Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

«Марина, запомни день для людей, ночь для животных…»

Отрывок из инструктажа по технике безопасности на побережье

Солнце стояло в зените, но здесь, среди развалин, всегда было отвратительно стыло. В висках раскатилось привычное тепло, она подняла руку принимая вызов по духовной сети. — Я договорился с дядей, — на одном дыхании выпалил Ма Куан, и Ло Йа почувствовала, что больше всего на свете ей хочется разорвать связь и заткнуть уши. Она знала эти интонации слишком хорошо. Ничем не оправданная нервозность и фальшивая весёлость были подобны колоколу в Небесной столице: их звон проникал во всё, даже в самые затаённые щели, а кроме того, ясно давал понять, что вмешиваться в грядущее событие уже слишком поздно. Ма Куан уже столкнулся с проблемой, самонадеянно решил не посвящать ее в происходящее и успел сделать все, чтобы его решение не смогли изменить. Хуже того, Ло Йа знала какому семейному делу супруг намеревался посвятить ближайшие дни, а поэтому легко могла догадаться о характере проблемы, вставшей перед ним. Ло Бинхэ был слишком проблемным ребенком. Хуже, чем все прочие дети, пришедшие по реке Ло и, к сожалению, независимым. Таким же как и другие: которые уходили, строили собственные судьбы, как должное принимая редкие всплески необычного для смертных везения. Иногда Ло Йа хотелось узнать, были бы ее собственные дети столь же вздорными и неудобными, но намного чаще она боялась, что отвернулась бы от них так же. — Мальчик выживет, — произнесла она, сама до конца не понимая, угадывает ли она решение тайного совета или приказывает. Ма Куан молчал слишком долго: — Разумеется, птичка, — благодушно произнес он, — ты же помнишь, о чем мы говорили. Пожалуйста, присмотри там за младшими. Она выглянула в разлом, за которым открывался вид на темное пятно озера, зеленовато красное от наполнившей его грязи и ряски. И на двух людей, увлеченно спорящих стоя по колено в воде. Ло Йа знала, что ди-ди и дева Вэнь, стараются вырастить в этом пропащем месте семена лотоса снежной чистоты и, кажется, ростки наконец-то раскрыли светлые листочки. Трое уважительно стоящих в отдалении подростков тоже были на своем месте. Ло Йа устало потерла глаза: — Не волнуйся, я прослежу.

***

Главный герой не может погибнуть. Главный герой выживет в любом случае. Шэнь Юань очень хочет в это верить, попытка подменить его Тяньлан-цзунем лишь страховка. Небольшая гарантия против шуток Системы. Поэтому смотря на Ло Бинхэ стоящего в центре жертвенного круга Шэнь Юань старается не нервничать слишком сильно. А прокушенная до крови губа лишь случайность. Главный герой не может погибнуть.

