Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

Не срачка, то болячка. Не понос, так золотуха

Учитель вознесся чуть меньше чем тринадцать лун назад, но Мин Фань уже шел в храм прошлых Владык Цинцзин. Было обидно осознавать, что он не сможет прийти в значимый для учителя день, но шимей Инъин обещала вернуться со своей миссии ровно в срок и поздравить Учителя от их имени. Дым от благовоний зазмеился, сплетаясь в причудливое облако под потолком. Своей статуи у Учителя ещё не было, и благодарить приходилось пустой постамент, приготовленный для лорда поколения Цин. — Этот ученик, отправляется на миссию в Цишань. Лорды обеспокоены тем, что огненные орхидеи в этом году не зацвели, и этого ученика направляют расследовать произошедшее, — юноша сглотнул и неуверенно поклонился пустоте, представляя, что Учитель все ещё с ними и продолжает сам распределять миссии и слушать отчеты о проделанной работе. Разумеется, теперь стоило попросить защиты и удачи в пути, но Учитель терпеть не мог подобные проявления слабости. В последние месяцы Мин Фань не оставался в секте дольше пары часов, совсем редко, когда прибытие его приходилось на глубокую ночь, удавалось задержаться и переночевать в собственной спальне. Прочие же дни и ночи оказались заполнены поездками и расследованиями: они с Нин Инъин остались последними учениками Шэнь Цинцю, не принесшими новые ученические обеты мастеру Шэнь Юанью, и теперь получили статус мастеров залов, и впридачу множество миссий в самых отдаленных уголках мира людей. Несколько их шиди уже погибли на окраинах, преследуя излишне сильных тварей на границе с миром демонов. И Мин Фань старался не видеть в этих назначениях грязного следа их демонической приблуды: хотелось верить, что Ло Бинхэ все же не настолько безумен, чтобы руками своего нового учителя избавляться от бывших соучеников. Шэнь Юань же, казалось, не замечал происходящего, искренне сокрушаясь о гибели адептов, но снова и снова выгораживая своего муженька на собраниях лордов. — Бинхэ не стал бы вредить нашим братьям и сестрам, — строго упрекал он Лорда Юэ, — мы все работаем над укреплением мира, торговых и культурных связей. Это нелегко, но трудности были ожидаемы. Все недоразумения можно уладить. Слушая его долгие пространные речи о нелегком деле объединения народов, Мин Фань думал лишь о том, а действительно ли им так нужно это единство? В своих путешествиях он видел лишь то, как губительно любое их соприкосновение. Чего стоила только мода на пояса из крабоглазых змей, которая стремительно распространялась по миру людей. Эту демоническую диковинку сперва продавали лишь у самой границы, а после мастера попытались разводить тварей поближе к столицы. Твари сбежали, и теперь в лесах центральных земель все чаще замечали экземпляры в обхвате не меньше бедра взрослого мужчины. Жирующие на человеческих землях крабоглазые змеи плодились с невероятной скоростью и безнаказанно нападали на пасущихся коров и овец, не брезгуя, впрочем, и пастухами. Или новое полученное сразу по прилету задание: установить и устранить причину гибели всходов огненных орхидей, любимых целителями, как средство от застоев в духовных венах и смертельно ядовитых для демонов. Мин Фань уже не раз слышал о том, что приходящие с торговыми караванами демоны бушевали из-за отравления этими цветами, и пытались уничтожить любые скопления цветов. И подобных «недоразумений» с каждым днем становилось лишь больше, при этом росло и число нападений и похищений. Мин Фань устало потер лоб: — Нам Вас очень не хватает, Учитель. Он встал и смахнул с постамента пыль и пепел, зажег новую палочку, и ни с кем не прощаясь, спустился с Цинцзин. Уже привычно зашел в когда-то любимый учителем квартал красных фонарей и оставил для девы Вэнь посылку с ингредиентами и частями демонических зверей. Впереди был перелет через половину мира и демонические вредители, которых теперь не запрещено было убивать без долгого и вдумчивого расследования.

