Прекрасный пустой взгляд

Спустя два часа брожения по лабиринту наша троица наконец-то выбралась. И пришли в зал где страны уже начали праздновать окончание квеста. — АНЯ, КОЛЯ! — вскрикнула Украина подбегая к двум странам. Торис же пошёл к своей балтийский семье с грустью поглядывая на Наташу. Оля же продолжала крепко обнимать брата и сестру, а на глазах наворачивались слезы. — Как я рада! Вы в полном порядке мои любимые! — Мы всё ещё в других телах. — буркнул русский. Оля с сожалением посмотрела на две страны и слабо улыбнулась. — Давайте поговорим с Индией. — предложила она.

***

— Оу… Я… Ммммм… — заикался Индия. — Я не знаю, как вас вернуть обратно. После этих слова Ваня и Наташа даже не смеялись. Хотя где-то слышала я задорный смех Америки. — Прям не знаешь? Ты же сделал то зелье! — воскликнула Оля. — Да… Но… Я не брал зелье отменяющей магию! — он стыдливо посмотрел на Олю. — Прости, но я не знаю, как им помочь. — Индия! Ты просто дилетант! — воскликнула Оля. Она посмотрела на Николай и Аню, чьи лица были весьма удручающими. — Что нужно сделать, чтобы отменить заклинания? — буркнула Оля. А после того, как Индия подала плечами, она захотела его придушит. Принципе, это сделают за неё Наташа и Ваня. Чьё оружие уже было наготове. — Индия… — прохрипела Аня, слабо улыбаясь. — Ты хуев гандон. Я НЕ СОБИРАЮСЬ ОСТАВШУЮСЯ ЖИЗНЬ ПРОВЕСТИ В ТЕЛЕ ДЕВУШКИ! — ПОДО-ПОДОЖДИ! Я СЕЙЧАС ПРИДУМАЮ! — уже чуть ли не плача пищал Индия. А Аня то была реально в бешенстве. Схватив индуса за шкирку, она швырнула того на стол. Схватив с руки Николай «Нефтянку» она замахнулась готовясь к удару. Но также быстро оружие оказалось совсем в другой стороне комнаты. — STOP BRAWLING, RUSSIA! — кричал Америка, давая подлабешник Брагинской. Но не успел он нарадоваться своему героизм и тому, что смог спасти Индию! Получил такой сильный удар по голове, что похоже шея сломалась! Ведь… Она не должна быть такого вида, да? Тело американца с глухим стуком упало на пол. А над ним возвышался Арловский. — Мерзость. — прохрипел мужчина. Оля и Аня выпучив глаза уже собиралась орать на сестру! Но та молча, схватила Брагинского за ноги, подтащила к себе. И будто мешок с картошкой закинул на спину. Аня была в ахуе! Она правда! Правда стала выбраться из власти сраного белоруса! Но чёт не вышло… — Жди здесь, Вольга. — буркнула Наташа, уходя с места происшествия. Сама Оля дрожала в ужасе. Толи ей орать благим матом, толи орать в ужасе от свернутой шеи американца! Да и… КАКОГО ХУЯ НИ ОДНА СТРАНА НЕ ЗАМЕТИЛА ЭТОГО ПИЗДЕЦА!

