Прекрасный пустой взгляд

— Как твоё самочувствие, Гил? — встревоженно спросил Людвиг. Гилберт задорно хихикнул, откладывая книгу, что только что читал. — Всё хорошо, Люд. Я пью лекарства, и они мне помогают. Я иду на улучшение! ФРГ нервно кивнул, пытаясь реально поверит брату. К сожалению, результаты Гилберт из больницы, были печальны. Его психическое состояние был… Как у бомбы, что могла в любую секунду детонировать. — Мне нужно ехать на встречу, не скучай тут! — на последних словах голос немца дрогнул. Но похоже Гилберт этого не заметил. Потому что он сиял такой светлой улыбкой, что и сам младший немец не мог не улыбнуться. Но это всё было фальшем. И когда дверь закрылась, Гилберт вскочил с места и подбежал к окну. Он спрятался под таким углом, чтобы брат его не заметил. — Почему ты врешь ему? — взволновано спросил ГДР. — Он может помочь нам вылечиться! — Мы не излечимы. — весело ответил Рейх. — И ты это знаешь. — Но есть всегда шанс! — НЕТУ ЕГО! — Замолчите… — прорычал Гилберт, хватаясь за голову. — Лучше помогите мне померится с Нати. Рейх фыркнул. — Да она убьёт тебя, если ты к ней хоть на метр ближе подойдёшь! — Он прав… — на выдохе ответил ГДР. — Товарищ Арловская нас ненавидит. И вряд ли она будет рада нашим извинениями. Ты же помнишь, ты пытался уже, когда был мной. Гилберт кивнул. — Но сейчас я больше обычный человек, чем страна. — И от того ты очень слаб! — рявкнул Рейх. — Это лишь даст ей ещё повод тебя убить. У тебя нету регенерации, как у всех воплощение. И ты зависим от немецкого народ. Сколько на её территории проживает этнических немцев? — Belarusdeutsche… — задумчиво сказал ГДР. — Я помню, что больше всего их проживало в Гродно, Минске и Полоцке. Но это было до Первой мировой войны. — Где-то 0,03% немцев проживает на её территории. — огласил Гилберт данные из Википедии, благо Людвиг разрешил ему выдать телефон. Хотя сам немец умел только кнопочным пользоваться. Но брат научил его использовать смартфон, чтобы хотя бы из новостей и Википедии он мог понять, что произошло после падения Берлинской стены. — Ты какой год смотришь? — усмехнулся Рейх. — 2009. Но в следующей переписи населения столько же. Столько же белорусских немцев. — Значит… — выдохнул Рейх. — Не долго ты там сможешь находится, как воплощение народа. Гилберт кивнул. Рядом с ним тут же оказался ГДР смотря в телефон. — Этнических белорусов (84,9%), русских (7,5%), поляков (3,1%), украинцев (1,7%). — ГДР внимательно смотрел на карту районов, где проживали данные национальности. — Белорусов больше. — Не удивительно. — фыркнул Рейх. — Русские и украинцы быстро ассимилируют с титульной нацией из-за единого языка. Поляки же… Хах. Думаю, также. — В прошлом… Если людей спрашивали, кто они. Они отвечали больше исходя из веры. Католик- поляк, православный — русский. Вот и всё… — Но это не изменяет того, что ты вряд ли сможешь там долго продержаться. И вряд ли сможешь восстановится, если она тебя прибьет. — Значит надо встречаться на территории, где больше проживает немцев? — задумчиво спросил ГДР. — Именно. — Она не захочет. — удручающим голосом ответил Гилберт. — Она не захочет меня видеть… — Тогда отстань от неё! Она нам никто! Зачем ты так за ней бегаешь! — ругался Рейх. — Ты же сам понимаешь, что никто не сможет простить того, кто сжигал тебя! Убивал и калечил! — Я это всё делал из-за тебя. — прорыва Гилберт. — Если бы не ты- — О, нет Гилберт. Ты забываешь, что Я всего лишь в твоей голове! А всё то, что случилось с ней, сделал ты! ТЫ И ТОЛЬКО ТЫ! От таких обвинений Гилберт ещё сильнее сжал челюсть. — Но сейчас я другой, и не стал бы её травмировать. — Она и так травмирована, Гил. — с грустью сказал ГДР. — Из-за нас она и стала такой. — Не только из-за нас. — парировал Рейх. — В этом виноваты и её соседи. Эта девочка изначально была травмирована! Ещё