Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

Скажи, что я бессердечен Но я только начинаю Я посмотрел на цель Сейчас, сейчас

«Пока битва не выиграна, Пока не придет королевство» я никогда не буду бежать Лучше всего подарить мне свою преданность Потому что я забираю мир

Royalty — Egzod

Он проснулся от вспышки боли, молнией пробившей тело от груди до паха. — Прости, А-Юань, — сквозь сон пробормотал Ло Бинхэ, и боль сменилась уже привычной щекоткой, сообщающей о том, что кровяные паразиты упорно работают сшивая края раны. Шэнь Юань благодарно вздохнул и погладил по голове уткнувшегося в его бок Ло Бинхэ. От демона шло живое и яркое тепло, а сам он выглядел до того беззащитным и нежным, что Шэнь Юань не находил в себе силы потревожить его, не после того, как он без перерыва несколько дней и ночей провел у его постели, залечивая раны. «Поздравляю! Поздравляю! Поздравляю!», — прозвенела Система. Шэнь Юань вздрогнул, и всмотрелся в сияющий экран. «Пользователь получил достижение: Невеста Императора демонов» — Исчезни, предательница, — мрачно подумал Шэнь Юань, — ты натравила на меня этого психованного злодея. «Пользователь ошибается. Система работает для поддержи и защиты», — мигнула надпись на экране, — «Пользователю грозила опасность, персонаж Чучжчи-лан намеревался похитить Пользователя, побег являлся необходимым квестом.» Шэнь Юань нахмурился, он не помнил о подобном противнике в ПГБД: — Чучжчи-лан — это тот демон, который отравил адептов Хуаньхуа? «Да» «Чучжи-лан: генерал востока при дворе Таньлан-цзуня, был его самым преданным подчиненным. Пропал после пленения своего хозяина. Пользователь уже встречал его во время миссии по сбору цветков Росы солнца и луны» — поспешно и будто виновато выдала Система, и Шэнь Юань улыбнулся своей маленькой победе. Он вспомнил, как в пещерах та парочка узнала демона, но действительно не запомнил, говорили ли как его зовут. Что ж, если за ним теперь охотится не только Шэнь Цинцю, но и небесный демон с неясными целями, стоит задуматься о том, чтобы не просто спать рядом с Ло Бинхэ, но и вовсе сесть ему на шею. Возможно, даже в прямом смысле слова. Все же жаль, что он не смог перенестись в растительное тело, и теперь оно сгниет в земле. Ведь можно было отдать охотникам отброшенную и клейменую оболочку. С другой стороны, это могло ранить Ло Бинхэ. Демон завозился во сне, темные кудри волнами разметались по постели. Шэнь Юань вздохнул, поправил подушки устраиваясь поудобнее и прикрыл тяжелые веки, ему тоже нужно было поспать.

