Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

Вороны очень умны. Казалось бы это плюс, но направляют они свой ум исключительно на разрушения. Они – парные, а не стайные птицы. Мир для него будет делиться на две половины: первая половина – вы и он, а вторая – враги. Всех живых существ кроме вас, заходящих в квартиру, он будет атаковать и пытаться убить.

Статья  врачей отделения экзотических животных

— Цзе-цзе, представь насколько же сильно наш владыка хотел получить запад, что придумал столь извращенный план, — со притворным почтением протянул Ши Уду, подавая Лин Вэнь мисочку, наполненную праздничной лапшой. Следуя традиции и чтя полученный статус им бы стоило позволить производить эти процедуры слугам, но присутствие на их собраниях служащих утомляло, вынуждая соблюдать приличия. К тому же, семейные дела небесного владыки должны были остаться тайной. Так же, как тайной оставалась причина периодических всплесков темной энергии в пределах некоторых из дворцов. — Шисюн, прекрати, — устало прервал наигранные восторги Пэй Мин, молча подливая себе разогретого вина. Ши Уду отмахнулся и ворчливо продолжил: — Не мешай мне восторгаться этим скрытым коварством, гэ-гэ. Я поражен. Столько лет потратить на сношения с этой демоницей, чтобы, пусть со второй попытки, но получит ставленника на западном направлении, — мужчина нарочито медленно поаплодировал. Лин Вэнь вздохнула и занялась нарезанной тонкими ломтями уткой, лаково блестящей от соусов и специй. — Ты знаешь, что я не планировал это. Пэй Мин нахмурился и задумчиво постучал по рукояти меча. Лин Вэнь предпочитала не замечать, что рукоять нового орудия, с которым не расставался император, непривычно проста и до неприличия похожа на рукоять меча недавно изгнанного Ма Куана. — Тогда ты знатно проигрался, — жестоко усмехнулся Ши Уду, — а я не намерен сочувствовать. Они помолчали. Траурным молчанием отмечая вознесение младшего сына Пэй Мина. — Говоришь совсем как Собиратель цветов, — все же признал их друг, уже успевший тайком побывать в Призрачном городе. Ши Уду хмыкнул: — Значит это был и не их план, это не хорошо. Что скажешь, цзе-цзе? Лин Вэнь могла сказать лишь то, что и так обсуждали на каждом углу. Юный лорд вознесся с таким грохотом, какой обычно случался лишь у небожителей, переживших второе или третье небесное испытание. Могла ещё отметить, какое разочарование вызвало у нее известие, что вопреки ожиданиям Шэнь Цинцю возвысился с мечем наголо. — У мальчика был большой потенциал в изящных искусствах. — Даже так? — изумлено обернулся к ней Ши Уду. — Да, — кивнула она головой, — полагаю, я бы всерьез взялась за то, чтобы забрать его себе во время возвышения нового поколения Цанцюн. — Но он занял место бога войны Запада, — вздохнул Ши Уду, хмуря брови, так же как в тех случаях, когда в его учетные книги вкрадывалась ошибка, — Кстати, как отреагировала демоница? Лин Вэнь фыркнула. Представив, что именно должны была сказать Ма Лин, услышав от лопающегося от гордости Пэй Мина, какой именно пост занял их ребенок. Например о том, что Запад теперь граничит с миром демонов, из-за чего редкие человеческие города кишат преступниками и убийцами. Что местные охотнее молятся бездне, а не небесам. Сказать о том, что место на западе, когда-то обещали Пэй Су. Или то, что Шэнь Цинцю вознесся, пытаясь зарубить младшего из потомков небесных демонов. А может все сразу. Причём сказала она это так, что друг вернулся мрачным и встревоженным. Пэй Мин побарабанил пальцами по рукояти меча. Вновь привлекая к нему внимание, стоило позже намекнуть ему на неразумность данного действия. Ведь если прислушаться - темная ци становилась слишком заметной и отмахнуться от этого ощущения уже не удавалось. А Небесному владыке не стоило так открыто носить на поясе прах бедствия. — Так или иначе она горда, — вздохнул Пэй Мин. В это было легко поверить. Лин Вэнь вспомнила, как несколько лет назад посещала черные воды и увидела на стене новые, изящно и уверенно выведенные таблички с надписями. Так сильно отличающиеся от обычных старомодных и округлых, выведенных рукой Ма Лин. — Поздравляю с успехами, — вежливо заметила богиня литературы, разглядывая рисунки, сопровождающие текст, — они значительны. Тогда Ма Лин гордо расправила плечи: — Это не мое, — радостно сообщила она, взглядом указывая насупленного юношу, — Сяо Цзю потребовал кисти и тушь и заменил все таблички в доме. Лин Вэнь кивнула ребенку. И вглядевшись в рисунок старой ели на горной вершине, с сожалением подумала, что подобное мастерство редко встречалось даже среди ее служащих. — Это талантливо, — задумчиво признала она и усмехнулась, заметив как порозовели щеки ребенка. Ма Лин же вспыхнула чистой радостью и несмотря на их с Шэнь Цзю возражения, показала Лин Вэнь несколько толстых подборок текстов и рисунков. Легко было поверить, что теперь она тоже будет реагировать избыточно.

