Лур, человек и маленький маг: трактир на перепутье

      Повисшая над столом тишина была такой изумлённой и полной сомнения, что Чимин негромко рассмеялся через несколько мгновений, чуть откинувшись назад. Юнги ждал, что юноша сейчас спросит: «что, поверили в мою шутку?», но этого не произошло. - Как такое может быть? – спросил Юнги, щурясь недоверчиво и почти обижаясь за то, что его пытаются обвести вокруг пальца. Но ответ ему дал не Чимин, а Чонгук. Мальчик вдруг издал восхищённый возглас, сполз с лавки, обогнул стол и, безропотно подхваченный Чимином на руки, устроился на его коленях. Чонгук явно знал, что искал и что хотел увидеть. Он пальчиками уцепился за край чужого воротника и потянул ткань вниз, обнажая ключицы. - Надо же, а твой сын куда более решительный, чем ты, - весело заметил Чимин, придерживая Чонгука за спину. - Ну знаешь ли, - проворчал Юнги. – Я старался быть вежливым и не лезть туда, куда меня не просили. - Я просто шучу, Юнги, - мягко улыбнулся Чимин. – Ты очень тактичен, и я это ценю. Но здесь у нас нет тайн друг от друга. Мы – семья. Не по крови, конечно, но не всегда кровное родство играет решающую роль в том, кого ты назовёшь родным. Мы все здесь встретились, пожалуй, в самый тёмный час своей жизни. И мы привыкли доверять друг другу. - Значит, я могу сказать папе, что ты лур? – негромко спросил Чонгук, поднимая взгляд на юношу. Тот коснулся поцелуем его упавшей на лоб чёлки. У Юнги всё скрутило внутри от того, как нежно и трепетно выглядел этот жест. Полный заботы, привязанности и чуткости. - Конечно, мой хороший. - Папа, Чимини – лур! – повернул голову к нему сын. - Я бесконечно рад этому, - откликнулся Юнги. – Буду признателен, если вы мне объясните, что это значит. - Как так вышло, Гуки, что ты знаешь о нас, а твой папа нет? – спросил Чимин, глядя на мальчика. - Папе никогда не было такое интересно, - отвечает тот. – Он любит быть плотником и кузнецом. И часто повторял, что всё магическое ему чуждо. Кроме меня. - Так и есть, - кивает Юнги. – Юнджи знала это, как никто. Наверное, потому и не пыталась рассказывать мне что-то сверх необходимого. Кажется, совершенно зря. Чимин посмеивается негромко, бросая на Юнги лукавый взгляд. Почему-то это слегка смущает, но мужчина с честью выдерживает это, в очередной раз залюбовавшись красотой сидящего напротив. - Иронично, конечно, что ты хотел бы знать меньше, но теперь оказался буквально в рассаднике магии, - замечает Чимин. – Что ж. Я сам сказал о том, что тайнам места тут нет. Зал трактира пустеет, будто позволяя им секретничать не понижая голоса. Постояльцы, наевшись, поднимаются наверх, а мужчина, наслаждавшийся неспешно элем, подхватывает сумки и бодрым шагом направляется ко входу. Толкает тяжёлую деревянную дверь, впуская с улицы большого пушистого рыжего кота, который тут же, недовольно мяукая, направляется на кухню, задрав пышный хвост трубой. Потом всё стихает. Остаётся только щебет птиц, свивших гнёзда в деревьях небольшого палисадника у трактира, ветерок, шаловливо треплющий волосы невидимой рукой, будто какое загадочное существо, заглянувшее на огонёк через окно, и негромкое лошадиное ржание, доносящееся с конюшни. - Луры – древний народ, - говорит Чимин, отпуская Чонгука с колен. Тот возвращается к Юнги и садится близко, прижимаясь боком к боку отца. – Когда-то он даже был многочисленным. Если честно, мне меньше всего хочется вспоминать причины, по которым это изменилось. И всё же, раз уж я начал… Юнги видел отголосок боли в глазах Чимина. Он хотел бы сказать, что не обязательно ворошить прошлое и бередить старые раны, но юноша, будто поняв это, поднял руку, призывая его к молчанию. - Конечно, те события навсегда оставят след в моём сердце, - пробормотал он. – Но это не повод не говорить о произошедшем. Когда-то луры уживались с людьми. Наверное, даже были