Развенчивай суеверия
23 февраля 2025 г., 23:59
1. Свидетельские показания шестнадцатилетнего Рокудо Мукуро.
В будущем Мукуро увидел окно во всю стену. За ним предгорье тонуло в белом тумане; белые облака закрывали почти всё небо — кроме маленького голубого клочка, на котором выступала заснеженная вершина. Из тумана торчали тёмно-зелёные кроны. Просторно, свежо и безлюдно.
Как-то так и должно было выглядеть будущее.
Мукуро сидел на ближайшем к окну краю низкой кровати — мягкой и заправленной ослепительно белым бельём. На полу лежал того же цвета пушистый ковёр.
Обернувшись, Мукуро увидел Кёю — и, возможно, слишком явно скользнул взглядом по его обнажённому торсу. Небрежно накинутое одеяло, из-под которого торчало только колено, мешало увидеть, был ли Кёя полностью голым. Вероятно, всё-таки был.
Забавно, что и в этом времени Кёя оказался рядом. Учитывая, сколько времени они проводили вместе, это должно было произойти с вероятностью где-то в двадцать пять процентов. Если в будущем они съехались — больше.
— Привет, — бросил Мукуро, снова повернувшись к окну и чувствуя себя из-за этого немного глупо. Разговаривать, конечно, было приличнее лицом к лицу, но Кёя, прикрытый лишь одеялом, вызывал у Мукуро чувства, из-за которых ему приходилось думать о проблеме темпоральных измен, и меньше всего на свете он хотел разворачивать концепцию вокруг этого только что придуманного им термина. — Это Фудзи?
— Да. Облака разошлись недавно. Мукуро из моего времени весь день этого ждал, и когда это случилось — его место занял ты.
Мукуро вздохнул.
— Надеюсь, я из будущего уже привык к своему невезению.
Он выставил вперёд ладонь с кольцами Ада и перебрал пальцами воздух.
Сзади послышался шорох, вес на кровати переместился, и Кёя оказался совсем рядом.
Неожиданно — всё же в белье.
— Я думал, ты без одежды.
— Футболка украдена, — пробормотал Кёя в сторону. — Я хочу узнать, насколько твои воззрения изменились за десять лет. Оцени по стобалльной шкале, насколько ты веришь, что кольца Ада приносят несчастья.
— Где-то девяносто три и шестнадцать. Нет. Пожалуй, семнадцать.
Оставшееся время милый взрослый Кёя провёл в амплуа психотерапевта, доказывая, что никакого невезения из-за колец Ада не существовало, — он признавал только эффект ноцебо. Так, сказал он, думал и Мукуро из будущего.
2. Свидетельские показания шестнадцатилетнего Хибари Кёи.
Сразу после того, как появился взрослый длинноволосый Мукуро, зверьки стушевались.
Смотреть на это было неловко.
Ямамото взял Ламбо на руки и сказал, что «доиграть» они могли позже.
Взрослый Мукуро, стоявший спиной к Хибари, обернулся через плечо с самодовольной улыбкой. Когда шаги зверьков отдалились — повернулся весь.
Он был одет… интересно. Сверху — синий камзол, расшитый кружевами, поверх рубашки с жабо, снизу — чёрные ботиночки, белые колготки и короткие брюки чуть ниже колен. Каждая из штанин заканчивалась тремя боковыми пуговицами: двумя матовыми под цвет ткани, одной блестящей и чёрной, с золотым круговым орнаментом. Мукуро выглядел как придворный — или как даже принц в не самой торжественной обстановке.
Точнее, с поправкой на век, как косплеер кого-то из аристократии. То есть как немного придурок. Но ему шло. Особенно удачно смотрелись ноги.
— Красивые шорты, — заметил Хибари.
Учитывая их разницу в возрасте, он звучал не столько неформально, сколько развязно.
— Это кюлоты, — снисходительно поправил Мукуро.
Хибари казалось, одежда с таким названием была женской — но он никогда не увлекался модой, за десять лет её границы могли расплыться, и, главное, Мукуро не то чтобы сильно заботился об условностях.
— Это ты заставил зверьков уйти?
— Вроде того. Небольшой разговор внутри иллюзии — и они вняли моей деликатной просьбе.
Угрожал он им или нет — Хибари не понял. Да и неважно.
Внутри иллюзии Мукуро, похоже, умел растягивать субъективное время. Может, он и сейчас это делал, а Хибари просто не чувствовал ничего из-за их разницы в силах — но странно, что при этом Мукуро всё ещё не приступил к разговору.
— Должно быть, ты хочешь что-то мне рассказать, — подсказал Хибари.
Мукуро будто смутился и слегка наклонил голову.
— Потому что я из будущего, пускай и другой вселенной, и знаю больше, чем ты… Видишь ли, в будущем произойдёт нечто очень плохое. — Мечтательное выражение с лица Мукуро никуда не исчезло. Оно диссонировало с его словами. Неужели всё было настолько плохо, что Мукуро оставалось лишь прятаться за маской? Глупо, что он тратил драгоценное время на тоскливые рассуждения. Нужно было бороться, а не разводить сантименты. Хибари не успел его перебить. — Впрочем, всё кончилось хорошо. Самым невероятным образом… Считается, что именно советы людям из прошлого привели к тому, что проблемы изначально возникли. Не хочу проверять, не приведут ли мои слова к новой катастрофе. — Спохватившись, он с хитрым самодовольством добавил: — В конце концов, я хочу уничтожить этот прогнивший мир лично… я имею в виду, без посредников.
