Тонометр

      Сегодня тот самый день, когда мне уже нужно было сходить к кардиологу — я не была у него, кажись, со своего совершеннолетия. Проблемы с давлением всегда подрывали моё здоровье в юности, и, как бы это не было печально, они никуда не делись, когда мне исполнилось 18. Но школа настоятельно рекомендовала посещать ежегодные комплексные осмотры — универу же на это было абсолютно наплевать. А сама я посещать врачей не любитель.       Однако частые обмороки заставили меня таки позвонить в платную клинику и записаться на осмотр. Девушка с приятным голосом назвала цену, из-за которой за секунду мне пришлось пройти все стадии принятия, и время. Время позднее, так как я человек занятой — даже когда я не на универститетских парах, я предпочитаю посещать какие-то мероприятия или обучаться дома. Бросив трубку и взглянув на часы, я отметила, что до приёма осталось ещё 3 часа. Я справедливо решила заварить себе пачку дешманского дошика и сесть за магистрскую диссертацию, над которой я билась уже не первый месяц.       Время за поиском нужной информации летело очень быстро — так, что если бы не будильник, который я предусмотрительно выставила, я бы и дальше занималась своей научной работой. Услышав звонок, я быстро собралась, особо не прихорашиваясь — к врачу же иду, не на свидание.       Включив музыку в наушниках, я поспешно вышла из своего мнококвартирного дома, испытывая лёгкий дискомфорт. Осознание того, что именно мне может сказать доктор за такое продолжительное время игнорирования лечения меня весьма беспокоило. Не хотелось бы во взрослом возрасте выслушивать о своей безответственности, хоть и не напрямую, а намёками, потому что высмеивать меня врач, тем более за мои кровные, оторванные от сердца денюжки, не будет.       Вскоре я ступила на порог поликлиники. Милые девушки у рецепшена благожелательно поприветствовали меня. Я улыбнулась и, надев бахилы, подошла к ним. — Скажите, пожалуйста, Вашу фамилию. — суховато попросила одна из девушек, которая смотрела на экран стационарного компьютера, нахмурив брови.       Я поспешно назвала фамилию и время приёма. Другая девушка у рецепшена кивнула и попросила меня пройти во второй кабинет, находившийся справа по коридору. Я буркнула быстрое "спасибо" и прошла в указанном направлении.       Постучав в дверь, я услышала приглушенный голос молодого мужчины, приглашавший меня войти. Когда я зашла в кабинет, я увидела молодого человека лет 20-25, невысокого, но с крепким телосложением, с длинным, веснушачатым носом и очками с очень тонкими линзами, которые, вероятно, предназначались скорее для имиджа. Доктор задумчиво листал историю болезни предыдущего пациента, держа во рту колпачок от ручки. — Добрый... день? — сказала я, слегка смутившись.       Мужчина поднял на меня взгляд и поправил съехавшие на кончик носа очки. — Добрый день. Присаживайтесь. — он указал ручкой на стул рядом с его столом. — Подождите одну секунду, пожалуйста.       Я коротко кивнула и села, рассматривая кабинет. Он казался очень опрятным, и я невольно восхитилась доктором, который смог держать его в таком виде. В моей комнате всегда царил так называемый "творческий беспорядок", уборку которого я уже не раз откладывала в самый дальний ящик.       Наконец, кардиолог поднял на меня глаза и переспросил мою фамилию. Услышав мой ответ, он быстро взглянул на экран своего компьютера и кивнул. — Ну, что Вас беспокоит? — спросил он, скрестив пальцы на руках и взглянув мне прямо в глаза. — Э-э-э... — замешкалась я, однако быстро взяла себя в руки. — В последнее время у меня участились случаи обмороков с пониженным сердечным давлением. — Угу... — пробубнил доктор, что-то вбивая в компьютер. — Скажите, не перенапрягаетесь ли Вы?       