок риса с ломтиком рыбы сверху, поворачивая его когтями с разных сторон. Как следует принюхался. — И пахнет так же. Кэти весело рассмеялась. — Это просто угорь, Гаррус. — Он ведь должен быть свежим? Ты уверена, что его правильно приготовили? Человеческую кухню завезли на Цитадель совсем недавно... А вдруг они что-то напутали? В памяти невольно всплыл тот случай на Линдоре, когда её вырвало от пищевого пайка. Гаррус помнил, как ей было больно. Кэти лишь закатила глаза в этой своей человеческой манере, отмахнувшись от всех его опасений будто от очевидной глупости. И прежде чем он успел что-либо добавить, наклонилась и выхватила кусочек губами прямо из его когтей. Гаррус замер. Молча следил за тем, как она жуёт, отмечая довольные звуки и аналогичное выражение лица. Грудь затопило гудящее волнение, мандибулы плотно прижались к челюсти, взгляд стал максимально сосредоточенным. Она, разумеется, заметила и настороженно посмотрела на него, словно испугавшись, что сделала что-то не так. — В чём дело? Он внимательно изучил её лицо, затем взглянул на опустевшие когти и почти благоговейно спросил: — У людей тоже есть обычай принимать дары гнездующихся? — Эээ... чего? — У турианцев есть такая традиция, — пояснил он, едва сдерживая субвокалы. — Самцы преподносят самкам пищу и обеспечивают различные удобства, когда те обустраивают гнездо... в знак своей привязанности. — А-а-а, — поняла она. — Ну… не совсем. У нас есть схожие обычаи ухаживания, когда мужчины дарят цветы или... ну там, не знаю, ювелирные украшения. Гаррус склонил голову набок и издал протяжную трель, размышляя над её словами. — Растения и камни?.. — с недоверием произнёс он. Она моргнула, а потом рассмеялась. — Если так подумать, звучит глупо, я знаю. Но да, это считается знаками внимания. К тому же, девушки любят побрякушки. Она ведь шутит? Звучит и правда глупо. Зачем человеческим самцам дарить такую ерунду? И зачем самкам её принимать? Какой тут смысл? Разве он не даёт ей куда более существенные вещи? Заказывает еду, делился квартирой, аэрокаром. Всё, чем он владеет, теперь принадлежит ей. Неужели Кэти действительно нужны камни? Он поднял ещё один кусочек суши когтями и протянул ей, сопровождая жест низкой трелью. Она медленно наклонилась, внимательно глядя на него, и взяла пищу из его когтей губами. Мандибулы Гарруса задрожали от восторга, который он не смог скрыть. — Для тебя это очень важно, да? — мягко спросила она. — Только если ты этого хочешь, — ответил он, но в голосе явственно слышалось волнение. Кэти пожала плечами. — Почему бы нет. Время от времени, — сказала она, а потом тут же добавила с усмешкой: — Только не увлекайся. — Ещё один? — спросил он, затаив дыхание. Она тихонько рассмеялась и взяла у него ещё один кусочек риса. — Вкусно? — спросил он, пока она жевала. Кэти энергично закивала и снова улыбнулась: — На удивление. Гаррус издал довольное урчание. И ему было совершенно наплевать, что кава оказалась отвратительной бурдой. Они продолжили приём пищи, и он не отрывал взгляда от своей избранницы — такой похожей на него в некоторых моментах и совершенно отличной в других, при этом по-своему удивительной. Надо будет детальней изучить этот странный ритуал по подношению камней, раз они так важны в её культуре. Турианцы не придавали особого значения украшениям, но Гаррус знал, что многие расы их весьма ценили. Видимо, люди не исключение. Любопытно. Его размышления прервал резкий сигнал омни-тула. Гаррус взглянул на дисплей, и нахмурился. Он заранее настроил уведомление, и вот новость наконец появилась в экстранете. — Что такое? — спросила Кэти, заметив его напряжение. — Тебе надо кое на что взглянуть, — ответил он. Тебе это точно не понравится, — гудели его субвокалы. Она удивлённо вкинула брови, но Гаррус больше ничего не сказал. Вместо этого синхронизировал их наручные устройства и переслал ей статью. Кэти принялась читать. Её глаза бегали по строчкам, становясь всё шире по мере того, как она осмысливала написанное. Лицо постепенно бледнело, с каждой новой фразой нарастала растерянность. Гаррус пристально наблюдал за ней, улавливая малейшую перемену человеческих черт. Самому ему вовсе не нужно было читать, что там сказано. Примарх коротко изложил суть предстоящего пресс-релиза ещё до того, как они с Шепардом согласовали финальный вариант. Гаррус понимал, какие цели преследовали оба лидера, он провёл достаточно времени в переговорных залах с этими двумя и более не питал иллюзий относительно того, как устроен этот мир. Более того, после всего безумия, через которое они прошли, такой ход выглядел даже логичным. Но не для Кэти. Её лицо исказилось от негодования.

