Кошки мурчат в знак доверия.

Окетра не может уснуть. Это явление перестало быть редким с тех пор, как они стали гоняться за огнями, но этой ночью было что-то не так. Тихое беспокойство засело в груди. Словно этой ночью не одна она не могла уснуть. Кто-то в её доме тревожен и напуган. Слоняется из угла в угол затравленной птицей и жмётся к стенам дрожащей спиной. В конце концов девушка всё же решает проверить. Она тихо высовывается из спальни и проходится по комнатам. Зал со стендами пуст. Как и прихожая. Как и гостевая. Как и крыша. Однако с кухни доносится тихий шум. Стук ножа по деревянной доске. Окетра спускается, ожидая там увидеть Сдерика, но... –Лололошка? Почему ты не спишь? Мироходец вздрагивает и прекращает крошить овощи на доске. Он дышит шумно, и его плечи мелко дрожат, но спустя секунду он будто бы возвращается в норму, сделав глубокий вдох. Надевает вновь свою "я в полном порядке"-маску и поворачивается, пряча руки за спиной. –Здравствуйте, Леди. Я разбудил вас? Окетра вздыхает. Снова он за своё. –Нет, я не спала. Ты же знаешь, что нужно отвечать на вопросы, когда их тебе задают, а не задавать другие вопросы в ответ? –А.. Да, простите. –Так и почему ты не спишь? Время даже для тебя раннее... –Я.. Он отворачивается. Он не сможет соврать ей, глядя в глаза. Он мог множество раз до этого, но сейчас, кажется, он от любого слова расклеится. Поэтому он возвращается к нарезке овощей. Его пальцы покрыты мелкими ранками, потому что когда он только начал готовить, руки дрожали сильнее. –Мне приснился плохой сон. Я не смог уснуть и решил приготовить вам завтрак. Ничего серьёзного, Леди. Ладно, может вышло неплохо. Часть его слов всё же является правдой. Лололошка слышит, как Окетра подходит ближе, но всё равно дёргается, когда её руки осторожно ложатся на плечи. Нож, некрепко сжатый в его руке, соскальзывает с нарезаемого им помидора и рассекает кожу. Рана довольно глубокая, отчего кровь мгновенно заливает доску. Окетра ойкает и быстро цепляет руку мироходца, осматривая новую рану и уже подзатянувшиеся более мелкие. Лололошка же смотрит на порез пустым, потерянным взглядом. –Прости! Давай, сядь за стол, подожди тут, сейчас всё обработаем...–Леди исчезает на лестнице, уходя за средствами для обработки, оставив мироходца за столом. Впрочем, возвращается она скоро. Ставит на стол ёмкость с тёплой водой, вату и бинты. Осторожными движениями, едва касаясь влажной ватой ранок, она стирает кровь, а после бережно забинтовывает обе ладони. Даже без этого пореза, руки мироходца жутко изранены, и она даже не знает точно, чем именно. –Ну вот и всё.–Она облегчённо улыбается, но после поднимает серьёзный, сквозящий тревогой, взгляд на абда.–А теперь расскажи, что произошло. И прошу тебя, не нужно мне лгать. И Лололошка молчит. Долго пялится в пустоту, так долго, что Окетра начинает волноваться. –...Я сделаю чай. Халима и Хануф научили меня его готовить, он хорошо успокаивает. Окетра возится с баночками трав, ставит чайник с водой на огонь, достаёт красивые чашки из шкафа. –Мне страшно, Леди Окетра. Лололошка начинает говорит внезапно, тихо, но с каждым словом его голос становится более громким и дрожащим. Будто бы плотина, за которой он прятал все свои переживания, дала трещины. –Я знаю, что то, что я могу держать огни это чёртово чудо, и не каждый вообще может держать их... Но мне кажется, что рано или поздно они убьют меня. Мне ночь через ночь снятся сны, в которых я просто... Не справляюсь. И погибаю. Клык Роноса тянет из меня жизнь, я буквально чувствую, как теряю силы. Роза впивается в кожу острыми шипами, отравляя тело... А стоит мне взять в руки лук, и меня будто изнутри прошибает током. Когда я был там, под водой, чтобы забрать лук, я... Кнефмтити поцеловала меня. И я чувствовал, что умер. Всего на секунду. Я ведь умирал до этого, когда пытался попасть на Шахтёрские. Да, не с концами, но это было больно. И воскресать было больно. И жить с проклятьем, что выжжено на моем теле чёрными пятнами в обмен на чужую жизнь тоже... Болезненно. Невыносимо, но мне приходится просто двигаться дальше сквозь боль и страх. И это я молчу про жуков в наших спинах... Это, в целом, наименее болезненная вещь из всех перечисленных. Лололошка весь сжимается, подгибая к груди колени и зарываясь в волосы пальцами. У Окетры от этих слов и от этого вида сжимается сердце. –Почему ты молчал? Она ставит чашки с чаем на стол, после чего, подсев на рядом стоящий стул, осторожно положила руку на кудрявую макушку. Лишь сейчас она подмечает, насколько побито, потрепано и устало выглядит её... Друг. Ей трудно называть его абдом после всего, что они успели пройти. А ведь при дневном свете она едва могла уловить эту разбитость. –Я не знаю? Мне казалось неправильным жаловаться на то, во что я сам всех, по сути, втянул.. всё же это было моей идеей–отправиться за огнями. Хоть и из-за определенных обстоятельств.. –И всё же,–Окетра сдержанно выдыхает, перекладывает руки на чужие плечи и притягивая парня к себе. Лололошка замирает испуганным кроликом, но стоит рукам Леди перескользнуть на спину и начать на утешающий манер поглаживать, как всё напряжение куда-то испаряется. Словно по волшебству.