Прекрасный пустой взгляд

— Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! — материлась Аня, наворачивая круги вокруг дырки в полу. Она чуть не упала, если бы не Польша, что тут же одернул её от пропасти. — ДУРАК! ТЫ ХОЧЕШЬ ВСЛЕД ЗА НИМИ ПРЫГНУТЬ! — орал Польша, держа Анютку в крепкой мужской хватке. Впервые Россия почувствовал, как он ничего не может сделать. Тело было таким слабым! Но почему?! Что изменилось?! Ах… Да… Он был девушкой. — Тут довольно высоко. — поправляя очки подводил Эстония, то что они и так это уже поняли. — Мы поняли Эдуард. — ответила Оля. На её глазах уже подмтупали слезы но лицо было очень напряжённым и серьёзным. — Надо спустится вниз. По лестнице. Последнее скорее было напоминанием Ване, что он сейчас в теле девушки. И это предупреждение было проигнорировано русским. — Я пойду сам! А вы идите дальше по квесту! — рявкнула Аня. — Ваня, послушай! — начала Оля. Но Ване было глубоко плевать. Каким-то удевительным образом русская девушка вырвалась из крепкой хватки поляка и рванула вниз по лестница. Ольга уже хотела бежать в да гонку за девушкой но её остановил Эстония. А украинка встревоженным и испуганым взглядом смотрела на убегаюшую Аню. — Пожалуйста, Ваня. Будь впрорядке.

***

Приземдение было не из приятных. Последнее что помнил Николай, это боль в спине при ударе об что-то… Наверное пол. Проснулся же он уже в кромешной темноте. Прошло где-то несколько минут, как его зрение привыкло к темноте. Потнявшись на руках и сидя на полу, Николай стал расматривать ушибы. И судя по ноге, что только только смогла самостоятельно вправится и уже заживала. Прошло довольно большое время. Регенерации на чужих территориях была очень слабой. А если на чужой территории ещё и не жили твои гражданин, то молись чтобы ты вообще очнулся. Проверка острлтное тело мужчина пришёл к выводу, что все хорошо. Огледев комнату он увидел лежащего неподалёку Литву. А вот у него были проблемы по хуже. Рука и нога были вывернутыя в другую сторону, а на лице огромный синяк. — Дебил. — буркнул Николай. Окуратно встав с места, он подошел к Торису и в близи рассмотрел его ранения. После Наташа правила руку обратно и ногу тоже. На боль Торис никак не ответил, даже не закричал. Похоже… Всё было очень, очень, очень… Плохо. Николай что-то пробурчал себе под нос, рассматривая комнату. Похоже они упали в подвал с очень старым вещями. Булорус в задумчивости потопала больной ногой, и даже не поморщился. Наташа давно перестала вообще чувствовать боль. — Хм… И как мне от сюда выброся? Он вздрогнула, услышал звук печатанья машинки. Рядом загорелся свет и она увидела стол. А на нём стояла печатная машинка. Николай неловкретельно посмотрел в сторону аппарата. Повертев головой он увидел свой дробовик. Быстро проверев потроны, полный. И убедившись в исправности оружия, после падения с огромной высоты. Николай окуратно и тихо подходил к печатной машине. На которой был написан вопрос. ≪ Кто ты? ≫ Николай нахмурился. Проверив помещение она поняла, что в комнате одна. Никого из стран или призраков не было, но почему машинка работала… — Республика Беларусь. — проворчал Николай. Машинка снова щёлкнул. Белорус стал с интересом наблюдать, как маленькие печатные клавиши нажимают я невидимыми пальцами. Выводы следующий вопрос. ≪ Почему тебя так зовут? ≫ — Тебе рассказать все теории или только часть? — она кисло улыбнулась. Печатная машинка несколько минут не отвечала и Наташа уже хотела идти дальше. Она с настороженностью следила за дыхание Литвы, что всё ещё был в отключке. ≪ Я знаю твоё имя. ≫ — Тогда зачем спрашиваешь? — усмехнулся белорус. Вспоминая, что машинка уже спрашивала её имя. Машинка снова промолчала. И либо она перестала работать, либо то, что заставлял её работать задумалась. ≪Что с ним? ≫ Николай почесал затылок. — Мы упали с третьего этажа. ≪ Ты любишь его? ≫ Наташа выдохнула. Хах… Задрала эта машинка! Ударив ту со всей силой, Наташа с раздражение наблюдала, как машинка разлетаются в вдребезги. Но не успел белорус и шагу сделать к Республике Литва. Как машинка написала последние слова. Николай с недоверием взглянул на листок бумаги, где было написано имя. Которое он надеялся никогда снова не увидеть. ≪БНР.≫ — Привет, сіс. ----------------------------------------------------------------------------------------------------- Она помнила тот день, как будто он был только вчера. День… Когда её руки окропились кровью. Белорусской кровью. — Германская Империя распалась. — с нотками радости в голосе сказала Иван Брагинский. 9 ноября 1918 года. Распалась Германская Империя. «Сегодня Иван рассказал нам эту новость. Всё были рады или встревожены…» — У меня к тебе дело Наташа. — с серьёзным тоном сказал русский. Наташа тут же отложила блокнот и карандаш в сторону. Заостряя своё внимание на брате. — Да, Ваня? — 25 марта 1918 года была провозглашена Белорусская Народная Республика. 3-й Уставной грамотой Рады Белорусской народной республики, которая декларировала независимость данного образования в границах белорусской этнографической территории.- будто читая с телеграммы сказал русский. Наташа кивнула. — Знаю… — А знаешь, кто стал воплощение? Наташа отрицательно помогала головой. После того, как она стала облиспкомзап всё стало слишком запутанно. Она уже потерялась во времени находясь целыми днями то на линии фронта, то в Москве. Помогая брату. — Братислав Арловский. — Россия нахмурился, когда после данного имени лицо девушки побледнело. Её некогда завязанные в пучек волосы к концу дня стали растрёпанными. — Братислав? Т-Ты ничего не путаешь, Ваня? — Нет. Это он. — он с сожалением кивнул. — Твой пропавший брат. — Н-Но… Как? Как он выжил под оккупацией немцев?! Россия с грустью посмотрел на письмо. Что передал ему Гилберт. Брат Людвига. — «Телеграмма Кайзеру Вильгельму и Людвигу Байльшмидту, от основателей БНР. 25 марта 1918 года⁠⁠» «Рада Беларускай Народнай Рэспублікі, як выбраная прадстаўніца Беларускага Народу, зварачаецца да вашай Імпэратарскай Вялікасьці з словамі глыбокае падзякі за вызваленьне Беларусі нямецкімі войскамі з цяжкага ўціску, чужога пануючага зьдзеку і анархіі. Рада Беларускае Народнае Рэспублікі дэкляравала незалежнасьць цэлае і непадзельнае Беларусі і просіць Вашую Імпэратарскую Вялікасьць аб абароне ў яе кіраваньнях дзеля ўмацаваньня дзяржаўнае незалежнасьці і непадзельнасьці краю ў сувязі з Германскай Імпэрыяй. Толькі пад абаронай Германскай Імпэрыі бачыць край сваю добрую долю у будучыні.»