***

Новости о побеге Шэнь Юаня пришли на рассвете. Ко времени же, когда горные владыки прибыли на Цюндин, пришла новость о том, что при побеге заключённый убил пятерых адептов Золотого дворца. Хуже того, в телах успели обнаружить следы демонического яда. Шэнь Цинцю мог лишь кривиться, прикрывая лицо распахнутым веером. И молчать. Молчал с того самого собрания, когда Юэ Циньюань мягко попросил его остудить голову и не вмешиваться в вопросы связанные с делом Шэнь Юаня. — Мы ценим мнение Лорда Цинцзин, — мягко начал тогда Юэ Циньюань, — но так же помним о том, что ты уже ошибался на его счет и, кажется, слишком взволнован произошедшим. Поэтому прошу тебя, Шэнь Цинцю, доверься нашему решению, а сам ступай домой, отдохни и побудь вместе с родными, ведь вы не виделись так долго. На последних словах голос старого друга знакомо дрогнул от обиды, но опытный дипломат быстро взял себя в руки. С тех пор Шэнь Цинцю молчал на собраниях, ведь все они оказывались посвящены Шэнь Юаню. Теперь же боевые братья и сестры обсуждали, кого направить на поиски и возможно ли в случае необходимости вступать в бой с адептами других школ. — Я отправляюсь на поиски, — вмешался в их планы Шэнь Цинцю, — это заклинатель с моего пика, я лучше прочих знаю его способности и образ мысли. Уверен, что смогу договориться с адептами Хуаньхуа. Лю Цингэ нахмурился и отвел взгляд. Он уже успел упрекнуть Шэнь Цинцю за заигрывания со старым Главой Дворца и тоже получил упрек от их милосердного главы. Юэ Циньюань же покачал головой: — Нет, Сяо Цзю. — Только не нужно говорить о моем здоровье, — поднялся со своего места заклинатель. — Не буду. У меня достаточно иных причин отказать в твоей просьбе. — Неужели? Юэ Циньюань сжал руки и печально помолчал, показывая как тяжело ему говорить об этом, но все же объявил: — Сяо Цзю, тебе запрещено приближаться к Шэнь Юаню, твой разум смущен общением с чужаками и с адептами Хуаньхуа. Ты можешь навредить нашему брату и секте, поэтому я не могу доверить тебе столь важный вопрос. Собрание изумленно затихло. Даже Лю Цингэ, казался, пораженным заявлением главы школы. Они, лорды Цанцюн, всегда держались вместе перед лицом внешнего мира, не важно что происходило между ними, все это было мелочью перед лицом общих проблем. Теперь же их второй лорд был отстранен, а в его верности школе сомневались. Лорд Шэнь молча встал и покинул собрание. Чувствуя, как от очередного предательства Ци-гэ обрывается та нить, что связывала их все эти годы. Раз он не может выбрать одного из побратимов, Шэнь Цинцю уйдёт сам. А его тягу к скандалам и театральным жестам обсуждали так часто, что никто даже не попытался узнать, куда именно направляется Лорд Цинцзин. Ведь главное что не бросился немедленно нарушать приказ, а что до прочего: пусть идет к своим перепелкам, любимцу главы прощали и большие нарушения приличий. Шэнь Цинцю же решительно направился к собственному дому. Единственным человеком, понявшим его намерения, был Мин Фань. Но он отогнал побледневшего и встревоженного ученика, просящего учителя не противиться воле Главы. Но мнение Юэ Циньюаня уже не имело значения. Он уже предал мальчишку Сяо Цзю, предал своего друга, когда он назвался Шэнь Цинцю, а теперь и Лорда Цанцюн. Из всех имен заклинателя осталось лишь одно, но Ма Хуанхуа не должен был подчиняться какому-то человеку. Шэнь Цинцю зашел в дом вновь доставая ящик с письмами и распоряжениями, на случай, если место главы Цинцин придется занять его приемнику. Спешно убрал со стола бумаги и оставил на нем лишь ящик и собственное завещание, с таким расчетом, чтобы пришедшим не