«Вечная слава: Последний подвиг легендарного спектра Артериуса

ЦИТАДЕЛЬ. Сегодня вся галактика скорбит о великом герое — и вместе с тем отмечает переломный момент в истории межвидовых отношений. Спектр Сарен Артериус, гордость Совета Цитадели, отдал свою жизнь, сорвав заговор, грозивший разрушить хрупкий мир между Альянсом Систем и Турианской Иерархией. Его жертва стала символом преданности и долга, напоминанием о том, какова же истинная цена светлого будущего, к которому мы все так упорно стремимся. По информации источников, приближённых к высшим эшелонам Совета, коварный замысел был сплетён в самом сердце приступного сектора Омеги, чей Синдикат вступил в сговор с наёмниками «Нового легиона» с целью сорвать мирные переговоры и накалить до предела недоверие между двумя расами. После нескольких провальных попыток дестабилизировать саммит преступники перешли к более решительным мерам. Их жертвой стала Кэтрин Шепард — дочь адмирала Альянса и одна из ключевых фигур человеческой делегации. Именно её жизнь оказалась на кону в отчаянной попытке остановить процесс примирения». Взгляд Кэти метнулся к Гаррусу. — Что это? Он промолчал, и она продолжила чтение статьи. «... Так и родился этот неожиданный альянс. Гаррус Вакариан, на тот момент майор Шестого флота Иерархии, а ныне новоиспечённый спектр Совета, объединил усилия с легендой Цитадели в отчаянной погоне через полгалактики. Какова была их миссия? Спасти «девицу в беде» — выражаясь человеческим языком — и не дать хрупкому миру рассыпаться в прах». — Ты знал об этом? — голос её звучал низко, угрожающе, дрожа от едва сдерживаемых эмоций. Гаррус выдержал её взгляд. — Знал. — Почему ничего не сказал? — потребовала она. — Потому что предвидел твою реакцию, — честно признался он. Ответ был явно неправильный. Глаза Кэти полыхнули гневом, и она резко вскочила с его колен. — Гаррус! Она стремительно пересекла комнату, не отрываясь от омни-тула. Биотическая энергия трепетала вокруг её сжатых кулаков, готовая вырваться на волю. «... Однако их триумф был омрачён страшной трагедией. В героической схватке с похитителями Артериус отдал жизнь ради спасения мисс Шепард и будущего мира, принося галактике свою последнюю жертву, что не будет предана забвению. В официальном заявлении Совета Цитадели говорится: «Сарен Артериус явил собой воплощение высших качеств, какими только может обладать агент элитного подразделения. Его поступок не только спас невинные жизни, но и проложил дорогу в новую эпоху…». Гаррус тоже поднялся на ноги. — Я понимаю, что ты чувствуешь, — тихо произнёс он, осторожно делая шаг в её сторону. — Но это был единственный способ сберечь