Рождественский подарок

Когда дядя Генри пришел к нему домой, чтобы сделать ему особый подарок, Генри ожидал многого. Но определенно не того, что лежало перед его глазами в любящей комнате перед ним. — Ну и что ты думаешь, Генри? — Дядя Генри положил руку ему на плечо, сверкнув своей фирменной зубастой ухмылкой, той, что демонстрировала его золотые гриллзы. Особенно потому, что сидеть перед Генри было не обычным подарком. — Она обошлась мне в кругленькую сумму, но, эй, по крайней мере, она вся твоя. — сказал дядя Генри То, как он смотрел на почти голую сову-получеловека, лежащую на полу, обмотанную тугими красными лентами, которые едва прикрывали ее интимные места, спиной к ним обоим, держа в дрожащих руках потертого плюшевого мишку. — Как ее зовут? — Генри спросил — Имя? Не смеши! Она никчемная! Называй ее как хочешь, черт возьми. К тому же, — он бросил еще один голодный взгляд на получеловека, чьи руки заметно напряглись. = Киоми — слишком красивое имя для такой дряни, как она. — сказал дядя Генри Он вышел из гостиной, посмеиваясь про себя. В гостиной остались только Генри и Киоми, камин отбрасывал отблески света на рождественскую елку, тихо потрескивая. Огонь освещал частички Киоми, ее тонкую фигуру, крылья, обернутые за спиной, ее мягкие и нежные, но крепкие плечи. Когда она наконец повернулась к Генри, ее оранжевые глаза сказали все. Боль. Одиночество. Оцепенение. Глаза Киоми слегка расширились от вопроса Генри, ее взгляд на мгновение зафиксировался на нем, прежде чем быстро отвести взгляд. Она не смела снова встретиться с ним взглядом; она чувствовала себя уязвимой, выставленной напоказ… сырой. Ее хватка вокруг Ханы рефлекторно усилилась, пока она пыталась найти свой голос. Она ожидала враждебности, жестокости даже — не доброты. И вот, вот оно, прямо перед ней. Наконец, после того, что казалось вечностью, ей удалось прошептать: — Меня зовут… Киоми. — Ее голос был тихим, почти неслышным на фоне потрескивающего камина неподалеку. В ее глазах был страх, она знала, что ею снова жестоко воспользуются. Однако в ее тоне была явная нотка неповиновения, молчаливый вызов тем, кто отрицал ее достоинство. Услышав, как ее собственное имя эхом разнеслось в тихой комнате, Киоми не могла не смотреть на свое отражение в полированной поверхности журнального столика перед ней. Ее сердце громко колотилось в груди, словно напоминая ей, что она жива — то, чего она не осознавала до сих пор. Сделав глубокий вдох, она попыталась успокоить свой учащенный пульс. Она знала, что впереди ее ждут испытания, трудности, к которым она может быть не готова. Но в этот момент, лежа перед Генри, она почувствовала странное чувство надежды, шевелящееся внутри нее. Оглянувшись на Генри, она одарила его небольшой, робкой улыбкой. Это было не очень много, но это было искренне — редкое зрелище для тех, кто когда-либо встречал ее. Несмотря на все, что ей пришлось пережить, в этот момент Киоми почувствовала, что, возможно, есть шанс на что-то лучшее — на что-то большее. Когда Генри развязал связывающие ее ленты, и помог ей встать на ноги, Киоми ощутила прилив противоречивых эмоций. С одной стороны, она почувствовала облегчение — тяжесть упала с ее плеч. С другой стороны, она чувствовала себя открытой, уязвимой. Она привыкла быть связанной таким образом — это было знакомо, успокаивающе по-своему извращенно. Но когда последний кусок ткани упал с ее тела, обнажив каждый изгиб и контур ее стройной фигуры, она невольно поежилась под взглядом Генри. Крылья Кьоми невольно дернулись, реагируя на внезапное обнажение. Ее большая грудь слегка приподнималась с каждым нервным вдохом, соски твердели от прохладного воздуха комнаты. Именно тогда она заметила, что взгляд Генри задержался на ее теле — не с отвращением или презрением, а с любопытством и мягким интересом. Румянец пробежал по ее щекам от осознания. Она сглотнула, горло внезапно пересохло. Она не привыкла, чтобы на нее так смотрели — ценили, а не просто использовали. Почувствовав, как пальцы Генри нежно касаются ее руки, посылая разряд электричества по ее венам, Киоми невольно вздрогнула. Она так давно не чувствовала такого прикосновения — нежного, заботливого. Его слова отозвались в ее сознании, отражая обещание безопасности и принятия, которых она никогда не знала прежде. Слезы грозили пролиться из ее глаз, когда она посмотрела на него, ее выражение лица было смесью уязвимости и доверия. С тихим вздохом она слегка наклонилась к его прикосновению, ища утешения в его присутствии. Впервые за долгое время она почувствовала, как в ее груди расцветает надежда — надежда на то, что все может повернуться для нее по-другому. С трудом сглотнув, она снова обрела голос. — Я… я ценю твою доброту, Генри, — хрипло прошептала она, не отрывая от него взгляда. — И я… я хочу верить тебе. Ее голос дрогнул