пришлось копаться в его вещах. Подумав, оставил талисман телепорт для Вэнь Цин. Давая ей возможность сбежать из Цанцюн. — Тебе не стоит туда идти, — спокойно произнёс Ма Куан, заслоняя единственных выход из хранилища в бамбуковом домике. Шэнь Цинцю вопросительно изогнул бровь: — Предлагаешь мне забыть о долге заклинателя и отпустить убийцу и демона? — Мы оба знаем, что дело не только в долге. К тому же, я слышал, как твой ученик молил тебя не уходить и послушаться запрета Главы Юэ. Это ведь личное, Лорд Шэнь. — Молодому господину Ма этого не понять, — прошипел Шэнь Цинцю, стараясь обойти брата. — Но я понимаю, — Ма Куан поморщился, — Мелкий, ты ведь умный. Ученый, стратег, и все прочее. И с памятью у тебя даже слишком хорошо. Тогда должен помнить о том, что не ты один помнишь прошлую жизнь. Как думаешь, становятся непревзойденными демонами? Пусть внешне небожитель не изменился, но выглядел теперь намного старше, почти стариком. Безжизненным и трагичным. Будто актер, снявший маску посреди представления — и это ощущение неприятно царапнула Шэнь Цинцю. Заклинатель поежился. Ма Куан скрестил руку на груди и продолжил: — Призраки берут силу от бушующих в душе демонов, от чувств на грани безумия. Что бы подняться на самую вершину, недостаточно сожалеть о несказанных словах или украденном кошельке. Сейчас о Бедствиях почти забыли — привыкли, что они в союзе с Небесами, но те, кто получил этот титул уничтожали страны, сотнями убивали себе подобных и неизвергали небожителей, — он усмехнулся, — хотя и сейчас многие в небесной столице боятся их куда сильнее, чем тварей из бездны. Ты, Шэнь Цинцю, когда сбегал из дома, был слишком юн, чтобы знать историю семьи. Ветер, обычно шелестевший листьями в бамбуковой роще, стих. — Хэ Сюань был юным и весьма талантливым юношей, — помолчав, продолжил Ма Куан, — он успешно проходил обучение и даже успел сдать экзамен на гражданского чиновника, готовился к свадьбе с любимой невестой. Избранник небес, который должен был возвыситься над этим миром. Однако в один год это изменилось: родители погибли, над младшей сестрой и невестой надругались и жестоко убили, самого юношу заточил в тюрьме и когда он умирал от голода, перед ним появился человек… небожитель, который и стал причиной всех настигших Хэ Сюаня бед. Я ненавидел его настолько сильно, что стал непревзойденным демоном. Этот небожитель жив и по сей день, и мы оба живем и работаем столице. Теперь подумай и скажи, Шэнь Цинцю, могу ли я понять твои чувства? В отдалении раздались голоса и крики адептов. Шэнь Цинцю обернулся и понял, что все это время почти не дышал, охваченный зловещим преображением брата. — Неужели после ты простил этого человека? — тихо уточнил заклинатель. Ненависть, которую он испытывал к Зверю, не могла бы просто пройти. Зверь был опасен для всего мира, для Цанцюн и для людей, которыми Шэнь Цинцю дорожил. Зверь не должен был жить и быть где-то рядом. Ма Куан пожал плечами и вновь стал прежним собой: — Хуже, мелкий. Пока я не помнил о жизни Хэ Сюаня, я успел влюбиться в этого человека. Моя птичка все ещё злится за то, что я был легкомысленным дураком. Но теперь я больше ничем не смущаю нашего дядю Ши, — он усмехнулся уточняя, — старшего дядю Ши. Ни своим восхищением, ни попытками убийства. Просто живу своей жизнью. Не выжигая все вокруг. И, мелкий, это лучшее из того, что возможно было сделать. Шэнь Цинцю поджал губы и гордо расправил плечи. — Я сам разберусь, что делать со своей жизнью. Ло Бинхэ это угроза и мой долг его остановить. Небожитель покачал головой, тоскливо посмотрел на забинтованную, все ещё