до того, как мы пришли в лице Тевтонского ордена. Он сделал ещё один шаг вперёд к Гилберт и ГДР. — Ты уже множество раз извинялся перед ней, во времени СССР! И к чему это всё привело?! Она тебя не простила. А ещё больше издевалась над тобой! И вся эта семейка — — Но я заслужил это. — прохрипел немец. — Я заслужил их ненависть. И я заслужил её ненависть… — Многие века, все страны на этом континенте воевали друг с другом. И ничего, уже братуються! Да что там! Сейчас вся Европа сидит в этом проклятое Еврасоюзе с Германией! И никто не вспоминает о войне, что прогремела в прошлом веке. — нацист усмехнулся. — Потому что всю вину спихнули на СССР. На Россию. И так было и будет всегда. И рано или поздно, но все забудут предыдущую войну. — Нет… Они… Не забудут, что я сделал. — с горечью сказал Гилберт. — Нати не забудет. Я… Знаю… ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Он держал её пепел. Он уже остыл и сейчас был лишь горсткой песка в его руках. Это был первый день её сожжения. Гилберт с интересом следил, как сначала БССР затаскивают в печь. Как она кричит в ужасе зовёт Минск и Ивана Брагиснкого. А потом он сам включает печь… Крики усиливаются. И каждый крик, как под годный клещ всё дальше и дальше вгрызается в его кожу, внутренности, мозг. Это прекрасное и одновременно ужасающее зрелище заканчивается, когда её крики прекращаются. Кости сгорают и превращаются в пепел. А потом он забирает этот пепел с собой. Идёт в её комнату и наблюдает. Прошло уже четыре часа с момента её казни. Но пепел, некогда бывшей воплощение БССР, всё продолжает остывать в банке. Он высыпает всё на бетонный пол, в надежде что она вернётся. Ни-че-го. Тогда его охватывает паника. Неужели он окончательно уничтожил воплощение страны? Неужели это действительно возможно?! В камеру врывается Берлин. Он кричит, что солдаты доложили о странном свечение на оккупированных землях. Возможно это советские солдаты решили сжечь немецкие лагеря. Гилберт приказывает всем взять оружие пристрелить всех нарушителей. А потом прогремел взрыв. Неужели это снова советы? Или белорусские города взбунтовались или- Но никто и не видел того, что видели немецкие лётчики. Земля горела, по странным изогнутым линиям. И лишь сверху было понятно, что это за горящие линии. Сверив их с картой БССР в составе СССР. Всё встало на свои места… Эти линии, были границей Белоруской Советской Социалистической Республики. А горели они потому… Что тело Натальи Арловской стало восстанавливается. Тогда Гилберт впервые увидел возвращение воплощение страны из пепла. Пепел стал крутится по кругу, делая маленький ураган, затем он остановился и засветился таким же красным свечение. А потом они начали превращаться в женский скелет, после скелет стал обрастать мышцами и внутренностями, венами, нервным окончаниями, зачёт начала появляться кожа, волосы ногти, ресницы. И вот… Тело молодой девушки, полностью голое упало на холодный пол. Гилберт в шоке смотрел на восстановившуюся Наташу. Она очень тяжело дышала. Рейх приказал своей столице и солдату принести вещи пленницы, а сам подошёл к ней. Он встал на одно колено, и аккуратно открыв глаз девушке посмотрел в него. Пустые… Её глаза стали ещё более пустые чем прежде! Значит после смерти воплощения, когда оно возвращается свет жизни в их глазах начинает потухать. А сможет ли он полностью изменить её цвет глаз? Может они перестанут быть синем, а станут чёрными? Неважно. Главное, что теперь он узнал, что воплощение способно вернуться после сожжения! А значит… Он может попробовать ещё. И Наталья Арловская будет прекрасным эксперементуемым. ------------------------------------------------------------------------------------------------- Был уже вечер, когда Гилберт получил сообщение на телефон. «Жду тебя на Колядах, на моей территории. Не опоздай, Гилберт.»