***

Лучший способ выпустить пар это свищей морозный воздух. Конечно он не так морозный, как на востоке России. Но все равно, хорошо проветривает. Россия уже успел успокоится. Потому что не каждый же день, тебя кидают в ебаный сугроб и требуют охладить башку! А если нет, то буду жестокие меры по лишний русской девственности. Именно так это звучало с уст белоруса. Что не сулило ничего хорошего! ВООБЩЕ НИХРЕНА! Поэтому… Как бы Ване не хотелось вернутся и хорошенько врезать Индии. Ему пришлось умереть свой пыл. Нервно кинув взгляд на белоруса он заметил, что тот был очень отстранённым. Но к сожалению Ваня знал, что это уловка. Наташа могла быть отстранён ной, по несколько часов смотреть в одну точку. Но если вы к ней притронетесь, а нет, вы даже не успеете притронутся! Она тут же среагирует и отрежет вам руку. Он часто задумывался. Что могло так повлиять на его сестру? Она раньше не была такой! Да, она бывала серьёзной, немного грубой. Но сейчас… Она стала совсем неуправляемой. Ты можешь стоять с ней рядом, мило беседовать. А она будет в это время думать, как тебя пошинковать! И её одержимость браком… Сколько раз они поднимали вопрос о браке. А она, как удав вцепилась в этот вопрос! Россия даже лично с Александром Григорьевичем разговаривал по этому поводу. На что тот отвечал, что не смеет ей перечить. Она ведь воплощение страны. Авторитарный президент слушал психованную страну. Именно так бы сказали на западе. Но Россия понимал, почему Батька так поступает. Он уже не первый год работал с этим человеком. Не первый год лично знал. И не первый год видел его отношения к Беларуси. Он с уверенностью может сказать, что заботится о Беларуси, как о своём ребенке. Ходит лелеет. Где-то угостить вкусностями, где-то заварить чаек, где-то помассирует плечи. Где-то даст таблетки, чтобы у девушки не болела голова от нескольких часов переговоров. А где-то обнимет и позволит уснуть на своём плече. И Ваня видел всё это. Такие маленькие мелочи, а говорят о многом. Батька хотел счастья для Беларуси. И он был прекрасно осведомлён о её любви к русскому. И как бы самому Ване это не нравилось, но он не останавливал Наташу, он позволял ей добиться своего счастья. Хотя Россия и говорил, что она в своих методах очень, очень, очень мать вашу непредсказуемая. От банального связывание, до попытки отрезать палец, прикрепить на него кольцо, приварить его и потом вернуть пальчик на место! На что Александр Григорьевич разводили руками. Да и сам Владимир Владимирович тоже не сильно хотел помогать Ване в этом деле. У них союз. Всё по договорённостям. Да, да, Россия. Страдай от напористой любви маленькой Беларуси. Оторвав взгляд от пачки сигарет, что Аня вертел в своих руках, она смотрела на Николая. Почему-то… Когда она стала парнем, она стала тише. Но лишь на немного. Ебанутость у неё осталась. Но сейчас она молчала. Не говорила с Аней, не питались её залапать, пока брат был в виде девушки. Возможно потому что сама Наташа прекрасно понимала, что любит мужчин. И она чёт не шибко то и хотела их лапать, даже если мозги были мужскими. — Ты сейчас очень молчаливая. — прошептала Аня, доставая сигарету из пачки. Николай поморщился доставая сигарету из коробки Вани. Россия возмущённо посмотрела на последнего, но Николай проигнорировал взгляд. — Я о многом подумала. — ответил мужчина, зажигая сигарету. — Я тоже… — решил поддержать русский. — Я… Мне всё ещё непривычно осознавать, что это происходит с нами. Я никогда и не думал, что возможно изменить пол воплощения! Николай пожал плечами. — Ватикан и Англия часто промышляли разной серной магией. Да и наша Олюшка та ещё колдунья. Он усмехнулся. — Да… Порчу на понос она умеет наводить. Николай хихикнул. — Помню пыталась у неё взять пару уроков. Но все приводило к тому, что ничего не срабатывало. Зато, каждый сука раз появлялись призраки. Россия нахмурился. — Зачем? — Думали, что смогут веселится в нас. Глупые людишки. Они, когда меня увидели обосралась и улетели под землю. — О, я кажется помню этот случай. — с усмешкой сказал БНР, небрежно махая ножками. — Но я не могу не согласится с призраками. Когда на тебя смотрит обворожительная девушка с лицом, как у самого дьявола. Тут откинулся дважды можно. — Теперь понятно, почему ты сдох. — с улыбкой подколола Наташа. БНР ощетинился, а Россия удивлённо вскинул бровь. — Что? — Забей. — хихикнула Наташа. Россия кивнул, ещё раз посмотрев на мужчину с ног до головы. А за ним ведь была спрятана его сестрёнка. И русский мог признаться, что мужская и женская версии Наташи были по истину сексуальны. Да и… Сам Ваня не был не красив. Он даже не думал, что в виде женщины будет таким. Таким… Такой красивой. — Знаешь, может есть и плюсы, что мы в разных телах сейчас. — выпуская дым сказала Аня, слабо улыбаясь. — Может… Так хотя бы мы поймём друг друга. — Я бы осталась в теле парня. Оно более стойкое. — сказала белорус, получив по руке от брата, ой…сестры. — Я бы не стал ради тебя становится геем! — возмущенно сказала Аня, краснея. Николай усмехнулся и приблизившись к уху девушки прошептал ей сладкие слова. От которых лицо у Анны перекасаебило прям жестко! — НАТАША, БЛЯТЬ! — закричала девушка, прикрывая своё ухо. — Может давай воспользуйся моментом? М? — с улыбкой прохрипел мужчина. Аня тут же раскраснелась, как помидор! А глаза были такими возмущенными. — Н-Нет! — воскликнула девушка. Николай усмехнулся и отвернувшись уставился в соседнее дерево. Аня же продолжала пыхтеть от возмущения и картин, что представил его мозг. — Там на дереве кто-то весит… — без каких-либо эмоций сказал мужчина. Аня тут же с ужасом посмотрела в сторону дерева, куда смотрел белорус. И ничего не увидела. — Там никого нету… — Ты просто не ведёшь призрака. — с усмешкой сказал Николай. Он помахал призраку рукой, от чего тот, срочно ретировался. — Трусишка. Аня с встревоженно смотрела на брата. Но потом выдохнула, и прижалась к его плечу. — Страшно это… Видеть призраком умерших? — Нет. — без эмоций сказал белорус. — Страшнее каждый раз умирать и возрождается. Аня усмехнулась. А ведь такова учесть стран. Они умирают и возрождаются, всё помня. Хотя и не так чётко. — Думаешь мы останемся в этих телах навсегда? — с волнением в голосе спросил русский. В ответ Николай промолчал. Аня с интересом рассматривала его лицо. Оно было таким серьёзным. А потом белорус посмотрел на неё, и она раскраснелась. Ноги затряслись и… — Сейчас увидим. — в миллиметра от губ русского прошептал белорус. Их губы слились в страстном поцелуе. Более страстном, чем они когда-то испытывали.

