Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

Я уснула ночью глубокой

В страшной чаще, зарывшись в листья,

Среди диких чудовищ голодных,

О своей не заботясь жизни.

Всё равно о ней думать поздно,

Но проклятое чувство долга…

Flëur — Я уснула в камере пыток

Заклинатели, собранные против него сыном той женщины, заняли позиции у края разлома миров. Однако, к удивлению Таньлан-цзуня, не спешили вступать в бой. Хуже того, преданные мальчишке демоны выстраивали ряды с другой стороны. От их сплоченности и единодушного желания помешать становилось смешно. Тяньлан-цзунь стремился соединить эти народы. Но они оказались готовы объединится лишь для того, чтобы помешать ему. — Что же тогда вам надо? — спросил его человек, которого Ло Бинхэ обрядил в одежды наложницы. Человек, который свел с ума и Чжучжи-лана настолько, что он выкрал его из Подземного дворца и привел в ставку Таньлан-цзуня. — Цзюнь-шан желает меч, принадлежащий Ло Бинхэ, — спокойно объяснял племянник. Тяньлан-цзунь согласно кивал, подтверждая, что согласен с таким описанием: — Верно, я жажду поднести Царству людей неоценимый дар, но сделать это без меча будет затруднительно. Будьте уверены, я продумал все до самого конца. Сперва мы объединим наши царства, а уж потом постепенно разберемся с последствиями. В конечном итоге, даже те, кто не сможет приспособиться, будут вынуждены примириться с новым положением дел. И человеку совсем не обязательно знать, что полное обретение Синьмо невозможно, пока прошлый владелец не растворится в вечной Бездне. Не обязательно знать, что до исполнения простой и мирной мечте о мире, старым людям и старым демонам придется исчезнуть, расчищая место для нового единого царства. Однако, человек сбежал с Ло Бинхэ, согласившемся обменять человека на Синьмо. И вместе они убедили и демонов и заклинателей выступить против Тяньлан-цзуня. Собрали эти нелепо большие армии и окружили гору Майгу, которой суждено было стать первой точкой соединения миров. Бой начался, когда разрывы между мирами стали заметны с расстояния тысячи ли. Это было по-своему красиво: на чистом голубом небе мира людей расползались алые полосы неба мира демонов. И в этих небесах легко разлучим были две фигуры в светлых одеждах. Тяньлан-цзунь равнодушно наблюдал за их приближением, его задачей было напитывать энергий меч, а с теми, кто попытается его остановить, разберется Чжучжи-лан. Опустившиеся совсем рядом мужчина и женщина миролюбиво подняли руки, но само их приближение отозвалось морозом по коже. Ощущение было несильным, но настойчивым, таким как его и описывала Цзе-цзе, за свою недолгую жизнь успевшая залезть в каждый из известных миров. — Они не станут вмешиваться, — констатировал демон для напряженного племянника, — все мы чтим старый договор. — Дорогой Тяньлан-цзунь, я вынужден просить вас прекратить, — спокойно произнёс небожитель. — Нет, — покачал головой Тяньлан-цзунь, подавляя желание уточнить, не этот ли мужчина приходится ему предком. В детстве он находил удивительным тот факт, что существо, приходящееся предком для первых Небесных демонов, все ещё живо. Следуя человеческой традиции, ребенком он оставил в храме уважаемого предка письмо, но к своему удивлению получил вежливый и доброжелательный ответ. И это напугало юного демона сильнее, чем сватка с громовым-мамонтом. Древние существа были опасны и непредсказуемы — это знал каждый. Это было глупым, но когда царственные родители сгинули, а сестра отправилась в свое странствие, Тяньлан-цзунь вновь написал предку, прося совета. А после оказался втянут в растянувшуюся на десятилетия переписку: заочно он был знаком с многочисленными бабушками и дедушками, способными рассказать ему забавные истории о первых Небесных демонах, дающими советы и столь редкое ощущение поддержки. Отрезвило же его невзначай брошенное упоминание, что эти небожители создавали их род лишь для того, чтобы покорить мир демонов. И теперь будто бы надеялись, что юный Тяньлан-цзунь станет кнутом, что склонит демонов перед волей Небесного императора. — Прошу, — повторил небожитель, — ты ведь понимаешь что произойдет, если миры сольются. Тяньлан-цзунь знал, но ему уже не было до этого дела. — Ты ранен, — вместо ответа отметил он. Небожитель скривил тонкие губы и мрачно усмехнулся: — Да, твой сын пытался отыграться за то, что не смог достать моего брата. Небожитель так и не представился, но благодаря прогремевшим в мире людей пьесам, Таньлан-цзунь легко догадался о том, потеря каких людей могла задеть Ло Бинхэ. Постановки об отрочестве и браке мальчишки говорили о том, что он верен, лишь Шэнь Юань, но для любого демона было очевидным, что полукровка отчаянно желает бога войны Шэнь Цинцю. Что же, упустив свой шанс заполучить желаемое, невоспитанный полукровка должен был устроить настоящую истерику. — Это ребенок той женщины, — равнодушно отметил демон, и радушно предложил самый надежный способ укрощения, — могу убить его, если пожелаешь. Небожительница до этого стоящая беззвучной тенью вскинулась: — Су Сиянь, — начала она, но Тяньлан-цзунь прервал ее. — Она предала. Небожительница упрямо свела брови: — Нет, Су Сиянь до последнего вздоха любила тебя и вашего сына. Вероятно, она хотела смягчить демона, но каждое слово горчило и глухо отзывалось в сердце Тяньлан-цзуня. Небожительница же прикрыла глаза и тихо продолжила: — Она молила за вас. Отдала мне все свои жизненные силы, лишь бы ваш мальчик выжил и вы встретились…