***

Следить за этой женщиной становится почти привычным. Он не знает ее имени, но Шэнь Юань завет ее Системой и это неприятно царапает сознание. Иногда Ло Бинхэ вспоминает, что слышит это о «Системе» с самого детства, с первых дней в залах мастера Шэнь Юаня. На самом деле, даже слишком часто. Это заставляет думать о том, как долго Шэнь Юань находится под ее властью. — Всегда, — сказала Система и Ло Бинхэ чувствует, что в этих словах пугающе много правды. Проиграв ей в битве, он обязан ей подчиниться, это дурацкая потребность диктуемая безумной кровью демона в его жилах. Нелепое требование тела, заставляющее инстинктивно сжиматься и ждать удара от более сильного существа. Хуже того, человеческий разум так же трясется перед Системой, осознавая, что хватит всего лишь мига, чтобы драгоценный супруг умер. Кровяные паразиты пугающе хороши, а его собственная кровь не может найти, чему противостоять. Поэтому, когда Шэнь Юань настаивает на том, что нужно принять пришедшего к их порогу Тяньлан-цзуня, Ло Бинхэ смотрит только на Систему. Ее сухие растрескавшиеся губы растягиваются в победном оскале, перед тем как воняющая гнилью тварь скрывает свое присутствие. Это ловушка, в которой Шэнь Юань является спусковым крючком. — Вы знаете, что это за болезнь? — удивлённо спрашивает Шэнь Юань опасливо стоя за плечом Ло Бинхэ и со знакомым расчетливым интересом, глядя на стоящих перед ним. До появления Системы это выражение казалось проявлением хитрости и ума заклинателя, теперь же за ним чудится опасливость загнанного зверя. Тяньлан-цзунь на мгновение перестает хмурится и становится похожим на прошлое насмешливое чудовище: — Притащили из мира людей. Сперва этот достопочтенный думал, что проблема в том, что его недостойный сын нарушил старый договор, однако все намного проще: вы торгуете рисом и мясом с людьми, а они травят ваших подданных. Ло Бинхэ морщится: — Ты ошибаешься, все, то о чем ты говоришь, выращено на моих владениях в мире людей. — А разве этот император говорил, что это намеренные действия? В мире людей намного больше болезней, но они и без того слишком обильно мрут, чтобы это заметить. С набегами же шли воины, закаленные и готовые рисковать, их нельзя было сломить так легко, торгуют же слабосилки, передавая товары трухлявым старикам и беззубым детишкам. Так это понимает этот император. — Вы говорили и о договоре, — вмешивается Шэнь Юань, пряча губы за веером, но Ло Бинхэ уверен, что супруг усмехается, радуясь что подловил собеседника на слове, — что это? Тяньлан-цзунь смотрит в окно, туда, где за высокими окнами виднеется просвет неба мира демонов. — Договор с Небесами? — медлит он, будто собираясь с духом, — клятва, данная нашими предками в обмен на силу и знания. Клятва, позволяющая сдерживать аппетиты императора демонов. — И небожители действительно могли наслать на нас болезнь, — удивлённо спрашивает Ло Бинхэ. Удивительно, он полагал, что эта история с болезнью является лишь горяченным бредом Системы. — Да. Но спутать было бы невозможно, — Тяньлан-цзунь кривится, — тела покойных слишком нормальны для небесной кары, по крайней мере этот достопочтенный ни лишних обнаружил ли лиц, ни прижженных пятен. Обсуждение договора затягивается, Тяньлан-цзунь говорит просто и прямо, как о чем-то известном любому ребенку. Но, Ло Бинхэ уверен, что само существование договора было тайной, бережно оберегаемой небесными демонами, даже от служащих им священных семей. С новыми данными безумие Системы, кажется почти правдивым, только вот он хорошо успел выучить