их друзьями. Но дружба не может длиться вечно, если один из друзей постоянно завидует. Вот же смешно… люди, возомнив себя единственными достойными дара, пошли войной на луров. Мирный народ, не знавший ужасов войны и почитающий природу и покой превыше всего, был просто не готов к такому. - Смешно? – тихо переспросил Юнги, чувствуя, как внутри всё закипает от гнева. Он представлял, что бойню (войной такое и не назвать) развязали либо те, кто когда-то основал «Ключ от Тишины», либо их самые рьяные последователи. Чимин кивнул, в уголках его губ затеплилась улыбка. - Луры рождаются из цветов деревьев Сехарм, - голос его наполнился теплом, как от самых дорогих воспоминаний. – Деревья эти цветут на стыке лета и осени, распуская свои прекрасные перламутрово-золотые цветы последней самой тёплой ночью года. В самой сердцевинке их появляется огонёк, ни во что не оформленная сущность, однако, имеющая сознание. Три месяца они живут, каждый в своём цветке, но потом им нужно сделать выбор. Они могут обрести человеческий вид, либо остаться эфемерными созданиями, духами природы, - Чимин смотрит на Юнги. – Смешно то, что те, кто выбирает участь быть духами – отдают свой дар людям. - Они убивали тех, кто давал им силу, до которой они были такими жадными, - с обмирающим от ужаса осознанием произнёс Юнги. Чонгук прижался к нему теснее, прекрасно понимающий и осознающий всё, что сейчас рассказал им Чимин. - Но почему, - подал он робко голос, - они продолжают это делать даже сейчас? Почему она отдала свой дар мне? - У тех, кто не обладает телом, есть лишь два года после рождения, чтобы поделиться своим даром, либо погибнуть, - мягко отвечает Чимин. – У них нет особого выбора. Но также многие считают, что среди людей есть те, кто заслуживает дар. Даже несмотря на все события прошлого. - Трудно найти хорошего человека, - голос магии вдруг зазвучал так, словно она сидела рядом. Вздрогнули все трое, Чонгук и Чимин тут же заулыбались, словно бы не они чувствовали её присутствие постоянно. – Трудно сделать выбор, хочешь ли ты подарить свой дар или, наоборот, умереть, чтобы он никогда никому не достался. Многие после рождения теперь выбирают быть духами, в надежде найти того, кто заслужит их дар, а ещё в страхе, что прошлое может повториться. Духи бессмертны, в отличие от тех, кто выбрал иметь тело. - Ты считаешь, что я достоин? – спросил Чонгук, прижимая кулачки к груди. - Больше, чем кто-либо, - честно ответила она. – На самом деле, я хотела выбрать изначально твоего отца. Того, что сейчас рядом с тобой. Юнги ошеломлённо уставился на сына, который тоже удивлённо захлопал ресницами. - Меня?! - Почему ты так удивлён? – улыбается Чимин. – Если бы я выбрал быть духом, то отдал бы тебе свой дар не задумываясь. - Дар – большая ответственность, - заметил Юнги, чувствуя себя немного неловко от такого честного признания. – Почему ты так уверен в том, что я его заслуживаю? - Как я и сказал, мы это чувствуем, - пожал плечами Чимин. – И, чтобы у человека было время осознать ответственность, мы обычно выбираем для пробуждения дара детей. Расти с осознанием того, что у тебя есть сила, куда проще, чем вдруг получить её будучи уже совсем взрослым, так мне кажется. - Не могу не согласиться, - отозвалась магия. - А почему ты не выбрала папу? – спросил Чонгук. - Потому что у твоей мамы появился дар, - призналась та. – Мне показалось… двое детей в семье с даром – это слишком. И я решила подождать. - Значит, ты уже разрывала связь? – вдруг негромко спросил Чимин. - Увы. Мне пришлось. - О чём вы? – чувствуя, как от обилия новой информации голова идёт кругом, спросил Юнги. - Иногда, в редких случаях, лур может разорвать связь с тем, кому позволил владеть своим даром, - Чимин обнял ладонями стакан, в котором ещё оставалось немного напитка. – Это чаще всего приводит либо к тому, что