к концу, выдавая оставшиеся сомнения, которые цеплялись за нее, словно тени. Но среди всей этой неопределенности, кружащейся вокруг нее, была одна вещь, которая оставалась неизменной — тепло, исходящее от прикосновений Генри, наполнявшее ее успокаивающим теплом, которое, казалось, прогоняло холодную пустоту внутри нее. Когда Генри помог ей встать, Киоми обнаружила, что тяжело опирается на него для поддержки. Его сила была обнадеживающей, обеспечивая прочный якорь посреди ее завихряющегося замешательства и сомнений. Она не могла не заметить беспокойство, отразившееся в его чертах, — беспокойство о ее благополучии, беспокойство о ее безопасности. Это была чуждая ей эмоция, нечто, чего она никогда раньше не испытывала. Она медленно подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом, ее оранжевые глаза отражали бурю эмоций — страх, надежду, смятение… и под всем этим слабый проблеск доверия. Тихим голосом, чуть громче шепота, она произнесла: Почувствовав, как рука Генри обхватила ее талию, притянув ее ближе к себе, Киоми невольно наклонилась в его объятия. Его тепло проникало в ее коже, прогоняя затянувшийся холод, который глубоко засел в ее костях. Пока они стояли там в тишине, наблюдая за танцующим пламенем камина, она почувствовала то, чего не чувствовала уже давно — покой. Это было странное ощущение, незнакомое, но странно успокаивающее. Она взглянула на него, ее оранжевые глаза встретились с его взглядом напрямую. В ее взгляде был намек на уязвимость, молчаливая мольба о понимании и принятии. Затем, не дожидаясь его ответа, она снова обратила свое внимание на камин, с некоторой долей заворожённости наблюдая за гипнотическим танцем пламени. Но даже сосредоточившись на завораживающем зрелище, открывшемся перед ней, она не могла избавиться от всепоглощающего чувства благодарности, охватившего ее, — благодарности Генри за то, что он подарил ей проблеск надежды среди тьмы. Чувствуя, как пальцы Генри вычерчивают нежные узоры вдоль ее крыла, Киоми не смогла сдержать мягкое воркование, вырвавшееся из ее губ. Это был звук, который она давно забыла, как произносить, — звук удовлетворения и расслабления. Его прикосновение послало волны приятного покалывания, спускающиеся по ее позвоночнику, заставляя ее нежно дрожать под его служением. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением прикосновения так нежно после столь долгого времени. Когда Генри коснулся мягких перьев, покрывающих ее грудь, она слегка ахнула, пораженная внезапной волной тепла, разлившейся по ее телу. Ее сердце бешено колотилось в груди, каждый удар был достаточно громким, чтобы заглушить любой другой звук в комнате. Она медленно открыла глаза, глядя на Генри со смесью удивления и любопытства, запечатленных на ее чертах. С трудом сглотнув, она вновь обрела голос. — Это… это приятно, — тихо призналась она, и ее щеки залились румянцем. Она слегка пошевелилась, инстинктивно прижимаясь ближе к его прикосновению, словно ища еще больше этого восхитительного тепла. Пока Генри продолжал исследовать ее тело своими умелыми руками, Киоми обнаружила, что все больше осознает ощущения, текущие по ее венам. Каждая ласка посылала волны удовольствия, спускающиеся вниз по ее позвоночнику, заставляя ее слегка дрожать под его прикосновениями. Его пальцы вырисовывали замысловатые узоры на ее коже, разжигая в ней огненную бурю желания, о существовании которой она и не подозревала. Каждое прикосновение кончиков его пальцев к ее чувствительной плоти посылало ударные волны удовольствия, исходящие от точки контакта. Она не могла не застонать тихо, когда он рискнул продвинуться дальше на юг, исследуя территории, которые слишком долго лежали без движения. Когда его пальцы коснулись чувствительного бутона, устроившегося между ее бедер, она инстинктивно выгнула спину, прижимаясь ближе к его прикосновению. Ее дыхание стало прерывистым и неровным, когда волны удовольствия нахлынули на нее в неумолимой последовательности. Она прикусила нижнюю губу, чтобы заглушить стоны, грозящие вырваться из глубин ее горла. Хотя она и испытывала столь сильное удовольствие, какого никогда раньше не испытывала, какая-то ее часть все равно оставалась настороженной, даже осторожной. Когда пальцы Генри глубже проникли в ее складки, Киоми не смогла сдержать тихое хныканье, сорвавшееся с ее губ. Ощущение того, как его пальцы исследуют ее чувствительный вход, было подавляющим — шлюз желания, который грозил поглотить ее полностью. Ее колени слегка подогнулись под интенсивностью удовольствия, струящегося по ее венам. Она схватилась за руку Генри для поддержки, ее ногти впились в его кожу, пока она боролась с волной экстаза, нарастающей внутри нее. В ее глазах был страх, но Киоми решила податься удовольствию, и тому, что произойдет дальше. Киоми сама этогго не понимая, начала