Браціслаў Арлоўскі.

Тело Наташи охладело. Руки заледенели, а губы стали синими. Глаза были распахнуты в шоке. А в голове крутился один вопрос: «Зачем?» — Это то, что написал твой брат Людвигу. — ложа телеграмму обратно в конверт сказал русский.- И прежде чем ты спросишь: «Откуда она у тебя?». Скажу… Мне её Гилберт передал. Ну помнишь, бывший Пруссия. Сказал, что его брату очень плохо и он не может контролировать все захваченные земли. Поэтому вместе с документами о окончание Первой мировой войны. Он передал мне это письмо. Наташа всё ещё с шоком смотрела на письмо, что лежало на столе. Она не верила своим ушам! Как! КАК ЕЁ УМЕРШИЙ МЛАДШИЙ БРАТ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ С ИХ НАРОДОМ! Попросить помощь… У оккупанта. У того… Кто мучает твой народ… Чтобы он, блять, просто признал тебя! — М-Можно м-мне перечитать телеграмму? — дрожащий голосом спросила она, подтягивая к себе письмо. РСФСР не возражал. Отдав письмо сестре, он с интересом наблюдал за ней. Изучая её каждую эмоцию. Вглядываясь в её глаза. Он видел, как шок сменяется гневом, как гнев сменяется паникой. И снова гнев. О! Как же Ивану Брагинскому это нравилось! Смотреть за эмоциями других так весело. Особенно, когда умеешь скрывать свои за улыбкой. РСФСР умел скрывать эмоции. И ему бы хотелось посоветовать Наташе тоже научится этому навыка. Ведь сегодня… — Мы должны создать Советскую Беларусь, в противовес БНР. Сердце Наташи пропустил удар. И она замерла на месте, смотря в строки такого знакомого почерка. Почерка её младшего брата. Брата… Которого она сама вырастила, даже не подозревая… Что он станет предателем. Что он придаст собственный народ! Что он предаст саму Наташу. Она со всей решимость и злобой в глазах, посмотрела в глаза брата. — Когда? — твёрдо спросила девушка. В ответ улыбка РСФСР стала ещё шире. Глаза засверкали фиолетовым свечение. И он с таким наслаждением сказал эти слова: — 31 декабря 1918. В Смоленске будет провозглашено первое белорусское государство. — улыбка стала ещё шире и показались клыки. — Социалистическая Советская Республика Белоруссия. И её воплощением, будешь ты… Наталья Арловская.

