Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

Но всему предшествует печаль и тьмы партеногенез В её божественном начале ледяная колыбель — это кров Для рождённого из проклятой утробы Без души

Pyrokinesis — Легенда о Богине Гроз

Миг, когда за Бинхэ захлопнулась бесконечная бездна, а система разразилась радостными трелями, по праву входила в топ самых страшных моментов в жизни Шэнь Юаня. Но его персональным кошмаром стали дни, последовавшие за этим. Главный злодей, лишившись возможности вдоволь поиздеваться над Ло Бинхэ, плотно взялся за своего подручного. Система же решила уйти в спящий режим, и вместо помощи выдавала короткие и однотипные отговорки, сам же Шэнь Юань впервые попал в петлю без ее механических наставлений. Не привлекая внимание чужаков, вероятно следуя главному принципу Цанцюн о том, что ругаться между собой адепты могут только за закрытыми от чужих дверями, Шэнь Цинцю приволок его к главе Юэ и потребовал смертной казни. И это было неплохо, потому что по перекошенному лицу Шэнь Цинцю можно было подумать, что он порвет подозреваемого голыми руками. На одно чудовищное мгновение Шэнь Юань подумал о том, что Юэ Цинцюань может действительно поддаться на уговоры своего любимца и приказать убить его. Вместо этого глава секты начал расследование, временно заперев Шэнь Юаня в гостевых комнатах своего дома. Странные задушевные разговоры продолжались месяцами. Иногда Юань казалось, что он и сам путается в том, когда и что говорил Бинхэ, а когда общался с Шан Цинхуа, который, как оказалось, убивал заклинателей по приказам демонов. Юэ Цинцюань, казалось, излучал ауру доброго и все понимающего брата, и Шэнь Юань приходилось прикусывать себе язык, чтобы не выболтать о Системе и о том, что он знал заранее. О том, что Шан Цинхуа чуть ли не молится на своего ледяного демона. К счастью, реальных застенков у главы Юэ не нашлось, и из классических кошмаров остались лишь одиночество, гнетущий страх перед неизвестностью, и далёкие отзвуки истерик, которые закатывал Шэнь Цинцю. К счастью, спустя пару месяцев горные лорды убедились в безвредности Шэнь Юаня, и позволили вернутся к прежней жизни. Шэнь Цинцю прилюдно запретили изводить подчиненного, но Шэнь Юань не мог отделаться от ощущения враждебности и странного ощущения, будто над твоей шеей нависло отточенное лезвие. Наверное, поэтому он и вспомнил о ростке цветка солнца солнца и луны. И ужасно рискуя, он вышел на связь с Самолетом, стреляющим в небеса, тоже кровно заинтересованного в сохранении жизни. Встречатся им приходилось тайно: бро лепил дурацкие бородки и усиленно гримировался, а Шэнь Юань долго искал достойные поводы, чтобы получить разрешение покинуть горы. Тем не менее спустя полгода тайных встреч, они смогли найти на карте лес Байлу и собрать все необходимое для вылазки за удивительным растением. Жизнь в ледяном крае неожиданно пошла на пользу Демиургу этого мира, и синяки под глазами стали появляться только от ударов Мобей-цзуня. Самолет-бро отоспавшись и трудясь только на одной административной должности, стал ценить свою вторую жизнь и явно передумал умирать от рук отмороженного начальника. Так что заполучить резервное тело они желали с одинаковым жаром. Эти обстоятельства не получалось забыть при всем желании. Шэнь Юань задумчиво посмотрел на границу барьера, вокруг леса Байлу. С того момента, как они поняли, с чем имеют дело, игнорировать характерные колебания воздуха стало невозможно. — Знаешь, Огурец-бро, мне уже не очень хочется туда соваться, — неуверенно протянул Шан Цинхуа, поправляя края накладной бороды. Такая маскировка придавала брату трансмигратуру вид отпетого мошенника и вора, но все же достаточно хорошо работала для местных наивных селян. Показывать же настоящее лицо Шан Цинхуа после поднятого Шэнь Цинцю скандала было попросту небезопасно. — Ты не напомнишь, когда тебя должны прикончить? — ласково улыбаясь уточнил Шэнь Юань. Шан Цинхуа вздрогнул: — Иногда ты хуже системы, Юань-дада. Пользуешься тем, что прикормил моего золотого сына, и насмехаешься над скорой смертью достойных людей. — Зато я о тебе, дерьмовом авторе, искренне забочусь. Один ты бы не вспомнил про цветы росы солнца и луны. А благодаря моему великолепному уму и связям на пике Цинцзин, мы смогли вычислить в каком лесу их