*ПУФ*

Аня открыла глаза и… Перед ней стояла Наташа. И именно Наташа! Она в виде девушки! — Ваня? — отстранившись спросил девушка. Она слабо улыбнулась. Сам же русский с удивлением трогал своё лицо, понимая. Что он снова стал мужчиной! — В-Вернулись… — с удивлением прохрипел русский. В его фиолетовый глазах играло столько радости, что он не выдержал. И схватив Наташа стал её целовать в губы, в шею, куда угодно! А Наташа только и рада была этому. — А ты боялся, Ваня. — промурлыкала девушка, играясь с волосами брата. Тот выполз из шеи девушки, где уже не было живого места! Он полностью покрыл её поцелуями! — Я люблю тебя. — прохрипел русский, забывая, что он как-бы боялся эту девушку! Но сейчас он так хотел её! Наташа чмокнула его в носик. И приложив к губам русского палец, сладко прошептала. — Надо потерпеть, Ваня. Но русскому было уже по барабану! Он облизнул палец девушки вызвав у последней приступ кашля, смеха и рвоты. А и ещё попытки сломать русскому челюсть. Что было хорошим аргументом, чтобы больше к ней не приставать. — Ладно, ладно… — сдерживаясь прошептал русский, а потом замер. — Стой… Индия же сказал… Наташа нахмурилась. Она кивнула мыслям русского и тот поставив её на место, и попросил оставаться на нем же. А после он идёт набивать морду индусу. Наташа с сумасшедшей улыбкой наблюдала за уходящий русским. — Ого, а тебе идёт корешка. — присвистнул БНР, играясь с волосами старшей сестры. Та злобно одёргана свои волосы от маленьких ручонок младшего белоруса. — Меньше болтай. У меня к тебе много вопросов. БНР с удивлением посмотрел на сестру. И наклонив голову спросил. — И каких же? Наташа полностью повернулась к призрак брата, нахмурившись ещё сильнее. — Там, где хранятся все души воплощение стран. Ты видел Сергея Брагорненко? — СССР? — смущённо спросил белорус. На что Наташа кивнула. — Нет. — Почему? — удивлённо спросила она. — Не знаю. Я… Видел много старых воплощение. Обычно это либо вторые воплощения одного и того же государств, может на разных территориях или что-то такое. И союзы. Я видел Югославию, Чехословакию… — А ЛитБел? — Агне? -Наташа кивнула на его вопрос. — Да, видел. И знаешь, то, как я перед тобой выгляжу это… В общем, там мы именно в своих умерших формах. То есть я с прострелянной головой, а Агне… — С выкрученной шеей. — без каких либо эмоций сказала девушка. БНР кивнул. — Но призрака СССР, после 1991 года я не видел. Все предполагают, что он… Может в другой мир попал. Может в аду. Теперь Наташа была явно смущена. — Для воплощений есть ад и рай? — Не-а. — он усмехнулся. — Всё равны. И плохие государства и хорошие. Потому что нету хорошего или плохого государства. Наташа кивнула, соглашаюсь со словами брата. А вот лицо БНР стало ещё тревожней. — Ты случайно не заключала с ним какой ни будь контракт, по типу… Привязки души к территории? Или к себе? А? — Нет. А такие есть? — она лукаво усмехнулась. — Шучу… Нет, не делала. Хотя хотела. БНР внимательно слушал её. И нервно постучав по периллу, она с тяжестью выдохнул. — Тогда я не знаю, где твой сын. — с сожалением сказал паренёк. — Но я не думаю, что он остался в этом мире. Это невозможно. Союзы умирают, а вот страны остаются в своих воплощениях. Ну… Основные воплощения. Наташа кивнула, туша сигарету Вани. — Ясно. Так зачем ты здесь? — Ну… Из-за твоих слов. Она с удивлением моргнул, вспоминая когда это она что-то говорила БНР.- На кладбище? Он сердито кивнул. — Они были… Очень грубыми. Она хихикнула вспоминая, что она ему сказала. — Часам мне шкада, што менавіта я засталася жывая. А ты застаўся гніць у зямлі. Братка. А вот ему было совсем не смешно. — Вот спасибо сестра! — Но это правда. — она ещё шире усмехнулась. — Но спасибо. Спасибо, что поддержал. Я… Благодарна. — Мои слова хотя-бы помогли тебе? — с искренней улыбкой спросил он. И Наташа не могла не улыбнуться. — Да. — Тогда я думаю… Что мне пора. — подойдя к сестре он быстро чмокнул её в щеку и искренне улыбаясь, сказал: — Люблю тебя, сіс.

***

К огромному разочарованию Ивана Брагинского он не смог найти Индию. Индус, когда почуял, что пахнет палёной жопой. Быстро ретировался на свою территорию. И блять! Если Россия его ещё увидеть на границе, то он блять его загрызет! Когда же он, будучи очень расстроенным и раздосадованным, вышел из комнаты, где они видели в последний раз Индию, к нему подошёл ФРГ. — Иван… Я бы хотел поговорить о твоей сестре и о моем старшем братья. После этого вопроса, Россия что был зол и не хотел ни с кем общаться, остановился. И посмотрев на ФРГ убийственным взглядом спросил. — Гилберт всё ещё жив? ФРГ кивнул. — Как мы и договаривались. — Я думал он помрёт у тебя. — фыркнул русский. — Поговорить о моей сестре значит…