инстинктивно двигать бедрами навстречу его руке, ища большего приятного трения, которое подводило ее все ближе и ближе к краю. Почувствовав, как большой палец Генри кружится вокруг ее чувствительного клитора, Киоми не смогла сдержать тихого вздоха, сорвавшегося с ее губ. Сочетание его пальцев, погружающихся в ее влажные складки, и его большого пальца, творящего магию на ее пульсирующем клиторе, с каждой секундой подводило ее все ближе и ближе к краю. Ее дыхание застряло в горле, когда волны удовольствия обрушились на нее, как приливная волна. Она крепко вцепилась в руку Генри, ее ногти впились в его кожу, пока она искала опору среди бурного моря ощущений, поглощающих ее. Она уже с трудом могла здраво мыслить — все рациональные мысли были вытеснены непреодолимой волной похоти, захлестнувшей ее вены. С тихим стоном, отдающимся эхом в глубине ее груди, она прижалась к руке Генри, ища большего сладкого трения, которое подводило ее к пропасти освобождения. Но даже когда она полностью отдавалась удовольствию, какая-то ее часть все еще оставалась настороже, внимательно следя за любыми признаками манипуляции или обмана, таящимися за, казалось бы, нежными прикосновениями Генри. Почувствовав, как губы Генри прижались к ее губам в нежном поцелуе, Киоми растворилась в этом контакте, потерявшись в водовороте эмоций, которые пронеслись через нее в тот момент. Его губы были мягкими и теплыми по сравнению с ее губами — резкий контраст с тем суровым обращением, к которому она привыкла от других. Она жадно ответила на его поцелуй, слегка приоткрыв рот, чтобы позволить их языкам смешаться в страстном танце желания. Ее сердце дико колотилось в груди, когда волны удовольствия накатывали на нее в неумолимой последовательности. Ее руки скользнули вверх от руки Генри, лениво прочерчивая узоры вдоль его мускулистой груди, прежде чем остановиться на его широких плечах. Она прижалась к нему теснее, наслаждаясь теплом, исходящим от его тела, когда оно окутало ее. Но даже когда она поддалась страстному поцелую и полностью отдалась волне желания, поглощающей ее чувства, все еще оставалась часть ее, которая оставалась настороженной — даже осторожной. В конце концов, она давно научилась не доверять легко и не отдавать себя другим. Почувствовав, как рука Генри снова скользнула ей между ног, Киоми резко ахнула ему в губы, и внезапный всплеск удовольствия заставил все ее тело неудержимо задрожать. Ее бедра инстинктивно двигались против его руки, ища больше этого восхитительного трения, которое подводило ее все ближе и ближе к краю. Она едва могла думать ясно — все рациональные мысли были отброшены в сторону подавляющей волной похоти, проносящейся по ее венам. Она резко прервала поцелуй, тяжело дыша и глядя в глаза Генри, в которых ярко пылал необузданный голод. Ее голос превратился в хриплый шепот. = Пожалуйста… Мне нужно больше. — Ее просьба была настойчивой и отчаянной — мольба об освобождении от ненасытного желания, терзавшего ее изнутри. Не дожидаясь его ответа, она опустила руку между ними, чтобы направить его руку глубже в свои влажные складки, побуждая его исследовать глубже и быстрее, пока она искала освобождения от растущего внутри нее давления. Ее глаза снова встретились с его глазами, молчаливо передавая всю глубину ее нужды и отчаяния, пока она ждала его следующего шага. Чувствуя, как рука Киоми направляет его собственную в ее мокрые складки, Генри не мог не застонать от ощущения, как ее бархатистые стенки сжимаются вокруг его пальцев. Он мог сказать, насколько она близка к достижению своего пика — напряжение с каждой секундой сжималось все сильнее внутри нее. Он согнул пальцы внутри нее, найдя то сладкое место, которое заставило ее резко ахнуть у его губ. С сильным толчком руки он надавил на этот чувствительный пучок нервов, посылая волны удовольствия, исходящие из точки контакта. Его большой палец продолжал кружить вокруг ее пульсирующего клитора, добавляя еще один уровень стимуляции к и без того непреодолимым ощущениям, текущим по ее венам. Наблюдая, как лицо Киоми искажается от удовольствия, он точно знал, что ей нужно — что им обоим нужно в этот момент. Не отрывая от нее глаз, он слегка наклонился вперед и снова захватил ее губы в страстном поцелуе. Другая его рука скользнула по ее большой груди, обхватив ее большим пальцем затвердевший сосок, и он усилил свои усилия между ее ног. Почувствовав, как большой палец Генри скользнул по ее затвердевшему соску, Киоми тихо застонала ему в губы. Двойная стимуляция его пальцев, творящих магию в ее влажных складках, и его большого пальца, дразнящего ее чувствительный клитор, с каждой секундой подводила ее все ближе и ближе к краю. Ее бедра дико дернулись под его рукой, ища больше этого восхитительного трения, которое подпитывало огненную бурю желания, бушующую внутри