***

Мобей-цзунь нахмурился и дал подзатыльник замешкавшемуся Шан Цинхуа. Заклинатель пискнул, и проскулив уже привычные извинения, поджег сваленные в кучу тела. Промерзлая земля не давала пламени разгореться, и сжигая тела заклинатель успевал истратить весь свой резерв: после чего обессилено оседал и Мобей-цзунью приходилось взваливать его на плечо и тащить сквозь порталы в спальню. Где человек мог лишь бестолково лежать и вяло проверять доходные книги. Самым паршивым было то, что стоило Шан Цинхуа восстановится, как яма наполнилась вновь. Эпидемия, пришедшая в ледяной край, не стихала. Как не стихала она и в прочих землях, подвластных Ло Бинхэ. Мобей-цзунь слышал, что на непокоренном западе уже нашли лекарство, но маленький Император упорно отказывался просить совета у своего побежденного отца. В воздухе все отчетливее пахло гноем, гарью и изменой.

***

Трава вокруг дома была покрыта крупными каплями росы. Туман плотными клочьями стелился по земле, скрывая впадины в которых могли затаиться скорпионовы змеи, но Гунъи Сяо привычно шел по известной каждому местному тропинке до источника. Солнце уже поднялось и проредило покров тумана, когда юноша возвращался с полными ведрами воды. На пороге домика он остановился и аккуратно отодвинул скрипящую дверцу. Стоило смазать петли, но масло успело закончиться, а отправляться в ближайший город лишь ради него не хотелось. Жизнь в приграничье не была легкой, и несмотря на то, что демонов и монстров здесь было так много, что постоянные патрули не могли полностью отчистить подвластную территорию, местные жители не могли достойно оплатить труд заклинателей. Справедливым было сказать, что жить здесь оставались лишь последние бедняки, да беглецы, страшащиеся появится на центральных землях. Уже привычно отставив ведра в сторону Гунъи Сяо заметил в воде мелькнувшее отражение, и не сразу узнал в простой одежде мира смертных без знаков различия. Но с тех пор, как Ло Бинхэ стал во главе Золотого дворца Гунъи Сяо утратил звание старшего ученика и вряд ли уже когда-то вновь его обретет. Старый глава дворца, с юного возраста занимавшийся его обучением, оказался настолько очарован пришедшим к его порогу Ло Бинхэ, что отдалил от себе всех прочих учеников, и даже юная госпожа лишилась внимания отца. Гунъи Сяо это обижало, но лишь до тех пор, пока по Золотому дворцу не поползли слухи, что Ло Бинхэ поразительно похож на погибшую Су Сиянь. Всем было известно, как горевал их учитель, лишившись первой ученицы и наследницы дворца, старшие говорили, что на собрании, поднимая заклинателей против Тяньлан-цзуня, учитель плакал, глубоко переживая потерю. Поэтому никто не удивился, что новичок с лицом девы Су пробудил в их учителе старые чувства. Старшие ученики учились жить в тени нового любимца. Ло Бинхэ, бывший кротким и покорным, при главе дворца не скрываясь показывал свой дурной нрав, срываясь на адептах и слугах. — Брат Ло, тебе стоит укротить свой гнев, — одернул его тогда ещё первый ученик Гунъи Сяо. Он не видел, от чего озверел гость, но подошел ровно в тот момент, когда дрожащие служанки, склонив колени, молили о прощении. Было в этих девушках что-то странное: слишком пестрый макияж, слишком легкая для зимы одежда, но Гунъи Сяо помнил их лица. Тогда он ещё не задумывался о том, скольких демонических слуг мог привести за собой этот человек. — Не вмешивайся в мои дела, — Ло Бинхэ усмехнулся, — брат Гунъи. Эти служанки не справляются со своей работой. Пусть будут благодарны, что я трачу свое время на таких ничтожеств. Девушки согласно закивали, смотря на человека в черных одеждах с собачим обожанием. Гунъи Сяо замутило: — Этот не думал, что Старейшина Шэнь позволял своим ученикам подобное поведение, — с сожалением отметил он, и