Краткий список советов, не работающих при встрече с иллюзионистом

      Хибари ненавидел пятое мая.       Четвёртое мая тоже. Как и третье. Как и двадцать девятое апреля. Как и все дни, когда школа была закрыта.       В этом году грядущие длинные выходные хотя бы разбивались первым и вторым числами мая. Бывало и хуже.

***

2 мая

      Хибари передал сестре Сасагавы дважды согнутый лист бумаги и уже собирался уйти из кабинета второкурсников — как вдруг услышал за спиной знакомое имя. Обернувшись, он улыбнулся страху на лицах зверьков и твёрдым шагом направился к парте, вокруг которой они столпились.       — Йо. Кажется, вы обсуждали Мукуро?       Повисшее молчание наскучило ему через пару секунд, он с улыбкой наклонил голову — и тогда Гокудэра и Ямамото нарушили тишину одновременно. Ещё где-то тридцать позорных секунд ушло у них на то, чтобы состыковать версии, какое именно созвучное с именем слово они обсуждали — в вариант Ямамото теоретически можно было поверить, — и после этого Хибари спокойно спросил:       — С кого из вас мне начать?       Будто поколебавшись, он остановил взгляд на Саваде, тот пискнул, и тогда Ямамото снова заговорил:       — Мукуро зашёл сегодня в наш класс и спросил, в каком кабинете собирается музыкальный клуб.       — Он объяснил, зачем ему это знать?       — Он сказал, что хочет перевестись в среднюю Намимори и записаться к ним.       — Но он не ответил ни на один мой вопрос по теории музыки! — гордо объявил Гокудэра.       — Разве люди записываются в клубы не для того, чтобы учиться чему-то новому? — в сторону пробормотал Савада.       — Вы ответили ему?       — Он угрожал выяснить это «менее мирным способом» через кого-то ещё, если мы сами ему не скажем, — буркнул Гокудэра.       — Вот как. — На миг Хибари задумался — и выбрал менее надёжную, зато более крупную добычу. — Кстати. В каком кабинете собирается наш музыкальный клуб?       У Хибари имелись неоспоримые доказательства того, что Мукуро нарушил на территории средней Намимори все правила школьного кодекса. Первым доказательством было то, что Мукуро пробрался на территорию школы, вторым — то, что Мукуро был собой.       Других доказательств не было.       Немало усилий ушло на то, чтобы выяснить, находился ли во время инцидента в нужном кабинете хоть кто-то. Да, два человека. Их допрос силами Дисциплинарного комитета ничего не дал. Хибари взялся за них сам, но тоже не обнаружил в их показаниях ничего такого, за что бы мог зацепиться. Тогда он отправился в Кокуё-ленд и какое-то время побродил по пустым комнатам — пока не убедился окончательно, что впустую потратил последний день перед длинными выходными.

***

3 мая

      Настроение Хибари не задалось с самого утра: из-за назначенной встречи с Сасагавой он не мог прибыть в Кокуё-ленд раньше часа дня — да и приди он раньше, это ничего не гарантировало. Может, Мукуро сменил жильё окончательно.       Увидев Хибари, рыжий сообщник Мукуро наклонился вперёд, как перед рывком, и прикрикнул:       — А-а, признавайся, это ты что-то сделал с Мукуро?!       Удивительно, как у него получалось рычать и шипеть одновременно.       — Кэн… — взял его за локоть второй сообщник — и рыжий возмущённо стряхнул с себя руку.       Жест получился каким-то театральным. Наверное, не в первый раз высокий так осекал рыжего, и невольно они отрепетировали это движение.       После визита в Кокуё-ленд Хибари смог осторожно предположить, что Мукуро покинул его вчера утром и больше туда не возвращался — или не попадался на глаза своим людям.       Зачем-то ему нужен был музыкальный клуб. Очевидно, из-за кого-то, кто в нём состоял. Вчера, наверное, ещё можно было собрать всех его участников в одном месте и изучить их. Сейчас — их пришлось бы вытаскивать из домов, привлекая внимание, а кто-то из них, может, уехал уже на выходные.       Коря себя за медлительность, Хибари направился к Саваде.       Нельзя оставлять врагов без присмотра. Слишком опасно.       — Йо. Проходил неподалёку и решил заглянуть. — Пару секунд Хибари приветливо улыбался, потом вернулся к серьёзности. — Я хотел подраться с Рокудо ещё вчера, но его не было в Кокуё-ленде. Сегодня от его питомцев я узнал, что они тоже не видели его со вчера. Похоже, мне придётся загрызть до смерти кого-то другого.       После недолгого обсуждения Малыш и взволнованные зверьки решили связаться с неким Дино. Почему-то они все считали, что Хибари должен был его знать, и утомительное объяснение про встречу в больнице, после которого Хибари и правда смутно припомнил взрослого блондина в татуировках, отняло едва ли не лишнюю минуту.       Скрывая нетерпение, Хибари назначил завтрашнее обсуждение результатов на одиннадцать утра. Перед самым уходом Савада, набравшись храбрости, обеспокоенно спросил его, о чём он говорил с некой Кёко, Хибари ответил «не знаю» — и только потом, уже по дороге домой, вспомнил, что примерно так звали сестру Сасагавы.