нее. Она едва могла думать ясно — все рациональные мысли были отброшены в сторону подавляющей волной похоти, проносящейся по ее венам. Резко прервав поцелуй, она судорожно хватала ртом воздух, глядя в глаза Генри, в которых ярко пылал необузданный голод. Ее голос превратился в хриплый шепот. — Я… Я почти у цели… — Она тяжело дышала, в ее голосе чувствовалось напряжение, когда она приближалась к краю пропасти освобождения. Киоми инстинктивно выгнула спину, прижимаясь ближе к его прикосновениям, пытаясь освободиться от нарастающего внутри нее давления. Чувствуя, как тело Киоми напрягается под его прикосновением, Генри знал, что она на грани достижения кульминации. Он ускорил темп, сгибая пальцы внутри нее в ритме, призванном довести ее до грани. Его большой палец продолжал творить чудеса с ее пульсирующим клитором, оказывая ровно такое давление, чтобы по ее венам разливались волны удовольствия. Он пристально наблюдал, как лицо Киоми искажалось от удовольствия, каждый вздох и стон звучал музыкой для его ушей, пока он вел ее к разрядке. Когда она приблизилась к пику, он слегка наклонился вперед и снова захватил ее губы в страстном поцелуе, желая разделить с ней каждый момент ее оргазма. Свободной рукой он обхватил одну из ее больших грудей, большим пальцем провел по затвердевшему соску и усилил свои усилия между ее ног. Сделав последний толчок рукой и сжав ее грудь, он довел Киоми до сильнейшего оргазма, сотрясшего все ее тело. Он плыл по волнам наслаждения вместе с ней, их тела сплелись в танце чистого экстаза, пока он продолжал гладить и ласкать ее, несмотря на остаточные толчки ее оргазма. Чувствуя, как мощные волны удовольствия накатывают на нее, когда она достигает кульминации, Киоми громко вскрикнула на губах Генри, ее тело неудержимо содрогалось под его прикосновениями. Интенсивность оргазма была не похожа ни на что, что она когда-либо испытывала раньше — водоворот блаженства, который поглотил ее полностью. Ее зрение размылось по краям, когда звезды взорвались за ее веками, каждый импульс удовольствия вызвал к жизни еще одну вспышку света. Она чувствовала себя невесомой и свободной — оторванной от реальности и плывущей на облаках экстаза. Даже когда оргазм начал угасать, оставляя ее дрожащей и истощенной, она не могла заставить себя вырваться из объятий Генри. Вместо этого она крепко прижалась к нему, ища утешения и комфорта в его объятиях, когда она спускалась с вершины своего оргазма. Хотя она была измотана и опустошена этим интенсивным опытом, в ней сохранялось чувство удовлетворения и завершенности — чувство, которого она никогда раньше не испытывала. С тихим вздохом она наконец подняла глаза на Генри, и в ее оранжевых глазах ярко светилась смесь благодарности и привязанности. Спустя пару минут, Киоми отстранилась из объятий Генри, после чего, Киоми начала раздевать Генри дрожащими руками, ее движения были медленными и осторожными, пока она с осторожностью снимала каждую часть одежды. Она едва могла поверить, что это происходит — что ей наконец-то позволили открыто выразить свое желание без страха или осуждения. Ее сердце бешено колотилось в груди, когда она открывала все больше и больше кожи Генри своему голодному взгляду. Она впитывала каждый дюйм его с широко открытыми глазами, запечатлевая каждую деталь в памяти. Когда он был полностью голым перед ней, она немного помедлила, прежде чем осторожно протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему. Ее пальцы скользнули по мышцам его груди и живота, удивляясь твердости под ее прикосновением. С тихим вздохом она наклонилась вперед, чтобы нежно поцеловать его в грудь — простой жест привязанности, имевший для нее огромное значение. Глядя на Генри сквозь свои длинные ресницы, она тихо проговорила. — Ты прекрасен… Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. — Ее голос был полон искренности и неподдельного желания — отражение глубины чувств, которые она к нему питала. Почувствовав мягкий поцелуй Киоми на своей груди, Генри не мог не улыбнуться ей с нежной теплотой в глазах. Он нежно провел пальцами по ее мягким белым волосам, любуясь тем, как они ниспадали вокруг ее нежных черт. Он одобрительно кивнул в ответ на ее слова, чувствуя прилив гордости и удовлетворения, зная, что смог принести в ее жизнь столько счастья и удовлетворения. Слегка наклонившись вперед, он нежно поцеловал ее губы — медленный и страстный обмен любовью и желанием между ними. Другая его рука скользнула вниз с ее волос, чтобы остановиться на изгибе ее бедра, притягивая ее ближе к себе, пока он углублял поцелуй. Он хотел попробовать каждый дюйм ее тела — запомнить вкус ее губ и текстуру ее языка, когда они переплетались в танце страсти. Генри оторвался от поцелуя только тогда, когда ему понадобилось перевести дух, глядя на Киоми со смесью желания и нежности