стоит искать, — он наставительно поднял палец Шэнь Юань, — так что заканчивай трусить. Лучше подумай, как нам пробиться к нашей страховке. В лесу что-то зашуршало и трансмиграторы заперли. Из леса выступил юноша в белом. Напряженная поза и хищно блестящее лезвия меча выдавали его беспокойство, однако увидев перед собой не монстра, а братьев-заклинателей, юноша расслабился и вернул клиник в ножны. — Этот адепт проверял окрестности, поскольку заметил следы вторжения, — юноша светло улыбнулся, — но он не мог знать, что сюда пожаловали бессмертные. Тем более не смог узнать мастера Шэня, ибо этот адепт не в силах распознать настолько высокий уровень духовного развития. Шэнь Юань против воли заметил правильные черты миловидного лица, и вежливо уточнил: — И кто же сей юный герой? Юноша, не ожидавший такого вопроса, замер и неловко перемялся с ноги на ногу. Казалось, он был уверен, что мастер Шэнь так же узнает его и не знал, как толком представиться. — А у тебя туговато с памятью на лица, как я посмотрю — это же Гунъи Сяо! — шепнул Шан Цинхуа на ухо Шэнь Юаню. Гунъи Сяо чуть покраснел и вновь, обернулся, будто бы желая сбежать от путников подальше. Но теперь Шэнь Юань признал его. Этот юноша, хоть и не превзошел Ло Бинхэ на Союзе бессмертных, он всё же занял второе место с весьма внушительным счётом. К тому же, он был одним из знаменитых любимцев дворца Хуаньхуа и частно сопровождал старого главу дворца на официальных мероприятиях. Возможно, за последние годы, Шэнь Юань был единственным, кто умудрился его не узнать. Неловкая пауза сменилась не менее неловкими вопросами и Шэнь Юаню пришлось туманно обрисовать некую тварь, за которой им пришлось следовать на земли дворца. И пользуясь почтительностью юноши, получить от него одобрение на проход через барьер. — Говоря по правде, мы не планировали посетить вашу прославленную школу, лишь разобраться с ситуацией. Но теперь должны пройти в лес Байлу. Гунъи Сяо чуть было не стал расспрашивать, что же это за ситуация такая, но вовремя сообразил, что этот вопрос лучше придержать при себе. Шэнь Юань хотел уже аккуратно избавиться от внимания адепта парой вежливых фраз и отослать восвояси, но Гунъи Сяо медлил. — Хоть этот адепт и не знает, чем намерены заняться старейшины, однако он просит их последовать со мной, — он неловко перемялся с ноги на ногу и явно пытаясь оправдаться выпалил, — этот адепт сопровождает в этом лесу уважаемых старейшин и будет рад помочь найти нужную дорогу и вам. Шэнь Юань наступил на ногу своему спутнику, жалея, что не может заткнуть ему рот рукой. Но Шан Цинхуа верно понял намек, и сам сдержал рвущиеся ругательства. В их план совсем не входило вынужденное общение с другими опытными заклинателями. Едва шевеля растянутыми в лёгкой улыбке губами, Шэнь Юань разлился в благодарственной речи. Гунъи Сяо просиял и повел их за собой, той же дорогой по которой ранее вышел. Шан Цинхуа, буравил его спину раздраженном взглядом и срывающимся шепотом уточнил у подельника: — А если он не позволит нам забрать саженцы цветка росы луны и солнца, что тогда? — Ты что, совсем тупой? — беспардонно шепнул Шэнь Юань, — Когда придёт время, просто возьмём их да ретируемся. Отнимать их силой не станут, а на то, чтобы поднят официальную тяжбу и жалобу к главе школы, понадобится немало времени. Мы же скоренько отряхнём с наших штанов пыль этого места — и дело с концом. Или ты собрался дозволения просить? Шан Цинцуа неопределенно хмыкнул и показал сверкающий край артефакта телепорта, полученного от Мобей-цзуня. Хотелось верить, что теперь он может перенести не одного лишь Самолета. Шэнь Юань не был уверен, что путешествие в Северный передел окажется более приятным, чем новый скандал, но благодарно кивнул. Старейшины, которых сопровождал Гунъи Сяо, оказались совсем молодой парой. Женщина оказалась заклинательницей, в подтверждение чего на ее поясе сверкал драгоценными ножнами клинок. А в висюльках украшений талисманы. Она обладала привычной для этих мест миловидной внешностью, однако Шэнь Юань не мог бы назвать ее непревзойденной красавицей, которой могло бы найтись место в гареме Ло Бинхэ. Даже имя у женщины было незнакомое — Ло Йа, пожалуй окажись такая птица в ПГБД, он бы запомнил ее чисто ради мема. В то же время ее смертный спутник обладал