***

Шан Цинхуа с нежностью смотрел на неправдоподобно большой зал торжеств, и высокий помост, обернутый шкурами редких тварей со всех уголков мира демонов. Удивительно выверенная и гармоничная работа: демонстрирующая амбиции Ло Бинхэ по завоеванию всего мира демонов. Пожалуй, не готовь он это торжество, черепа и засушенные головы тварей могли показаться отталкивающими. Но Шан Цинхуа привык к этим страховидлищам и однажды в порыве чувств уже расцеловал башку снежной тени из вечных гор, потому что этот последний элемент они всей группой организаторов пытались выловить неполных два месяца, под недовольное ворчание Ло Бинхэ. Золотой ребенок, разумеется, не стал лично бегать за тварью, которую кроме него играючи мог добыть только Мобей-цзунь, но продолжал упрекать их за промедления. Стоит признать, что по стандартам императорского двора они и так справились в рекордные сроки. С момента ранения Шэнь Юаня минуло всего полгода, и заклинателю лишь недавно разрешили возвращаться к привычным нагрузкам. Страшно было даже подумать о том, что именно натворил с внутренностями брата попаданца Шэнь Цинцю, но Ло Бинхэ со своими кровяными паразитами смог лишь протянуть время, необходимое для того, чтобы доставить больного на Цзаньцзао. Сам Огурец отказывался комментировать, что и сколько с ним там делали, и даже пустился рассуждать о том, как ему, великому и прекрасному, доверили пост Лорда Цинцзин. Несмотря на все то дерьмо которое произошло. Иногда, когда приятель включал из себя королеву-стерву, Шан Цинхуа, не получивший не только новой должности, но и прощения, любил думать, что Огурец все же ответил на толстые подкаты Главы Юэ и этим заработал на вечное прощение. Но, разумеется, это была лишь приятная мысль. От своего старшего ученика, несущего теперь бремя лорда, Шан Цинхуа знал, что шисюн Юэ неохотно пошел на такой шаг, надеясь, что улетевший на небеса Шэнь Цинцю все же вернётся в родную школу. Прочие же считали необходимым отдать пустующее место - все же Лорды и Леди Цанцюн всегда возносились в единый день. Всегда полный набор из двенадцати, и смещения или замещения были возможны лишь по причине смерти. И вот теперь, по причине неверного выбора. Шэнь Цинцю был прославленным заклинателем, почитаемым за глубину познаний и возвышенность натуры. Он с юных лет прославился на весь мир, не говоря уже о том, что даже среди ровесников немногие рискнули бы открыто высказать неуважение Шэнь Цинцю. Но никто из них не мог назвать его хорошим человеком или сожалеть о его уходе. В народе уже поговаривали, что в действительности небожитель лишь играл в заклинателя, а теперь небесный император вернул его на положенное место. Говорили даже, что небожитель специально украл лицо и имя кандидата в лорды, подсмотрев их по книге судьбы. Все же, странно было бы посчитать, что такая ерунда, как задержание демона, достойна вознесения, ведь иначе заклинатели поголовно возносились ещё учениками. Эти бурления привели к новому, весьма странному выводу, что настоящим лордом следует считать Шэнь Юаня. Шан Цинхуа предпочитал не думать о том было ли это вознесение справедливым, главное что злодей улетел на облачко, извозив Сюя не в его кишках. В ПГБД Шан Цинхуа тоже описывал попытку злодея сбежать из темницы прямо на Небеса, но тогда мощь Ло Бинхэ остановили процесс. Шэнь Цинцю остался в водяной тюрьме, а Ло Бинхэ обратил свой взор на небеса, до этого казавшиеся недостижимо далекими. Но все это было сильно позже, они ещё не дожили до этой точки. Теперь уже вероятно и не дойдут. Как и не дойдут до гарема из сестричек. Потому что дурное влияние Шэнь Юаня заставило Ло Бинхэ свернуть на голубую дорожку. Впрочем, то безумие которое он развел из-за свадьбы со своим наставником заставляло Шан Цинхуа