***

Но для начала. Они должны вернуть ей территории. А для этого… БНР должен исчезнуть. 3 декабря 1918 года — Просто нажми на курок. Не думай о нём, думай о народе. — приказал РСФСР. Наташа кивнула, смотря в глаза брата. Она убьёт БНР. Убьёт. И вернёт свою землю. Да. Так всё и будет. Она станет белорусским государством. И поведёт свой народ к социализму. Красная армия после отступления немецкий войск. Сразу вернулись на территории бывшей Российской Империи. Забирая их обратно. Наташа была с ними. Она, как облиспкомзап должна была быть на фронте. Тем более… Когда возвращали её землю. Она была одета в военное платье. Волосы заплетены в строгий пучок. И револьвер. Она писалась с братом. И они встретятся в Минске. На площади. Сегодня… Она вышла на площадь, прекрасно зная, что находится в окружение Красной армии и брата. Он даже сейчас, когда стал воплощением государства был на фронте. Вместе с солдатами. — Братислав! Я здесь. — крикнула Наташа смотря по сторонам. — И я одна. В ответ она услышала такой болезненный смешок. И из соседнего здания вышел парень. Вид у него был очень уставший, а щит на на бороде заметно старила. — Сястрыца Наталля. Я… Нават не думаў, што мы з табой сустрэнемся вось так.— С горечью в голосе сказал парень. Наташа помогала головой разводят руками. Она всеми силами должна показать младшему брату, что не опасна. Хотя рука уже была на пистолете. — Прабач, БНР. Але ў мяне няма выбару. Альбо ты, альбо беларускі народ. БНР усмехнулся приближаясь к старшей сестре. Наташа не знала, что сейчас в голове у него. Но он шёл к ней. Шёл… И прекрасно знал, что он умрёт. — Ты ж ведаеш, што ён будзе табой маніпуляваць. Ты не будзеш незалежнай дзяржавай! Ён будзе гуляцца з нашымі тэрыторыямі! — сказал белорус с грустью. Остановившись в считаных миллиметрах от сестры. Наташа нахмурилась. Кусая губы. — Я гэта ведаю. Але ў мяне няма выбару. Прабач… Прабач мяне брацік. БНР кивнул слабо улыбаясь. А он ведь так много хотел сказать сестре. Они не видели друг друга со времен начала Первой мировой войны! И он так хотел с ней поговорить… Рассказать, как боялся за неё. Как хотел снова упасть в её объятия. В объятия его старшей сестры Наташи. Но время… Жестокая вещь. Спустя столько лет разлуки они встретились здесь. На площади. И никто не может сказать ни слов. Они оба знали исход. Белорусское государство должно быть одно. Как и воплощение. Именно здесь… Всё и решится. Но решение уже было принято самой Наташей Арловской. Самим Братиславом Арловским. И самим Иваном Брагинским. Они все решили. И итог был один. БНР… — Защити наш народ, сестра. — с улыбкой на лице прошептал белорус. А потом прозвучал выстрел. И тело молодого парня упало на каменную площадь. В руках у Наташа был пистолет. И с его дула шёл дым. Девушка с шок смотрела в глаза младшего брата. Во лбу сияла дырка от пули, от куда уже сочилась кровь. А глаза были распахнуты в удивление или даже в неожиданности. Она не двигалась. Не двигалась и когда к ней подошли военные и брат. РСФСР похлопал её по плечу. — Ты молодец, Наташа. — сказала мужчина. Наташа не ответила. Она лишь наблюдала, как санитары уносят тело её некогда младшего брата. Она… Собственными руками… Убила младшего брата. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Фантомный звук выстрела будто специально прозвучали у неё в этот же момент. Печатная машинка окончательно сдохла. Но Наташа знала, позади неё кто-то стоял. И она догадывалась кто. — «Жыве Беларусь!» праўда?! — закричала Наталья, наставляя дуло пистолета на голову призрака брата. Прозвучал выстрел, вот только БНР сумел быстро увернуться и с криками: «НЕТ!» Упал на землю. — Всё-таки в этом квесте есть призраки? — с усмешкой спросила Наташа, смотря на трясущегося брата. — Квест? — с удивлением спросил он. — Ага! — её лицо исказилось болью. — Ой, ой, ой, ой, ой, ой… Голова девушки закружилась. Она оперлась на стену, чтобы не упасть в обморок её мертвый брат с тревогой смотрел на сестру. — Ты как? — Голова закружилась. — медленно ответила она. — А так в норме. Она почувствовала, как её волосы что-то поглаживает. Удивительно… Оказывается призраки могли трогать живых. — Я рядом, сестра. Ты главное не молчи, хорошо? Она усмехнулась. Её младший брат… Маленький, глупенький, любимый БНР. Она и забыла… Какого быть старшей сестрой. Его сестрой. — Я ужасна? Как государство… Лицо белоруса тут же стало бледнее. А? Он же призрак… Куда ещё беднее?! — Нет. — его брови нахмурились.- Ты прекрасна. И… Я рад, что именно ты стала ею. Она заметно вздрогнула от его слов. Много лет она представляла их встречу! Она думала… Что он её возненавидит. Что будет делать ей больно. Но никак не заботится. — Почему? — Потому то я бы не смог защитить наш народ. — он слабо усмехнулся. — Характер не тот. Нету такой силы, как у тебя, ССРБ. Именно ты должна была стать белорусским государством. Он с улыбкой на лице погладил мягкие волосы сестры. — И ты им стала. Кто бы мог пережить две разрушимой войны? Отстаивать наши территории. Отстаивать желание народа. — он поцеловал её в лоб. — Только ты Наталья Арловская. — Меня сейчас вырвет от всей этой милоты. БНР разразился счастливым смехом. Наташа тоже не могла сдержать этот заразительный смеха. Он любил Наталью и сейчас даже не злился, что не стал государством. Он хотел лишь одного. Чтобы Беларусь двигалась дальше. Исторически он, как государство, как система, не сложился в полноценное независимое государство, не состоялась. И доказал, что маложизнеспособен. Таков вынесенный ему приговор историей. Не стоит оживлять призрака. Надо создавать новое, то, что сможет и будет жить сегодня и завтра. Наталья должна двигаться дальше. И смотреть на БНР, на ССРБ и на сам Советский Союз, как на урок. Урок, из которого она должна вынести важные знания. Для процветания её, как независимого государства нужно идти вперёд. Беря из ошибок прошлое, то, что можно исправить в настоящим. И БНР верил. Верил, что его сестра справится. Как бы не было тяжело Наталье, как бы не было тяжело их народу. Они встанут и пойдут дальше. Он крепко обнял её. Жаль конечно, что сейчас, она не могла прочувствовать от него никакого тепла. Лишь трупный и призрачный холод. Наталья также ответила ему на объятия. — Спасибо, Братислав.- она улыбнулась самой искренней улыбкой. Братислав Арловский. Хах… Давно его так не называли. — Ладно, Наташа. — он мило потянулся, пряча опалённые руки за голову. — Нужно вам выбраться отсюда. Беларусь задумчиво кивнула смотря на младшего белоруса. А тот смотрел на Ториса, что лежал в отключке. — Никогда не думал, что он останется живым. — с грустью сказал БНР подходя к Литве. — Удивлена, что он тебе никогда не нравился. Вы же вроде были сябрамі в первые дни независимости. — Ты наверное ничего не знала. Когда Литва узнал, что я стал белорусским государством первым делом он послал письмо, чтобы именно ТЫ стала Белоруской Народной Республикой. — мужчина похлопал плечами. — Ревность думаю. — А может он боялся, что я никогда не стану государством и умру. — Может. — БНР нежно похлопал литовца по щеке, но тот не отреагировал. — Сильнее. Бей по яйцам. — Жестокая ты Наташа. — с усмешкой сказал белорус, смотря на Наташу. Он видел, что у неё мужской облик. Но душа то у неё женская. — Мне это нравится.