Я моргнула и сразу подумала о том, что я, бывало, засиживалась ночами, выполняя свою магистрскую диссертацию. После таких ночных "приключений" утром у меня всегда чудовищно болела голова и я ощущала безумную слабость. — Полагаю, что так. Но другого выбора у меня нет. Если я хочу получить степень магистра, я должна перепрягаться. — произнесла я, надеясь таким резким ответом дать кардиологу понять, что варианта "отдохнуть" моя учёба просто не предпологает.       Доктор, однако, усмехнулся. — Знакомая история. К сожалению, я могу лишь сказать Вам банальную вещь — отдыхайте. И поверьте мне, — чуть громче сказал он, увидев моё возмущённое лицо и нахмуренные брови. — Ваш организм скорее скажет Вам спасибо за отдых, нежели чем за степень магистра. Если есть возможность пропускать занятия в университете — проспускайте их, чтобы отдыхать. И я Вам этого не говорил. — врач подмигнул мне, и я расслабилась. — Полагаю, это разумно. — полушутя-полусерьёзно ответила я.       Доктор что-то промычал в ответ, открывая шкафчик и доставая из него пульсометр с тонометром, причём не электронным, а самым обычным, что меня удивило. Заметив мой сконфуженный взгляд, врач пробурчал: — Не люблю электронные... Уж лучше, когда есть возможность и умение, пользоваться обычным.       Он надел мне пульсометр на указательный палец. Маленький приборчик слегка сжал кожу. Через пару секунд кардиолог снял его и записал показания на маленькой бумажке, которую он предварительно оторвал из блока закладок, стоящих подле его компьютера.       После доктор аккуратно взял меня за руку, и я почувствовала, как мне стало жарко. Его движения, когда он осторожно надевал манжету мне на правую руку, казались невероятно интимными. Будучи полностью одетой, я почувствовала себя нагой перед доктором, и смутилась.       Он затянул манжету покрепче, держа мои плечи сильными, но нежными руками, и я невольно прикусила губу, сгорая от смущения. Я никогда не подумала бы, что меня смогут так возбудить действия кардиолога, тем более, что сама я достаточно часто мерила давление самостоятельно.       Моя правая рука теперь находилась в тесноте манжеты тонометра, но врач как-то умудрился просунуть голову фонендоскопа между ней и моей кожей. Я зажмурилась от мимолетной боли и сжала руки в кулаки. Доктор, заметив это, встревоженно взглянул на меня своими глубокими и умным глазами из-под очков и положил мне руку на плечо. — Всё в порядке? Я не слишком сильно затянул манжету? — тихо спросил он, и моему затуманнему разуму показалось, что врач шептал мне прямо на ухо своим мягким, бархатистым голосом. По моей коже расползлись мурашки. — Нет... — чуть ли не простонала я, слегка выгибаясь. — Вам лучше знать. Доктор кивнул и убрал руку с моего плеча, что заставило меня захотеть, чтобы он этого не делал. Мне казалось, что я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не наброситься на невозмутимого кардиолога прямо здесь и сейчас.       Мужчина сунул в уши слуховые труби, подсоединённые к фонендоскопу и начал сжимать грушу тонометра. Вместе с этим манжета всё сильнее затягивалась на моей руке, и почему-то меня это безумно заводило. В глазах потемнело, и я видела только свои фантазии, в которых доктор своими сильными руками сжимал вовсе не мою руку, а мои бедра, мою шею, мою талию...       Сама того не замечая, я начала легонько постанывать, чем заслужила удивлённый взгляд мужчины. Вдруг он подошел ко мне сзади и наклонился к моему уху, продолжая сжимать манжету тонометра на моей руке. — У Вас точно всё в порядке? — спросил он самым интимным тоном, который я когда-либо слышала. Мало того — он шептал мне эти слова прямо на ухо, и моя кожа снова покрылась мурашками. — В глазах не темнеет? — продолжил мужчина, надавив на мою руку ладонью. — Д-да... — выдохнула я, почувствовав, как тонометр отпускает мою руку. Но в ту же секунду доктор сжал её своей собственной рукой. Это не было больно — это было невероятно нежно и... горячо. — Пульс — 