думать, что главный герой просто не видел разницы между мальчиками и девочками. Как впрочем и все демоны. Не то чтобы Шан Цинхуа был ханжой. Конечно, нет. Просто переехав в демонический мир он вдруг столкнулся с повальной неразборчивостью местных. Хочешь себе гарем? Без проблем. Хочешь, чтобы там были и мальчики, и девочки, и осьминоги-сосальщики из бездны? Твой выбор. Главное суметь всю эту толпу подчинить и содержать. А вот тут начинались проблемы, потому что демоны больше всего ценили свою свободу и мордобой. Так что супругами и наложниками брали пленных и слабосилков. Ну еще, разумеется, людей. Даже Шан Цинхуа, большую часть времени лебезящий и скулящий перед Мобей-цзунем, оказался достаточно сильным, чтобы не стать чей-то собственностью, хотя и общался с миловидными демонами в темных уголках, пару раз даже с самим Мобей-цзунем. Так что стать чьим-то трофеем было для местных весьма позорным. Стоило бы вспомнить в каком ужасе были северные старейшины, а вместе с ними и Шан Цинхуа, когда Ло Бинхэ вытер Мобей-цзунем двор его же ледяного дворца. Все замерли и старались не провоцировать пылкого юношу. Потому что Король севера ни за что не должен был оказаться в роли жены полукровки. Возможно, возжелай Ло Бинхэ надеть на Мобей-цзуня красную вуаль и колокольчики, дело бы закончилось похоронами. Возможно, групповыми. Но к всеобщему счастью, Ло Бинхэ желал лишь Шэнь Юаня. А подданные Мобей-цзуня с небывалым задором готовили великолепнейшее торжество, стараясь сгладить самые жуткие для людей традиции. Шан Цинхуа скрепя сердце пришлось бунтовать против жертвенных надрезов на груди, и упирать на то, что юный император четвертует любого, кто предложит оголить и поцарапать драгоценную невесту. Старейшинам же пришлось долго и нудно объяснять, почему Шэнь Юань должен быть в женском платье, и Шан Цинхуа со скрипом согласился. Так что то, что они управились всего за полгода, было настоящим чудом. К тому же они успели перестроить дворец так, чтобы он отвечал высоким вкусам человека-заклинателя. Опять же, Шан Цинхуа мог только догадываться, кому и как долго нужно играть на флейте, что бы это выпросить. Ради него не пожелали даже сложить камин, а лишь выделили лишних шкур и артефакт-жаровню, чтобы не сдох от обморожения. Теперь же, разодетый как куколка-картинка, Огурец изящным цветком дополнял образ юного императора Ло Бинхэ. А то, что императрица задавала торжеству тон, как у шоу ледибоев никого не смущало, а кое-кого, например Ло Бинхэ, напротив возбуждало. Шан Цинхуа же суетился по залу, поторапливая слуг и уточняя распоряжения. Пару раз пообещал оторвать нерадивому слуге руки, и примирительно раскланяться с восточной делегацией. Помог вынести несколько мертвых и мертвецки пьяных гостей. Предотвратил одну драку, из-за чего случайно облапал одного из братьев Ша Хулин. Потом отбивался уже от его лапищ и с трудом смог сбежать, спрятавшись среди молчаливых демонов севера. — Что Цинхуа думает о жене Цзюцзе-шана, — раздался над самым ухом Шан Цинхуа глубокий голос Мобей-цзуня. Король прищурившись смотрел на возвышение, где Ло Бинхэ перетаскивал Шэнь Юаня себе на колени. Шан Цинхуа поежился и лишний раз отметил, что брат-трасмигратор способен приспособится и начать получать удовольствие от любой ситуации. — Почтенная Императрица прекрасна и покорна, как и полагают традиции, — все же признал он. Мобей-цзунь перевел взгляд с хозяев праздника на Шан Цинхуа и обратно. — Хм. Шан Цинхуа вздрогнул. Все же зря он это сказал, как будто имел право что-то думать о вкусах и поступках Ло Бинхэ. Разумеется, нет. Смешное даже подумать. И плевать всем на то, что это ты, Шан Цинхуа, придумал этого золотого ребенка. От возвышения раздался странный, похожий на стон, писк, и смотреть в сторону