***

— Я нашёл это у Гилберта. Думал отдать тебе это после квеста. — вытаскивая маленькую книгу из пиджака, говорил немец. Россия с интересом смотрел на маленькую книжку. — Что это? — Его дневник. — на выдохе ответил немец, отдавая в руки русского книжку. — Заполнял при мне, пока я сидел в камере. Русский аккуратно взял дневник с рук младшего немца. — Я думал ты свято веришь, что Гилберт был ангелом во плоти. — с усмешкой сказал мужчина. Людвиг лишь усмехнулся. Весьма горько правда. — А становление Гилберта таким была и моя вина. — послышался чирк зажигалки. — Не моя бесхребетность в виде воплощения Веймарской Республики, то он бы… — Всё равно устоял войну. — грубо прервал русский, просматривая записи старшего немца. — Почему не дал эту книжку, когда он стал воплощение ГДР. — Ты бы его убил на месте. Россия хмыкнул продолжая листать записи. Многие из них были ещё до войны. Гилберт описывал свою глубокую печаль и горе, что взвалилось на немецкий народ после Первой мировой. О несправедливости наказания. Дальше шли именно фронтовые записи Начиная с самого первого дня второй мировой войны и её окончания. — Это ещё не всё. Последние страницы — это описания оккупации БССР с 22 июня 1941 года до 1944 года. — он с сожалению смотрел на быстро хмурящееся лицо русского. — Там описано в подробностях, что он делал с этой девочкой. Людвиг вздрогнул, когда Россия резко повернул голову в его сторону. Его фиолетовые глаза светились гневом. — М-Мне правда жаль… — заикаясь сказал немец. — Я… Не хотел этого. П-Правда. — Почему ты только сейчас дал мне этот дневник. — рычал русский. — Ты же знал! — Да! Я знал! И Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ МОГ СДЕЛАТЬ С НИМ ПОСЛЕ ЭТОГО! ФРГ закашлял от крика. Глаза чуть-чуть прослезилась, но тело замерло. Под взглядом России он хотел стать ещё меньше. — Он ведь жив, верно? — снова спросил данный вопрос русский, хрипя. — Наш с тобой уговор, после смерти ГДР. Людвиг кивнул. — Он скорее сейчас больше человек, нежели воплощение. — Как воплощение, он должен был уже сдохнуть. — прошипел русский стуча по перилам.- Если ты его приведешь Люд. Я лично сожгу его, КАК ЧУЧЕЛО НА МАСЛИНЕЦЕ! Людвиг сглотнул. — Знаю. Поэтому и не вывожу его в люди. — И правильно делаешь. — прорычал русский, снова просматривая записи старшего немца. Германия нервно игрался со своими пальцем, наблюдая, как глаза русского бегают по записям брата. — 52… — Что? — с удивлением спросил немец. — Он сжег мою Наташу 52 раза… Людвиг громко сглотнул, смотря на Ивана. А тот всё также смотрел на записи. 52 раза… Именно столько Гилберт сжигали Наталью Арловскую заживо. А она всё время восстанавливалась, как воплощение. И снова сжигалась. И это объясняло её нынешнее я. — Наташа, которую я помнил до войны. Убил твой брат. Людвиг закрыл глаза, выдыхая дым с лёгких. Он знал. Он знал это… Но он любил брата и хотел… И желал ему всё простить! И он прощал. Он был дураком! Но он прощал… Ведь Людвиг сам был не без кровавого прошлого. — Людвиг, клянусь богом. — начал уже срывается на крик русский. — Если ты приведёшь своего брата обратно. Я лично сверну ему шею. Германия кивнул. — Конечно, Иван Брагинский, конечно.

«Только когда он сам захочет прийти в мир.»

Подумал в голове Германия. Если брат сам захочет вернутся в мир воплощение, он не станет его останавливать. А ведь Людвиг мог только представлять, чем обойдётся ему данное решение.

***

После разговора с Германией, Россия не мог не выместить злобу на рюмке в своей руке. Он пил. И не стыдился этим… Сегодня все бухали по-черному после сраного квеста, что устроил США. Пусть это государство сдохнет в канаве! Ему пришлось сегодня пережить пальбу и сумасшествие сестры. Так и ещё превращение в бабу! НУ ОХУЕТЬ ПРОСТО! СПАСИБО, БЛЯТЬ! Ещё одна рюмка пошла к нему в рот. А он та думал, что справляется со стрессом последних лет… Но нет. Пиздец… Какой же это пиздец. А кстати… А где Наташа? Он думал, что она уже вернулась… Хотя сам же и приказал ей оставаться на месте! Чёрт… Может. Она разговаривает с призраком? Тем, на кого она все время смотрела во время расгоуора с самим русским. Интересно… Кто же это мог быть? Хм, может БНР? Почему России так решил? Ну, сестра всегда смотрела на своего младшего как-то другим взглядом. И этот взгляд Россия везде мог узнать. Только так она смотрела на БНР. Правда Иван ничего не чувствовал от этого имеем. Не злобы, не ярости. Пустота. А Наташа может горевала по нему… А он как настоящий старший братик клал на её чувства огромный болт. Выпив ещё одну рюмку, он принялся за бутылку отборного коньяка. И стал глотать его с горла. К черту эти мысли! За пьяным Россией, что наконец-то вернул свой истинный облик. Наблюдали Украина, Польша и пьяный в стельку Литва. Тот сразу набухался до чёртиков после мероприятия. — Походу руська вернул облик мужчины. — пробубнил Польша, цокнув на последок. Украинка что-то прошептала сквозь зубы и со стуком поставила стакан. — А чем… «Ик» В чем вообще был смысл этого квеста??! — прорычала девушка. — Это же Альфред. Он делает всякие странные дела. Ну… Главное, что сейчас после той фигни что он натворил, мы можем набухаться. — на последних словах лицо Польши стало ещё шире. — Эй, укри ~ — Ч-Че тебе??! — буркнула Оля, наливай ещё один стакан. — А вот тебе будет слабо пойти и поцеловать, Ивана. — язвительно пропел поляк. Пьяная в хлам Оля тут же надулась, как маленький ребёнок. А ведь Польша прекрасно знал, как Олю бесят игры на «А, слабо?». Потому что она обычно всегда покладистая. Но сейчас! Она была пьяна! А значит была смелее. А ведь её даже не смутил слова поляка! Хотя должны были! Ведь с чего это последний начнёт брать Ольгу на слабо. — А вот пойду и поцелую. — буркнула Ольга, выплывая из-за стола. А Феликс только с радостью смотрел на уходящую Ольгу. Достав телефон, он решил включить камеру. Должен же быть компромат! Он с усмешкой смотрел, как маленькая украинка протискивается между других пьяных стран. И наконец-то доходит до барной стойки Российской Федерации. Запись началась! — В-Ваняяяя~ «ИК» Я… Я рада, что ты… Чтоооо- Россия с раздвоением посмотрел на Олю, что с таким пьяным лицом буквально залезла на русского. — И тебе привет, Оля. — буркнул русский, отпихивая старшую сестру. — Я не хочу с тобой пить. — Ннннн… Я уже… Я уже пь- Она ещё раз икнула на что Россия закатил глаза. Украина взяла всю силу в кулак, чтобы хотя-бы удержаться на стуле. И не упасть на пол! — Я… Я тебя… Я тебя люблю, Ванечка. — Ага. — фыркнул русский. — Хватит поднимать эту тему. Мы уже говорили во времена советского союза. Оля цокнула. — НууууЭээ…я же лучше, чем Наташа! На этих словах лицо русского стало ещё серьёзнее. Но украинка в пьяном угаре даже не заметила этого — Видишь какие у меня сиськи! — она дотронулась до своих большой груди и демонстративно их подняла. Показывая брату. — Почему они тебе не нравятся! И её окатило холодом. Глаза России были холодный, как лёд. Как лёд в зимнюю и холодную стужу. — Ты договорила, Оля? — прорычала русский. Украина заметила, что он уже одной ногой дотрагивался до пола. А значит собирался уйти.