репутацию Совета. Кэти резко обернулась. — К чёрту Совет! К чёрту их репутацию! — взорвалась она. — Они выставляют его героем! Его... — голос её сорвался, и под злостью обнажилась боль. — После всего, что он натворил... после того, что... Гаррус шагнул к ней, желая обнять, утешить, оградить. Но Кэти резко отпрянула, вся её поза так и кричала: не трогай. И принялась расхаживать по кухне. — «Галактика еще долго будет скорбеть по своему герою и осмысливать случившееся, но уже сейчас ясно одно: поступок Сарена Артериуса открыл новую главу в отношениях людей и турианцев...», — зачитывала она с экрана. Ярость в её голосе всё нарастала. — Кэти... — тихо позвал он. Она не слышала. — «Совет объявил о планах проведения торжественной похоронно-мемориальной Церемонии, которая пройдёт на следующей неделе. Высокопоставленные чины всех рас Цитадели соберутся, чтобы отдать дань уважения герою, пожертвовавшему всем ради высшего блага...» Гаррус смотрел на неё с тревогой. Биотика хаотично вспыхивала и угасала вокруг дрожащей фигуры. — «Девица в беде»? — прошипела она, глаза её пылали фиолетовым пламенем. — Малыш... — начал было он, но она уже начала пролистывать схожие новости. Заголовки сменяли друг друга один абсурднее другого: «Последняя жертва спектра: как Сарен Артериус спас мирные переговоры» «От поля боя к дипломатии: последний рубеж Сарена во имя галактического единства» «Финальная миссия Артериуса: разоблачение заговора Синдиката» «Наследие спектра: Сарен Артериус и переломный момент в истории» — Нет! Это недопустимо! — вскрикнула она. Кэти дрожала всё сильнее, и Гаррус понял: она на грани срыва. Он пересёк комнату в два шага и заключил её в объятия, держал, не отпуская, несмотря на попытки вырваться. — Они не имеют права! — Протесты её постепенно ослабевали, ярость выжигала последние силы. — Он... он чуть не убил тебя. Боль в её голосе пронзила его до глубины души. Гаррус осторожно провёл пальцами по волосам в человеческом жесте утешения. Затем нежно потёрся подбородком о её висок. — Как Примарх мог такое допустить? Как мой отец... — она осеклась. — Он в курсе, да? Знал обо всём с самого начала и ничего мне не сказал? Гаррус крепче прижал её к себе, чувствуя, как колотится человеческое сердце. — Это просто пиар, Кэти, ничего больше, — сказал он в попытке оправдать действия, что претили ему самому. — Так всегда было и всегда будет. Мы этого не изменим. — Но никто так и не узнает правды... — прошептала она, почти беззвучно. Яростное пламя угасло, уступив место тяжёлой, гложущей печали. — Мы знаем, — успокаивал он, тихо урча. Затем тяжело вздохнул и взглянул на неё сверху вниз. — Это ещё не всё...