Республика Беларусь

Пруссии стал очень быстро одеваться из-за чего проснулся и Людвиг. Старшему немцу пришлось соврать, что ему нужно срочно в Москву. Иван Брагинский требовал аудиенции. На вопрос брата зачем Брагинскому встречаться с ним утром, Гилберт тараторя ответил, чтоооооо… Все. Будет утром. Очень ранним утром. И похоже… Людвиг поверил в это. Так по крайней мере, думал сам Гилберт.

***

Коляды… В ночь, на праздник Коляды славяне разжигают огромные костры, которые должны были гореть ровно 12 дней. Вокруг костров собирались нарядные молодые люди, водили хороводы, рассказывали сказки, пели и прыгали через пламя. А еще изготавливали специальные маски, чтобы человека никто не мог узнать. В таком виде ряженые танцевали, пели и колядовали по дворам, желая благополучия каждому дому и требуя взамен подарки. Ещё одним дополнением для колядующих стран, была выпивка. Так решили сами страны. Потому что не каждый день у них получается дружно выпить и погреться у костра. Так будет и сегодня. — Маці, как думаешь нам надо идти с вами? — серьёзным тоном спросил СНГ. — Просто Осип уже заснёт к тому времени, а с кем его оставить если вся страна пойдёт колядовать. Наташа пожала плечами поправляя белорусский национальный костюм. — Может и правда лучше… — она повернулась задам, чтобы рассмотреть себя в зеркало. — Может позови другие союзы и содружества? Василь хохотнул. — Они уже едут. Наташа усмехнулась. — Как всегда на опережение. — Конечно. — слабо улыбнувшись, ответил СНГ. — Ты сама будь осторожна. Не подпали наряд. Наташа усмехнулась такой заботе. — Усё будзе добра, СНД. — Добра, маці. Добра.— усмехнулся старший сын. — Повеселись там. А мы с братьями повеселимся здесь. — Вы только не пейте! И не давайте Осипу пить! Он ребёнок! — предупредила белоруска. — Конечно. — СНГ подошёл к маме и попросил её повернуться. А когда та с непонимание посмотрела на него, тот улыбнулся шире. — Я хочу тебя заплести. Наташа кивнула. И тут Василь стал расчёсывать волосы Наташи своими руками. Очень окурено и нежно. — Почему ты не позволяешь волосам расти? — Ване не нравится. — отстранённо ответила Наташа. СНГ нахмурился смотря на волосы в руках. На их кончиках всё ещё оставались паленые локоны. Хотя инцидент со стрижкой уже был в прошлом месяце. А маці не давала нормально волосам расти. — Тебе больше шли длинные волосы. — с нотками ностальгия сказал содружество. Наташа выдохнула. — Я буду делать всё возможное, чтобы быть любимой. Чтобы Ваня меня любил. — А если он скажет завтра присоединить тебя к себе, ты тоже согласишься? Наташа тут же повернулась, грозно смотря на сына. — Нет конечно! — Тогда какая тебе больше стрижка нравится, маці? — Каре…и правда лучше. — краснея прошептала белоруска, на что СНГ не мог не расплыться в улыбке.