***

Николай нёс Ториса на руках, когда тот проснулся. — Очнулся? — с усмешкой спросил белорус. — Где я? Г-Где мы? — шипел литовец держась за голову. На эти вопросы Торис, Николай лишь пожал плечами. — Где-то внизу. Мы пролетели три этажа, пока не упали здесь. От спокойного тона Николай, у Ториса чуть глаза на лоб не полезли. ТРИ ЭТАЖА?! — Ты его до смерти напугала, сис. — с усмешкой сказала призрак БНР. — Вон какой бледный. Николай лишь помотал головой, слабо улыбаясь. — Вы оба меня бесите. — «Оба»? — сдавленно прохрипел Литва, хватаясь за шею Николая. В отместку Наташа потянула его за волосы. Но у того от такого движения лишь появился больше румянец. — ТЫ и БНР. — рычал белорус. — БНР? — прохрипел литовец. Лишь маленькое замешательство промелькнуло на его лице, а потом всё сменилось сдавленной улыбкой. Николая чуть не вырвало от лица Литвы. Полузакрытые глаза, румянец на всё лицо и дебильная улыбка. — Сделай нормальное лицо, Торис. — ещё раз грубо дернул того за волосы, приказал белорус. — Эй, ты же видишь, что ему и так хорошо! — с довольной улыбкой говорил младший белорус. — Nataša.Jūs sakote, kad BPR yra miręs.— в полуулыбке прошептал Литва, крепче обхватывая шею мужчины. — Jis čia, ar ne? Jo vaiduoklis? — Так. — только и ответил белорус. Дальше они шли в тишине. И только мысли Литвы, будто разгоняли тишину вокруг. В детстве его очень пугала способность Наташи видеть призраков мёртвых. Тех, кого больше не было. Девочка говорила, что такой дар передал я ей от матери. И Литва долгое время не мог в это поверить. Но, когда девушка сказала, что после смерти отца Литвы, великого ВКЛ. Тот всё ещё был с ними и оберегал их. И когда призрак ВКЛ подтвердил это, сломав зеркало. Торису пришлось поверить Наташе. И нехотя но ему пришлось принять её дар. А вот Польшу это напрягало, хотя он и не верил этому. Но когда Наташа с кем-то разговаривает одна в комнате… Стоило задуматься. Со временем всё стало утихать. Годы шли и Наташа всё меньше стала видеть призраков. Пока из не разделили. — И что БНР сказал? — с усмешкой в голосе спросил Литва. — Он просто подметил, что тебе нравится, когда я дёргаю твои волосы. — ровно ответила девушка, переступая обвалившейся шкаф. — А что он не прав? По телу Литвы тут же пробежали мурашки, когда он увидел её взгляд на себе. Пусть лицо у неё сейчас было и другое, но глаза доставались всё те же. И как же он их любил. — Я люблю тебя, Наташа. И- Он в крикнул, когда Николай сбросил его на пол. Бедный Торис корчился от боли, понимая что похоже отбил себе бока. — Дальше сам. — прорычал белорус, переступая тело Литвы. Следом за ним следовал и дух БНР. — Ах и ещё… Торис, теперь ты мой конь. — Что? — в унисон спросили Литва и БНР. У двух мужчина глаза синхронна стали, как по пять копеек. — Сис, ты чего- — О боже… Наташа! Прямо здесь? Прямо с-сейчас? — ещё больше краснея пищал Литва. Он стал судорожно закрывать своё лицо. Но Наташа даже не дала ему и шанса спрятать румянец. Она подошла к нему и рывком схватив за галстук, притянула в поцелуй. Литва был ошарашен такими действиями последней. В прочем, Братислав не отставал от него. Со стороны это вообще казалось, что целуются два парня. Что тут же вызвало отвращение в младшего белорусам и его лицо скривилось. — Фу, геи. — буркнул белорус. Николай отстранился, смотря злобным взглядом на дух БНР. Парнишка лишь помотал головой. — Пусть ты и девушка, сейчас ты в теле мужика. Так что… — Что он сказал? — встревоженно спросил литовец, поворачивая лицо Николая к себе. И к удивлению первого белорус никак не сопротивлялся. — Что мы геи.- честно ответил Николай и тут же улыбнулся, увидев лицо Ториса. В вопросе соблюдения прав ЛГБТ Литва является самым консервативным государством Прибалтики, и одним из самых консервативных государств Европейского союза. Проще говоря, в Литве не сильно то и любят всё это. Так что реакция самого Ториса на слова младшего белорусам были весьма ожидаемы. — Где он стоит? — грубо прорычал литовец, от чего сам Николай присвистнул. — Там. — указывал на призрака Николай. Так Братислав и был прикован к земле. В прямом смысле. Торис тут же налетел на призрака, даже не понимая, где он! — НАТАША БЕЙ ЕГО, БЕЙ! — вопил литовец, каким-то образом удерживая призрака. — НАТАША СТОЙ! ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛА! — кричал БНР, от шока даже забыв, что он может проходить сквозь тела. — ДЕРЖИ ЕГО, ТОРИС! БЛЯТЬ ДЕРЖИ! УСКОЛЬЗАЕТ! — уже кричала сама Наташа, видя как младший белорус удирает из схватки литовца. Наташа наносит удар! И не попадает по Братиславу. Кулак прилетает в лицо Торису. Ведь БНР, пацук такой, вспомнил, что он призрак. Вот и исчез, открывая для удара лицо бедного Ториса. Что теперь снова валялся в отключает. — БРАТИСЛАВ АРЛОВСКИЙ! А НУ ПРИТАЩИЛ СВОЮ ГОЛУЮ ЗАДНИЦУ СЮДА! — вопил Николай, даже не замечая, что его товарищ по несчастью сейчас лежит в накауте. — Чортаў маленькі шчанюк! Што пры жыцці, што цяпер увесь час спрабуеш ухіліцца ад удараў! Блять! — ругалась Наташа, сжимая от всей злости кулаки. Она так быстро вертелась на месте, чтобы увидеть черты младшего брата, что не заметила, как ставилась в зеркало. В нём стоял мужчина, довольно молодо выглядевший. Одет он был в бежевое пальто и чёрный свитер. На ногах брюки и сапоги. Волосы были такого же цвета, как у самой Наташи. На них всё также виделись опалённые пряди, что даже магия Индии не смогла скрыть. Она мягко дотронулась до своих волос. Раньше… А ведь раньше они были другого цвета. Сейчас она оказалась среди Вани и Оли, как чужая. Но ведь она не была в этом виновата! Её тело так много раз сгорало. И оно не успевало регенерировать. Тем более… Её народ также умирал с ней. И её волосы становились чуть-чуть темнее. Отличные от волос брата и сестры. Она взялась рукой за маленький локон и покрутила его на пальце. Маленький опалённый локон. А ведь она уже и забыла, что это Россия спалил ей волосы. Ну, он бы этого не сделал, если бы не её выходка. И все-таки, Ваня не снял шарф… А она так надеялась, что хоть что-то она сможет сделать. Чтобы он не помнил свою сестру. Оля была… Противной. Ужасной старшей сестрой! Как же Наташа её ненавидела! Она каждый раз пыталась увести у неё брата! И ещё всё время приставала к ней со своим сюсюканьем! И- Её губы тут же расплылись в дурацкой улыбке. Старшая сестра… А разве Наташа была лучше? Была ли она лучшей старшей сестрой? Оля же… Не пыталась ей прострелить голову. — Хах… Ты ўсё ніяк не змяніўся, БНР.— она ещё шире улыбнулась. — Прабач… Што не дала табе і шанцу. Тады… Выжыў бы толькі адзін з нас. І ў гэтай гульні выйграла я… Але ці надоўга? — Надоўга, сястра. Надоўга. — услышала она в ответ младшего брата. Но вот его призрака нигде не было. Вернулся ли он обратно на кладбище? Или остался здесь с ней? Она не знала… Но сейчас. Ей нужно идти дальше. --------------------------------------------------------------------------------------------------------