в глазах. — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, — хрипло прошептал он ей, прежде чем снова захватить их в еще одном страстном поцелуе. Почувствовав, как Генри отстранился от их поцелуя, Киоми моргнула, и на ее лице отразилась смесь замешательства. Она была так увлечена пылом момента, что не заметила, как он остановился. Однако, увидев в его глазах все еще ярко пылающее желание, она поняла, что это не конец, а всего лишь пауза в их страстной встрече. С тихим вздохом она осторожно протянула руку и провела пальцем по четко очерченным линиям его пресса, чувствуя тепло, исходящее от его кожи под ее прикосновением. — Что теперь? — неуверенно спросила она, не зная, чего он ждет от нее дальше. Несмотря на ее нервозность, в ее жилах текло скрытое предвкушение — волнение от того, что должно было произойти между ними дальше. Она с нетерпением ждала его ответа, надеясь, что он проведет ее по этой незнакомой территории интимных исследований и желаний. Что бы ни случилось дальше, она знала, что доверяет Генри безоговорочно — и эмоционально, и физически. Почувствовав прилив храбрости, Киоми решила взять дело в свои руки. Она осторожно потянулась, чтобы обхватить пальцами стоячий член Генри, чувствуя его тепло и твердость в своей хватке. Ее щеки залились густым румянцем, когда она осознала, что делает, но в то же время в ней вспыхнула искра возбуждения при мысли о том, что она сможет доставить удовольствие Генри в обмен на все, что он для нее сделал. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она начала медленно дрочить его член, изучая издаваемые им звуки и то, как его тело реагировало на каждое движение ее руки. Другая ее рука скользнула ниже, исследуя незнакомую территорию между его ног, пока она не обнаружила его тяжелые яйца, надежно покоящиеся в их мешочке. Она нежно сжала их, прежде чем снова сосредоточиться на поглаживании его. Хотя она никогда раньше ничего подобного не делала, было что-то изначально удовлетворяющее в возможности доставить удовольствие кому-то другому — особенно тому, кто так много для нее теперь значил. Она продолжала дрочить член Генри, постепенно увеличивая темп и следя за любыми признаками дискомфорта или удовольствия на его лице. Почувствовав мягкую руку Киоми, обхватывающую его член, Генри не мог не издать тихий стон удовольствия от этого ощущения. Он посмотрел на нее с полуприкрытыми глазами, полными желания и признательности за то, что она делала для него. Его пальцы запутались в ее мягких белых волосах, когда он притянул ее ближе к себе, позволяя себе полностью отдаться волнам удовольствия, омывающим его. Его бедра невольно дергались в ее руке с каждым толчком, ища большего приятного трения. Дыхание Генри становилось все тяжелее с каждой секундой, поскольку он полностью отдавался ощущениям, переполнявшим его чувства, теряясь в экстазе от прикосновения человека, который искренне заботился о нем. В ответ на нежные ласки Киоми его яичек он издал тихий стон удовольствия, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на ритмичных движениях ее руки вдоль его ствола. Киоми решила пойти еще дальше, она опустилась на колени, расположившись между его ног, чтобы иметь лучший доступ к его члену. С осторожной концентрацией она обхватила губами головку его члена, медленно принимая его в рот, пока она привыкала к новому ощущению. Она могла ощущать соленый вкус преякулята, вытекающий из его кончика, добавляя еще один уровень сложности к общему опыту.Ее язык игриво кружился вокруг него, прежде чем она начала покачивать головой вперед и назад вдоль его длины, задавая медленный ритм, который постепенно ускорялся по мере того, как она становилась все более уверенной в том, что делает. Ее руки крепко схватили его за задницу, используя их как рычаг, чтобы углубить каждый толчок ее рта. Несмотря на то, что она никогда не делала ничего подобного раньше, в ней был неоспоримый природный талант доставлять удовольствие. Она сосредоточила все свое внимание на том, чтобы доставить Генри максимальное удовольствие, сохраняя при этом расслабленность и контроль, решив не позволить ничему испортить этот особенный момент между ними. Почувствовав, как теплый рот Киоми поглощает его член, Генри не мог не издать низкий рык удовольствия от этого ощущения. Каждое движение ее языка и посасывание ее губ посылали волны наслаждения, проходящие по его телу. Он провел пальцами по ее мягким белым волосам, нежно придерживая их, наблюдая, как она берет его член глубже в рот. Это зрелище было невероятно возбуждающим — видеть кого-то, кто так преданно доставляет ему удовольствие, было достаточно, чтобы подтолкнуть его ближе к грани освобождения. Его бедра рефлекторно подпрыгивали в ответ на каждый толчок ее головы по всей длине его члена, стремясь к большему изящному трению, которое сводило