***

И вот, Коляды начались. Все воплощения славянских стран собрались около огромного костра, в своих национальных нарядах. Их лица были спрятаны под масками животных, что олицетворяли их страны. Но, если говорит честно, то не у всех славянских стран есть их олицетворение в виде животных. А к примеру, у Боснии и Герцеговина, Словакии и Украины их нет. Тогда страны выбирают птиц, а если их нет, то что-то своё придумывают. У Беларуси была маска зубра. Её национальный символ. И вместе с белорусским нарядом она выглядела слегка нелепо, но одновременно красиво. У России официального национального животного нет, хотя широко признано, что «олицетворением» этой страны является так называемый «Русский медведь». Поэтому, он и был в маске медведя. Так же, как и всегда, у него на шее был шарф, что подарила ему Украина. А уже месяц назад, вроде, Беларусь его подожгла. У Украины была маске соловья. Почему-то Оле хотелось верить, что эта красивая певучая птиц станет ее национальным символом. Да и брат и сестра часто ей напоминали, что она поёт как соловей. Очень красиво! У Польши была маска белохвостого орла. Этот же символ был у него на гербе. У красавицы Чехии была маска льва. А её брат Словакия пришёл в маске беркута. У Болгарии была маска льва, как царь зверей, который символизирует силу, благородство. Хорватия был в маске куницы. А у Македонии была маска также в виде льва. Босния и Герцеговина был в маске глухаря. До сих мало кто понимал, почему ему так нравиться эта птица. Черногория была одета в маску мифического животного. Двухголовой птицы, что символизирует единство церкви и государства. И самый преданный друг России и Беларуси, Сербия был в маске серого волка. К огорчению остальных славян. Словакия и Словения не выбрали себе животного, чтобы олицетворял их государство. Словения пришла в маске медоносной пчелы, как неофициального символа. Все страны встали вокруг огромного костра. Верне… Вокруг места, где будет огромный костер. На месте старого костра остались лишь камни. — Что ж. Думаю нам нужно поискать дрова. — фыркнул поляк, поднимая свою маску с лица. Также сделали Чехия и Словакия. Обе страны переглянулись и улыбнувшись поддержали идею поляка — Думаю нам хватит сил. — сказала Чехия, смотря на остальных. Все страны согласились. Кто-то отправился на поиски дров, а кто-то стал расчищать костёр от старого пепла. Россия и Беларусь переглянулись, когда все разбрелись по своим делам. Они оба стояли как-то в стороне, держась за руку. Россия поднял маску медведя, чтобы привлечь внимание сестры. — Я пойду дрова поищу. — предложил он. — Добра. — с улыбкой ответила белоруска. — Я пойду Феликсу помогу. Россия тут же нахмурился. И повернувши девушку к себе, очень долго и злобно смотрел ей в глаза. — Эй, ты только Польшу в костёр не кинь. — приказал русский. Наташа задорно кивнула, чмокнув брата в нос. И побежала помогать поляку с костром. Россия же отправился к остальным, что уже подтягивали ветки к будущему костру. Польша уже успел даже чуть-чуть испачкать свой наряд в саже, когда услышал веселый крик белоруски. — Feliks! W czym mogę pomóc? — бодрячком спросила белоруска, подбегая к Польше. Тот застонал! Бляха муха опять она! — Nie… NIE, ŻADNEJ POMOCY, NATASHA!— рявкнул поляк. Но к сожалению, за его лицо тут же схватились и швырнули в дрова. Чехия и Словакия, что помогали Польше, в ужасе отошли от него и белоруски, что уже начинали драться. — Ужас… Наташа, как всегда. — встревоженно прошептала Эмишка Хорват. Ее брат также встревоженно кивнул. Матей Хорват также встревоженно смотрел на Беларусь, что пыталась утопить поляка в костре. И всё бы так и продолжалось, если бы не Россия, что разнял их. Точнее отогнал Беларусь от Польши. — Głupia! NAWET NA WAKACJACH NIE MOŻESZ ŻYĆ BEZ KŁÓTNI! — ревел поляк, вытирая кровь с носа. — ДЫ МЯНЕ АД АДНАГО ТВАЙГО ВЫГЛЯДУ ВАНІТУЕ!