Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

- У тебя жар, Лорд Шэнь.

Морозко

Он не помнит как здесь оказался. Кругом плотной стеной поднимаются стены ельника, ветви растений почти черные, но из-за густого слоя инея кажутся серебряными. Шэнь Цинцю дышит на коченеющие пальцы, но дыхание уже не согревает их. Осознание, что его шелковые одежды слишком тонкие для этих мест, заставляет сердце  пропускать удары. Все же он не привык обманывать себя и понимает, что ещё немного и он не сможет ходить по центру поляны и просто уснет, оперевшись о ствол ближайшей ели.  Почему, что он уверен что не имеет права покинуть поляну. Хотя разум и вопит об обратном. Он должен быть здесь и ждать… Он не знает чего ждёт. Но остается, даже когда ноги подкашиваются и он опускается в рыхлый снег.  А потом из лесы выходит она. Одетая в тяжелые расшитые шубы, отороченные чернобурками и расшитые рубинами и гранатами. Камни на ее одеждах сияют, огнем даже в этом застывшем месте.   Вэнь Цин подходит совсем близко. - Тепло ли тебе, Лорд Шэнь, - спрашивает она, осуждающе глядя на скрюченные от холода пальцы.  - Тепло, - зло шипит Шэнь Цинцю, потому что более дурацкого вопроса он в жизни не слышал.  Вэнь Цин осуждающе качает головой: - Тепло ли тебе, Лорд Шэнь? Он хмурится:  - Я ведь уже сказал.  - Да, но надеялась услышать правду. Тебе ведь нужно было только попросить о помощи.  Она вздыхает и касается обжигающе горячими губами его лба. Касание горит болью, будто след от клейма, но холод отступает.  И Шэнь Цинцю проваливается в сон.   Когда он просыпается, Вэнь Цин стоит рядом, во взгляде ее он видит беспокойство. 

***

Где-то в дали звучат голоса. Кажется, его ученики опять с кем-то спорят, но Шэнь Цинцю не узнает третьего из своры этих шумных негодников. 

Финист — Ясный сокол

Гунъи Сяо видит во сне сокола, который зовёт его. Каждую ночь с тех пор как он проснулся и не увидел мастеров Ма и Ло дома. После потери учителя, он в тайне боялся лишиться и их. Тогда он обнаружил лишь капли крови у порога и птицу которая тянула его за собой в небеса.  Он идет за птицей, она ведет его через горы и реки. Так далеко, что даже железные набойки его сапог стираются.  Птица приводит его к замку троллей, где на троне сидят Ма Куан и Ло Йа, они совсем чужие, окутанные колдовским золотом и кроваво-красной медью.  - Иди к нам, сынок, - завет его Ло Йа и он идет к ней.  Идет к королеве троллей, собирающей потерянных детей. И послушно садится подле нее.  Ма Куан, нет король троллей, уважительно смотрит на него:  - Ты единственный кто смог дойти.

***

Василиса Прекрасная

Ма Лин стоит перед избушкой на курьих ножках, да дивиться как пестро и затейливо та раскрашена. Такая уж она яркая, что даже черепа висящие на кольях у плетня не пугают ее. Черепов ровно тридцать три и глаза их светятся нестерпимо ярко.  Когда на порог выходит Хуа Чэн она опускает взгляд и признает: - Послали меня к тебе за огнём колдовским, проси что хочешь в замен - все отдам.  Он усмехается и даже единственный глаз его смеётся:  - Чтоже, послужи сперва мне три года, да три дня. А там уж посмотрим какая за это полагается награда.  Его лба касается холодная ладонь, ласково проводит по щеке, и Шэнь Цинцю расслабляется вдохнув давно знакомый запах воды и земли. Он застывает, надеясь, что визит матушки продлиться ещё немного.

***

Марья Моревна

Ло Бинхэ прекрасный владыка, взял его с собой в свое государство; пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось юному императору на войну собираться; покидает он на Шэнь Юаня все хозяйство и приказывает: — Везде ходи, за всем присматривай; только в этот чулан не заглядывай! Он не вытерпел; как только Ло Бинхэ уехал, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул — а там висит человек обезображенный, на двенадцати цепях прикован. Просит человек у Шэнь Юаня: — Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел, не пил — совсем в горле пересохло! Царевич подал ему ведро воды, он выпил и еще запросил:— Мне одним ведром не залить жажды, дай еще! Царевич подал другое ведро; человек выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро — взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать порвал. И молвил тогда он страшным голосом:  - Держал меня зверь в плену, да не насытился теперь же за тебя примется.  Ибо не видит он в нас разницы, и жаждет получить, то что не должен желать. Но не бойся погублю я зверя этого.  Сказал так и увидел Шэнь Юань, что человек этот похож на его как одна капля воды на другую. 

***

- Кажется жар усиливается, - говорит Ма Лин, - цветок мой, давай я расскажу тебе ещё одну сказку, пока А-Цин заканчивает с лекарствами.

Гуси-лебеди

Водяную тюрьму он узнает сразу.  Но Шэнь Цинцю помнит, что пришел сюда сам; потому что опасность раскинула свои траурно белые крылья над его семьей.  Сама смерть, облике Ло Бинхэ, говорит: «Ты будешь жить здесь, пока не выполнишь три задания».  И Шэнь Цинцю выполняет их, понимая, если он не сделает этого, он никогда не выйдет.  Задания заканчиваются и в конце он уходит.  А Ло Бинхэ остается один, растерянно оглядывая стены своей тюрьмы. 

***

Лисичка-сестричка и серый волк

Шан Цинхуа видит себя лисой. Он сидит на дороге и плачет. Он маленький и жалкий, так что даже демон побрезговал бы сожрать.  Волк огромен, его когти осты как бритвы а мех белоснежен и чист, а глубокие синие глаза  смотрят прямо и спокойно.  Он подходит и спрашивает: «Что случилось?»  Лиса говорит: «Ох, мой король, потерял свой хвост. Я так больна и слаба, понеси меня немного. Я взгляну на твои ледяные земли и тогда уж ты сможешь меня съесть».  Волк усмехается и несет в свою пещеру не замолкающую лисицу. Та же не переставая тараторит обо всем что только видит на пути, и без устали восхваляет Мобей-цзуня.  И уже на пороге пещеры картинно падает, притворяешь падалью.  Волк фыркает и ложится рядом.

***

По щучьему веленью

Ло Бинхэ в тряпье которого бы постыдился даже бедняк, стоит на берегу реки. И бросает невод в воду, но делает это так неумело, что сразу становится понятно, этот господин никогда не сталкивался со снастями.  Но вот сеть за что-то цепляется и звереныш вытягивает Шэнь Юаня.  Шэнь Юань говорит ему: «Отпусти меня, и я буду рядом с тобой вечно».  Ло Бинхэ же думает: «Он лжёт».  И лишь теснее сжимает свою добычу сетями, а Шэнь Юань остаётся.  Блестит своими колючими волшебными чешуйками, искрится от могущественной магии, но остается.  Шэнь Цинцю тошнит. Он не уверен последствие это лихорадки несколько дней разрывающей его тело, нового состава, которым они старались вытравить неисцелимый или кошмарного видения. На короткое мгновение ему становится легче. И он обессилено опускается на подушки, проваливаясь в глубокий здоровый сон.

***

Иван-царевич и серый волк

Этот лес темный и влажный, но хуже всего то, что вместо палой травы под деревьями белеют хрупкие белые кости. Лю Цингэ уже и не считает сколько дней он бродит по этой чаще выслеживая Жар-птицу.  Неуловимая она мелькает яркой вспышкой в лесной полутьме, но ни меч, ни стрела не задевают ее огненных крыльев.  Поэтому охота продолжается.  Лю Цингэ вдруг оборачивается и видит что чудовищная птица уже не улетает, а сидит корне перед ним. И в черных пуговках глаз ее плещется голод. Кажется, она тоже охотиться.   Но путь ей преграждает волк. Лю Цингэ уже готов ударить его мечем поперек хребта, но зверь говорит человеческим голосом: «Я покажу тебе путь, ты пожалеешь, что пошел по нему. Но если не пойдешь, то погибнешь».  Лю Цингэ соглашается. А волк смотрит на него насмешливыми зелеными глазами.

***

Царевна Несмеяна

Уж много лет минуло с тех пор как князь земель этих далеких повелел: «Кто сможет сестрицу мою развеселить, тому и руку ее отдам и половину владений своих не пожалею».  Чудной показался этот приказ, ведь знали все доподлинно, что сестра княжья и пиры любит и гуляния всякие, да то что и сама песни поет и шутки шутить. Многие тогда попытались смеха от нее добиться, только вот не смеялась княжна, и в самые светлые дни губы ее улыбались а глаза оставались холодными. Лишь тогда поняли люди, отчего столь щедрую награду определил Хуа Чэн.  Говорили, что в юности княжна смеялась так звонко, что птицы слетались на её голос. Но после того, как друг сердечный за море за женой своей уехал, перестала. Брехали небось.  Ма Лин же покорная его воли ждала. Выйдет бывала на двор княжеский, сядет на троне, и вокруг неё — толпа придворных. Они смешат её, но она не смеётся.  В один из таких дней приходит Пэй Мин. Прославленный сей муж был, роду незнатного, но зато богатством и удалью славный. Он не говорит ни слова. Он просто садится рядом с княжной и кладёт руку на её руку.  Она не смеётся, да и он не стремиться веселить. Они сидят молча и Ма Лин отчего то не вырывается. Уже и князя позвать успели, а она так и сидит напряжено ожидая что же произойдет дальше.  Он наклонился к её уху и сказал тихо, так, чтобы никто не услышал: «Если не можешь не смейся. Тебя и так достаточно». Все придворные затаив дыхания ждут рассмеется ли княжна. Но она начинает плакать.  Хуа Чэн посмотрел на княжну, покивал одобрительно и ушел, приказав оставить их наедине.  Ма Лин не стала его женой в тот день, как и в любой другой. И не стала смеяться. Только вот  когда он уходил, она коснулась его руки и сказала: «Приходи завтра». А он взял да и пришел.