1940 год.

Год. Когда Торис Лауринайтис потерял свою независимость. Год… Когда его жизнь превратилась в сущий ад. Год… Когда он попал в семью Брагинского. Вместе со своими братьями. Первые дни вступления в советскую семью были очень тревожными. Вся семья СССР с тревогой встретила трех Балтийских республик. Как Торис понял. Заправлял домом РСФСР, Иван Брагинский. А вот его сын, Союз Советских Социалистических Республик или же Сергей Иванович Брагарненко. Был вторым по управлению. И именно его сын привёл Литву, Латвию и Эстению в советский союз. В их новый дом. Туда. Где они никогда бы не хотели жить… — Mes… Ar galime kažkaip susitarti? — дрожащий голос спросил литовец. — Может и можете. Как отец решит. — грубым голосом ответил СССР. — Отныне вы часть нашей семьи. — Jūs mums paskaidrojat… Kādi šeit ir noteikumi? — прошептал маленький Латвия, прижимаясь к Эстоние. — Конечно. Матір вам всё объяснит. — с лукавой улыбкой ответил союз, стуча в дверь дома. Этот дом… Был такой большой Такой величественный и такой… Пугающий. — Матір? — с явным балтийским акцентом спросил Эстония. — Моя мама. Ольга Черненко. — ответил союз, открывая дверь. — Мы дома, папа. На встречу к двум прибалтийским Республика вышел Иван Брагинский. Он был одет в советскую военную униформу. В на голове виднелась фуражка. Некогда суровый взгляд тут же смягчился, и на лице была нацеплена живая улыбка. — Аааа, бывший муж Натальи Арловской. Давно не виделись, Торис Лауринайтис. — с улыбкой пропел русский. — СР, можешь отвести Эдуарда фон Бока и Райвиса Галанте в свои комнаты. Мне нужно поговорит на едине с их старшим братом. СССР кивнула, слегка ненавязчиво взяв Эстонию и Латвию за подмышки и повёл их в комнаты. Те с ужасом смотрели на Ториса, а тот отвечал им в ответ наигранной улыбкой. — Здравствуйте, Иван Брагинский. — начал Литва и тут же крикнул, когда Россия стукнул в стену рядом с его лицом. Он только и видел, как мужчина нависал над ним. — И тебе привет, Торис. — прорычал русский, продолжая улыбаться. Правда улыбка вышла у него очень пугающей. — Торис? Этот голос, тут же заставил Россию и Литву вздрогнуть. Они оба повернулись в сторону голоса. Перед ними стояла Наташа. Её некогда красивые синие глаза стали красными и залитыми слезами. На щеках ещё виделись полосы от слез. Девушка тут же подорвалась, отпихивая РСФСР от Советской Литвы. И обняла того крепко, крепко. Да так, что Торис забыл, как дышать. — Как ты, Тори? Как твой народ? Как Вильно? Он сильно волновался, когда его передавали из моего состава тебе?. Я… — её лицо скривилось. — Не сказать, что я была рада, но думаю… Это был хорошим подарком вашему народу! Ведь вы стали частью нашей большой, дружной семьи! Лицо Литвы выражало лишь испуг и встревоженность. Как Наташа может быть такой весёлой?! — А-Ага… — слабо ответил литовец, на что получил в ответ кашель со сторону русского. — Наташа, иди в комнату. — приказал Иван, погладив девушку по волосам цвета платинового блонда. Девушка кивнула поклонившись. На что получила кроткий поцелуй от Вани и его довольное урчание. Как у котика. На последок девушка помахала Торису, но в этом жёстко он увидел, как лицо девушка на мгновение изменилось. Улыбка пропала, а глаза будто потухли. Позже… Всё для Литвы встанет на свои места. Ведь теперь, когда Иван Брагинский имел над ним власть. Тот мог его научить дисциплине. Ведь теперь. Он часть большой советской семьи.