— ревела белоруска, пытаясь вырваться из крепкой схватки русского. — ХВАТИТ, ВЫ ОБА ЗДУРЕЛИ! — заорал уже сам Ваня. — ПРИПИНИ! НАТАША, ФЕЛІКС! ДОСИТЬ ЛАЯТИСЯ! — выбежала в местную потасовку украинка, придерживая свой национальное платье. — Сьогодні Коляда! Наше національне свято! Давайте сьогодні хоча б обійдемося без бійок! — Nie miałam zamiaru dzisiaj nikogo dotykać! ALE ONA BYŁA PIERWSZĄ, KTÓRA ZACZĘŁA! — Дурні. — буркнула Наташа, прячась за спину брата. — Co?! JAK CO, WIĘC UKRYJ SIĘ TUŻ ZA PLECAMI ROSYJSKIEGO! — орал поляк. — Остынь Феликс! — закричал русский, протягивая одну руку, а другой пряча Беларусь за собой. — Ты же знаешь её состояние. Феликс фыркнул. — Хватит, Иван. Хватит оправдывать её поступки какой-то там болезнью. Если она так не здорова, почему же она не лежит в псих больнице. — Ne sviđa mi se ovaj početak praznika… — прошептал Босния. — Да ли мислите да ми се свиђа? Много волим Републику Белорусију. Али… Њено стање се сваке године погоршава. — он замолчал, когда увидел на себе взгляд русского. — Иван Брагински е прав, Феликс. Но Феликс също е прав, другарю Руска федерация. — Болгария с тревогой смотрел на Беларусь. Хотя та смотрела на него со злобой. — Takže, drahé země. Dovolte… Pokračujme v přípravách na dovolenou, najděte prosím další palivové dříví! — с нервной улыбкой воскликнула Чехия. Её глаза нервно бегали от мужчин к женщинам. — Moja sestra má pravdu. Musíme sa stále pripravovať na sviatky, takže... Poďme každý svojou cestou, dobre? — встревоженно уже сказал сам Словакия. Всё страны кивнули и разбрелись по лесу в поисках дров. — Зачем ты напала на Польшу? — шепнула Украина свой вопрос, на ухо младшей сестры. — А хули он на меня нападает! — резко ответила Наташа, за что получила от России по голове. Беларусь со всей злобой смотрела на Россию. Но тот отвечал ей с сожалением. — Надо поговорить. — коротко сказал русский. — Наедине. Украина быстро поняла к чему кларнет брат, поэтому убежала к остальным странам, помогать им. — Наташенька, миленькая. Что случилось? — встревоженно спросил Россия, садясь на упавшее дерево. Он крепко сжал их руки вместе, смотря в глаза сестре. — Он меня бесит. — рычала Наташа. Россия слабо выдохнул. — Я тоже его недолюбливаю. Но сегодня наш славянский праздник, где и правда лучше забыть про ссоры. — Это не такой важный праздник, как Купалье. — буркнула Беларусь, смотря куда-то вдаль. Россия прижался к животу сестры, крепко обнимая. — Я тебя люблю любой, милая. Но сейчас… Позволь мне тебя успокоить. — Прямо в лесу? — фыркнула белоруска. Лицо России тут же раскраснелось. Он тут же отпрянул смотря на хитрый взгляд Наташи. А потом сам же усмехнулся и стал ей подыгрывать. — Если ты не против~ Теперь уже лицо самой Наташи стало красным. Господи! Почему раньше их пошлые шутки небыли такими смущающими?! — Правда? — смотря куда угодно, лишь бы не на Россию, спросила Наташа. Россия тут же встал во весь рост. И обняв сестру полностью, сладко прошептал на ухо. Беларусь тут же ещё сильнее раскраснелась от слов старшего брата, что даже не заметила, как пошленькие ручки русского юркнули к ней под юбку. Куча мата и удар между ног конечно и заставили Россию поежиться, но он всё-таки держал сестру у себя на руках. И на коленях. — Так всё-таки… — с тревогой в голосе, начал беловолосый русский. — Тебя ведь что-то беспокоит, верно? Наташа нахмурился. — Нет. — Мы обещали не врать, любимая. — прошептал русский, целуя её лоб. От таких нежных прикосновений, Наташа всё-таки оттаяла. — Гилберт… — прошептала она. — А ты, тоже чего-то боишься старший брат? — Да. — задумчиво ответил Россия. — Я боюсь, что ты можешь прибить его. Наташа хохотнула. — И почему ты так решил? — Ты на моих глазах вбивала в его пальцы гвозди. И я думаю, что ты не закончишь на малом. — он слабо погладил её по бедру. — Не знаю, что ты затеяла сестра. И не знаю, во что ты играешь с прусом, но пожалуйста. Не отвечай ему. — Ты хочешь, чтобы он так просто остался жить? — Не уподобляйся ему. От твоей ненависти и исполнения мести за все народы БССР, тебе не станет лучше. — он замолчал. — Я сам это прекрасно знаю. — Хах… Хватит меня учить, Ваня. — она горько усмехнулась. — Я уже не маленькая девочка. И сама могу решить свою судьбу. Он слабо улыбнулся, такой уверенности сестры. — Пообещай, что ты не станешь его убивать. Ты же знаешь, как воплощения стран относятся к смерти других воплощение. Особенно… Когда это делает другое воплощение. — Мне плевать, что они скажут. Мне главное, чтобы мой народ снова спал спокойно. Чтобы призраки упокоились и больше никогда не вспоминали Гилберта. Россия замер, смотря в глаза, напротив. Наташа была прекрасна… Он её обожает, любит и сходит с ума. Но сейчас… Что-то отрезвляло в её словах. — У нас всё готово! Начинаем Коляды! — закричала Оля. Наташа спрыгнула с колен Вани, но тот одернул её. Смотря в глаза. — По обещай мне, что ты никогда не станешь, как он. Как Гилберт. — он нервно сглотнул. — И не убьёшь воплощение. Ответа не последовало.

