Краткий список советов, не работающих при встрече с иллюзионистом

      Мукуро бросил взгляд на телефон, и у него изогнулись брови. Без двадцати двух минут.       Он поднял взгляд на Кёю и заметил:       — Ты сегодня рано.       — Так вышло. Готов начать прямо сейчас?       Мукуро улыбнулся и на всякий случай помедлил с согласием — вероятно, после него Кёя перестал бы слушать.       — Я заметил, что ты каждый раз приходишь ко мне за десять-пятнадцать минут до назначенной встречи.       — Благодаря этому я не опоздаю, даже если что-то случится.       — В итоге получается, что мы как будто договариваемся встретиться в чуть более раннее время. Это по-своему глупо. Если хочешь, можешь иногда опаздывать. Мне в любом случае есть, чем заняться.       Кёя ухмыльнулся с неожиданно довольным видом — будто твёрдо намерился напасть прямо сейчас и мысленно уже бросился в драку.       — Хорошо. Ты тоже можешь опаздывать, когда приходишь ко мне. Это всё?       — Да.       Мукуро сразу выставил трезубец — и правильно сделал.       Мукуро заподозрил что-то неладное в четыре ноль девять.       С тех пор, как они заключили соглашение, Кёя ни разу не приходил раньше, чем за пять минут до назначенного времени, и ни разу не являлся позже, чем через две. Конечно, он мог впервые ошибиться в расчётах — не учесть какой-нибудь там ремонт дороги, — или, просто выбившись из графика, не особо по этому поводу волноваться. Если бы Кёя не водил мотоцикл, Мукуро отнёсся бы к его опозданию философски — в конце концов, они никогда не обсуждали, на какое в точности время задерживаться было ещё прилично, — но самый опасный вид транспорта никак не давал ему покоя. Мукуро одновременно и считал Кёю почти бессмертным, и невольно представлял его тело в луже крови рядом с грудой металлолома.       Головой Мукуро понимал, что Кёя, вероятнее всего, задержался из-за чего-то будничного, но сердцем — боялся беды. Через пару минут, больше всего опасаясь упустить момент, когда случившееся ещё можно было исправить, Мукуро выпустил сразу несколько птиц, чьими глазами он умел видеть: одну он отправил по самому разумному маршруту от дома Кёи до заброшенного торгового центра, а остальных — разослал по Намимори, стараясь как можно меньше думать об этом решении. Он вроде бы допускал, что Кёя мог одновременно и не быть здесь, и не добираться сюда, но старался не обдумывать эту мысль и просто верить: Кёя изменил планы по серьёзной и неопасной причине.       Когда Мукуро увидел его дерущимся, но не с какими-нибудь проблемными хулиганами, которые могли в теории напасть первыми, а с Савадой и парой его друзей — ему захотелось оказаться там же. И уничтожить всех.       Время на телефоне Мукуро смотреть не стал. Он и так знал, на сколько минут Кёя задерживался — сорок с лишним, — и полагал, что акцентировать на этом внимание было излишне.       Мукуро лишь демонстративно отложил на колени книгу — читать он перестал, ещё когда услышал далёкий шум мотора: уже в тот миг у него в груди с новой силой заклокотало возмущение, — и поднял взгляд.       Первым делом Кёя извинился — хотя и небрежно, больше формально.       — Я не сержусь, — заверил Мукуро — намеренно с таким видом, будто само предположение, что Кёя мог себя в чём-то винить, сильно его задевало. — Но драться сегодня, пожалуй, я уже не хочу.       Догадываясь, что произойдёт секунд через тридцать, Мукуро заранее убрал книгу и встал. На диване осталась иллюзия.       — Из-за того, что я пришёл поздно?       — Очень возможно.       — Мне казалось, ты сам предложил мне не беспокоиться насчёт опозданий.       — Я предложил это, чтобы ты не переживал насчёт опозданий в пару минут. А не для того, чтобы вместо драки со мной ты дрался с Савадой.       — Ты следил за мной?       — Если бы я хотел это скрыть, я бы выразился иначе. Разумеется, я следил.       — Похоже, ты твёрдо решил меня взбесить.       Кёя подошёл ближе к иллюзии, размахнулся — и позволил тонфе мирно пройти мимо лица. Вторым ударом, не сомневаясь, он насквозь пробил голову и развеял Туман.       Если бы Мукуро по-прежнему оставался на месте иллюзии, в лучшем случае он бы отделался сотрясением — но Кёя, похоже, атаковал именно потому, что уже раскусил обман: даже не глядя на синеватую дымку, он сразу обернулся и осмотрелся.       — Ты не найдёшь меня, — предупредил Мукуро, заставив голос звучать сразу со всех сторон.       Мукуро собирался устроить Кёе небольшую демонстрацию, в любом случае полезную для его дальнейшего существования среди мафии, — на тему того, что уничтожать иллюзии во время боя было гораздо легче, чем охотиться за иллюзионистом, жаждущим избежать поединка, — но Кёя верно оценил перспективы и сам. Он опустил тонфы и расслабил плечи.       — Я должен ещё раз извиниться?       — Достаточно. Просто встретимся лучше завтра, в четыре. Не опоздай.