***

С момента выдвижения армии демонов Тяньлан-цзуня прошло девять дней. С момента, когда Шэнь Цинцю узнал о их приближении, восемь. С приказа Небесного императора запереть Генерала Запада в собственном дворце минула вторая ночь, и Шэнь Цинцю готов был поклясться, что демоны уже добрались до границы, порученных ему территорий и теперь беспрепятственно пробираются в царство людей. Чиновники средних небес, поставленные у дверей его дома вместо охраны, ничего не знали, а даже если и знали, то упрямо игнорировали приказы чужого божества. Глубоко не уважаемый родитель, так же не отвечал по сети небесного общения. И только Ма Куан, присутствующий на собрании заклинателей в человеческом мире, делился свежими новостями. Оказывается, Ло Бинхэ, в этот раз выжатый с демонических земель собственным нечестивым папашей, решился на провокацию и, взяв на себя роль Небесного откровения, послал в умы глав сект чудовищное видение о будущем, которое принесет с собой армия Таньлан-цзуня. Описание творимых зверств было слишком похоже на то, что Зверье творило в первой жизни. Приятной неожиданностью оказалось, то что напуганные старейшины все же решили воспринять угрозу всерьез. Так что Шэнь Юаню и Ло Бинхэ можно было даже простить, что собирая армию, они успели прилюдно полизаться, пороча облик нового лорда Цинцзин. Во время последнего сеанса связи брат скупо пересказал разразившийся на собрании скандал и сообщил, что вместе с Ло Йа собирается отправится на Майгу. Вдвоем, без оружия и сил. При этом преисполнившись веры в то, что свихнувшийся демон не станет причинять им вреда. Шэнь Цинцю же оставалось лишь смотреть на карту, стараясь понять, в каком месте развернется решающее сражение и кого из знакомых ему людей поставят во главе отрядов. И, возможно, молить Небо, чтобы его ученикам хватило сил пережить грядущую бойню. Все же действующим главам школы уже доводилось противостоять Таньлан-цзуню. Тревогу в сердце Шэнь Цинцю в действительности пробуждало лишь назначение главного главного стратега: по мнению Шэнь Цинцю, Шэнь Юань не обладал талантами к планированию чего бы то ни было, мня себя неуязвимым гением, а противников неразумными детьми, в действительности же его планы удавались лишь благодаря невероятной удаче, всерьез расчитывать на которую не стоило. Когда по барьеру, окружившему дом, прошла рябь и стражники у дверей зашумели, пропуская вошедшего, Шэнь Цинцю мысленно успел по несколько раз похоронить своих боевых братьев и сестер и даже оценить, кто из их учеников имел больший успех в качестве горного лорда. Тихий же стук дверей заставил его прерваться и взглянуть на вломившегося в его дом небожителя, он почти не сомневался, что увидит посланника или новую группу стражников заступающих на дежурство. На его пороге стояло существо, которого не должно было быть в небесной столице. Ма Лин прошла мимо хмурых стражников и сама затоварила за собой дверь. Шэнь Цинцю отметил, что новых запирающих печатей на них не появилось, а значит впервые за эти дни у него появился шанс сбежать. Висящие на стенах талисманы продолжили безжизненно висеть вдоль стен, полностью подтверждая свою бесполезность. Шэнь Цинцю недовольно поджал губы и отвел взгляд, стараясь сосредоточиться на мерном движении облаков за окном. Само присутствие Ма Лин в этом доме раздражало. — Милый, у тебя все хорошо, — издевательски сочувственно протянула демон, как будто не участвовала в этом постыдном заточении. Шэнь Цинцю приподнял бровь, молча наблюдая как Ма Лин разваливается в его любимом кресле: — Цветочек, нам нужно поговорить, — она втянула сквозь плотно