своего учителя. Шэнь Цинцю был мудаком, но болезненно правильным. Он бил их по пустякам, но ровно в тех пределах, которые позволяли старые правила, принятые ещё основателями Цанцюн, и записанные безумным стариком Лань Сычжуем; а каждый проступок и наказание педантично вносились в журнал наказаний, с указанием на причину. Система же настаивала на том, что этот небожитель принимал решения опираясь лишь на собственную больную натуру. Этакий монстр из сказки, творящий зло лишь потому что не умел ничего иного. И это совсем не было похоже на учителя. А значит Система врала. Поэтом, когда спустя несколько дней, Тяньлан-цзунь приглашает его на встречу, Ло Бинхэ соглашается, так же как и на предложение избавить его владения от гнилой твари. После этого подыгрывать Системе становится почти приятно, все происходящее стало простой игрой, такой же веселой, как и захват власти в Золотом дворце: старая воняющая тварь мнила себя самой умной, а Ло Бинхэ покорно опускал глаза отсчитывая момент до того как сможет разделать ее на кусочки. А в то же время Система играет намного интереснее старого хозяина дворца. Поле для их сражения она выбрала весьма театрально. Система пожелала развернуть свой небольшой спектакль с представителями темного пути, на грандиозном празднике, который должен был пройти по всем мирам. Новый договор между Небесами и Бездной, красивая сказка про добрую волю, исполнить которую обяжет договор старый. И Ло Бинхэ тратил свои силы и ресурсы на создание этих декораций, стараясь не замечать, что Шэнь Юань тоже ведет свою игру, выбрав союзником Шан Цинхуа. Тяньлан-цзунь же отказывается возится с их проектом, «в этом месте Меня ждут грустное и дурное пахнущее будущее» говорит он на прощание, а Шэнь Юань отчего то темнеет лиц, услышав его слова, будто в них действительно есть смысл. В великий для мира день, Ло Бинхэ, ждет знака, подтверждающего, что небеса их услышали. Демоны и заклинатели Золотого дворца, ближайшая свита Ло Бинхэ собрались в ожидании, но все они до последнего не верят, что этот знак действительно явится. Но небо раскатывается от звона, и столб света бьет в центр площадки, а из него выходят фигуры мужчин светящихся от переизбытка ци. Ло Бинхэ слишком долго готовился к этой встрече и лишь благодаря этому, считывает символы и знаки на одеждах небожителей. Закутанный в черную робу Совершенный владыка Линвэнь, сверкающий ультрамаринами и лазуритами Повелитель Воды Уду, отличные лишь своими орудиями Совершенный владыка Сюаньчжэнь и Наньян и сияющий золотой броней Небесный Император Мингуан. Глядя на них Ло Бинхэ чувствует острое чувство разочарования, а по телу прошла судорога. Небожители, бывшие далекими и недостижимыми, теперь оказались так близко, что протяни руки и коснешься, расшитых золотом одежд, при этом все они кажутся столь близкими и простыми, что невозможным становится верить в их величие. Это то же горькое ощущение, которое он испытывал глядя на лордов и леди Цанцюн. Все они лишь детская сказка, для которой он стал слишком взрослым. Неожиданностью же становится темная дверь открывшаяся прямо в воздухе и могильный воздух, облаком пара стелящийся по земле перед вышедшими из него призраками. Эти нелюди действительно привлекли внимание Ло Бинхэ — Бедствия, которых Система хотела сделать своими не добровольными помощниками. Трое мужчин в алых, черных, и белых одеждах. Впрочем, белый призрак легко отделился от пришедших и занял место среди богов войны. «Его Высочество Сяньле», прозвучало среди небожителей, и Ло Бинхэ забыл о его