3. Свидетельские показания двадцатишестилетнего Хибари Кёи.
Невозможно было не почувствовать окружавший Мукуро Туман. Над иллюзией он не старался — но, может, большего и не требовалось, чтобы одурачить подростков.
— Что это на тебе? — спросил Хибари со смешком.
— Они дети, — выдохнул Мукуро будто бы с умилением — и, развеяв иллюзию, снова оказался в белье и футболке. В глубокой задумчивости он приложил пальцы к подбородку. — Кажется, показаться перед ними в таком виде было бы неприлично. Я выбирал между тем костюмом и формой Кокуё-ленда.
Бельё было тонким и облегающим; сидело оно так, что Мукуро мог бы прямо сейчас, без подготовки, сняться в сексуализированной рекламе. Футболка принадлежала не ему, и в его случае — лёгкая слабость, склонность мёрзнуть, казалась Хибари трогательной.
Если бы речь шла о любом другом человеке, такую одежду Хибари посчитал бы вполне приличной. В случае Мукуро — это всё-таки было спорно.
Не то чтобы его карнавальный вид привлекал меньше внимания или вызывал меньше желаний.
— Лучше костюм. Замёрз?
Хибари потянул его на себя за плечи.
— Самую малость. — Мукуро, упираясь, сжал ладонями край кровати. — В реальности я ходил по Кокуё-ленду босиком. Сначала хочу вымыть ноги.
— Хорошо. — Кажется, маленького Мукуро чуть-чуть развеселила формулировка про сто баллов — но для чистоты эксперимента, и без того не слишком высокой, менять её Хибари не стал: — По стобалльной шкале — насколько ты веришь, что кольца Ада приносят несчастья?
— Девяносто девять целых, девяносто девять сотых, примерно. Я должен был бы сказать сто, но со своей фантазией я могу придумать ещё несколько возможных объяснений. Почему тебя это интересует?
— Я не понимаю, как ты в это веришь, — досадливо сказал Хибари, проигнорировав вопрос. — Невезение — слишком размытое понятие, чтобы его вообще можно было использовать.
— Я знаю лишь то, что владельцы колец Ада редко умирают своей смертью и что в их жизнях чаще обычного происходят неприятные и крайне маловероятные события.
— У тебя нет и не может быть точной статистики.
— У меня есть моя личная статистика.
— По которой самая большая неудача в твоей жизни произошла с тобой до того, как ты обрёл кольцо.
Мукуро в недоумении наклонил голову и нахмурился.
— Эстранео, — вдруг сказал он с кивком и удовольствием понимания. — Мне как раз повезло со способностями. После того, что они сделали с Кэном, на него работает Путь Животных… — Мукуро сказал это таким тоном, будто он должен был выдохнуть, взять себя в руки — и следующую речь произнести уже с трибуны, толкая людей на революцию. Но он просто выдохнул.
— Ты сам доказываешь, что везение или невезение — во многом вопрос рассматриваемого отрезка. Тебе не повезло попасть к Эстранео, но в итоге повезло со способностями.
— Я не спорю, что в этой сфере сложно говорить о чём-то наверняка. Моя вера просто основана на наблюдениях.
Как легкомысленно.
— Я обсуждал кольца Ада с твоей младшей версией и сказал ему, что в этом времени ты не веришь в суеверия. Значит, я солгал ему.
— Его вера в это может оказаться полезной. — Мукуро улыбнулся. — Ему повезло.
4. Свидетельские показания двадцатишестилетнего Рокудо Мукуро.
Мукуро решил: раз он в любом случае собирался вымыть после визита в прошлое ноги, то приятнее было бы полноценно принять душ. Раз он собирался принять душ и не хотел спать так же сильно, как прошлым вечером, то после душа он мог освоить джакузи. А осваивать джакузи определённо следовало в компании с Кёей.
Кёя согласился.
Ванная комната — просторная, чистая и отделанная преимущественно в белом цвете — полностью вписывалась в общую стилистику арендованного коттеджа. Из огромного джакузи неизбежно испарялась вода, но из-за размеров помещения — во многом благодаря высокому потолку — воздух не становился от этого слишком тяжёлым.
Мукуро сидел на бедре Кёи, прижимался рёбрами к рёбрам и мокрыми пальцами касался его головы — гладил линию волос чуть ниже ушей и поднимался выше: туда, где он мог понемногу крутить отросшие пряди. Вода была едва тёплой — Кёя не любил жар, — но Мукуро неожиданно нравилась такая температура: всё-таки в горячей воде сердце стучало быстрее, а сейчас оно билось спокойно. Расслабляла и согревала ванна при этом не намного хуже обычного.
Глаза Кёи были закрыты, он выглядел почти спящим — но рука, которой он обнимал Мукуро за нижние рёбра, оставалась твёрдой. Мукуро приблизился к его уху и негромко заговорил:
— Я не стал рассказывать маленькому Кёе о будущем. После тех рассуждений Джанини и Верде о Бьякуране и первопричинах. Как считаешь, я правильно поступил?
— Да.
— Но ведь у нас нет и не может быть доказательств, что всё действительно началось именно с рассказа о будущем. Разве это не суеверие?
— Я потом об этом подумаю.
Кёя положил на Мукуро вторую руку, и Мукуро, прижавшись крепче, втянул его в очередной поцелуй.