человек сходит с ума, либо к его смерти… - Он не умел управлять даром. Всякая попытка была похожа на катастрофу. Я знала, что если пробуду с ним ещё немного, то может случиться непоправимое, - магия вздохнула. – К тому же, этот человек был склонен к опасным магическим экспериментам. И его совсем не смущало, что он в этом отчаянно плох. А по соседству с ним жило двое чудесных детишек… мне особенно понравился мальчик. Рассудительный, смелый, он очень любил свою сестру и всегда защищал её. Мне бы очень не хотелось, чтобы с ними что-то произошло. - Да, - отозвался Чимин, смотря на растерянного Юнги. – Мне тоже. Непривыкший к такому количеству внимания, мужчина отвёл взгляд, чувствуя, как горят кончики ушей. Но слова магии запустили цепочку воспоминаний в его голове. Он помнил странного мужчину, который жил по соседству, когда они с Юнджи были ещё совсем мелкими. Тот мужчина походил на типичного сумасшедшего учёного – вечно взъерошенный, с безумным взглядом. Соседские детишки называли его господин Гнездо и постоянно подшучивали над ним, устраивая безобидные розыгрыши. Правда, господину Гнездо было всё равно, кажется. Он их вовсе не замечал. - Он был очень трудолюбивым и хорошим мальчиком, - негромко призналась магия, понимая будто, что Юнги вспомнил её прошлого носителя. – Но мне кажется, что я сделала своим вторжением только хуже. Видимо, не каждый человек может принять дар спокойно, как продолжение себя. - Я помню, он вдруг умер, - пробормотал Юнги. Воспоминания воскресили людей, выносящих на деревянных носилках накрытое белой тканью тело. И то, как местная детвора тихо стояла в стороне, сбившись в кучку. И неприятное чувство, когда он заметил худую руку с длинными скрюченными будто в судороге пальцами, свесившуюся с носилок. Воспоминание неприятно мазнуло холодом по спине и тут же снова кануло в прошлое. - Значит, он сошёл с ума? – спросил Юнги. - Ещё до того, как я решилась уйти, - подтвердила магия. – Я… просто позволила ему заснуть спокойным сном. Мне до сих пор жаль. Эта жизнь на моей совести. - Нет, - вдруг строго сказал Чонгук, хмурясь, - я знаю, что ты бы никогда никому не причинила вред по своему желанию. Ты добрая и заботливая. И я рад, что ты со мной. - Спасибо, Гуки, - отозвалась та спустя несколько мгновений тишины. Голос её заметно дрогнул. Чимин и Юнги переглянулись. Юноша улыбнулся ему с той же теплотой, с какой целовал его сына в лоб ещё недавно. И внутри у Юнги разлилось вдруг такое спокойствие. Он будто вот только сейчас осознал, что находится там, где ему самое место. Всё новое, только что узнанное, понемногу укладывалось в голове, обретая порядок. Конечно, ему ещё многое хотелось узнать, о многом спросить, но торопиться было некуда. - Мне жаль, что я не могу поделиться чем-то, что могло бы стать моей тайной, - вдруг сказал Юнги. – Никогда не было ничего такого, кроме рождения Чонгука и его дара, что мне требовалось бы тщательно скрывать. - Думаю, что это хорошо, - ответил Чимин. – Наличие таких тайн даётся непросто. Оно учит не доверять кому попало и делает нас нелюдимыми, отстранёнными. Юнги кивнул. Он обнял Чонгука, который, вероятно, чтобы утешить отца, забрался к нему на колени и крепко обнял за шею, сопя тихонько, будто сдерживал слёзы. - Всё хорошо, сынок, - пробормотал Юнги, обнимая маленькое тело в нарядном костюмчике и утыкаясь носом в детское плечо. А потом поднял взгляд на Чимина, который наблюдал за ними с лёгкой улыбкой. - Ты расскажешь потом про трактир? Как он появился и всё остальное. - Расскажу, - пообещал Чимин. – В любой момент. - Хорошо. Спасибо, - Юнги помолчал, продолжая обнимать сына, но через пару минут всё же решился произнести. – Для меня было бы честью, если бы ты выбрал отдать мне свой дар. Расцветающий смущённый румянец на чужих щеках определённо стоил того, чтобы побороть собственную робость.