***

— ОПА! — крикнул ОДКБ кидая дротик в круг. Маленький дротик попал прямо в красный кружок! — ДА! ВИДЕЛИ! — радовался ОДКБ. Остальные союзы лишь разочаровано воскликнули. — Как всегда всех выигрываешь в этой игре! — с усмешкой сказал ЕАЭС. — Ой! Да ладно! — усмехнулся мужчина. СНГ-2 смущённо хихикнула, смотря, как маленький СГРБ налепливает на её лоб наклейки. Звёздочки, сердечки, флаги России, Беларуси, Украины, Казахстана, США, Франции и тд. — А где СНГ? — с удивлением спросила девушка, когда Осип наклеил последнюю звёздочку. ОДКБ и ЕАЭС переглянулись. Они последний раз видели старшего брата, когда он выходил на улицу. — Может он вышел подышать свежим воздухом? — предположил ЕАЭС, читая мысли брата. — Пойду посмотрю. — предложил ОДКБ.

***

— Василь, почему ты не со всеми? Как ОДКБ и предполагал, СНГ стоял на улице. Мужчина был одет в темное пальто и свой деловой костюм, а волосы заплетены в косу. Которую ещё утром сделала Беларусь. — Нужно было подышать свежим воздухом. — ответил содружество, продолжая копошиться в телефоне. ОДКБ кивнул, присоединяясь к брату. — Все тебя ждут там, Вась. СНГ горько усмехнулся. — Знаю. Сейчас приду. — Волнуешься о мисс Республике Беларусь? — в точку предположил мужчина. С самого утра, сердце СНГ было не спокойным. Всё потому что он догадывался, а точнее знал, что собирается делать его маці. Всё-таки, когда у содружества и государства такие тесные отношения, рано или поздно, но это влияет на их восприятие. Проще говоря, сам Арловский прекрасно понимал поступки Беларуси. Как и её мысли. Иногда ему казалось, что он начинает мыслить, как она. Также хаотично и безумно… — Да. — ответил Василь, поворачивалась к брату. — Я знаю, что для тебя она не является полноценным родителем. — Но я все равно считаю её своей матерью. — усмехнулся военная организация. Ташкентский договор. Реже именно так называли договор о коллективной безопасности. Или же коротко ОДКБ. После распада СССР встал вопрос о безопасности постсоветского пространства. И именно тогда, в Ташкенте, 15 мая 1992 года был подписан Ташкентский договор. Такими странами, как: Армения, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан Позже уже к 1993 году к договору присоединились ещё три страны. Азербайджан подписал договор 24 сентября 1993 года, Грузия — 9 сентября 1993 года, правда потом вышел в 2008, из-за войны с Россией. И наконец-то Беларусь, которые подписала договор 31 декабря 1993 года. Для ОДКБ родными родителями были лишь страны основатели. А Наталья Арловская была какой-то знакомой тёткой. Но он тоже её любил и понимал страх СНГ. Конечно не так, как понимал это сам содружество. Если так посмотреть, то из всех воплощений союзов постсоветского пространства. Для Республики Беларусь было всего три родных ребёнка. СНГ, Союзное государство и ЕАЭС. Последний к удивлению, всех стал самым молодым. Ходя уже выглядел, как тридцатилетний мужик. Ещё тогда в июле 2010 годе вступили в силу договорённости о создании Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС, в декабре того же года на саммите ЕврАзЭС было достигнуто соглашение о создании Евразийского экономического союза на базе Единого экономического пространства Беларуси, Казахстана и России. СНГ часто шутил, что раньше СССР создали четыре страны. Иван Брагинский, Ольга Черненко, Наталья Арловская и Ирма Шевраммед. Правда последней