***

Он шипел от боли. Каждый раз, когда Ольга Черненко проводила по его израненной спине, он всхлипывал от боли. — Тише Тори, тише. — говорила она из раза в раз. — Боль — это лишь то, что ты сейчас чувствуешь. А шрамы скоро затянуться и ты снова будешь спать спокойно. Но он не слушал её. Он кусал губы, пальцы, всё! Лишь бы не чувствовать боль на спине. Лишь бы Иван Брагинский не услышал. Иначе он снова придёт и выпарит его… Уже не хлыстом к сожалению. « Їхав козак на війноньку: Прощай,- сказав,- дівчинонько, Прощай, миленька, чорнобривенька, Я йду в чужую сторононьку! Дай же, дівчино, хустину, Може, я в бою загину, Темної ночі покриють очі, Легше в могилі спочину!" Дала дівчина хустину, Козак у бою загинув, Темної ночі покрили очі, Вже він в могилі спочинув. А злії люди на силу, Взяли нещасну дівчину, А серед поля гнеться тополя, Тай на козацьку могилу!» Торис каждый раз вздрагивал, когда Оля проводила трапкой по его шрамам. Но песня, что напивала украинка явно помогала Торису не кричать от боли. — У т-тебя красивый голос. — прохрипел литовец. Его голос совсем осип от криков. — Я п-помню. Что Наташа тоже напивала какую-то песню, на своём языке. — М, можешь спеть? — спросила украинка, больше пытаясь отвлечь Литву от ведра крови, куда она стекала с тряпки, что сжимала УССР. — Эта… Колыбельная, что она напивала Агне. Н-Нашей… Нашей с ней дочке. ЛитБел. Украина кивнула внимательно слушая мужчину. А Торис только и мог, что вздрагивать. — Купалінка — Купалінка… — начал хриплым голосом петь Торис, но тут же замер, когда услышал голос ССРБ. «Купалiнка-купалiнка, цёмная ночка, Цёмная ночка, а дзе ж твая дочка, Цёмная ночка, а дзе ж твая дочка. Мая дочка у садочку ружу, ружу полiць, Ружу, ружу полiць, белы ручкi колiць, Ружу, ружу полiць, белы ручкi колiць. Кветачкi рвець, кветачкi рвець, Вяночкi звiвае, Вяночкi звiвае, слёзкi пралiвае, Вяночкi звiвае, слёзкi пралiвае.» Прекрасный голос Наташи тут же заставил Олю и Ториса замолчать и вслушиваться в колыбельную. Ту… Что Оля не первый год слышала, но с каждым разом песня становилась всё изящнее и изящнее. В проходе стояла Наталья Арловская. Девушка была одета всё также в советскую военную форму. Хотя уже стояла ночь, почему-то девушке итак не спалось и она пришла сюда. — Наташа? — с удивлением сказала украинка. ССРБ молча подошла к Украине и Литве, что также лежал на койке, стыдливо смотря на свою бывшую жену. — Я… — хрипло начал Литва. — Я… Прости. Наташа… — Ваня уже спит. — как-то отстранено сказала девушка, мягко поглаживая по голове Литву. — Можешь идти спать. Литовская ССР слабо кивнул, заливаясь краской. Наташа же смотрела на него с печалью во взгляде. Но и такой же суровостью и строгостью. — Тогда я пойду, уже. — сказала Оля, вставая с места. Она забрала с собой и ведро с литрами крови литовца. От осознание у мужчины скривилась челюсть. Наташа кивнула сестре и села на койку. Мягко поглаживая Литву по волосам. Такой жест так успокаивал его. Особенно после всего, что он пережил сегодня. — Я скучал по тебе. — прохрипел он. — Товарищ РСФСР запрещал мне, как независимому государству с тобой общаться. Только с ним или СССР. В ответ Наташа лишь хмыкнула, проводя по спине Литвы. Тот зашипел от боли, но все равно сдерживался. А на лице подступал предательский румянец. — Вы так с Феликсом не подружились? — спросила белоруска, проводя по шраму мужчины. — Не думаю, что нужно ворошить мёртвого. — сквозь зубы прошипел литовец, жмурясь от боли. — Всё ещё считаешь, что он умер? — с горькой усмешкой спросила девушка. — Мне та какое дело до него. Он сумасшедший кретин. Что нападает на всех… Вон, недавно часть Чехословакии захватил. И разделил её вмести с Рейхом. — он слабо фыркнул. — Так что… То что его разделили даже к лучшему. Будет знать. — Его твои слова из могилы никак не вытянут. — Плевать, он мне должен за Вильно и за смерть Агне. На последнем имени Наташа больно царапнула Ториса по его свежим ранам. Он закричал корчась от боли. А Наташа судорожно пыталась его успокоить. Поглаживая по голове и напевая колыбельную. Так Торис и уснул в обнимку с Наташей. А вот девушка всю ночь не спала. Рассматривая усеянную шрамами спину её бывшего мужа. И пытаясь мысленно представит, куда бы она его ударила.