128. — промурлыкал доктор мне на ухо, снимая фонендоскоп. — Сейчас Вы бежите марафон? — пошутил он, ложа свою левую руку мне на плечо. — Можно и так сказать. — прошептала я, развернув своё лицо к нему и полуоткрыв глаза. В них всё ещё было темно, и я видела лишь размытые очертания мужчины. Врач усмехнулся и опустил левую руку слегка ниже моего плеча, правой рукой поглаживая мою руку, слегка надавливая на то место, где её сжимала манжета тонометра. — Не болит? — одними губами спросил доктор, глядя в мои глаза. Его очки снова съехали на кончик носа, но он даже не думал их поправлять.       Вместо ответа я выдыхала каждый раз, когда снова ощущала силу его ловкой руки. Его движения были так точны и аккуратны, что я не смогла выдавить из себя ни единого слова. Мне хотелось только наслаждаться его прикосновениями.       Левая рука доктора опускалась все ниже и ниже, очерчивая мою талию. Пальцами кардиолог аккуратно расстегнул рубашку, пробираясь рукой до груди. Он с лёгкостью избавился от лифчика, ловко расстегнув его бретели.       Его правая рука свезла мою рубашку на плечи, обнажая их. Доктор наклонил своё лицо к ним и аккуратно целовал их, поднимаясь к шее. Чем выше он был, тем сильнее я сдерживала свой стон, закусывая губу. Когда мужчина поцеловал мочку моего уха, я не сдержалась и застонала в голос.       Я услышала, как доктор усмехнулся, но ничего не сказал. Он держал свою голову на уровне моего уха, а руками продолжал исследовать верхнюю часть моего тела. Обнажив мою грудь, он аккуратно сжал её ладонями, и наклонился к моему уху, тяжело дыша. Волна невероятного наслаждения прошлась по моему телу, и от блаженства я закатила глаза.       Внезапно он оторвался от меня, и взял фонендоскоп, лежащий на столе. Кардиолог прижал его головку к моим вставшим соскам. Сталь фонендоскопа обожгла мою нежную кожу, и я выдохнула. Доктор продолжил слушать моё сердцебиение, сжимая правое плечо и прикасаясь губами к мочке моего уха. Холодный фонендоскоп всё ещё больно обжигал меня, но врач быстро убирал его. По какой-то причине такие действия заставляли меня стонать всё громче и громче.       Врач, в конце концов, убрал фонендоскоп и начал гладить мой живот и грудь своими сильными руками. Аккуратно он щипал меня за соски, и в какой то момент я обняла его голову руками. Доктор поцеловал меня в плечо и надавил на него, мягко приказывая мне опустить руки обратно.       Кардиолог обхватил мою талию и присел на корточки — так, чтобы его лицо оказалось на уровне моей груди. Он выдохнул на мой сосок, после чего поцеловал кожу вокруг него, слегка сжимая её зубами. Я схватила его за волосы и сжала губы, чтобы не застонать во весь голос.       Он продолжал целовать мою грудь, руками держась за мои бёдра. Он ловко расстегнул пуговицу на моих штанах и приподнял меня вверх, чтобы снять их. Прежде чем раздеть меня окончательно, он поднял глаза на меня и поцеловал меня в живот, после чего я трясущейся рукой погладила его по голове.       Получив очевидное согласие на продолжение, он снял с меня и трусы, которые были мокрыми настолько, словно я только что мылась в ванной и забыла снять их. Доктор нежно раздвинул половые губы, лаская пальцами клитор. Я была в невероятном ахуе на протяжении всего этого "представления", и с каждым новым действием кардиолога степень моего ахуя увеличивалась в геометрической прогрессии.       В определённый момент наслаждение достигло своего пика, и я тяжело выдохнула в последний раз. Пока доктор одевал меня, я держалась за края его халата, хватая ртом воздух и пытаясь что-то сказать.       Как ни в чём не бывало, врач сел за стол, и, бурча какую-то веселенькую песенку, записал, видимо, результат осмотра в электронную медицинскую карточку. Доктор дал мне какую-то бумажку прямо в руки и сказал: — Это — направление на ЭКГ. Я буду ждать Вас снова. Продолжение следует...