сжатые губы воздух, и не меняясь в лице, перешла на крик, — Kakogo hrena, cunothka, tu, syka korzinothka, tvarish? Впервые за долгие годы, Шэнь Цинцю ощутил как страх сжимает горло. Господин Цзю тоже мог вспыхнуть в одно мгновение. Невольно в уме проскользнула мысль о том, что Ма Лин слишком беспечна и поза открыта, хватит одного рывка чтобы отрубить зверю голову. Призрак замерла, будто ощутив скорую атаку. И сжав губы, прорычала очередное слово, на своем варварском языке: — blayat. Привычка, выработанная за многие годы, позволила сохранить лицо, а сведенную от бессильной злобы челюсть легко было скрыть за распахнутым веером. — Я вас не понимаю, — ровно отметил Шэнь Цинцю. — Разумеется, — Ма Лин подалась вперед и по-мужицки опершись о колени продолжила, — разумеется ты не понимаешь. Я спрашиваю, какого драного гуя ты делаешь? — Я думал, — он скривился, — Владыка сообщил вам, что именно произошло. Все же, вы смогли найти место моего заточения. — Отец уверен, что ты пытаешься умереть. Это, — Ма Лин зло оскалилась, — впервые когда он решил вмешаться в воспитание. Впервые, дорогой Сяо Цзю, когда даже этого толстокожего кабана проняло. Более того, я получила несколько тревожных сообщений от прочих генералов и все они просят меня, презренного демона, как-то на тебя повлиять. Вероятно, ей следовало ответить. Сказать, что военный совет, больше похожий на насмешку, долго и безрезультатно обсуждал, продвижение армии Таньлан-цзуня. Но никто их собравшихся не пожелал лично спуститься и дать демонам отпор. — Даже его высочество Се Лянь встревожен. Даже этот, — Ма Лин взмахнула рукой, явно не находя подходящего слова, — человек встревожен. И хуже того, ты так стремишься убиться о Небесного демона, что это даже не смешно. — Вы все бездействуете, — огрызнулся Шэнь Цинцю, — Падение Небес теперь вопрос нескольких дней. Ма Лин зло скривилась: — Да пусть падают. Хоть в саму бездну. Na hyui. Она сказала это легко и просто. Ей действительно было все равно, так же как и прочим бесконечно живущим небожителям и призракам. Просто все равно. Даже генерала Вэй больше волновало, что армия идет на его Могильные холмы, чем то что она вообще существует. Им были безразличны смертные. Так же как, знатным господам безразличны оборванцы и рабы, этим существам стали безразличны, смертные. Интересно, сколько должно пройти лет для того, чтобы забыть, что ты тоже был человеком из плоти и крови. Потому что Шэнь Цинцю проходил через вторую жизнь и восьмой десяток лет, но все равно не мог забыть, что на самом деле он просто пес, перегрызший хозяйское горло. Ма Лин прошла по комнате, зло стуча каблуками: — Ма Хуанхуа, ты не в силах выйти даже из этого дома, — она махнула рукой в сторону двери, на которой теперь даже не было защитной печати, — тебя запечатали всего лишь небожители средних небес, но ты не смог уйти. У тебя нет верующих, нет сил. Сейчас ты даже слабее чем был в момент вознесения. И этот проклятый яд. Но это все такие мелочи. Правда? На последнем слове голос призрака дрогнул. Отвернулась глядя на дверь. И несколько долгих минут, ждала от Шэнь Цинцю ответа. — Тогда позволь рассказать тебе о договоре, который связывает небесных чиновников с линией Тань. Знаешь, — отстраненно продолжила она после паузы, — тысячи лет наши дорогие союзники не трогают Небеса, а мы их. А все потому что нарушивший соглашение лишиться благословения и вскоре погибнет, а его народ его будет проклят. Поэтому нет нужды вступать в бой. Ведь, как только Таньлан-цзунь открыто выразит свои намерения — он погибнет. Поэтому, единственное доступное нам вмешательство