тяжело вздохнул, поймав горящий ненавистью взгляд Ло Бинхэ. — Брат Гунъи многое не знает, — сплюнул гость, и развернувшись, ушел в сторону главного крыла. А девушки поспешили за ним, на ходу поправляя сбившуюся одежду. Вспоминая этот день, Гунъи Сяо винил себя, что не распознал демонов ещё тогда, но Ло Бинхэ легко очаровывал людей, а сама мысль о демонах спокойно расхаживающих в самом сердце великой секты казалось смешной. Что же, быть может, обрати они внимание на странное поведение окружающих, Ло Бинхэ удалось бы избежать лишних жертв и превращения Хуаньхуа в демоническое гнездо. Но тогда Гунъи Сяо не почувствовал тени надвигающего конца, и последовав воле учителя, направился сопровождать господина Ма Куана и госпожу Ло Йа, пообещавших продать главе дворца артефакты, когда-то давно принадлежавшие первым хозяевам дворца. Собираясь в дорогу, он действительно не надеялся на многое, все же первому ученику часто приходилось отправляться на задания в дома знатных господ и даже в столицу смертных, и светский мир его не интересовал. После золотых залов дворца поместья и дворцы смертных не казались ему выдающимися, светская музыка не таила в себе смысла и силы, а темы для разговоров быстро изживали себя. Возможно, значение имело и то, что учитель рассказал Гунъи Сяо о том, что клан из которого он происходил был обвинен в заговоре и казнен по приказу взошедшего теперь на престол смертного императора. Когда-то огромные кланы вырезали под корень, не щадя даже отдаленные ветви и девушек, вошедших в чужие семьи. Беглецов упорно преследовали, а само Гунъи Сяо чудом выжил корабле, расстрелянном солдатами императора. Великая река Ло прибила судно в землях Хуаньхуа, где власть смертных была значительно слабее, и заклинатели забрали его с заполненного мертвецами корабля. Пусть Гунъи Сяо и не помнил о тех временах, но рваный шрам на бедре напоминал ему, как жесток бывает к человеку мир смертных. Но господин Ма Куан и госпожа Ло Йа знали многое, и небрежно делились знанием, спокойно отвечая на вопросы, так спокойно и небрежно, как никогда не говорили мастера залов и учитель. Возможность продолжить совершенствование и примирила Гунъи Сяо с тем, что учитель продал его в обмен на возможность пополнить сокровищницу Хуаньхуа покрытыми пылью истории артефактами. — Вы ведь не станете возражать, если мы вновь попросим в сопровождение юного Гунъи, — улыбаясь спросил главу дворца Ма Куан, ставя рядом с оговоренными диковинками крохотную перламутровую курильницу. Хозяин дворца взвесил ее на руке и, по-мальчишески хихикнув, расплылся в ответной улыбке: — Разумеется, мой юный друг, разумеется, — учитель многозначительно взглянул на Гунъи Сяо, — этот ученик будет в вашем распоряжении до тех пор, пока его услуги удовлетворяют вашим с супругой желаниям. Гунъи Сяо покорно кивнул, принимая приказ учителя и с удивлением заметил, как помрачнела старейшина Ло. — Это просто невыносимо, — сказала она, обращаясь к Ма Куану, — не представляю, как от этого отмыться. Старейшина легкомысленно пожал плечами: — Водой. С представлением мы закончили, хочешь пойдем в покои? Гунъи Сяо смущенно приотстал, давая старейшинам возможность обсудить домашние дела без свидетелей. Последним что он услышал, был возмущенный голос старейшины Ло: — В этой вони?! И увещевание Ма Куана о том, что в городе множество гостиниц и они могут с комфортом разместиться в любой из них. Оглянувшись, юноша так и не понял, что именно возмутило старейшину. Да, в коридорах воскурили плотные и сладкие благовония из пачули, но адепты рано привыкали к их звучанию, а легким возбуждающим заклинатели могли пренебречь. Колокольчик, отданный старейшиной Ло, легко задрожал и Гунъи Сяо удивлённо придержал его рукой. Оглянувшись, он поймал