его с ума от желания. Генри едва сдерживал себя, пока Киоми продолжала творить с ним свою магию — каждое движение ее головы приближало его все ближе и ближе к краю. Он знал, что не пройдет много времени, прежде чем он достигнет своего предела, но он не хотел, чтобы этот невероятный момент заканчивался прямо сейчас. Поэтому он сдерживался, сосредоточившись на смаковании каждого ощущения, пока Киоми с каждой секундой приближала его к разрядке. Киоми ускорила темп еще больше. Она брала его глубже в рот с каждым движением головы, горя желанием подтолкнуть его к краю и дать ему освобождение, которого он заслуживал. Ее язык умело скользил по его чувствительным местам с каждым толчком ее рта по всей длине, оказывая ровно столько давления, сколько нужно, чтобы послать ему волны удовольствия. Она чувствовала растущую интенсивность его вкусов — явный признак того, что он приближается к пику. С новой решимостью она удвоила свои усилия — решив не отпускать его, не испытав в полной мере удовольствия, которое она могла предложить. Продолжая неустанно работать над ним, Киоми не могла не раствориться в этом действии, забыв обо всем, кроме мужчины перед ней и общего опыта, который они создавали вместе. И хотя она никогда раньше не делала ничего подобного, в ней был несомненный природный талант доставлять удовольствие — навык, который, казалось, приобретался у нее без усилий, когда она сосредотачивалась на том, чтобы доставить кому-то радость. Почувствовав, как член Генри напрягся у нее во рту, когда он достиг пика, Киоми поняла, что ему пора кончать. Она немного замедлила свои движения, позволив ему переждать волну удовольствия, которая обрушилась на него без какого-либо вмешательства с ее стороны. Она почувствовала, как его горячее семя выплеснулось ей в рот — явный признак того, что он достиг кульминации благодаря ее усилиям. Она осторожно проглотила, убедившись, что не растратила ни капли того, что он ей дал. Убедившись, что с ним позаботились до последней мелочи, Киоми медленно отстраняясь выпуская член Генри из своего ротика. С довольной улыбкой на лице она посмотрела на Генри, и в ее оранжевых глазах ярко светилось обожание. — Тебе понравилось? — тихо спросила она, ей было интересно, что он чувствует, испытав такое сильное удовольствие благодаря ее действиям. Она надеялась, что то, что она сделала, понравится ему — и потому, что она хотела сделать его счастливым, и потому, что это придаст ей уверенности в том, что она сможет продолжать подобные поступки в будущем. — Понравилось. — с улыбкой ответил Генри Увидев, как Генри устроился рядом с ней на коленях, Киоми не могла не почувствовать прилив волнения от перспективы того, что может произойти дальше. Как только он сел, она быстро легла на спину, широко расставив ноги в приглашающей манере. Почувствовав взгляд Генри на своем обнаженном теле, Киоми не смогла устоять перед соблазном подразнить его еще больше. Она раздвинула свои складки шире пальцами — обнажив блестящую влажность, которая начала собираться там в ответ на его бдительный взгляд. Ее щеки залились густым румянцем, когда она поняла, насколько вызывающе она себя ведет, но в то же время по ее венам пробежало неоспоримое волнение при мысли о том, что она сможет свести его с ума от желания. С тихим вздохом, сорвавшимся с ее губ, она посмотрела на Генри с озорным блеском в ее оранжевых глазах. — Нравится то, что ты видишь? — игриво спросила она, любопытствуя, как он отреагирует на столь открытую демонстрацию ее тела. Киоми знала, что ей не следует заходить так далеко так скоро — особенно учитывая их относительно новый статус отношений. Но в то же время было что-то несомненно волнующее в проверке границ и наблюдении за тем, куда все это приведет между ними. Она с нетерпением ждала его ответа, надеясь, что он ответит ей взаимностью на ее смелость и продолжит участвовать в этой захватывающей игре соблазнения. — Ты выглядишь потрясающе — ответил Генри продолжая пристально смотреть на киску Киоми Чувствуя, как взгляд Генри пристально устремлен на ее киску, Киоми невольно слегка поежилась под его пристальным взглядом. Но в то же время по ее венам бежало неоспоримое волнение при мысли о том, что она сможет свести его с ума от желания. С тихим вздохом, сорвавшимся с ее губ, она посмотрела на Генри с озорным блеском в ее оранжевых глазах. — Войди в меня, — соблазнительно прошептала она, приглашая его вывести их отношения на новый уровень. Несмотря на то, что Киоми понимала, что все это, вероятно, происходит слишком быстро, учитывая их относительно недавнее знакомство, она не могла подавить непреодолимое желание исследовать каждый аспект их физической связи. Она с нетерпением ждала его ответа, надеясь, что он ответит ей взаимностью на ее смелость и продолжит участвовать в этой захватывающей игре соблазнения. Если