***

4 мая

      Хибари хотел проснуться позже обычного, а в итоге встал даже раньше и не смог уснуть ещё раз. Всё утро он безуспешно сбрасывал напряжение в тренировку, а потом его мир раскололся.       — Сейчас он в Италии.       Мукуро прибыл в Намимори этой зимой, и его иллюзорные лотосы выглядели вдвойне нелепо на фоне разбитых окон, за которыми лежал снег. Снежинки залетали внутрь с порывами ветра, как блестящая пыль, и пролетали сквозь лозы, как сквозь голограмму. Хибари ещё тогда, стоя на коленях, это заметил.       Позже Мукуро раздражающе доказывал, что раз иллюзия сработала, значит с задачей он справился, а все ошибки — были, вообще-то, оптимизацией, через которую он лишний раз проявил своё легендарное мастерство.       Мастерство, о котором ходили легенды, — так он и сказал. Хибари напомнил ему, что у слов имелись значения, имея в виду только юность Мукуро, малое количество людей, переживших встречу с его иллюзиями, и неболтливость Вонголы. Мукуро подумал, что ошибся в словоупотреблении, и объясняться с ним на этот счёт было неловко.       Он родился не в Намимори — и, может, никогда и не собирался в Японии оставаться.

***

5 мая

      Хибари опять плохо выспался, и когда он вышел на улицу, ему показалось, что у него сбились часы: мир за воротами дома выглядел тусклым, как ранним утром. Он посмотрел на солнце. Оно высоко уже поднялось.       Патрулируя Намимори, Хибари почти не встречал на привычном маршруте сверстников, не говоря о хулиганах. Видимо, после вчерашней встряски они выбрали сидеть по домам.       Можно было тоже съездить в Италию. Лучше потом, на каникулах. Хотя, наверное, лучше сейчас. Нельзя оставлять врагов без присмотра.       Увидев Мукуро, Хибари сначала подумал, что принял за него какого-то другого подростка с похожей причёской, и даже устыдился того, насколько сильно он, получается, жаждал этой встречи — только потом, запоздало, у него в стопах взорвался воздушный шарик волнения.       Это был Мукуро. Мукуро поймал на себе взгляд. И побежал.       Забежав следом за Мукуро в открытую дверь, Хибари услышал хлопок, подумал, что это был выстрел, увидел разноцветные брызги крови, понял, что принял за кровь конфетти, — и вспомнил, что пятое мая было не просто днём, когда не работала школа. Ещё в этот день он родился.       Внутри здания, куда его заманил Мукуро, собралась толпа. В его честь.       Видимо, почувствовав, что сейчас будет, Мукуро пихнул Гокудэру в бок, и тот, недовольно дёрнувшись, быстро сел за приставленное к стене пианино. На удивление без манерности — Мукуро поставил на него табулатуру, которую вытащил из пиджака своего нормального, чёрного костюма.       Мукуро действительно не разбирался в теории музыки. Он не понимал, насколько сложно было играть с листа незнакомую мелодию. Впрочем, Гокудэра неплохо справлялся — а затем, догадавшись, что это был гимн его школы, ускорился до нужного темпа. Вряд ли они это как-то согласовали.       Хибари дослушал музыку до конца. Она правда звучала неплохо — но, главное, давала возможность пока не устраивать бойню без ущерба для репутации.       — Каждый, кто участвовал в этом собрании, понесёт наказание. Немного позже. — После этого Хибари перевёл взгляд на Мукуро. — Дело о похищении нот будет расследоваться дальше.       — Ты не загрызёшь меня до смерти прямо сейчас?       — Я займусь тобой через пару минут. — Хибари кивнул на Сасагаву. — Я задолжал ему одного человека в боксёрский клуб. Нужно с ним разобраться.       — Торговля людьми… Как типично для мафии.       — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Я скоро вернусь.       — Подожду тебя на улице.       — Не задержусь надолго.       Мукуро опирался на дерево плечами и, небрежно, стопой согнутой ноги. Он шагнул вперёд, когда Хибари подошёл ближе.       — Я понял, зачем ты пробрался в музыкальный клуб. Но зачем ты потом поехал в Италию?       — Чтобы привезти тебе в подарок коробку местных сладостей и томаты.       — Томаты?       — Ты говорил, что не любишь сладкое. Я думаю, это связано с тем, что ты не пробовал нормальное сладкое, но на случай, если я ошибаюсь, я привёз также томаты. Кроме того… я уехал, чтобы ты точно не нашёл меня раньше времени. — Мукуро помолчал пару секунд; за это время Хибари не успел выбрать стратегию — отрицать поиски или обосновать их желанием мести. — Я ожидал, что ты попытаешься найти меня после визита на территорию школы, и заранее выдал инструкции своим людям.       — Ты оставил слишком мало следов. Я легко мог упустить то, что ты пробрался в кабинет музыкального клуба.       — Да?.. — разочарованно протянул Мукуро. — Несколько раз ты чувствовал моё присутствие рядом… Я думал, это сработает и на этот раз.       — Похоже, в момент твоего вероломства меня не было в школе.       — Ты говорил, что не любишь длинные выходные, потому что школа закрыта. Мне казалось, между ними ты точно будешь проводить время в ней.       — Были дела, — нехотя бросил Хибари и, опасаясь выставить себя непоследовательным или безответственным, перевёл тему: — Какой у тебя родной язык?       — Итальянский, наверное, — с недоумением, немного напоминавшим испуг, ответил Мукуро.       — Ты очень хорошо говоришь по-японски.       — Думаю, его я тоже изучал в детстве.       — Ты не знаешь наверняка?       — Детская память гибка и размыта… И мне не у кого уточнить, на каких языках со мной разговаривали. Если потом я как бы вспоминал некоторые японские слова из ниоткуда — наверное, я билингв? Я имею в виду, настоящий билингв, который с детства рос в двойной языковой среде. А какая разница, какой у меня родной язык?       — Надеюсь, ты не планируешь сбежать от меня в другую страну, — невпопад ответил Хибари. От волнения стало труднее дышать. — Я подумал, будет неудобно охотиться на тебя там.       Мукуро улыбнулся как хищник, а не добыча.       — Конечно же не планирую.