весьма примечательной внешностью: статный и крепко сложенный, он возвышался над собравшимися, при этом имея во внешности что-то неуловимо порочное. Казалось, что подобный человек должен был оказаться знатным баловнем, купившим себе в охрану двух совершенствующихся. Однако Ма Куана представили как мужа, сопровождающего супругу в несложном, но длительном пути. Шэнь Юань не слышал раньше и о нем. — Прошу простить этого мастера, но он раньше не слышал о уважаемой сестре на пути совершенствования, — отметил Шэню Юань. Шан Цинхуа, напротив подобрался и с хищным интересом пристал к мужчине. — Этот ничтожный ведь не ошибется, если предположит, что имеет дело с молодым главой судоходной компании, прокладывающей пути через мертвые воды, — раболепно завел приятель. — Не ошибетесь, — ухмыляясь признал мужчина, — но боюсь, редко кто даже слышал о нашем семейном бизнесе. Так что вам не стоит брать это в расчет. Сейчас я лишь мелкий торговец, вместе с прелестной женой посетивший ее родину. Женщина фыркнула, а Шан Цинхуа угодливо захихикал. И уже в пути придержал Шэнь Юаня, хмуро прошептав: — Как думаешь, что за дела у Хуаньхуа с пиратами и контрабандистами? Бро, ты чего реально не слышал о этом типе, — удивлённо пикнул Шан Цинхуа, не увидев у спутника должного интереса, — это ж новенький глава торгового дома Ма, известного среди серьезных дельцов. Ну знаешь, такая контора которая за большие деньги проводит корабли через Черные воды, а там мертвая зона, где правят демоны. Говорят, что у хозяев какой-то мутный договор с жертвоприношениям и всякими мерзостями. И заклинателей этот Куан не жалует, со мной так и не согласился встретиться. Вот и думай. Шэнь Юань предпочитал не думать о финансовых махинациях друга. Его больше занимал тот факт, что провожающий их Гунъи Сяо уверенно вел мутных старейшин прямо к пещере. Пусть точное местоположение этой пещеры главам пиков было неведомо, радовало хотя бы то, что на весь лес Байлу она была одна-единственная. Идущие впереди люди весело перебрасывались фразами с Гунъи Сяо, изредка оглядываясь по сторонам. Казалось, ни смертного, ни средней руки заклинательницу не волновала загадочная тварь, которая возможно блуждала по этому лесу. — А эта гуева нора совсем не изменилась, — со странной интонацией констатировал контрабандист, подаваясь вперед, но женщина схватила его за предплечье заставляя пропустить себя вперед. Ма Куан дернулся, сахарным тоном зачастив: — Любимая, ты ведь терпеть не можешь эту лужу. Давай я сам спущусь и принесу все, что пожелаешь. Ло Йа все же обернулась. Возможно, из-за резкого света талисманов и мрака пещеры ее лицо приобрело жесткие злодейские черты: — Сейчас ты не можешь идти впереди, — она постучала по своему запястью, будто показывая на часы, но в этом мире этот жест не был распространен и вызывал закономерные вопросы. Ма Куан возмущённо посмотрел на нее. Но последующий спор прервался вежливым вопросом Гунъи Сяо. Юноша заинтересованно вглядывался в глубину пещеры, и набравшись наглости поинтересовался: — Уважаемые старейшины уже бывали здесь? — Да, — коротко отозвалась женщина, углубляясь вперед и им не оставалось ничего иного, как последовать за ней. — Благодаря эти местам мы познакомились и встречались тайком от старика, — доверительным шепотом сообщил Ма Куан, — тогда барьера здесь ещё не было. Мужчина замолчал, давая слушателям время додумать для чего молодые люди могли сбегать в лес. Не выдержав неловкий паузы Ло Йа обернулась, светя красными щеками и смущенно добавила: — Это чудовище доводило уважаемого наставника Цинь до белого каления, а после мешало мне медитировать. Ма Куан гордо кивнул: — А когда моя птичка все же выпорхнула из вашего теплого гнездышка, то здесь мы спрятали кое-что из приданного. — Те артефакты, которые интересуют Главу Дворца, — пояснила Ло Йа для смущенного юноши тоном торговца, обещающего вынести со склада товар посвежее. Шагая за этой компанией, Шэнь Юань никак не мог отделаться от жуткого ощущения, что их обогнал неизвестный враг и теперь для обладания необходимыми ростками придется убить ненужных свидетелей. Изгибающийся кишкой ход пещеры лишь усиливал эти мрачные мысли. Как выяснилось, догоняя ведущих, Шэнь Юань изрядно оторвался от плетущегося нога за ногу Шан Цинхуа. Но заметил он это