прибытии. Призраков было всего двое. Так же, как и обещал Тяньлан-цзунь, а Система недовольно дышала из темного угла в торжественном зале, явно жалея о том, что не сможет получить полный набор. А Ло Бинхэ продолжал наблюдение за призраками. Одинаково не идеальные внешне, они вызывают жуткое чувство неестественности, как излишне старательно сделанные куклы. Ло Бинхэ смог узнать слишком много их имен, но ни одного похожего на настоящее. Призраки всегда были изменчивыми и нестабильными тварями. С отвращением замечая, что черный призрак слишком близко подходит к Небесному императору, страстно шипя ему что-то на самое ухо. Слишком близко, для существ уже тысячи лет сражающихся друг с другом. — Верни нормальную грудь и бедра, потом обсудим, — одними губами произнес небесный владыка, даже не пытаясь скрыться от внимательных взглядом. Призрак, странно по-женски качнул бедрами, и потянулся к поясу небожителя, когтистой рукой мешая вытянуть меч: — Как ты смеешь отказывать мне теперь, — прошипел Черное бедствие, обнажая клыки, совсем уж демонические. Но к всеобщему ужасу, никто из спустившихся с небес божеств даже попытался вмешаться. А скука на их лицах мешалась с насмешкой. — Гэ-гэ, привяжи свое животное, — подчеркнуто громко посоветовал Повелитель вод, и эта нелепая шутка заставила золотых людей прятать усмешки за дорогими тканями рукавов. Призрак резко развернулся, показывая Владыке вод странную печать из сложенных в кулак пальцев, так, что единственным отставленным оставался лишь средний. — Нам стоит начать встречу, — холодно пресек их спор Небесный император, спешно сбрасывая руку призрака со своего плеча. И собравшиеся качнулись к своим местам, занимая давно распределенные места. Вступительные речи и взаимные заверения вызывают зевоту, и Ло Бинхэ даже не пытается вслушиваться в эти лживые расшаркивания, в них нет ничего ценного или интересного: небожители не вмешиваются в дела мира смертных, но продолжают требовать, от демонов того же безразличия. Кресла, отведенные для не явившихся призраков, выглядят как несработавшие капканы. Ло Бинхэ следит лишь за тем, как меняется лицо Шэнь Юаня, питающего слабость к особенностям быта представителей других миров, когда в разговоре звучит его имя, а в глазах присутствующих сверкает хищный интерес. — Мы согласны с предложенными условиями, — лениво заявляет красный призрак, Хуачэнджоу вспоминает его имя Ло Бинхэ, изящно переплетая унизанные серебряными кольцами пальцы, — но императору Ло необходимо вернуть небесный мандат, на который он не имеет прав. И который забрал у Повелителя земли. Демоны, советники Ло Бинхэ, кажутся пораженными этим требованием. Ло Бинхэ удивлённо подается вперед. Неужели его биологический отец действительно спланировал все это, лишь для того, что бы вынудить его отречься от трона. — Этот достопочтенный не понимает о чем ты, — выплевывает Ло Бинхэ и подается вперед. В следующий миг он слышит шелест за своей спиной, и обернувшись, пропускает нацеленный в сердце удар, когти Системы распарывают одежду и оставляют кровавый порез на коже. Все же тварь оказалась слишком нетерпеливой и слишком жадной, чтобы передать ему хоть крупицу власти. Но она переоценила себя. Удача не оставляет Ло Бинхэ и в следующем движении, и Система, до этого способная легко переломить его сопротивление; подставляет уязвимую голову. Все проходит в точности так, как было запланировано Ло Бинхэ. Руки двигается сами собой, и кровь небесного демона проливается на печать расположенную под ногами Ло Бинхэ. Голова с растрепанными