–Тебе не стоит прятать свои переживания от меня. Я, как никак, переживаю и, более того, несу за вас всех ответственность. Да и другие, поверь мне, переживают не меньше. Тонкие пальцы мягко пробегаются по спине, будто выводя заклинание, и у мироходца перестают дрожать плечи. Страх покидает его с концами. Остаётся лишь тяжелая, липкая усталость. Лололошка даже позволяет себе на секунду прикрыть глаза. Да.. всего на мгновение... –Лололошка? Он открывает глаза и отстраняется от Окетры. Та смотрит на него с... удивлением? Но это не напряжённое удивление, а что-то более... Лёгкое. Весёлое почти, будто мироходец не уснул у неё на плече, а принёс ей редкую диковинку. –А.. Он сонно моргает, и Окетра не может не поймать себя на мысли, что абд похож на сову. Почуханную уставшую сову, которую только-только выдернули на свет. Окетра с этой мысли тихо хихикает. –Ты уснул. И Лололошка сразу становится напряжённым и взвинченным, и Леди почти кожей чувствует, что тот вот-вот начнёт извиняться. Поэтому она его спешно прерывает. В её светлую голову пришла идея. –Не извиняйся, всё в порядке. Лучше пей чай и поднимайся ко мне в спальню, как закончишь. И с этими словами она оставляет его одного. С двумя кружками чая. Он был уверен, что вторую кружку Леди заваривала для себя, но, кажется, ошибся. Выпив чай, он поднимается к Госпоже в покои. Напиток, кажется, начинает действовать, ведь все тревоги, а уж тем более воспоминания о кошмаре, уходят на второй план. –Иди сюда. Окетра, обустроив кровать под подобие гнезда с помощью подушек, удобно устроилась в самом центре, ближе к изголовью. У левого бока она уложила парочку книг. Она хлопает справа от себя, как бы приглашая. Лололошка подходит настороженно, словно дикая кошка, которую пытаются приманить лакомством и приласкать. Оставив обувь у кровати, он забирается и садится рядом. –Ложись давай, чего застыл? И легонько хлопает по животу, как бы указывая, куда стоит разместить голову. Лололошка, немного опешив хмурится. Нервничает. –Вы уверены...? Та кивает, и, не выдерживая чужой неуверенности, сама тянет мироходца ближе и укладывает на себя. –Всё в порядке. Успокойся. Тебе нужно отдохнуть. Поэтому закрывай глаза и постарайся уснуть, ладно? Я прослежу, чтобы твой сон был спокойным. Лололошка сдаётся. Он подтягивает к себе все конечности, сворачиваясь клубком, совсем крохотным и беззащитным, и закрывает глаза. Мягкая ткань пижамы и чужое тепло дарят такой необходимый ему уют и комфорт. Окетра аккуратно укрывает начавшего посапывать мироходца, свободной рукой зарываясь в копну непослушных волос и мягко массируя кожу головы. Второй рукой она держит книгу, которую взялась перечитывать. Она не планировала спать, ведь в самом деле хотела убедиться, что мироходец сможет отдохнуть. –Окетра. Надо же. Не спит ещё. –Что такое? Лололошка говорит тихо. Кажется, будто на любом слове возьмёт и уснёт. –Можешь почитать мне? Окетра пропускает очередное "ты"-обращение мимо ушей, расслабленно вздыхая. –Конечно. Окетра начинает читать вслух, но не проходит и получаса, как странный звук заставляет её прерваться. Мурчание. Она могла бы списать это на кошек, но после нападения их не осталось совсем. Так откуда же... Звук был настолько чётким, что это трудно было бы списать на слуховую галлюцинацию. А потом до неё доходит. Звук исходит от мироходца у неё под боком. Лололошка во сне буквально мурчал. Это настолько поразило и умилило её, что на глазах выступили слезинки. Кошки мурчат, когда им хорошо рядом с хозяином. Когда они доверяют. Когда они в безопасности. Осторожно закрывая книгу и откладывая её в сторону, Окетра сползает по подушкам вниз и ложится к мироходцу ближе, стараясь не тревожить чужой хрупкий сон. Она обнимает его, мягко и трепетно, и прижимает к себе. Тихое урчание, кажется, становится громче. Держа Лололошку в своих объятиях, она сама себе клянётся, что впредь не позволит её дорогому сердцу мироходцу так страдать.