взгляд окруженного возбужденно шумящей толпой Ло Бинхэ. Амулет, отгоняющий от детей зло, ещё раз недовольно звякнул, но затих, заставив Гунъи Сяо улыбнутся: брат Ло явно его недолюбливал, но смешно было думать, что артефакт мог среагировать на его раздражение. В тот день он не стал тратить время на то, чтобы обойти боевых братьев и сестер и попрощаться с ними, а лишь собрал свои сумки и лег спать, желая подготовится к предстоящему путешествию. Как оказалась, эта ночь стала для бывшего первого ученика последней ночью под кровом родной секты. Следуя за старейшинами, он оказался втянут в череду безумных событий приведших к возвышению демона Ло Бинхэ, захватившего теперь власть в Золотом дворце, и вознесению Шэнь Цинцю. Вознесение оказалось событием, навсегда врезавшимся в сознание Гунъи Сяо. Вспышка и мучительно долгий и глубокий гул, отдающийся дрожью по телу. — Смотри внимательно, — произнёс Ма Куан удерживая Гунъи Сяо за плечо, будто он мог попытаться вмешаться в развернувшуюся схватку, — Небеса редко призывают новых небожителей. Юноша потрясено замер, глядя на то, как Шэнь Цинцю, влекомый небесным светом, поднимается все выше и выше. Едва звон утих, люди, наполнявшие площадь, возмущенно зашумели и обернулись к тому месту, где должны были остаться Ло Бинхэ и мастер Шэнь Юань, но демон уже успел скрыться, забрав с собой раненного заклинателя. На крыше оставались лежать лишь темные пятна крови. Казалось, что после столь неоспоримого доказательства, Ло Бинхэ должен скрыться из мира людей, оставив попытки захватить власть в золотом дворце. Но демон прекратил таится, однако и не покинул стен Золотого дворца. К ужасу Гунъи Сяо, многие из адептов Хуанхуа не спешили покидать секту — они смешались с наводнившими их дом демонами, и гордо заявляли, что новый мастер показал им новый, до этого не понятый путь совершенствования, и не чудакам судить техники их секты. Старый глава дворца, первые дни яро поддерживающий своего наследника, пропал, но этого будто и не заметили. Так же, как раньше старый глава дворца не заметил исчезновения молодой госпожи. Золотой дворец, всегда бывший для Гунъи Сяо родным домом, в одно мгновение стал чужим и враждебным. Конечно Ло Бинхэ не изгнал его, лишь прислал бабочку вестника с приказом отправится на границу с миром демонов и под страхом смерти не возвращаться на земли секты. Подчинятся демону не хотелось, но старейшины Ма и Ло тоже собрались в дорогу, поэтому юноша сжег вестник и последовал последними приказу своего учителя: он должен сопровождать этих господ, пока они сами не откажутся от его помощи. Путешествие, казалось, не имело никакой определенной цели. Они ехали вдоль русла реки Ло, то забывая про сон, то на долгие недели задерживаясь в маленьких деревеньках, где старейшины проводили свои дни возле храмов и щедро раздавали местным целебные травы и амулеты. Иногда им случилась уходить вдаль от реки, в погоне за монстром или демоном, тогда приходилось поворачивать обратно и продолжать движение вверх к истокам реки Ло. Однако, поднявшись в горную долину, где река только набирала силу, они остановились, и, заняли давно брошенный дом на отшибе. Здесь старейшина Ло, знающая исконные стили и пути Золотого дворца, взялась на правах старшей по секте наставлять его в тренировках и следить за развитием. К сожалению, используемые ей техники были не совершенны, а некоторые и вовсе считались устаревшими, но Гунъи Сяо был искренне рад заниматься с ней, впервые он видел мастера столь погруженного не в создание нового, а в передачу знаний. Богатое энергией место, казалось, полностью устраивало старейшин, однако Гунъи Сяо вскоре ощутил тоску по прошлому. Новости, долетающие до этого отдаленного уголка, тоже не радовали: говорили, что Ло Бинхэ обезумевший от безнаказанности, похитил ещё одного заклинателя Цанцюн, теперь избрав своей жертвой прославленного мастера Му; говорили, что вызволить боевых братьев взялся Лю Цингэ, день за днем вызывающий демона бой и раз за разом терпящий поражение. Ещё шептались о том, что демон не просто так вцепился в мастера Шэнь, а соблазнившись красотой и утонченностью небожителя, стремится совратить его. Ещё говорили о том, что Шэнь Цинцю был беглым небожителем, наказанным небесным владыкой. Ма Куан, которому Гунъи Сяо не выдержав, рассказал о распространившейся по миру клевете, долго и заразительно смеялся, даже не пытаясь вытереть выступившие в уголках глаз слезинки. — Старейшина Ма, разве возможно смеяться над этим, — поражено уточнил Гунъи Сяо, — это ведь марает память о старейшине Шэнь. Старейшина удивлённо приподнял бровь: — Разумеется, это мой долг как старшего брата. Нужно будет не забыть пересказать ему эту сказку при встрече. Гунъи Сяо смущенно замер. Небожители, призванные Небесами, никогда не возвращались в мир людей. Разумеется, они не умирали, но для своих семей оказывались навсегда потерянными и недоступными. Неужели старейшина Ма не знает об этом? — Боюсь, старейшину Шэнь это не обрадует, — улыбнулся юноша, сглотнув сожаление. Однако горечь продолжала жечь нутро. Совсем тошно стало после того, как все сформировавшие золотое ядро заклинатели разделили кошмарный сон, предвещавший скорую гибель мира. — Тише, А-Сяо, — приобрела его за плечи старейшина Ло, когда задыхающийся от ужаса старался добраться до собственного меча, — это всего лишь кошмар демонов снов. — Но Небеса… — прошептал он, отгоняя чудовищное ведение и стараясь держаться за главную мысль: им нужно попасть на собрание глав сект. — Небеса не мучают детей кошмарами, — прошипела старейшина Ло. А после, когда Гунъи Сяо уже подумал, что она больше ничего не скажет, вздохнув продолжила, — или не столь жуткими. Но несмотря на твердую уверенность в демонической природе, старейшины Ма и Ло все же отправились на встречу глав, а Гунъи Сяо остался у истоков реки Ло, лишенный связи с центральными землями. Но даже находясь в отдалении, он узнал о вторжении Тяньлан-цзуня и о том, что объединенным усилием заклинателей удалось его остановить до того как старейшины вернулись в это глухое место. И он был рад их возвращению.

***

Несмотря на то, что Небеса остались недвижимой твердью, Система все чаще замечала, как набирает мощь прокатывавшееся по миру дыхание Бездны. И это не мало ее озадачило. Она так долго, исправляла ошибки за Императора Ло и пестовала этого щенка Ло Бинхэ, так почему она не может исполнить свое предназначение?! Система до боли закусила губы и собрала на язык выступившие капельки драгоценной крови. Она ненавидела всех этих идиотов. Наверняка они успели натворить что-то, пока она отвернулась. А может… Она замерла, пораженная страшной догадкой — этот странный Шэнь Цинцю, так похожий на ее Учителя, продолжил портить ей жизнь. Небожитель, спрятавшийся от нее на небесах, легко мог проворачивать свои грязные трюки. Система задумчиво прикрыла глаза и вдруг осознала, откуда ей знать, что ее Учитель не был небожителем. Ведь его подозрительно быстро перестали цеплять приветы из прошлого. Не прошло и пары лет, как насылаемые императором трех миров кошмары перестали страшить пленника. Шэнь Цинцю лишь каменел и уходил в себя, безразлично снося свое наказание. Так почему бы не предположить, что и в их первый раз учитель лишь притворялся беглой скотиной. И все ее беды… Все ее беды… Были из-за этой твари. Даже создатели, уничтожившие Ло Бинхэ и Синьмо, оказались слепы перед его коварством. Система оскалилась и невольно зарычала. Пусть она сама не посмеет. Но ее игрушки точно смогут убить Учителя.