***

Он был полнейшим дебилом, когда думал, что Наташа не изменилась! Он помнил её ещё до раздела. Ещё до того, как они оба оплакивали смерть Агне! Ещё до того, как ССРБ стала частью Советского Союза. Она была другой. В ней не было той жестокости, что теперь в ней увидел Торис. А может… Он её просто не замечал тогда? Сегодня на его наказание присутствовала и ССРБ. Литва так и не понял, почему Наташа просила её называть так, ведь по документам она давно «БССР», но все соглашались с её просьбой. — ССРБ, подай молоток. — приказал русский, протягивая руку. Девушка послушно передала молоток брату и тот со всей силы ударил по рукам Литву. Мужчина закричал, хватаясь за отбитую руку. Но не успев он даже отойти от первого удара, его рука тут же оказалась на столе для второго, третье, четвёртого. Наконец-то вся его рука была покрыта синяками и кровью. Пальцы местами были сломаны, но русскому это только больше нравилось. — Итак, Торис. Ты переписывался с США? — с наигранной доброжелательной улыбкой спросил русский. — Или ты переписывался с Рейхом? — Я… Я не с кем не переписывался. — пыхтя отвечал литовец. Из его глаз текли слезы. Ему было пиздец, как больно! — Врешь. Ещё удар и ещё и ещё! А Торис всё большей и большей с ненавистью смотрел на РСФСР и на ССРБ, что стояла за ним. На её лице не было не единой эмоции, будто кукла. И только сейчас Литва наконец-то увидел… Увидел этот взгляд. Тот… Что он пытался не замечать. Тот… Что он увидел после первой смерти Наташи, от рук Гилберта, тогдашнего Тевтонского ордена. Пустота… Вот что выражали глаза девушки. Пуста, она была и внутри. Иначе бы хоть что-то выражало её боль, смотря на страдания Литвы. Но она даже не вздрагивала. Может потому то эту боль давала ему Наташа? Он застонал и закусил губу, когда почувствовал, как кровь течёт по его спине. Вновь открытые раны стали сильнее кровоточить. Его зелёные глаза смотрели в темно синие глаза на против. В них не было жизни. Они были пустыми. Ещё более пустыми, чем когда он видел её в последний раз. Наташа усмехнулась. Лицо Ториса была сущим искажение боли, страха и красного румянца. Он был отвратительным. Она отпустила его спину и тут же выпрямилась. Глаза Литвы распахнулись в осознание. Он с удивлением смотрел на ССРБ. А с губ будто не подконтрольно сорвались слова. — Я… Люблю тебя, Наташа. И… — он подпрыгнул, когда Наташа наклонила голову. Смотря на него своим опустошённым взглядом. — Что? — М-Можешь. — лицо Ториса стало ещё краснее.- Если товарищ РСФСР снова будет меня наказывать, то… Я хочу чтобы именно ты избивала меня. ССРБ ничего не ответила. Она развернулась на коблуке. Оставляя Литву с шоком смотреть на свое избитое тело. Он реально получал удовольствие от того, что его избивала Наташа? Он был настолько погружен в свои мысли, что не заметил сеяющее улыбки и блезка в глазах Наташи. Был уже конец 40-вых годов. Они с Торис последний раз виделись после Рижского договора. И то мельком. А теперь её первый муж, вернулся. И жил с ними в одном доме. Наташа знала, что он не хотел этого. Он не хотел терять независимость. И для него было огромным шоком, что Западу было плевать на него. Они легко признали его и двух балтийских республик, как части СССР. Тогда Торис и увидел личину запада. Правда всё ещё верил в их искренность. Тупо. И глупо. Но ни это ей нравилось в Торисе. Сейчас… Он показал себя с другой стороны. С той, что всегда была с ним в детстве. Наташа видела её только в моменты гнева последнего. А сейчас… Из-за насилия и шока от предательства. Он не понимал что делать. Голова шла кругом. И единственная знакомая ему с детства фигура была Наташа. Кто же знал, что у Литвы окажутся фетиши мазохиста. Тот сам даже не знал, удивляясь своим словам. — Тогда я скажу старшему братику, о твоём желание. — с усмешкой и безумием в глазах ответила белоруска. Торис с удивлением смотрел на Наташу. Той явно шла советская военная форма. Она будто всегда была… Такой воинственной. — Х — Хорошо… Буду ждать. — его лицо снов залилось краской. Он представлял всё то, что могла с ним делать Наташа. Сама же девушка с улыбкой смотрела на это. В глубине ей был отвратительно. Ей был отвратителен Торис. Но… Значит не она одна уже слетала с катушек? Славно… А то она уже стала боятся, что будет одна психованной в семье. Белоруска знала у неё есть проблемы, есть… И именно Торис своим странным фетишем дал ей понять, что она не одна