Краткий список советов, не работающих при встрече с иллюзионистом

      — Кё-тян. Если ты ещё раз куда-то меня пригласишь, ничего не сказав про количество ступеней, я сделаю что-то плохое.       Вид на покрытую травой гору, впрочем, уже отсюда открывался очень хороший. Не верилось, что это реальный мир; упадёшь — разобьёшься.       Сухие неровные ступеньки были очень длинными, умеренно широкими и вполне низкими. Первое время Мукуро даже не чувствовал подъём — будто шёл по обычной дороге. Просто этих неровных ступеней оказалось здесь слишком много, и скромная высота у них немного скакала, мешая подстроиться.       — Например? — скосил взгляд Кёя.       — Например, выкину по дороге какой-нибудь мусор из пластика, — предложил Мукуро — и в ответ на оскал добавил: — Или подверну ногу и пару дней не буду с тобой драться.       Кёя повернул к нему голову и строго сказал:       — Нельзя.       Красное медленно стекавшее к горизонту солнце, на которое Мукуро смотрел сверху, напоминало пылающий глаз огромного бога.       Однажды Кёя, будто даже и не считая это романтичным, негромко заговорил про Идзанаги; пальцами медленно поглаживая брови Мукуро, он заметил, что для буквализированной отсылки к легенде — достаточно было поменять местами алую и синюю радужки.       «Тогда я каждый раз вижу глаза Идзанаги в зеркале. Подожди, точно зеркала так работают?..». Добавлять в иллюзии правильные отражения было действительно проще, чем быстро сформулировать законы оптики, — но Кёя рассмеялся, а потом в шутку его утешил: не всем нужно знать школьную физику.       На самой вершине — те его слова о радужках и правда казались не такими уж поэтичными. Глядя на небо с похожей горы где-то в Японии, много кто придумал бы связанную с алеющим глазом богиню-солнце; ярость заката делала истоки легенды понятными, а её саму — скучной по сравнению с открывшимся видом, её примерным источником.       Наверху лёгкая дереализация от простора и красоты только усилилась. Мукуро с трудом верил, что он мог просто взять и подойти к самому краю склона: не упереться в невидимую стену и не увидеть анимацию испуга, за которой следовали шаги назад.       В основном именно от желания прочувствовать высоту ему пришла в голову эта идея — не из-за того, что ступени настолько ему наскучили.       Он спросил:       — Как думаешь, энергия от падения двух тел с такой высоты — меньше, чем от X-Burner'а?       В первый миг, уже теряя равновесие, Мукуро подумал, что глупо будет умереть, если они ошибались, — но, как в упражнении на доверие, расслабился. При необходимости Кёя тоже мог смягчить столкновение.       Они падали быстро, и это мешало дышать, и это было холодно, и к Кёе хотелось прижаться, рёбрами к рёбрам, но Мукуро лишь стискивал его ладонь: приблизиться — не выходило. До первого удара плечом о каменный выступ Мукуро ещё волновался, — потом он почувствовал толчок, но не боль, и падение окончательно превратилось в аттракцион.       Обняться получилось, когда появилась точка опоры, — в конце пути они покатились по склону вниз. Мукуро захотел в момент остановки оказаться снизу и прикинул, что для этого ему было нужно сделать единственный лишний оборот.       Не только ему пришло это в голову.       Мукуро почувствовал на спине руки Кёи — тот с нажимом провёл вдоль позвонков ровно так, как было нужно, — и вжал его плечи в землю, сорвал с губ поцелуй. Стало жарко; лёгкий ветерок теперь освежал.       Выпрямив руки, Мукуро поднялся почти на четвереньки; на его пояснице по-прежнему лежали ладони. Внизу солнце уже ушло за деревья, и только над кронами пылало багрянцем огромное веко. Мукуро прекрасно различал глаза Кёи в приглушённом оранжевом свете, но Кёя-то смотрел снизу вверх. Что-то, судя по фокусировке взгляда и вожделению на лице, он явно видел.       До отеля ехать было долго, а вот машина стояла близко к горе. То есть, если спускаться нормально — далековато тогда от вершины…       Мукуро спикировал к губам Кёи за ещё одним поцелуем.       … а так — совсем близко.