не зажившую руку заклинателя, и отошел от двери: — Постарайся не погибнуть. Никому в нашей семье не идет траур и заплаканное лицо. — Разрешаю не плакать, — огрызнулся Шэнь Цинцю, вставая на меч и не прощаясь, резко набрал высоту, направляясь в сторону Золотого дворца. Но даже прибыв на место, он ничего не смог обнаружить. Хотя Старый глава дворца охотно принял его, отчего-то расспрашивал о здоровье брата и невестки, и показал ход, в котором обнаружили тела. На них действительно заметны были следы демонической Ци, но даже не глядя на тела, Шэнь Цинцю почувствовал удушающую вонь, стоящую в похоронном доме. Очевидным было то, что Шэнь Юань успел приручить звереныша, знал о его демонической природе и не испытывал к ней отвращения, но эти тела были не похожи на жертв Зверя. Странным было и то, что Ло Бинхэ, получивший безграничную власть на территории Хуаньхуа, просто не приказал пропустить их или покинуть посты. Шэнь Цинцю подозревал, что Шэнь Юань либо сбежал из темницы, в тайне и от пропавшего Зверя, обняв ногу другого демонического царька, либо был взять трофеем в грызне окружающих его тварей. Это значило, что в поисках следовало применять те же методы, что и во время ночной охоты. Они должны были искать не одинокого заклинателя, а тварь, противную миру людей. Первые сутки поисков тоже не принесли результатов. Ночью Шэнь Цинцю догнали Ма Куан и Ло Йа, а следом за ними пришел и одетый в траур Гуньи Сяо. Ужин прошел за спокойным, ничего не значащим разговором. Они не говорили ни о призраках, ни о демонах, и если бы не одетый в траур юноша, можно было бы растрогаться в иллюзии полного спокойствия. — Я все равно не верю, что мастер Шэнь мог убить их, — неожиданно произнёс Гуньи Сяо, когда с ужином уже было покончено и нужно было отправляться в путь. — Он не убивал, — признал Шэнь Цинцю, — но найти Шэнь Юаня все равно нужно. Юноша поражено замер и Ма Куан ободряюще похлопал его по плечу: — Не волнуйся, никто из нас не сошел с ума, и не станет устраивать побоище. Шэнь Цинцю хмыкнул. Лично он не был уверен, что демоны, на которых они охотятся, не вынудят пролить кровь. Брат же мог сколько угодно говорить о прощении и смирении, Шэнь Цинцю знал, что не сможет жить спокойно пока Зверь ведет на него охоту, и не сможет простить человека, так легкомысленно и хладнокровно отнесшегося к его пику и школе. Шэнь Юань и Ло Бинхэ были грязными пятнами на репутации Цинцзин, и мечом, зависшим над Цанцюн, а его долгом, как второго лорда секты, было справляться с угрозами тогда, когда первый лорд не способен это сделать. А Юэ Циньюань никогда не умел защищать свой дом. И Шэнь Цинцю раз за разом приходилось устранять помехи и избавляться от опасных людей и предателей, потому что Глава Юэ оказывался слишком мягкотелым, слишком равнодушным. Безразличным. Его больше волновало, то что Сяо Цзю не хочет с ним общаться, чем склоки между лордами. Возможные гаремные склоки между Шэнь Цинцю и Шэнь Юанем, которых он не скрываясь, одаривал вниманием и недвусмысленной заботой, чем малолетние насильники на собственной горе. И семейные дрязги, больше чем долг перед школой. Шэнь Цинцю же был готов в последний раз прикрыть его, отдавая последнюю дань их совместному прошлому. Беглеца догнали посреди оживленного города. Будто Шэнь Юань сам хотел быть пойманным — он поднял шум в гостинице, где обедали группы из Хуаньхуа и Цанцюн, а после забрался на самую высокую крышу, привлекая к себе внимание всех окрестных заклинателей. Зверь тоже был здесь, стоял напротив Шэнь Юаня на расстоянии не больше пары шагов, но его голос был отчетливо слышан