лишь после того, как кто-то ненавязчиво коснулся его зада. Возмущенный вскрик застрял в горле и Шэнь Юань похлопал себя по рукам, пытаясь избавиться от ползущих по ним мурашек. Бескостное существо, которое они раньше видели в лесу, скользило по стенам коридора со змеиной грацией, стремительное, словно молния — даже на столь близкой дистанции у Шэнь Юаня не было ни малейшего шанса в него попасть. Заклинатель дёрнул за рукоять меча ещё дважды, прежде чем ему удалось наконец-то извлечь лезвие целиком, но к этому моменту существо уже скрылось за поворотом. Сдержанно сообщив о твари, лишь чудом не сорвавшись на крик, Шэнь Юань получил от собравшихся такую же сдержанную благодарность за бдительность и угрюмо побрел вперед. Озеро Лишуй изумительное в своей мистической красноте, казалось, не произвело на женщину никакого впечатления. Она лишь скользнула по удивительному растению тоскливым взглядом и направилась к каменной стене пещеры. Там они вместе с Ма Куаном принялись простукивать камни и с сдавленными ругательствами продираться через наросшие мхи и корни. Вероятно, женщина покинула секту давно и с тех пор не вспоминала о зарытом кладе. Гунъи Сяо неловко замер между ними, осуждающе наблюдая за тем, как пары старейших разбирают духовное место их секты: и если контрабандистам, было дано разрешение на подобное безобразие, то шагнувшие в воду и подкапывающийся редкие растения гости, вызывали в его душе самые мрачные чувства. Но вмешиваться он не решался, давая старшим разобраться самостоятельно. Уважаемые старейшины же упорно игнорировали друг друга. Шэнь Юань всерьёз примерялся выкопать остатки редкой травы, когда вода в тени вспенилась. И бескостное существо бросилось в атаку. Безнадежная попытка. Почти сразу четверо заклинателей, скрутили существо талисманами, заставляя его извиваться в оковах светящейся сети. Шэнь Юань и правда не знал, кем была эта тварь с копной грязных волос на голове и покрытым пятнистой чешуёй телом. Местами чешуя отсутствовала, словно её небрежно соскоблили. Сперва казалось, что это призрак женщины, однако теперь он разглядел, перед собой, хоть и раздутое почти до неузнаваемости, но несомненно мужское лицо. Порывисто махнув рукавом, Шан Цинхуа бросил: — Я определённо не… «…писал о таком», — закончил про себя Шэнь Цинцю. — Верю, — лаконично отозвался он. Если не сам автор, то уж он точно запомнил бы эдакого красавца! Ничего не понимая в этом обмене репликами, Гунъи Сяо растерянно бросил: — Если уж старейшинам не ведомо, что это такое, то этому адепту и подавно. — Я бы не сказал, что это создание — монстр, — рассудил Шан Цинхуа. — Не похоже, чтобы оно таким уродилось. Шэнь Юань отметил, что это замечание не лишено смысла: это деформированное создание меньше всего напоминало что-то естественное — скорее уродливую особь или же какой-то гибрид. — Возможно, перед нами жертва наказания небес, проклятия или самосовершенствования, которое пошло как-то неправильно, — пробормотал он. Все три возможности могли привести к подобному исходу с весьма высокой долей вероятности. — Это создание — порождение вод озера Лушуй, — пояснил Шэнь Юаня. — Вот, взгляните, — он указал на глаза существа, — подобная ясность взгляда могла развиться лишь благодаря питью росных вод. На чешуйках можно заметить красный и зелёный мох — тот же, что произрастает на стенах. Должно быть, он долгое время не покидал пещеры. Это объясняло всё произошедшее. Забрав ростки цветка росы луны и солнца, Шэнь Юань и Шан Цинхуа не только нарушил экосистему, но и потревожили местных животных. Существо угрожающе зашипело и обнажило клыки. — Смерти ищешь? — схватился за меч Гунъи Сяо, и человекоподобный змей безуспешно попытался отползти. — Постой, — вскрикнул Шэнь Юань и повинуясь своим догадкам приказал юноше отпустить тварь. Подробно объясняя, что свидетельствует о ее безобидности. Никто не вмешивался в эти рассуждения и Шэнь Юань уверено обрубил путы, выпуская змея. Даже дал ему на прощание пучек уже вырванной травы. Гунъи Сяо, воспитанный в традиции физического, а не интеллектуального совершенствования, не всё понял в его рассуждениях, но предпочёл согласиться: — Должно быть, так оно и есть. Старейшина Шэнь не только достиг больших высот в сострадании всему живому, но и обладает обширными познаниями и