«А слабо поцеловать, Ваню?»

Пролетели слова поляка в её голове. А слабо ли было ей? Да нет… Просто она знала, что потом… Вероятно проснётся либо под землёй, либо… Где-то не дома. — Н-Нет! — парировала украинка. И как только она заметила, что Россия полностью стоял на земле и собирался уже уходить! Она всем телом навалилась на него. Нет… Он даже не упал. Но Оля смогла выполнить свою игру. Её губы впились в губы русского. И пока последний не успел даже отойти от такого наглого поступка старшей сестры, Украина углубила поцелуй, схватив последнего за волосы и притянув к себе. И всё это… Видела только вошедшая в бар Наташа. Её сердце будто остановилось. Оля и Ваня слились в страстном поцелуе. И они даже не заметили её. А для неё… Весь мир в ту секунду остановился. А сердце, будто перестало бится. И как же ей хотелось лететь в туда. Нажраться жопу Оле и Ване. Разбить им их лица. И просто уничтожить! Убить даже! Но весь гнев… Исчез. Оставив на своём месте странное чувство усталости и такого знакомого холода. Тот холод… Холод генерала Мороза. «Уходи, Наталья. Ты не должна это видеть.» Услышала она голос зимнего духа. И почему-то она не стала его ослущиватся. С холодной головой и с холодным сердцем Наташа снова вышла на улицу. А снег, что уже начинал превращается во вьюгу. Стал падать медленнее. Будто пытаясь своим холодным одеялом накрыть и успокоить нервы Наташи. Которая сейчас даже не знала, как реагировать. Разум и сердце боролись с холодом, пытаясь, как-то вырваться из хватки генерала Мороза. Но тот заботливо удерживал её от вспышек гнева. Потому что прекрасно знал, что сердце Брагинского принадлежит Наташе. И без неё он умрёт, как воплощение. — Ваня? — прохрипела Оля, полусонно открывая глаза. И тут же ей передернуло дыхание, когда она посмотрела в глаза, напротив. Холод. Вот что она снова почувствовала от взгляда русского. А потом её небрежно оттолкнули. Даже швырнули. Она комично упала со стула на пол, и с удивлением смотрела на быстро уходящего русского — В-Ваня постой! — крикнула украинка, хватая мужчину за руку. Тот тут же одернул её. — Достаточно, Оля. Я сыт уже этим погорло. — Н-Но- Удар. Оля отшатнулась. Пощёчина была сильная, но к счастью не настолько, чтобы у Оли сломалась челюсть. Россия даже не стал смотреть на неё. Он быстрым шагом, прошёл мимо многих пьяных в стельку государств, выходя на улицу. Оставив шок рванную Олю смотреть ему в след. «Твоё сердце отдано Наталье Арловской. Не забывай это, Иван Брагинский.» На слова генерала Мороза, Россия только усмехнулся. Он уже какой век замечал, что дедушка пытался его свести с кем угодно, лишь бы Россия не был один. И когда генерал Мороз увидел маленькие искорки ещё в юном Ване к своей младшей сестре. Дед вошёл в режим главного шипера всея Руси. Ненавязчиво, но он предлагал Ивану сблизится с тогдашним Полоцкий княжеством. Ване было не до того. А когда Наташа вернулась в состав. Уже тогдашней Российской Империи, и Ваня был олицетворение царской армии. Вот тогда всё и началось. И Ваня уже давно это знал. Знал, что генерал одобрит его выбор в сторону Наташи. Почему? Как он говорил, всё из-за её имени. Белая Русь. Белая, чистая. Та Русь, что не смогли захватить монгол ы. Та Русь, что была предана им. А может Ваня и ошибался. Сейчас же, он хотел побыть наедине со своими мыслями. Поступок Оли его явно вывел из себя. Хорошо, что Наташа этого не видела иначе было бы всё ещё хуже. Он не хотел разбить ей сердце. Ведь тогда она разобьёт и его. А он лишь с ней чувствовал себя живым.