фамилия так и не учитывалась. Поэтому СССР получил фамилию Брагарненко. И получил бы сам СНГ, но он был хитрее и умнее. Поэтому он забрал фамилию матери, из-за чего вся статистика была разрушена! А вот ЕАЭС теперь красовался с прекрасной фамилией. Так как теперь вместо Ольги Черненко, третьей страной стал Алихан Уали Ахметов. То есть Казахстан. И поэтому бедный ЕАЭС стал Рустам Брагахмалов. Кто-кто, а вот Арловский долго ржал над этой фамилией. И для них это уже было нормой. Но всегда же хочется немного посмеяться. Но если возвращаться к сути разговора. Всё-таки самими родными детьми для младшей республики. Были Василь и Осип. Хотя первый имел в своем составе много государств, и три государства основателя. А второй только два. Но СНГ давно плюнул на эти правила. Если они ему тогда не помогли, то и сейчас не помогут. — Пошли к остальным. — положил свою руку на плече брата. — Уже Осип волнуется, где ты. А ты за Беларусь не волнуйся, она же с Россией. А он не навредит ей. Не навредит, да? Почему-то СНГ никак не отреагировал, смотря куда-то в даль леса. Где-то там в его глуши, наши славянские страны разжигали кастер. И если ОДКБ уже собирался идти в дом, СНГ наоборот замер. — Что случилось? — встревоженно спросил ОДКБ. Василь резко повернулся к брату и схватив того за рубашки подтащил к себе, злобно рыча. — Последуешь за мной, и я забуду, что ты мне брат. И сорвался с места. ОДКБ понадобилась секунда, чтобы поныть, что произошло… О боже. Он тоже это почувствовал! На территории Республик Беларусь присутствовали два немецких сгустка! Один явно был ФРГ которой же был очень слабым… И похоже он знал кто этот. Вслед к ОДКБ выбежал и ЕАЭС. — Что случилось?! Куда убежал СНГ! Военный союз сильно сжал зубы. — Оставайся с Осипом и Софай. — Но- — Я СКАЗАЛ ОСТАВАЙСЯ С НИМИ! — взревел мужчина, смотря на брата. ЕАЭС не стал ослушиваться. Поэтому и вернулся в дом, попросив Софу не волноваться о братьях, потому что они решили сбегать в магазин. Но когда девушка ушла на верх, расстилать СГРБ кровать, маленький союз тихонько подошёл к брату и спросил: — Это всё из-за плохого немца, что мучал моб маму? Плохого немца… ------------------------------------------------------------------------------------------------------ — В этот раз хотя-бы никто не забыл спички? — усмехнувшись, спросил русский. Где-то позади цокнул Польша, закончивший разводить кастер. — Zaczynajmy już! — проворчал тот — Jak chcesz, Felix! — с улыбкой до ушей воскликнул русский, подзывая всех. И вот, наконец-то Коляды начались! А самая лучшая традиция для Каляд? Правильно! Прыгать через костёр. А если ещё и парами… — Наташ, пошли прыгать через костёр! — полностью весёлая и взбудораженная подбежала к белоруске украинка. Наташа лишь закатила глаза, поправляя свой наряд. — Не хочу. — О? Поч- Украина тут же умолкла, увидев подавленный взгляд сестры. Блять… Оля уже так привыкла, что младшая всегда играет с огнём. Да и вообще кауто6с ним взаимодействует. Что совсем забыла… — Извини. — тихо сказала украинка, отводя взгляд. — Я забыла совсем… — Всё хорошо. — цокнула Наташа, нервно поправляя платье. — Можешь попрыгать с Ваней. На сегодняшний вечер разрешаю. — Спасибо. — тихо сказала девушка покраснев. Внезапно её тихо прошибло холодом. Она удивлённо посмотрела на Наташу. Та также это заметила. — Не мне одной холодно? — криво улыбнулась белоруска. Ольга