***

— Да это просто ни в какие ворота! Они там что, вконец спятили? Расписывают всё так, будто мы Ромео и Джульетта! — Кэти снова мерила шагами комнату, хотя и без прежнего гнева. Гаррус заинтересованно повёл мандибулами. — А это кто? Какие-то известные человеческие личности? Кэти замерла на месте, застигнутая врасплох его вопросом. Задумалась, будто решая, стоит ли объяснять, потом отмахнулась: — Что-то типа того… Вторая статья отличалась от первой не только сутью, но и тоном. Он был настолько приторным, что становилось тошно:

«Турианский спектр и дочь человеческого адмирала: роман нашего времени

Что ж, мои дорогуши! Устраивайтесь поудобней, ибо сегодня Цитадель полнится наипикантнейшими сплетнями, каких мы не слыхивали с тех самых пор, когда Спутница Ша’ира «обеспечила досуг» не одному, а сразу двум ханарским послам за ночь. Сдаётся мне, любовь вновь расцвела в самом неожиданном месте — на этот раз прямо посреди турианско-человеческого саммита! Лица, приближённые к ключевым фигурам переговоров, проболтались о романе между кем бы вы думали? Спектром Гаррусом Вакарианом, сыном самого палавенского Примарха, разбивателем дамских сердец (если, конечно, вам по душе когти и мандибулы), и очаровательной Кэтрин Шепард, дочерью адмирала Стивена Шепарда из Альянса Систем. Но как же началась эта головокружительная любовная история? Анонимные источники, знакомые с ситуацией, рисуют следующую картину: украдкой брошенные взгляды в залах заседаний, «случайные» столкновения в лифте и поздние «стратегические сессии», длящиеся часами. Ну, вы поняли. Разумеется, не все в восторге от этой межвидовой интриги. Поговаривают, на Палавене осталось немало турианок, что теперь пребывают в глубокой печали, ведь самый завидный холостяк Иерархии, похоже, больше не на свободе. Ну и, конечно же, не обошлось без последствий! В экстранете наблюдается небывалый всплеск интереса к… скажем так, практическим аспектам турианско-человеческих отношений. В трендах поисковых систем засветились запросы типа «турианские эрогенные зоны», «как правильно целовать турианца» и «что возбуждает турианцев». В связи с чем для самых любопытных читателей прилагаем ссылку на нашу скандальную статью «Турианское достоинство: мифы и реальность». Пока галактика бурлит от восторга, будущее этого межвидового союза остаётся столь же туманным, как атмосфера Фероса. Станет ли прелестная Кэтрин официальной спутницей спектра Вакариана? Можно только гадать. Как бы там ни было, наша неожиданная парочка уже вдохнула свежую струю оптимизма в отношения людей и турианцев. Победит ли любовь все преграды — время покажет, но ясно одно: эта история уже открыла глаза — и сердца — миллионам жителей галактики. Следите за новостями, дорогие читатели! Нутром чую, сага Шакариана только-только начинается. И помните: эту горячую сплетню вы узнали именно от нас!» Кэти всплеснула руками. — Боже мой, кто сочиняет эту ересь? Гаррус хмыкнул, с облегчением отметив, что её гнев сменился саркастическим раздражением. — Наверняка очень «одарённые» журналисты. — Ну, хотя бы завершили в положительном ключе, — фыркнула она, покачав головой. — В этом и была суть всей этой «душещипательной» публикации. Кэти нахмурилась, продолжая вчитываться в текст. — Сплошное враньё, — пробормотала она. — Ну какие ещё «украдкой брошенные взгляды в залах заседаний, «случайные» столкновения в лифте и поздние «стратегические сессии»? — Звучит лучше, чем правда, — заметил он, но тут же пожалел о сказанном, увидев, как изменилось её лицо при воспоминании о Линдоре. Мысленно обругав себя, он коснулся её руки. Кэти кивнула, одарив его слабой улыбкой, которая так и не достигла глаз. Пытаясь отвлечь её от этих мыслей, Гаррус продолжил: — О нас бы всё равно узнали рано или поздно. Тем более, что мы планируем оставаться на Цитадели. Совет и Иерархия хотя бы стремятся держать под контролем подачу информации. Кэти подозрительно прищурилась. — Ну-ну, — протянула она. — И что там ещё за турианки, — она снова глянула в статью и преувеличенно драматичным тоном процитировала: — «… что теперь пребывают в глубокой печали, ведь самый завидный холостяк Иерархии, похоже, больше не на свободе». Шея Гарруса мгновенно залилась жаром, и он потёр её с неловкой улыбкой. — Не уверен насчёт «завидного», но да, одной «девице» очень даже повезло. Он притянул свою избранницу в объятия. — Не знаю, не знаю, — делано запротестовала она, упираясь ладонями в его грудь. — Отец всегда предупреждал меня держаться подальше от самодовольных и чванливых типов. — Ты хотела сказать «красавцев», — его урчание стало низким и призывным. — Что-то сомневаюсь, что этот твой Жульетта настолько же хорош собой. Она рассмеялась, глядя на его самодовольное выражение: — Куда ему до тебя.