***

Феликс наблюдавший за целующейся парочкой русского и украинки. Тут же с удивлением смотрел на отдаляющуюся Наташу. Девушка даже не стала набивать морду русскому или украинке. Она просто развернулась и вышла из бара, громко хлопнув дверью, провода это никто не услышал из-за музыки. Польша несколько секунд посидел, покумекал, посмотрел на бухого в хлам литовца и встав с места, направился вслед за кузиной Нашол он Наташу около далеко стоявшего дерева. Девушка где-то успела купить много бухла и сейчас напивалась, напивая песню на белорусском языке. «Што, скажыце, цямнейшым на сьвеце ад ночы? Дзявочыя чорныя вочы, дзявочыя чорныя вочы. Што больш мае і тайнаў і чараў, як ночы? Дзявочыя чорныя вочы, дзявочыя чорныя вочы. Што, няведама дзе завядзе, як мрок ночы? Дзявочыя чорныя вочы, дзявочыя чорныя вочы.» Аккуратно подойдя к белоруски, он присел рядом с ней под дерево. И ту же поляк увидел странности, Наташа никак не реагировал на него. Вообще… — Не ловко вышло. — буркнул Феликс привлекая внимание кузины. — Иди в жопу. — грубо ответила Наташа, выпивая уже шестую порцию шампанского. И как у неё так получалось? Пить до усрачки, а так и не пьянеть. — Эй, Натэлька. Украина была… Пьяна и… — Поэтому она решила поцеловать братика. Да, поняла я. — прорычала она, выпивая ещё одну бутылку. — Ну… — он усмехнулся. — Я пытался поцеловать Литву. А он мне по яйцам ударил. — Я бы тебе их оторвала. — прорычала девушка. — И дала бы тебе их сожрать. — Stara, dobra Natalia Arlovskaya.— пробормотал Польша. Беларусь ещё залпом выпила бутылку. Её тело… Оно снов о было женским. Снова. Снова она была слаба. — Слаба… — Слаба? — с усмешкой спросил Польша. — Ты блять способна нагнуть целую федерацию. — Нет. — она цокнула, смотря в глаза пшека. — Если он на меня нападёт, я даже не буду драться. Не потяну, да и не пойму зачем драться с братом. — А если народ встанет? Лицо девушки ещё сильнее потемнело. — Западная Беларусь была: «Раем для поляков –и адом для белорусов».- прорычала белоруска, выпивая ещё одну бутылку водки. Феликс ничего не ответил. Он лишь с болью и сожалением смотрел на свою соседку. Та пила по-черному. И не сказать, что сам поляк был не пьян. Нет. Он был ещё как пьян, но кажется на фоне Наташи он был трезвенником. — Ты всё никак не можешь меня простить? — прошептал Польша. Наташа посмотрела на него, как на идиота. — А ты всё не можешь забыть собственный раздел. Всё вспоминаешь Серёжу «добрым» словом. Феликс усмехнулся. — И то верно. — Если думаешь, что я тебя прощу — — Нет. Мне просто нужны гарантии, что вы с Ваней не нападёте на меня. — Больно надо. — она смешно икнула. — Никому твоя жопа не нужна! — Даже Литве? — с усмешкой спросил Феликс. Наташа со злобой посмотрела на него, а потом расплылась в улыбке. — Ты знаешь, на кого у Тори стоит. Конечно он знал. После обретения независимости Ториса, Феликс каждый день слушал, как тот любит Наташу. Первое время рвотные позывы прям были частым явлением, а потом он уже привык к этому. Он не любил Наташу. Даже пусть она ему была кузиной. Но их отношения не всегда были… Тёплыми. Хотя Феликс пытался их наладить и Беларусь тоже. Но всё смылось в унитаз. Их претензии, их боль. Их ненависть к друг друга, мешала им жить в согласии. Они пытались. Но Наташа всегда помнила время Речи Пасполитой, Российской Империи, советско-польской войны, смерти Агне, её собственный раздел. Раздел… Где все проигнорировали её, как государство. Даже собственный брат. Она более 600 лет была в одном государстве с Литвой. Более 300 лет в одном государстве с Польшей и почти 200 лет с Россией. И из всех стран соседей, она не наведал именно Феликса. Наташа ненавидела, что Польша и Литва забрали у неё возможность гордится временами ВКЛ и Речи Пасполитой. Ненавидела, что Россия забрал у неё времена СССР. Украина, времена Киевской Руси. Всё, что её связывало с ними. Всё что позволяло ей чувствовать себя государством, а не просто территорией. Было отнято у неё. Просто потому что соседи были более умными. Более хитрыми. И не видели в Беларуси государство. Это было её проклятьем. Её независимость, было проклятьем. Соседи забрали её историю. Не дали ей гордится. Не дали ей даже шанса гордится тем, что она была частью государства. А не простой территорией. Никто. Не думал. О её желаниях. Никто. Даже её любимый братик. Ведь она была никем. Проектом… Проектом, чтобы разделить Ваню? Проект… Не Россия? Хах… А кто-то пытался её видеть, как отдельную нацию. Со своей историей? Уважать её, как она уважала всех! Чтила историю всех. Всех государств, в чьем составе она находилась! Нет. Проще игнорировать. Ведь Беларуси, как государства никогда не было. Ни… Ког… Да… — Уебки. — прорычала Наташа, кидая восьмую бутылку в кучу таких же пустых. — Я вас всех ненавижу. — Даже Ваню? — промурлыкал Польша. Наташа проигнорировала вопрос пшека. Продолжая выпивать. Чёрт. Нужно чтобы её Минск домой отвёз. А то… Придётся ещё с пешком сидеть. Фуууууу! Она вздрогнула, когда руки Польши оказались у неё на голове. Мужчина мило поглаживал её. — Когда ты была маленькой, мне приходилось помогать Литу тебя спасать. Ты всегда хотела утопиться. — Я была почти ровесницей Литвы! Не была я маленькой. — она мило надула губки. — И не пыталась я утопиться. Я просто ловила рыбу. — Хах… Может, может. Так они и просидели в молчание примерно добрую тонну часа. Польша всё также гладил её по голове от чего она раздражалась сильнее, но почему-то не хотела отстранятся. Сейчас… Она не чувствовала, что одна. — Кто тебя может забрать? — с серьёзным тоном спросил поляк. Наташа пожала плечами, играясь с маленьким листочком в руках. На это поляк ответил ворчанием. И взяв телефон в руки, стал искать в контактах знакомый белорусский город. Но его попытки тут же были прерваны внезапный бибиканье машины. И Беларусь, и Польша повернулась в сторону машины. И если девушка узнала машину, то поляк был в замешательстве. — Кто это? — на выдохе спросил он. Наташа горько усмехнулась. — Мой сын. Из машины вышла высокая фигура. Он тут же помахал двум странам. Польша удивился, что мужчина тут же определил их местоположение и направлял я к ним. — Василь… — продолжила Наташа. Её голос звучал весьма разочаровано, но в нём слышались нотки радости.