волосами отделяется от тела, а тело мешком валится на пол. Ловушка защелкивается и печати под креслами призраков вспыхивают холодным белым огнём. Небожители вскакивают со своих мест, и только Ло Бинхэ и призраки остаются неподвижными статуями друг напротив друга. Обезглавленное тело гниет на глазах. И вонь, до этого едва заметная, существующая на грани сознания, наполняет собой все помещение. Плоть лоскутами сходит с обломков костей и длинных полос металла. — Владыка Ло, вам удалось, — вскрикивает Шан Цинхуа, с восторгом глядя на оседающее на земле тело, — вы смогли победить эту стерву. Человек выглядит опьяненным видом крови, намного больше походя на демона, чем на праведного заклинателя. Он тараторит что-то об удивительной удаче и таланте, о том, что главный герой и не мог быть иным и о том, что так изящно выйти из ситуации, подчинив себе бедствия мог лишь Ло Бинхэ, их прекрасный золотой ребенок. Шэнь Юань, продолжает механически качать головой. — Удивительное везение, — холодно комментирует черный призрак. — Об этом мы и говорили, — соглашается красный призрак. Он не шевелился, лишь губы шевелились на побелевшем до синевы лице, — необычайное везение, неправда ли. Тебе, юноша, стоит благодарить Владыку земли, решившего передать тебе столь ценную игрушку. Ло Бинхэ вспыхивает. — Я не нуждаюсь в ваших подачках, — рычит он, чувствуя как полученная из жертвы Системой сила позволяет вдавливать призраков в кресла. — Слышал, Карасик, — шепчет черный призрак. И Ло Бинхэ чувствует, как его плеча касается холодная рука. — Да, матушка, — говорит Ма Куан и Ло Бинхэ вздрагивает, чувствуя как в груди затухает незаметный искристо теплый комок, — а теперь, император Ло, будь хорошим ребенком и разорви связь с нашими драгоценными князьями. Ло Бинхэ дергается, но тело впервые кажется таким бессмысленно тяжелым. Будто чудовище бездны погрызло его кости. «Это все из-за Шэнь Цинцю», — горячо повторяла Система, но тогда ее слова казались бредом. Теперь же человек, назвавшийся братом учителя, делает ее бред поразительно реальным. — Почему я должен подчинятся? — Потому что таким был план по спасению твоего мужа, — говорит небожитель, — потому что ты должен мне за спасение собственной жизни. Ло Бинхэ морщится, и голос за его спиной продолжает. — И потому, что если ты не согласишься, то они просто разрушат эти тела и создадутся новые. После чего ни тебе, ни твоему человеку не удасться выжить. Теперь без благословения это будет даже слишком просто. Черный призрак улыбается и личина стекает с нее, открывая знакомые черты женщины, которая кричала о том, что является матерью учителя. Ло Бинхэ вздрагивает, с ужасом понимая, что безумная Система оказалась права во всем. — Куан, ты пугаешь юного императора, — произнесла женщина, — и делаешь из нас с knazem каких-то безумцев. — А ты бы хотела, чтобы его пугали мы с его высочеством, — весело уточнил Небесный император, заставляя женщину каркающие рассмеются, не разжимая сухие губы. — Я уже говорил, что мне ничего от Вас всех не нужно, — усмехается Ло Бинхэ и с сожалением разбивает печать заклинания, — все закончено. Можете проваливать. — Вы откажетесь от достигнутых сегодня договоренностей, — холодно и разочаровано, уточняет владыка Линвэнь. — Сегодня говорили лишь ради того, что бы отвлечь ее, — морщится Ло Бинхэ пиная гнойную кучу у своих ног, — я получил то, что хотел. А теперь убирайтесь из моего дома. — Мальчишка, — проносится по толпе советников нестройный шепот, а небожители один за одним растворяются со своих мест.