это мирные переговоры. Куан и Сяо Йа сейчас рискуют своими жизнями, стараясь отговорить этого ребенка Тянь от глупостей. Думаешь, им поможет бог войны, размахивающий мечом? Шэнь Цинцю задумчиво нахмурился, по новому оценивая составленные им планы сражения. Переговоры могли бы замедлить продвижение Тяньлан-цзуня и отвлечь его внимание, в таких условиях можно будет обойтись одним убийцей. Пожертвовать одним, чтобы отрубить голову этому монстру. — Вы говорите про народ? — задумчиво уточнил он, — но небожители не правят. — Да, — Ма Лин усмехнулась, — но у богов есть последователи, есть друзья и приятели. Мало ли тех, кого обычный человек может отнести к «своим». Тех кого боишься потерять. Шэнь Цинцю задумчиво кивнул. Ему не удалось собрать небесную армию, потому что каждый из генералов, обязан защитить «свой» народ. — Славно, что у меня его нет, — усмехнулся он. Ма Лин резко обернулась и на лице ее, горели желтые не эчеловеческие глаза, поэтому Шэнь Цинцю поспешил продолжить, — Вы сами сказали, что у этого господина нет даже верующих. У этого Шэнь Цинцю нет тех, кем он будет рисковать! — Ма Хуанхуа! — Шэнь Цинцю, — он радостно поднялся, наконец-то найдя тот аргумент, который небесные чиновники не смогут игнорировать, — человек без родины, предков и потомков. Удобное оружие, чтоб избавиться от Небесных демонов. Темная энергия волной разлилась по комнате, и Шэнь Цинцю с трудом удержался на ногах. Ма Лин подошла совсем близко и теперь, стало заметно, что за прошедшие годы Шэнь Цинцю лишь немного обогнал ее в росте. Разница была слишком незначительной и призрак без труда смотрела ему прямо в глаза. — Повзрослей, Ма Хуанхуа! — тихо и зло произнесла Ма Лин, когтистыми пальцами обхватывая его подбородок и вынуждая смотреть себе в глаза, — ни я, ни отец тебе не нужны, хорошо. Пусть даже брат тебе не нужен. Я могу это понять. Темная энергия давила заставляя яд огнём разливаться по меридианам, боль похожая на укусы сотен муравьев сводила с ума. И Шэнь Цинцю не сдержался: — Вы бросили меня, — закричал он, отталкиваясь женщину, которую должен был уважать как мать, — Если бы не нелепая случайность, то продолжили бы развлекаться со своими любовниками. А я бы сдох в той канаве. Ма Лин отпрянула: — Мы не знали… — Только не нужно повторять сказку о том, что этот ничтожный вырос из демонического цветка! Шэнь Цинцю почувствовал, что от подступающих слез встает ком в горле. Но упрямо нахмурился и продолжил ровно и зло, оглашать свое обвинение: — Не нужды врать, что вам есть дело до того умру я или нет. Всем будет проще если Шэнь Цинцю продохнет. Вы сможете отделаться о неполучившегося потомка, Владыка и наставник смогут рассказывать что отдали своего наследника ради победы, да даже мои ученики смогут наконец-то принести клятвы этому демонами драному мастеру Шэнь, который не утруждает себя обучением хоть кого-то. Ма Лин нахмурилась: — С чего ты взял, что можешь так распоряжаться своей жизнью? — А я не могу? — со огрызнулся Шэнь Цинцю, чувствуя как привычно лицо искривляться в оскале, — Действительно, как посмел этот раб думать и решать сам. Так что пожелаете, хозяйка? Призрак ожидаемо дрогнула и попятилась. Он всегда болезненно реагировала, стоило ее Сяо Цзю упомянуть о том, что он принадлежит ей. — Почему вы так скривились, хозяйка? — со злым весельем продолжил небожитель, — Неужели вам неприятно слышать правду. Повзрослейте! — Да, мне неприятно. Я вырастила и воспитала, — она замолчала подбирая слова, и серьезно продолжила, — умного и красивого мужчину, к тому же талантливого и упорного. Темная энергия уплотнилась и перестала