***

      Хибари невыносимо злился.       На встречи со зверьками он мог опаздывать и на час, и на два — все только радовались, что он соизволил прийти; Конь перед тренировками и вовсе делал вид, будто он сам перепутал назначенное время.       До того, как они заключили соглашение, Хибари ни разу не заставил Мукуро ждать. Если Мукуро хотел соблюдать все условности — за что Хибари не мог его осуждать, — он мог изначально не выдумывать новое правило. Или хотя бы формулировать его не размыто. Хибари и так пошёл ему сегодня навстречу: со зверьками он ещё долго мог веселиться.       На себя Хибари тоже сердился. Он ведь почувствовал, что задерживаться дольше, чем на необходимый для установления дисциплины минимум, не стоило. В какой-то степени этим он сам признал, что даже плохо сформулированное соглашение всё-таки ограничивало допустимое опоздание.       Ещё Хибари злился на Мукуро за то, что ему в принципе приходилось обо всём этом думать.       Ждать до завтра из-за его каприза было абсурдно. Пятнадцать лет, взрослый уже человек, ровесник, а обижается — как ребёнок…       Стараясь хотя бы иногда вспоминать, что он вёл мотоцикл, Хибари, весь погружённый в отвлечённые рассуждения и постыдные эмоции, добрался до ближайшего к Кокуё-ленду магазина — ближайшего по крайней мере из тех, о которых он знал. По размерам здания уже можно было догадаться, что ассортимент внутри был жалким. Фрукты не продавались — то ли кончились, то ли с такой проходимостью владелец не хотел закупать скоропортящиеся продукты. Тогда Хибари подошёл к полкам с конфетами. Нужных шоколадных батончиков осталось всего три.       Хибари догадывался, кто создал здесь дефицит.       — Слишком рано, — напомнил Мукуро. — Я же сказал — завтра.       Хибари протянул ему пакет.       — Компенсация за неудобство.       — Ты думаешь, меня так легко можно купить?       — Ты часто об этом говоришь.       На это Хибари и рассчитывал: Мукуро отыграет роль, которую он любил на себя примерять, и так — выйдет из ситуации без удара по гордости. Что до эмоций — за прошедшие полчаса он должен был более-менее успокоиться сам собой.       Мукуро прикрыл глаза и хмыкнул. Потерев переносицу, он всё же раскрыл пакет — и резко вдохнул.       Замешательство ему шло.       — Ты знаешь, какие у меня любимые батончики, — удивился он. Будто даже растрогался.       — Обёртки от них лежали на полу в твоей комнате. Ты будешь драться?       — Только из-за своей меркантильности.       План Хибари нарушился только в одном, последнем шаге: не то чтобы в бою он действительно выплескивал гнев.