кукухой едет. После данного дня, РСФСР часто давал Беларуси поиздеваться над Литвой. Когда тот говорил не на русском языке или слышались его возмущения по поводу власти. Иногда казалось, что литовец специально злит русского, лишь бы оказаться под хлыстом Арловской. Ваня даже не думал, да и не хотел думать, с чем связано странное желание Литвы. И почему тот хотел именно Наташу в роле палача. «Странная парочка.» Эта мысль всегда пробегала в его голове. Странная. Безумная. Дурная. А ведь даже Торис не мог объяснить, почему он так изменился. Ему было больно, когда его избивал Ваня. Но когда это сделала Наташа… Он будто понял. Она все ещё его любит. Ведь правду говорят. Если бьют, значит любят. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- — Как ты себя чувствуешь? — спросил Николай замечая, что литовец то проснулся. — Я вспомнил, как ты меня пиздила. — с улыбкой сказал тот. Беларусь только размаялась. Они всегда с Литвой дрались. — Когда? — Во времена СССР. Когда я только прибыл в семью. — Нашу чёртову семью. — с ехидно улыбкой прошептала девушка. Вот только Торис от слов Беларуси ещё больше закраснел. Поэтому уткнувшись в шею другого мужчины, слабо улыбался. — Я люблю тебя. — прошептал он. — Я знаю. — холодно ответила Бела. На что Торис только улыбнулся. Любила она его или нет. Но она заботились о нём. Своеобразно. Но заботились. Иначе бы не несла сейчас его на руках — Я знаю. — он ещё крепче прижался к ней. — Спасибо, что не оставила. — Феликс бы меня убил. — с усмешкой ответил Николай, на что Литва рассмеялся. — А как ты сама? Тяжело привыкнуть к новому телу? — хрипя спрашивал мужчина. Николай, точнее Наташа, лишь пожала плечами. — Мне нет разницы. Мне и то и то тело не нравится. Я чужая в любом из них. Литва с удивлением моргнул. Наташа очень спокойно приняла смену пола. Всю жизнь быть женщиной и тут же стать мужчиной. Это же с ума сойти можно! А может она просто знала, что это временно поэтому и не беспоклилась и по максимому использовала возможности нового тела. — Я понял. — прохрипел Литва. В ответ Наташа скинула его с рук сказав: «Теперь идёшь сам.» И кряхтя он всетаки встал с места. — По скорей бы этот КВЭСТ закончился. — А, Торисянка прав. — промурлыкал призрак БНР. Николай же никак не отреагировал на вновь появившегося младшего брата, и шла вперёд по лестнице. — Эй, сис так и будешь меня игнорить?! — возмущённо спросил младший, подлетая к сестре. Николай остановился, Смотря сквозь БНР, а позади него врезался Литва. Тот зашипел упираясь на мужскую спину. — Аня уже рядом. — прервал своё молчание Николай. — Аня? — с удивлением спросил младший белорус. — Россия? — теперь уже спросил Торис. Следом промелькнул вопрос откуда она это знает, а потом всё разъяснилось. Союзное государство. Перед ними на распашку открылась дверь с такой силой! Что она слетела с петель. А перед двумя странами и призраком стояла Аня Брагинская. — НАТАША! ТЫ ЖИВА! — воскликнула девушка буквально влетая в белоруса. Мужчина же просто похлопал её по головке. — Как ты нас нашёл, Вань? — сажал тупейший вопрос Литва. — И где остальные? Аня тут же отстранилась заливаясь красками. Ого… От смены пола Ваня стал на себя не похож! Как и сама Наташа! — Они пошли дальше проходить КВЭСТ. А я за вами побежал. — она криво улыбнулась смотря на белоруса. — И не единой царапинки. В ответ белорус лишь усмехнулся. Прижимая девушку к себе. — Ох, Ваня, Ваня. Любишь же ты находить приключения на задницу. — Кто бы говорил. Сама начала во всех тут шмалять. — прорычала Аня. — Дура ты, Нат. — Сам дурак. — Я тут лишний да? — с горечью в голосе спросил литовец. Много значительное молчание было ему ответом. И Литва как бы отошёл от влюблённой парочки рассматривая комнату. А в душе то у мужчины кошки скребут. — Я уже хочу закончить этот КВЭСТ. — прошептала Аня. — Давай выйдем из игры? — Думаю к тому времени, как мы выберемся отсюда, то всё закончится. — с усмешкой ответил белорус. Аня сильнее прижалась к груди мужчины прислушиваясь к сердцу. Оно быстро билось, даже быстрее чем у самого русского. — Может вы уже пойдёте? — простонал младший белорус. В ответ Наташа лишь цокнула, даже не смотря на призрак БНР. — Пошли. — с улыбкой сказал белорус, обнимая крепче русского. Он даже не видел, как сильно горели щеки Ани. А ведь она сейчас будто сгооала от смущения. Как же всё изменилось, за три часа? — Голубки! Пошли уже! — окликнул их Литва.