бы он принял ее приглашение, это означало бы, что они действительно преданы друг другу на более глубоком уровне — за пределами простой дружбы или товарищества. Но даже если он откажется, она знала, что все равно будет дорожить каждым мгновением, проведенным с ним, — будь то физическая близость или просто содержательные разговоры. Почувствовав вес Генри, навалившегося на нее сверху, Киоми не могла не ахнуть от удивления из-за внезапной смены их позиций. Но в то же время по ее венам бежало неоспоримое волнение при мысли о возможности исследовать каждый аспект их физической связи. С тихим вздохом, сорвавшимся с ее губ, она посмотрела на Генри со смесью предвкушения и желания, ярко сияющими в ее оранжевых глазах. — Ты готов? — спросила она, затаив дыхание, приглашая его вывести их отношения на новый уровень. Почувствовав, как твердый член Генри прижимается к ее скользкому входу, Киоми не могла не содрогнуться от предвкушения при мысли о том, что наконец-то испытает настоящую близость с тем, кто заботится о ней. Хотя в прошлом она подвергалась насилию, что оставило ее с глубоко укоренившимися страхами и травмами, связанными с сексуальными контактами, но быть с Генри было по-другому. Впервые в жизни она почувствовала себя любимой и желанной — не просто как объект для чьего-то удовольствия, а как личность, достойная искренней привязанности и заботы. И поэтому она не хотела ничего, кроме как полностью отдаться ему и разделить красоту их взаимной любви. Почувствовав, как кончик Генри мягко входит в ее вход, Киоми не могла не издать тихого вздоха удовольствия, когда он начал входить в нее. Каждый дюйм, который ему удавалось погрузиться в ее глубины, посылал толчки чистого блаженства, бегущие по ее венам, заставляя ее сердце биться в чистом экстазе. Пока он продолжал наполнять ее своим толстым членом, Киоми крепко обхватила его шею руками, притягивая его ближе, словно пытаясь слить их тела в одно целое. У нее перехватило дыхание, когда он с наслаждением растягивал ее стенки, затрагивая все те сладкие точки внутри нее, о существовании которых она до сих пор не подозревала. Почувствовав кончик члена Генри, упирающийся в ее чувствительное место, Киоми не могла больше сдерживаться — выпустив долгий, тихий стон чистого удовлетворения, когда он вдавился как раз в нужное место. Все ее тело дрожало от удовольствия, когда каждое нервное окончание ожило одновременно — посылая волны за волнами интенсивной эйфории, бегущей по ее венам. Почувствовав, как Генри начал двигаться внутри нее, Киоми не могла не издавать тихие стоны удовольствия с каждым нежным толчком. Ощущение его твердой длины, скользящей в ее скользкие складки, было абсолютно божественным — заставляя ее сердце биться в чистом экстазе. Ее дыхание перехватило, когда он задал медленный ритм, постепенно нараставший по интенсивности — каждое движение посылало по ее венам толчки чистого блаженства. Чувствуя устойчивый ритм члена Генри внутри себя, Киоми не могла не обхватить его крыльями, крепко держась за него, как будто он был единственным, что удерживало ее в реальности в тот момент. Ощущение его твердой длины, скользящей в ее скользких складках и обратно, было абсолютно божественным, заставляя ее сердце биться в чистом экстазе. Чувствуя устойчивый ритм Генри внутри себя, Киоми не могла не начать синхронно двигать бедрами с ним — подстраивая каждый его толчок под свой собственный. Ощущение того, как их тела соединяются в идеальной гармонии, было абсолютно божественным — заставляя ее сердце биться в чистом экстазе. Продолжая следовать его движениям, Киоми не могла не издавать тихих стонов удовольствия с каждым нежным толчком — звук мягко разносился по комнате, когда они полностью потерялись в муках страсти. У нее перехватило дыхание, когда она почувствовала, что приближается все ближе и ближе к оргазму — каждая клеточка ее существа кричала о свободе. Почувствовав, что она достигает пика удовольствия, Киоми не могла больше сдерживаться — ее тело яростно содрогалось, когда она достигла кульминации. Волна за волной интенсивной эйфории накатывали на нее — заставляя ее громко кричать в экстазе, когда она наконец нашла истинное освобождение с Генри. Из киски Киоми, начала вытекать ее собственный сок, образовав небольшое мокрое пятно под ней. Оправляясь от последствий оргазма, Киоми крепко прижалась к Генри — ее крылья полностью окутывали его, словно пытаясь впитать каждую последнюю каплю тепла и любви, исходивших от него. Чувствуя, что движения Генри становятся быстрее и интенсивнее, Киоми не могла не издавать громких стонов удовольствия с каждым мощным толчком — ощущение того, как его твердый член скользит в ее скользких складках и выходит из них, было совершенно божественным. Пока он продолжал проникать глубже в ее глубины, Киоми крепко обхватила его