бурлить и перетекать по домику, и только теперь талисманы украшавшие стены принялись мелко дрожать и позвякивать. Ма Лин измучено улыбнулась и мягко коснулась рукой лица Шэнь Цинцю: — Который сам забрался на самую вершину этого проклятого мира, а теперь занимается hyuney, — она кашлянула и поправилась, — придумывает себе проблемы и пестует их как любимых детишек. Она выглядела настолько печальной и серьезной, что хотелось сплюнуть. Странно было понимать, что Ма Лин может действительно верить в этот бред: — Добился чего? — он отвел взгляд, — Что мои достижения присвоила демоническая подстилка? Или что каждый считает, что я получил эту должность лишь из-за амбиций Владыки?! Холодная рука на щеке успокаивала, позволяя вспомнить те недолгие годы детства, когда Шэнь Цинцю поверил, что с новой жизнью его проблемы исчезнут. — А тебе есть дело до этих людей? Шэнь Цинцю замер, испуганно глядя на мать. Он потратил годы, убеждая свое боевое семейство и весь мир заклинателей, что ни угрозами, ни оскорблениями его не удастся достать. Как можно было подумать, что ему не плевать на них. Он просто желал быть достойным лордом, заслуги которого ценят и признают. — Я перечислил вам факты. — Ты за жалких двадцать лет успел довести до искажения кучу напыщенных стариков и прославится так, что даже мертвые наслышаны о твоем непростом характере. Это тоже факты, — она подалась вперед и притянула его к себе, — Sуnok, я тебя люблю и любила бы любым. Ты делаешь достаточно. Не нужно жертвовать собой. Шэнь Цинцю почувствовал, как засвербело в носу. Он зажмурился, сдерживая слезы и оперся лбом о подставленное плечо. — Я так вами горжусь. Ты и Куан — мои любимые, самовлюбленные cherti, — он почувствовал, как ткань к которой он прижался лицом, медленно намокает от слез. А холодные руки продолжали гладить его по вздрагивающей от беззвучных рыданий спине. Дверь распахнулась, полоса света увязла и растворилась в густом облаке темной энергии и стал слышен наигранно беспечный голос Небесного Владыки: — Вы живы, — уточнил он, неохотно переступая порог. — Нет, — отозвалась Ма Лин и плотнее прижала к себе пытающегося освободится Шэнь Цинцю, — мертвы. Уходи. Видимо, Пэй Мин подошел совсем близко, потому что она раздраженно повторила: — Уйди. — Ты что, плачешь? — удивленно выпалил Владыка, даже не пытаясь отойти, — И он плачет? Все хорошо? Темная энергия угрожающее завибрировала. — Нет, — прошипела Ма Лин, — мы оплакиваем то, что ты слишком рано призвал Сяо Цзю на службу. Владыка удивлённо закашлялся: — Я и пальцем не пошевелил ради его вознесения. Ма Лин дернулась: — Действительно, Сяо Цзю, то что ты вознесся на пост на Западе, досадное упущение. Выгод никаких, район опасный и люди оттуда ушли. А из обязанностей постоянных драки и обновление барьера. Господа опухоли, бы не стали напрягаться ради такого пустяка. Вот если бы сидящий на золоте генерал Тайхуа пропал и тебя поставили на его место, то я бы поверила в то, что это проделки твоего отца и его безумных приятелей. Шэнь Цинцю напрягся, пытаясь понять, что за игру ведет призрак, а Пэй Мин возмущенно и, будто, отрепетировано уточнил: — За кого ты меня принимаешь? — За человека, узурпирующего престол. — Если вы с Собирателем убиваете людей за косой взгляд, то не стоит порочить имя честных чиновников. Ма Лин усмехнулась и невинно протянула: — Напомни, что случилось с беднягой Мин И? Владыка замолчал, вздохнул и мрачно усмехнувшись заметил: — Это ты его съела. Так записано в архиве. Шэнь Цинцю вздрогнул. И отстранившись увидел, как мать согласно качает головой: — Да, Сяо Цзю, это тоже факты.