***

Мобей-цзюнь знает, что заговор против Ло Бинхэ набирает силу. Знает, что демоны не готовы простить ему того позора. Еще немного, и они откажутся от Ло Бинхэ так же, как до этого поступили люди. И Мобей-цунь не уверен, что сможет остаться в стороне. — Мой король, император Ло сходит с ума, — бездумно бросает Шан Цинхуа после очередного визита в Подземный дворец, — иногда мне кажется что их с огурцом стоит запереть где-нибудь на краю света и забыть дорогу к этому филиалу бездны. Чтобы эти безумные гады могли до самой смерти лизаться и бездельничать, вдали от нормальных демонов. Мобей-цзунь кивает. До восстания оставалось меньше года.

***

Шэнь Цинцю смотрел на озеро, затянутое светлыми с темными прожилками листьями лотосов. Совсем скоро робкие головки бутонов распуститься в яркий белый цветок, голодающий без подкормки. Лотосы снежной чистоты оказались удивительным растением, в руках Вэнь Цин превращающимся в эликсир, заглушающий все симптомы неисцелимого яда в крови. Кроме того, защитное поле создаваемое цветами, позволяло выжженным землям запада наполняться жизнью, покрываться целебным кровом свежих трав. Хотелось верить, что пройдёт ещё несколько лет и из земли поднимутся прямые стрелы бамбуковых побегов. Все эти достоинства многократно искупали досадные неудобства с кормлением корней. Шэнь Цинцю еще раз осмотрел гладь пруда и подойдя к месту, где листья казались редкими и опавшими, опустил в воду тело демона, там где оно опустилось поднялось легкое облачко ила, которое оседая скроет неприглядное зрелище, а после корни разравняют дно. В руках у него остался лишь кусок вырезки, в размере не больше ладони. В действительности покинутые земли были идеальным полем, для продолжения эксперимента. Раньше для получения столь обширного количества образцов демонических зверей и тварей, пришлось бы собирать отряды ловчих из адептов, теперь же твари пробегали за самым порогом. Кроме того, рядом не было его боевых братьев и сестер, способных осудить за исследования в которым им упорно виделось отражение темного пути, не было Юэ Цинюаня, охотно верящего в эти домысли, ведь их светлый глава лучше других знал, что духовные вены Шэнь Цинцю, изуродованны именно темным заклинателем. Глухие идиоты не понимающие, о чем говорят; как дети не понимающие, что для создания анатомического атласа целителю необходимо вскрыть не одно тело; а пику ученых, для анализа проклятий и чудовищ, приходится касаться их не только острием ножа. Свобода от осуждения и стыда оказалась так хороша, что Шэнь Цинцю почти решился продолжить борьбу с неизбежной судьбой. Тем более теперь, когда достигнув бессмертия он сам вернулся на землю. Даже груз ответственности за благополучие Цинцзин теперь перешел на другого. Едва узнав, что Шэнь Юань получил корону второго лорда под именем Шэнь Цинцю, небожитель Шэнь Цинцю готов был спустится на землю и добить самозванца и предателя Ци-гэ. Ярость клокатала в нем, но печати на дверях все еще были сильнее: будучи богом войны он все ещё не мог сломить печати удерживающие его на небесах. Потом пришли слухи, поднимающиеся к нему вместо молитв. — Милый, будучи здесь ты не сможешь ничего доказать людям, что посещают твои храмы. Ты не сможешь изменить мнение каждого, а опровергая клевету лишь поможешь ей разлететься еще дальше. Со временем люди сами все забудут и придумают ещё сотни историй, скрывающихся правду, — утешала его Госпожа Ма, Как ребенка гладя по голове, — я говорила с дорогой Лин Вэнь. Тебе будет полезно почитать летопись которую она ведет, взять книги смертных и самому сравнить их. Я уверена, что ты найдешь там достаточно интересного, Цветочек. И он прочел. Совсем немного: не больше сотни лет истории и бездарных сценариев и желтых страниц; извращавших факты ради создания гротескного образа. От жизнеописаний небожителей тошнило. Наверное, поэтому он позволил уговорить себя на временное отстранение от дел, начавшееся с невинного визита в мир смертных для разговора с Вэнь Цин. Потому, что уход в мир и жизнь в дали от Цанцюн, давала возможность на короткую передышку, небольшой островок покоя в этом вечном забеге за возвышением. Вдали от Цанцюн даже ученики не вызывали привычного раздражения. А может дело было в том, что наставлений у него просили лишь окончательно окрепшие Мин Фань и Нин Инъин. Эти ученики уже заслужили звание мастеров, и продолжали придерживаться старых стандартов Цинцзин, даже после того как пиковый лорд сменился. Они приходили спросить совета, как у старшего и более опытного товарища, как у признанного мастера, а не сказочного старца, одним решением руки решающего любые проблемы. Они выросли и Шэнь Цинцю мог гордится, что воспитал их, Шэнь Юаню же оставалось же только посочувствовать. У предателя не хватало духу избавиться от его учеников, а значит пройдёт ещё несколько лет и юные мастера добьются его ухода с Цинцзин. Тем или иным образом. Темное кольцо на правой руке тускло, хищно блестело, отражаясь в серебряно блестящих узорах на искусственных пальцах — подарки призрачных князей, жаждали крови и небожитель поспешно сунул кисти в очищенную лотосами воду. Омыв руки, Шэнь Цинцю поднял глаза и увидел приближающуюся мужскую фигуру. — Ты знал, что среди демонов поговаривают о том, что неизвестное бедствие бушует вдоль границы, — спросил Ма Куан, подходя ближе и с брезгливым интересом вглядываясь в очертания тел под кристально чистой гладью озера. Шэнь Цинцю неопределенно повел плечами, он не вслушивался в то, что именно орали твари посмевшие вырваться за границы его земель. — Да и люди, поговаривают, — брат запнулся и поспешно добавил, — всякое. — Идиоты, — глухо отозвался Шэнь Цинцю, — ты что-то хотел. — Пришел забрать своих, — Ма Куан поморщился и отодвинул рукав, показал запястье на котором еле заметно проступал шрам от проклятой канги, — пришла пора возвращаться домой. Может все-таки уйдешь с нами? Шэнь Цинцю, задумавшись, поднял глаза к Небесам и тому краю, где чистая лазурь сталкивалась с серой холодной полосой границы с миром демонов. — Нет. Я уже дома.