всем собравшимся. — Почему вы ушли? — завывал он, отбросив гордость, — вы ведь сказали, что любите меня! Так почему ушли, наставник? — Люблю, — прошептал Шэнь Юань, — но то, что произошло было ошибкой. Я… я не должен был. Бинхэ должен меня понять, тебе не стоит связывать свою жизнь с этим стариком. Бинхэ ждёт большое будущее. Зверь упрямо тряхнул головой: — Но мне не нужно будущее без наставника. Собравшиеся заклинатели с изумлением наблюдали за перепалкой бесстыдников, когда Шэнь Цинцю не выдержав, ступил на ту же крышу. — Ох, неужели, он тоже станет говорить о любви, — взвизгнула в толпе какая-то легкомысленная девица. — Но к кому? — заволновались в толпе. Шэнь Цинцю устало закатил глаза: — Положите орудия и талисманы на землю, — повелел он обращаясь к бесстыдным любовникам, — вы будете взяты под стражу и доставлены на суд в Цанцюн. — Шэнь Цинцю должно быть шутит, — нахмурился Зверь, — мы можем пойти лишь на суд над ним! Ведь это вы, учитель, подставили Шэнь Юаня, вы приказали убить тех несчастных в водяной тюрьме. Это все сделали вы! — Демон, — выдохнул Шэнь Цинцю на мгновение теряя контроль, невольно выплевывая слово, перенятое от брата, — ты ebanat? Зверь непонимающе нахмурился, но по тону поняв что его оскорбили, вскинул голову. — Вы всегда были жестоким и завистливым. Все знают, что вы убивали талантливых учеников, потому что не могли вынести чужих успехов, — он выхватил меч. Знакомое черное лезвие заставило Шэнь Цинцю отступить назад, увеличивая разделяющее их расстояние, — но вам не удалось убить меня, сбросив в бездну. Не удалось оклеветать Наставника, но поэтому вы подослали тех людей. Все из-за вашей зависти и злобы. — То, что ты говоришь — безумие, — произнёс Шэнь Цинцю, приказывая Сюя покинуть ножны. — Безумие? А не безумие ли то, что ты беглый раб, занявший место лорда. Что Шэнь Цинцю прославленный заклинатель, почитаемый за глубину познаний и возвышенность натуры, домогался до собственных учениц. Что притащил в школу заклинателей проститутку, выдавая ее за своего целителя. Что прославившись на на весь мир, избивал детей, зная что никто им не поверит. С каждым словом Зверь все больше распалялся. — Бинхэ, успокойся, — испуганно вскрикнул Шэнь Юань, но было поздно. Демоническая энергия прорвалась наружу, и теперь каждому было очевидно, кто перед ним. Заходящее солнце слепило глаза и собравшаяся внизу толпа гремела от выкриков и пересудов. Даже зависшие в воздухе заклинатели казались остановлены этим светом. В воздухе разлилась нестерпимая вонь. Они будто бы вернулись в тот день к разлому бездны: лорд и предатель, прячущий за спиной бешеное зверье. С той лишь разницей, что теперь в Звере не видно было человеческих черт, темная Ци уродливыми и зловонными ошметками наполняла воздух. А окружающие люди перестали волновать. Шэнь Цинцю поднял левую руку, сложенную в печать управляющую Сюя. Клинок, послушный волк, хозяина легко выскользнул из ножен. Судьба вновь свела их, но в этот раз Шэнь Цинцю учёл свои ошибки: удар Сюя пришелся не на демона, а на стоящего рядом Шэнь Юаня. Зверь закричал и бросился к оседающему на землю Шэнь Юаню. На лице заклинателя отразилось нелепое недоумение, а глаза, которые называли копией глаз Шэнь Цинцю, увлажнились. Он не пытался достать оружие или уклониться, просто позволил себя ранить, а теперь повис на руке Зверя тяжело дыша. Шэнь Цинцю поморщился, и быстрым жестом заставил Сюя развернуться в воздухе. Новый удар встретил сопротивление. Черное лезвие Синьмо загудело от столкновения, и Шэнь Цинцю узнал этот нарастающий гул. Зверье переполняла темная Ци, и теперь