превосходной памятью. Этому адепту ещё многому предстоит научиться. Шэнь Цинцю издал несколько смущённых смешков, изображая признательность. Когда услышал полный сожаления голос Ло Йа: — Это был демон, — убежденно сказала она, прижимаясь к боку супруга, — демон небесной линии. И ваше счастье, что мы смогли разойтись так спокойно. Не нападение поистине было мудрым решением. — Как старейшина об этом узнала, — поражено вскинулся юноша. — Здесь все провоняло демонами, — мрачно отозвался Ма Куан, но замолчал под злобным взглядом супруги. — Вот, — произнесла она показывая на мелко дрожащий шарик, на витом алом шнуре, — колокольчик ясности, их раньше часто дарили навороженным. Для моей матери его создал старый друг прабабушки, известный мастер Вэй. И он предупреждает об опасности. Шэнь Юань внимательно приглядеться к вытащенному из тайника сокровищу. Раньше он уже слышал о подобном. Кажется, когда Ло Бинхэ покорял небеса, кто-то из небесных чиновников раскрыл его демоническую природу подобной игрушкой. — А что до вида этого демона, — Ло Йа задумчиво посмотрела на мелко дрожащий колокольчик, — эта старейшина за последние годы слышала разное. Юноша уважительно закивал, будто не заметив, что женщина признала, что опирается в своих доводах на сплетни и доводы. Обратный путь прошел в гнетущей тишине. Гунъи Сяо не решился упрекнуть старейшин в нежелании сражаться с Небесным демоном. Кроме того, ему торжественно вручили полуистлевшие свертки с таинственным содержимым, которые юноша нес с нескрываемым почтением. По дороге Гунъи Сяо все же не выдержал, и задал вопросы о том растении, что росло в пещере. И Шэнь Юаню пришлось влезть в привычную роль учителя, объясняя, что название семян цветка росы луны и солнца, «корень бессмертия», полностью отражало сущность этого растения. Пусть для обычной заклинательской практики он не представлял собой никакого интереса, это растение при правильном уходе превращалось полноценное человеческое тело. На вытянувшемся лице юноши читалось явное недоумение. — Таким способом можно получить лишь пустую скорлупку без души, — успокоил его Шэнь Юань и расстроенно замолк, не зная, как объяснить собственный жадный интерес к этому растению. — Я слышал о случаях когда лишившиеся руки или ноги вельможи выращивали такие тела, что бы пришить себе новую конечность, — паскудно оскалился Ма Куан, внимательно слушавший их разговор, — практика на грани темного пути. Не думал, что заклинатели с Цанцюн таким промышляют. Оба лорда возмущённо вскинулись. Будто их действительно обвинили в подпольной торговле органами. — Это не единственное их применение, — туманно пробубнил он под нос. Лишь пару минут спустя Шэнь Юань понял, что зря смутился. Все же выращенное тело-пустышка, было идеальным и этичным способом получить органы. Хотя конечно для местного средневековья сама идея трансплантации была дикой. Поэтому, Шэнь Юань невольно завел с Гунъи Сяо пространный разговор о философии и допустимости жертв. На прощание миролюбиво пригласив развесившего уши адепта посетить библиотеку Цинцзин. Подобная перспектива явно порадовала Гунъи Сяо: он был наслышан о пике Цинцзин, атмосфера которого полностью соответствовала названию — «безмятежность и гармония», так что обычно там не привечали гостей извне. Расплывшись в улыбке, он пообещал: — Старейшина Шэнь, этот адепт ловит вас на слове и вскоре побеспокоит вас своим визитом. На поясе адепта свисала красная нить с серебренным шариком, кажется, кроме заказа старого главы дворца, юноша получил сувенир в личное пользование. Интересно, что хотели получить этот мрачный тип и его сообщница от главного ученика Хуаньхуа. При этом изгиб бровей и лучезарная улыбка Гунъи Сяо с такой силой напомнили Шэнь Юаню о Ло Бинхэ, что он на мгновение застыл словно громом поражённый. И почувствовал как в душе поднимается знакомое желание защитить и уберечь своего подопечного. — Да-да, само собой, — наконец пробормотал он слабым голосом. Едва юноша удалился, сидящий рядом Шан Цинхуа задумчиво вздохнул: — Похож, ничего не скажешь, чем-то похож. Шэнь Юань от души пнул его, радуясь, что уже рядом нет посторонних свидетелей. А после невольно подумал, что похож на Ло Бинхэ был не только юный заклинатель. Похабная морда Ма Куана так же напоминала лицо с обложки ПГБД.