молодых резко расхотелось. — Императрица Шэнь, вероятно, не ожидал, что займёт столь почетный пост. — Шан Цинхуа зажмурился и невольно щелкнул в голове воображаемыми счетами. Мобей-цзуня должны были больше интересовать политические соображения и те перемены, которые должен был принести с собой Шэнь Юань, — полагаю, — задумчиво протянул заклинатель, — старая дружба этого слуги с Почтенной императрицей может оказаться благоприятной для вас, мой король. Мобей-цзунь кивнул: — Необходим ли Цинхуа статус супруги? Прозвучало это настолько обыденно, что Шан Цинхуа сперва даже не понял о чем идут речь, а понял дрогнул и робко уточнил: — Нет? Мы ведь братья по секте, проблем с проходом в гарем быть не должно. Действительно, они ведь не в Цанцюн, куда Шан Цинхуа пустят только чтобы дойти до камеры. Они в центральных землях мира демонов, во дворце Ло Бинхэ, где во всем гареме сидит только один изнеженный цветок. Так что никаких проблем, пока ты не пытаешься липнуть к Шэнь Юаня, Шан Цинхуа же не интересовался огурцами. Мобей-цзунь опять кивнул. — В центральных землях сильны традиции, — добавил задумчиво, — человек либо раб, либо питомец, либо наложник. Вы слишком хлипкие и требуете много заботы. Мало тех, кто может выжить. — Мой Король желает, чтобы этот слуга выбрал себе, — Шан Цинхуа запнулся, — покровителя? Демон оскалилась и сложил руки на груди: — Это не требуется. Спокойная и деловая констатация факта неприятно кольнула сердце. Действительно, зачем жалкому предателю собственные праздники. Только и остаётся, что бегать по чужим. — Разумеется, — безнадежно кивнул Шан Цинхуа. Стоило бы привыкнуть, что его даже защищать не хотят. Мобей-цзунь все ещё неотрывно следящий за молодоженами, надменно фыркнул: — Цинхуа выжил на моей земле. А значит может служить, как подобает демону. Ого. Шан Цинхуа удивлённо хлопнул глазами, это было что-то настолько сильно похожее на признание, что сердце его невольно пропустило удар. — Спасибо, мой король, — пролепетал он, спешно разворачиваясь и убегая в дальний конец зала. Сердце сладко трепетало в груди. После, когда гости разойдутся, он наверняка получит затрещину за этот побег, но это будет уже после.

***

Шэнь Цинцю замер глядя на беспорядок учиненный в его доме. Идущая рядом Лин Вэнь заинтересованно заглянула внутрь дома и неодобрительно цокнула языком. Мертвые вороньи тушки, явно закинутые через оставленное открытым окно и переломанный черный слеток, истерично машущий крыльями в бесплотных попытках взлететь. Присмотревшись, небожитель отметил, что его видимо сочли крайне недогадливым, потому что у ворона был отрублен палец на правой лапе. Как будто Шэнь Цинцю бы не догадался без этого уточнения. Как будто у него был шанс не узнать, что среди небесных чиновников его предпочитали называть девятым вороном, или девятым трупом. Девятым богом войны запада за последнее тысячелетие. Очередной выскочка, которому поручили стеречь границы с миром демонов: безлюдную и опасную землю, не способную наполнить казну. Место, где погибло уже восемь небожителей верхних небес. Он ненавидел эту девятку всей душой. Несмотря на то, что после возвышения он получил статус Бога Войны запада, столетние старцы не могли наскребсти в своих умах достаточно почтения. Путь формальности соблюдались неукоснительно, среди служащих средних и нижних небес рождались и бурлили всевозможные слухи. — Генералу Шэнь не стоит обращать внимание на разговоры, — посоветовала ему как-то Повелитель Ветра, — здесь очень любят слухи и сплетни, киньте им благодати и они начнут превозносить вас. А лучше смиритесь с тем прозвищем что вам дали, у каждого божества верхних небес есть своя неудобная история. Шэнь Цинцю не собирался считать ее совет добрым, и не собирался, как она, раскидывать