животное должно было потерять над собой контроль. Впервые Шэнь Цинцю услышал этот звук, стоя на объятом пламенем пике Цинцзин. Впервые раз он был так поглажен яростью и отчаяньем, что не сразу распознал крадущуюся со спины опасность. Впоследствии он слишком часто слышал этот звук. Звук знаменующий о том, что и без того безумная демоническая скотина сейчас окончательно потеряет контроль, и придется откусывать от него все новые и новые куски. А после… — За что вы меня так ненавидите, учитель? — выкрикнул Зверь, стараясь привлечь на свою сторону окружающих из заклинателей, — Зачем вы напали на него?! Тот другой, более зрелый и свободный Зверь тоже любил играть роли. Лицемеря и привлекая в свои сети и праведных заклинательниц и безумных демониц. К несчастью, Шэнь Цинцю вынужден был видеть, как потеряв контроль, Зверь отбрасывал маски и поглощал своих женщин. Вынужден был смотреть, как пьяный от крови их боевых братьев и сестер, Зверь выпивает Ци и безнадежно уродует совершенствование тех дур с Сяньшу, которые пустили его в Цанцюн. Возможно, Шэнь Цинцю не стоило переживать о их судьбе. Новый удар. И все нарастающий гул. — Ответь мне! — вспыхнул зверь и рванулся вперед. Темная ци вспыхнула, отбрасывая зависших в воздухе зрителей. Шэнь Юань застонал. Зверь замер переводя на него обезумевший взгляд, на повисший на его руке груз. Шэнь Цинцю сглотнул, а его меч дрогнул. — Прекрати, Бинхэ, — прохрипел Шэнь Юань, неотрывно глядя в глаза Зверя, — не дай Синьмо поглотить себя. Зверь замер и тряхнул головой. Курчавая грива почти закрыла его лицо и Шэнь Юань протянул руку, отводя пряди, а в следующий момент подался вперед целуя демона в сжатые губы. Беспечно. Просто отвратительно беспечно. Шэнь Цинцю упрямо сложил пальцы в печать и приготовился к новому удару. Пусть теперь ему придется ранить сразу двоих, пускай он самовольно казнит боевого брата в Бездну. Он просто устал отыгрывать злодея в навязанной ему постановке. Нужно было ударить. Его остановил испуганный крик Юэ Циньюаня: — Сяо Юань, не смей! Мир вдруг замедлился, стал вялым и тягучим как старый мед. Шэнь Цинцю взглянул на замершую парочку своих врагов и заметил, как Ло Бинхэ, будто бы в испуге, пытается отстраниться. Как Шэнь Юань, сосредоточенно хмурится и то, что так испугало Юэ Цинъюаня. Шэнь Юань разрушал себя. Он рушил собственное ядро и середины, саму свою жизнь, усмиряя впадающего в безумство демона. Так, будто перед ним больной, переживающий искажение. Ло Бинхэ отчаянно дергался в объятьях самоубийцы. С совсем уж человеческой паникой смотря на Шэнь Юаня. Ещё мгновение и предатель бы умер. Но тогда слишком многие будут безутешны. Шэнь Цинцю рванулся вперед и рванул на себя Шэнь Юаня, помогая Ло Бинхэ разорвать их связь. Демон ошарашено уставился на него. И опустил руки, на лице его мелькнуло глупое, благодарное выражение. Шэнь Цинцю вздрогнул. Он впервые видел, что Зверь может успокоиться без принесения жертв. Возможно, Ло Бинхэ ещё оставался человеком. Но думать об этом было слишком поздно. Сюя, повинуясь воле хозяина, устремилась к сердцу Ло Бинхэ. Несмотря на то, что солнце уже село, в глаза Шэнь Цинцю ударил яркий холодный свет. В следующее мгновение он понял, что меч так и не достиг цели. Его тянула вверх, неумолимая и стремительная сила, все дальше унося от покатой крыши и шумящих людей. Сражение было прервано. Опять. Шэнь Цинцю грязно выругался. А его тянуло все выше и выше, унося прочь от Ло Бинхэ, взволнованно сжимающего в объятьях окровавленного Шэнь Юаня. Воздух сотрясал звук небесного колокола, возвышающего о появлении нового бога войны.