***

Никто из них не спешил выйти на свет. Обрати хоть один из них на это внимание, то сейчас же каждый из членов высокого собрания постремился бы занять место на залитом жгучими лучами пятне, но каждый предпочел промолчать, каждый разделял груз решения, которое они собирались принять. Руины дворца владыки трех миров Ло Бинхэ оставались зловеще пустынными и безмолвными. Ничто живое не желало больше ступить на оскверненную землю, даже ветер не гулял по пустынным коридорам и галереям. Казалось, высоко стоящее, безжалостно алое око Бездны сплавит любого, кто выйдет под его лучи. На освещенном пятачке осталось лишь развороченное тело, с торчащим, как надгробие, мечом. В смердящей, местами иссохшей плоти не завелось даже личинок, но все равно никто не смог узнать бы в этих остатках лощеного красавца Ло Бинхэ. Шорох одежд и скорбный перезвон прозвучали оглушительна громко. Мало что в облике этой женщины напоминало теперь о прежней Госпоже Черных вод. Волосы, тронутые сединой, стянуты были тугой пучок, юное лицо застыло гротескной маской, но больше всего в глаза бросались серебрянные монисты и колокольчики, доспехом покрывшие высокую грудь. Траурно белая фея ледяной реки Ло тенью последовала за ней. Небожительница всхлипнула, но упрямо не отвела от тела заплаканных глаз. Этим женщинам не было смысла боятся покойника, как не было смысла боятся свершенной их руками жестокости — душа демонов была сплетена с их плотью, и самовольно не могла поднять смотанную оболочку. Не сговариваясь, женщины достали из рукавов мешочки с белым морским песком и принялись осторожно покрывать землю вокруг покойного узорами печати. Их работа была в самом разгаре, когда белые лини встретились с вулканически черными и рубиново алыми дорожками. Вэй Усянь и Лин Вэнь вели свою часть рисунка с другой стороны зала и только теперь они встретились. Теперь небожители больше всего походили на собственные портреты в книге легенд: изящные но грозные мужчины в черных одеждах. Как не медлили создатели рисунка, оттягивать жуткий миг до бесконечности было невозможно. Труп и так сильно загнил за те дни, что они потратили на приготовления. А для задуманного злодеяния им требовался Ло Бинхэ. Поднятый свирепым трупом Ло Бинхэ. Когда наступил конец, каждый из выживших мечтал о том, что бы время обернулось вспять. Но лишь у них хватило знаний, что бы осуществить мечту каждого сломленного новым миром. Дело оставалось за малым, необходимо было найти героя, готового взвалить на себя всю тяжесть знаний о будущем. Найти того, кто согласиться впитать в себя всю боль и отчаянье прошедших лет, и не прося наград и покоя встанет стражем у границы миров. Найти того, кто сможет не сойти с ума глядя на своих оживших мертвецов. Но, герой не находился. Создатели не могли доверить свою миссию никому чужому, а сами были слишком сломлены, для того, что бы нести ее. Тогда и родилась идея о артефакте: сплаве живого ума и покорности духа, наполненного чудовищной мощью и лучшими из известных техник, созданном лишь для того, что бы удержать миры от падения. Сделать чудовищный выбор оказалось слишком просто. Ни одна живая душа не стала бы сожалеть о Ло Бинхэ. Никто не пожелал бы оспорить его преступления. Никто не смог бы простить его. Самозваный владыка стал символом всей боли и страданий последних десятков лет. Проклятая душа, осквернившая Небеса. Ло Бинхэ хвастал, что убил каждого из богов войны, но это было неправдой. У каждого были свои пределы, и один демон не смог бы в одиночку противостоять Небесам. Но Ло Бинхэ стал тем камнем, который первым сорвавшись с горы, вызвал горный обвал. Хрупкое равновесие миров и бездны, установившееся