***

— Привет, мацi. — со улыбкой сказала мужчина. Наташа ничего не ответила, молча подошла к машине и села в неё. И такое настроение напрягло СНГ. Обычно мама с ним начинала разговор, а тут молча села в машину. Он с такой злобой посмотрел на Польшу, что у последнего чуть по палок не случился! Неужели у всех детей Брагинского был такой жуткий взгляд. — Что с ней? — прорычал содружество смотря в глаза Феликса. Феликс, собравшись, лишь пожал плечами. — Отвези её домой, Арловский. На сегодня ей хватит. СНГ что-то прорычал себе под нос. А потом вспомнил, что на этом мероприятие б а не только его мама. — А Иван Брагинский где? Феликс снова пожал плечами. — Не знаю. Просто отвези её в Минск. СНГ кивнул, наблюдая, как маленькая фигура Польши исчезает в темноте. Ох, была бы воля СНГ! Он бы снова разделил Польшу! Он усмехнулся на свои мысли, мотая головой. Он подошёл к водительской двери и сев в машину на место водителя. Заведя мотор он мельком бросил взгляд на Наташу. Та была в таком подавленном состояние. Он откинулся все мысли, понимая, что этим он не поможет ей. Поэтому ничего лучше не придумал, они поехали в сторону границы Республики Беларуси.

***

— Вот оно что. — с разочарованием в голосе прошептал СНГ. Наташа все-таки рассказала, что происходило и вовремя квеста и после него. Как они пили, праздновали и… Как она увидела тётю Олю и Ивана. Целующимися. После её слов СНГ впал в бешенство. Он и так не любил Брагинского, так он ещё больно делал его маме! БЛЯТЬ! КАК ХОРОШО, ЧТО ОН УЗНАЛ ЭТО КОГДА ОНИ УЖЕ ДАЛЕКО УЕХАЛИ! — Я не хочу жить, Василь. — прошептала Наташа уже какой раз, смотря в окно. СНГ выдохнул. В глубине души поднималась такое знакомое чувство беспокойство за неё. — Всё образумится, мама. Я рядом. — протянув руку, сказала СНГ, поглаживая макушку мамы. — Ты бросишь меня, как Ваня. И умрёшь, как Серёжа и Агне. Василь с грустью выдохнул. Он продолжал гладить макушку белоруски, одновременно следя за дорогой. Её слова били больно. Но он уже не первый раз их слышал. И нет. В этот раз он не умрёт! Раз жизнь даёт второй шанс, нужно им воспользоваться! — Даже если я когда-нибудь и умру, с тобой останется Минск и твои города. — он слабо улыбнулся, скрывая нервозность в голосе. — Если уж нету внешней семьи, то внутренняя тебя поддержит. — Если не убьёт революцией. О последних слов у СНГ свело челюсть. А ведь она права. Люди такие глупые, когда убивают собственные страны в порыве на «лучшую» жизнь. СНГ это прочувствовал в девяностые сполна. И ему не хотелось повтора. — Пока не думай об этом. Пока не думай. — говорил он, слабо поглаживая белорусов макушку. — Сейчас я с тобой. И мы едим домой. — Ты останешься ночевать? — отстранённо спросила Наташа. — Да. — с улыбкой ответил СНГ. — Осип дома? — Да. И, наверное, уже спит. Он кивнул, полностью сфокусировавшись на дороге. До дома они ехали в тишине. Хотя СНГ очень хотел помочь маме, но знал, что она не хочет этого. А он не хотел ей перечить, поэтому решил просто молчать. Пытаясь её поддержать своим присутствием.