ногами за талию, притягивая его еще ближе. Чувствуя, как движения Генри становятся хаотичными и непредсказуемыми, Киоми не могла не осознать, что он близок к достижению своего пика. С тихим вздохом предвкушения она приготовилась к надвигающемуся взрыву удовольствия, который вот-вот должен был обрушиться на них обоих. Как она и ожидала, толчки Генри стали еще сильнее — каждое движение загоняло его все глубже в ее глубины, пока, наконец… Он кончил с громким стоном удовлетворения, полностью наполняя ее своим горячим семенем, в то время как их тела яростно сотрясались от сильных волн удовольствия, охвативших их обоих. Пока они переживали последствия оргазма, Киоми крепко держалась за Генри, ее крылья полностью окутывали его. В этот момент, окруженная общим теплом их тел и неизменным запахом их совместного возбуждения, Киоми ощутила настоящую связь с Генри на уровне, который выходил за рамки простого физического удовольствия для нее. Именно в те нежные моменты после этого — когда их дыхание наконец успокоилось, а сердца снова начали биться в унисон — Киоми без сомнений поняла, что нашла в Генри что-то особенное. Почувствовав, как теплое семя Генри полностью заполняет ее, Киоми невольно тихо вздохнула от удовлетворения — ощущение того, что он так интимно владеет ею, заставило ее сердце забиться от восторга. Почувствовав, как член Генри выходит из ее глубин, Киоми невольно тихо вздохнула от удовольствия — ощущение того, как его твердый член выскальзывает из ее скользких складок, заставило ее сердце забиться от восторга. Киоми невольно расслабила крылья, позволив им невольно упасть в стороны, выпуская Генри из крепких объятий. Пока она лежала на полу, тяжело дышала после недавних перемен. Сразу же после того, как Генри встал на ноги, он помог подняться на ноги Киоми, поддерживая ее тело силой рук. Оба они были утомлены и задыхались от недавних эмоциональных и физических напряжений. После того, как Киоми постепенно поднялась на ноги, она обняла Генри, закрепив его в объятиях, а также обхватив его еще и крыльями. В этот момент Киоми чувствовала себя максимально близко и связанной с Генри. Она почувствовала слабое сердцебиение от прямого контакта с их телом и думала о том, что ей нравится быть так близко с Генри. Через несколько минут объятия Генри и Киоми вышли на улицу — светящуюся светом луны. Она чувствовала себя гораздо более комфортно и свободно в компании Генри, чем когда-то была одна. На улице она немного улыбнулась и даже начала проявлять некоторую смелость — это было для нее необычно. В целом, наполняя ночными улицами воздух и звуки жизни, Киоми чувствует себя еще более связанной с Генри — потому что они вместе стоят обнаженными. Киоми расправила крылья и решительно взяла Генри в свои объятия руками, устремившись в ночное небо и направляясь к своему дому, забыв про своего потертого плюшевого мишку. Теперь когда Киоми обрела настоящую любовь, ей больше был не нужен плюшевый мишка. До встречи с Генри, плюшевый мишка служил для Киоми как утешения, когда она подвергалась к зверским насилиям от других, особенно от человещеских существ. Плюшевый мишка помогал ей успокаиваться, после того как ею жестоко воспользуются. Ее крылья широко размахивались в воздухе, создавая спокойный и гармоничный звук, который сопровождал их путь. Во время этого полёта Киоми чувствовала себя очень счастливой и благодарной за то, что ей удалось найти такое прекрасное человеческое существо, как Генри. Она осознала свою радость и благодарность Генри, который освободил ее и стал для нее не только другом и соратником, но и тот, кто сможет раскрыть ее скрытую сексуальную сторону. Когда Киоми наконец приземлилась у себя возле дома, который она очень давно не видела, она повела Генри в свою спальню, где они оба легли на мягкую кровать, прижавшись обнаженными телами друг к другу, чтобы разделить тепло. Проведя некоторое время, просто наслаждаясь обществом друг друга и обмениваясь нежными поцелуями, они оба в конце концов уснули — их тела сплелись в мирных объятиях. Когда они спали бок о бок той ночью, Киоми почувствовала огромную благодарность к Генри за то, что он был таким замечательным товарищем и любовником. Несмотря на все, что она пережила до встречи с ним, в глубине души она знала, что их совместное путешествие принесет ей бесконечную радость и счастье. И когда она погрузилась в страну снов, надежно устроившись в его объятиях, Киоми не могла не улыбнуться, зная, что она наконец-то нашла человека, который по-настоящему понял и принял ее такой, какая она есть на самом деле. Та ночь ознаменовала начало многих прекрасных воспоминаний между ними — воспоминаний, которые навсегда останутся в их сердцах И пока за окном на горизонте начинался рассвет, Киоми и Генри продолжали крепко спать, потерявшись в объятиях друг друга и мечтах.