после первого слияния, оказалось нарушенным. Небеса разбились. Зловонным гнойником лопнула Бездна. Настал конец. Проникая в друг друга миры искривлялись и рушились, животные и растения агонизировали от неожиданного соседства с чужаками. Но хуже всего было то, что потоки ци, как светлой так и темной подводили совершенствующихся, а часто и вовсе обращались против них. Одной из первых и самых страшных своей неотвратимостью, стала гибель Его Высочества Саньле. Небожитель, странствующий по миру, оказался на границе разлома и смешивающиеся миры разорвали его тело. В тот же миг, в Призрачном городе истлел Хуа-Ченджоу, и именно его таинственное исчезновение заставило обезумевших призраков найти свидетельства гибели первого из богов войны. Стараясь защитить свои народы гибли правители и боги. В это безумное время мародерство перестало считаться преступлением, а ребенок оставленный без пересмотра хоть на мгновение, уже никогда не вернулся бы к родителям. Единственным существом, приспособленным к жизни в этом хаосе, оказался Ло Бинхэ. Его дворец рос и набирал силу, со страстью падальщика поглощая сокровища и тайны умирающих миров. Когда Ло Бинхэ ступил в небесную столицу из богов остались лишь единицы: каждое божество, способное держать меч, спускалось в мир смертных. Вернувшихся приходилось погружать в целительный сон. Кто-то, подобно Вдадыке Ханьгуан-цзюню, мог уже никогда не проснуться. Небесная столица утратила свой величественный блеск, больше всего напоминая полевой госпиталь. Измотанные служители, услышав о вторжении, не нашли в себе сил даже для того, чтобы спрятать тела мечущихся в беспамятстве господ. На то, чтобы добить раненных, не ушло много времени. Стража же у покоев небесного императора отошла при приближении Ло Бинхэ, а бой с раненным Владыкой не занял и палочки благовоний. Намного больше времени захватчик потратил на пленение служащих в столице чиновниц. После погромов и бесчинств, учиненных Ло Бинхэ при захвате Небесной столицы, Совершенный владыка Линвэнь больше не принимала истинный облик, отринув женское тело вместе со следами рук и зубов демона. Но сама с горечью отмечала, что легко отделалась: она осталась свободной и живой. Не всем повезло так же сильно. И пусть Ло Бинхэ не был причиной для всех бед; но его упоение чужими стараниями не заслуживало милосердия. Поэтому создатели решились на создание худшего ритуала темного пути. Оживший мертвец злобно ощерился, переводя полный ненависти взгляд с одной фигуры на другую. Не прошло и мгновения, как разваливающаяся тварь бросилась на свою убийцу, но пойманная в границы печати могла лишь выть и скрести у границы. Лин Вэнь заняла место у самой границы, питая защитное поле, а Ло Минйа села на землю, пристраивая на колени искрящийся от драгоценных камней гуцинь. Первая нота успокоения духа, заставила тварь скрючиться и завизжать; но небожительница не прекратила игру. Пойманная душа Ло Бинхэ визжала и извивалась, пока Ма Лин и Вэй Усянь отрезали от нее кусок за кусом, обтесывали, придавая необходимый облик. Каждый отрезанный кусок предстояло измельчить столь мелко, чтобы никто уже не смог ее воскресить. Когда же Ло Бинхэ исчез, очередь перешла к Синьмо. Уникальный меч, последнее творение родоначальника бедствий и вечного правителя небес принца Уюн, закаленный кровью его сердца, пожравшее древние кости советников Уюн. Он впитал похоть и злобу поколений демонических правителей и был идеальным ключом к разбитой вселенной. Сращивание духа меча и его бывшего владельца породило непревзойденную марионетку. Так, под жгучими лучами солнца Бездны родилось противоестественное создание, названное Системой.