тысячи единиц местной валюты лишь для того, чтобы заткнуть рты сплетникам. — Я поручу расследовать этот инцидент, — устало уточнила Лин Вэнь, — но все же рекомендую поскорее определиться с выбором служащих. Неправильно, когда некому следить за дворцом и убирать покои. Шень Цинцю поморщился: — Ко мне приходят слуги из дворца повелителя земли, — упрямо напомнил он. Ма Куан, бывший первостепенным засранцем, просто приказал своим служащим ходить прибирать чужой дворец. А явившись в первом же сне, который увидел Шэнь Цинцю, посоветовал пользоваться только их с Ло Йа поддержкой. «Чтобы потом не потребовали оплаты», — заметил он и без стеснения указал на то, что не следует пользоваться поддержкой и императорского дворца. «Разумеется тебе не сожрут с первой же попытки, но Опухоли слишком давно правят, чтобы не взять в оборот свежую кровь», — неясно добавил он, как будто Шэнь Цинцю, главный стратег Цанцюн, мог нуждаться в советах по общению с родовитыми засранцами. — Да, но все мы верим, что Ма Куан вернётся в самое ближайшее время, тогда ваш каприз и нежелание иметь своих служащих станет обременительным, — Лин Вэнь обвела взглядом комнату и заметив на столе свитки со знаком своего дворца, недовольно поджала губы, — хотя я полагаю, что текущее положение уже доставляет массу проблем. В это время подраненная птица вновь попыталась взлететь и с коротким вскриком упала у самых ног Шэнь Цинцю. Небожитель протянул руку, и птица встопорщила перья и яростно клюнула. По комнате прокатился приглушенный звон, а серебрянные протезы, прикрывшие обезображенные пальцы Шэнь Цинцю тихо завибрировали. Незначительная, но польза от уродства, которое из-за раннего вознесения уже не удастся исправить. — Вы, госпожа Лин, и сам Владыка, посоветовали мне не спешить и не призывать собственных учеников, пока они не окрепнут и не сформируют золотого ядра. Это было справедливое замечание, — стараясь не делать лишних движений, он ухватил ворона двумя руками, плотно прижимая к тушке крылья, — так же крайне не рекомендовали приглашать моего целителя. Иных кандидатур я не нахожу. Он просто хотел, вернуть в свое окружение проверенных людей. Но Вэнь Цин нельзя было ступать на небеса, а Нин Ининь и Мин Фань были слишком юны и было бы бесчеловечным обрекать их на вечность в не сформировавшихся телах. Впрочем, Шень Цинцю не стал даже спрашивать их о подобном: наследники его пика, они должны были посветить время развитию и унаследовать его дело. Ворон задергался, но не получил свободы и принялся методично стучать по серебряным пальцам. — Можете выбрать любого смертного или служащего иных Дворцов. Многие предпочтут сменить судьбу мелкой рыбы в крупном озере, на честь быть самой крупной в мелком. Если хотите, я уступлю кого нибудь из бывших лордов Цанцюн, — бесстрастно предложила она, но Шэнь Цинцю почувствовал неловкость от подобной заботы. — Взять слугой собственного учителя? — возмущённо выдохнул он, прекрасно зная кто именно служит божеству литературы. И почти не сомневаясь, кто придумал шутку с девятью мертвыми птицами. Все же о его настоящем имени знали лишь адепты Цанцюн. Уголки губ Лин Вэнь дрогнули, а по лицу пробежала тень: — Но ты возвысился сам, а его призвали, — она прошла к столу и подхватила свитки в каплях крови, уже уходя она добавила, — после вознесения становится не важно, кем ты был при рождении. Она мягко прикрыла дверь, а Шэнь Цинцю так и остался стоять с вороном в руках. В доме, так похожем на его бамбуковый дом, но безнадежно фальшивом. Сел на идеальное, без единого скола и царапины кресло, и принялся вливать Ци в сжатое птичье тельце. Ворон закричал и забился в руках. — Терпи, ублюдок, — шикнул на него Шэнь Цинцю, — потом сможешь выклевать глаза всем тем, кто желал тебе смерти.