***

Приехали они ближе к полуночи, когда Осип должен был спать. Но из-за того, что Минск отсутствовал дома, младший союз решил устроить себе ночные посиделки. Правда они сорвались, когда Василь и Наташа вернулись домой. — ВАСЯЯЯЯЯ! — воскликнул СГРБ подбегая к старшему союзу — Эээй, привет Оси! — со всей радостью вскрикнул содружество. СНГ и СГРБ ещё долго бы обнимались, если бы не угрюмая Наташ, что даже не раздевшись ушла себе в комнату. — Сладких снов, маці! — с улыбкой до ушей сказал мужчина. Но в ответ он получил лишь маты на белорусском. Ой, ой, ой, какая досада. Мама злая и ворчливая. — Василь, я тут карточки нашёл! Давай посмотрим! — с лучезарной улыбкой сказал маленький союз. СНГ усмехнулся. Ну, если СГРБ и не хотел спать, так почему бы и нет? — Конечно, Оси. Показывай, что ты откапал!

***

Мужчина внимательно смотрел на свою карточку. Она была старая, ещё 2000 года. У Василя была уже другая, но его явно смутило, что младший брат где-то нашёл статую. — Откуда они у тебя? — с усмешкой спросил старший союз, смотря, как младший играется с другими карточками. — О, мне дядя Минск дал! — навеселе сказал мальчик. — Смотри! У меня даже есть карточка, Агне! Василь с интересом посмотрел на карточку. На ней было изображала ещё младенческая фото девочки. Наверное, сразу после создания. Его глаза пробежались по информации на карточке и с улыбкой посмотрела на самую старшую сестру. — О! Смотри! А это брата СССР! — воскликнул мальчик, роняя карточку ЛитБел и подхватывая карточку советского союза. СНГ даже бровью не повёл смотря на карточку брата. Сам же союз крутил карточку сестры в руке и свою тоже. — М-да… Не повезло им. — с грустью прошептал союз. К его счастью маленький Осип был таким беззаботным ребёнком. Что не могло его не радовать. Пусть будет ребёнком, пусть не знает насколько ужасен мир! Мальчик взял карточку СНГ и ЛитБел и положил их на стол, вместе с карточками других союзов. СНГ же смотрел на это с такой внутренней радостью. Он всегда мечтал о младшем братья и вот. Малявка буквально упал ему на голову в конце 1999. — А почему тебя растила только мама? — нахмурившись спросил мальчик. Василь несколько раз моргнул и расплывшись в улыбке потрепал брата по макушке. Тот мило хихикнул. — Потому то тогда были девяностые. В России были беспорядки, война с Чечней, 1993 год. В Украине тоже было неспокойно. Более-менее спокойной страной была Беларусь. — он нахмурился смотря на детскую фотографию его и Наташи. — Да и многие люди и города сразу же с настороженностью отнеслись к новому союзу. И меня решили на время записать, под фамилию мамы. Осип кивнул, смотря на карточку брата. Имя: Василь Арловский. Імя: Васіль Арлоўскі. Год рождения: 1991 Воплощение: Содружество Родители: Республика Беларусь, Российская Федерация, Украина Самое примечательное то, что имя РФ и Украины были зачёркнуты. Оставив только Республику Беларусь. Так СНГ открестился от России и Украины. Пусть в его состав и входило много стран, но он продолжал быть преданным только одной стране. И изменять свою фамилию на ту, что было у Брагарненко старшего он не собирался. Его фамилия была «Арловский». И так будет всегда. Осипу же досталась фамилия «Браловский». Уж ему точно не повезло! — А ты знал Серёжу Брагарненко? — с интересно спросил мальчик, махая ножками под столом. СНГ ещё шире улыбнулся. — Откуда? Он умер в тот же день, когда я родился. СГРБ с грустью сказал: "Ооооооооу". На что СНГ хотел расхохотаться. — А нельзя его как-то воскресить? — с надеждой спросил мальчик, но услышал в ответ лишь слабый смешок. — Хотел бы и я. — прохрипел содружество, почесывая маленькую щетину на лице. Он с интересом посмотрел на младшего брата, что уже успел расстроится. А ведь он хотел встретится с великим Советским Союзом! — Ладно, мелкий. Пора спать. — промурлыкал СНГ, смотря на часы. Мальчик кивнул и собрав все карточки, положил их обратно в коробку. Когда же Осип уже видел десятый сон в своей комнате. СНГ направился в комнату мамы. Она так крепко спала, что даже не услышала, как к ней зашли. Мужчина сел перед ней на корочку, смотря с встревоженный лицом. Изредка, Наташа что-то мычала во сне. И хмурила брови. А потом снова проваливалась в сон. Василь только и мог за этим наблюдать. — Чтоб ты сдох, Брагинский. — выругался содружество. Он нервно выдохнул, проводя рукой по волосам. Он ненавидел его. Ненавидел Олю. НЕНАВИДЕЛ ВСЕХ, КТО УБИЛ ЕГО! Всех… Кто скинул его воспитание на хрупкие плечи Республики Беларусь. Он горько усмехнулся, вспоминая, что когда-то в прошлом такое уже было. — Я помогу тебе, маці. — поцеловав её в нос, прошептал мужчина.