нахмурился. Она стала вертеть головой, пытаясь почувствовать откуда идёт холод. Но казалось, только они вдвоем почувствовали это. Остальные же, продолжали прыгать через кластер. Даже Россия уже прыгал, как уж на сковородке, на пару с Сербией. Украина снова перевела взгляд на сестру. Холод становился всё сильнее и сильнее. — Генерал? — предположила украинка. Но Наташа ответила отрицательно, на её вопрос. Нет. У генерала никогда не было такого, окоченелого холода. Здесь было что-то другое, что-то… — О, боже… — ахнула Украина, наконец-то поняв всё. Она рефлекторно схватила сестру за руку, от чего та уже приготовила кулаки. Но Украина схватила сестру в очень крепкие объятия. И пока страны пытались хоть как-то раз веселится. Отсутствие двух сестре конечно же заметили. Как и сам Россия. Вот только он почувствовал нечто большее нежели просто холод. «Духи умерших людей?» — спросил русский у генерала, наблюдая за сёстрами. «Её дети.» — прозвучал холодный голос генерала, на задворках разума федерации. — «Её земля изранена. И дети бояться повторения.» Иван Брагинский посмотрел на огненное пламя, что колыхалось от ветра и прыжков стран. Хотя уже не чувствовалось то веселье, что была секунду назад. «Они пришли защитить её от огня?» — спросил русский, поворачиваясь к украинке и белоруске. Те продолжали стоять обнимавшись. «Да, Ваня.» Россия нахмурился. — Давайте быстро проведём Коляды и потушим огонь. Скомандовал русский, получая от остальных стран одно непонимание. — Почему? — поинтересовалась Чехия. — Духи? — спросил Польша, чем удивило остальных. Все как вкопанные посмотрели на поляка. — Что? Я прожил с ней почти 600 лет. Не я же один почувствовал странный холод, да? Брагинский. — Польша прав. — серьёзным тоном сказал русский. — И чем быстрее мы справимся, тем лучше для нас. Все с тревогой переглянулись. Кто-то начал перешёптываться, а кто-то продолжал смотреть на Россию, который направился к сестрам. — Зачем ты меня обнимаешь? — прорычала белоруска. — Не знаю. — прошептала Ольга. — Я просто… Хочу успокоить тебя. — И зачем же? — фыркнула девушка, поднимая голову вверх. — Твой умерший народ, снова пришел на защиту, верно? — с улыбкой сказал русский, присоединяясь к обнимашкам. Украина недовольно фыркнула, смотря на русского. — Напугал. — Пардон. — Это не поможет. — усмехнулась Наташа, смотря на брата и сестру. — Это не поможет им обрести покой. Им нужна месть.

***

Машина Людвина заглохла. — TEUFEL! — Sind wir erstickt?— с интересом спросил Гилберт, смотря на брата. Людвиг раздражённо выдохнул. — Ja. — Nicht gut. — Ich weiß. Ich weiß. Warten Sie, vielleicht habe ich noch die Nummer des Notdienstes von Belarus. — младший немец достал телефон, ища нужной номер. — Die SIM-Karte ist nicht die gleiche. Okay, warte, vielleicht kannst du das Auto von Hand starten. Гилберт кивнул, отстранённо рассматривая загаданную местность. Они с лёгкостью пересекли белорусскую границу, хотя пограничники очень настороженно смотрел на живого Гилберта. Если бы не Людвиг с его умением уболтать города, Пруссия уже был бы расстреле без суда и следствия. — Наташенька рядом, — проворковала огненная леди. — Волнуешься? — Да… — он взглянул на заднее сиденье. Там сидела она. Призрак его Нати. — Насколько она рядом? — Хммм… Намного ближе, чем ты думаешь, милый~ — Ты реально наивный, Гил. — прорычал Рейх, наблюдая за ФРГ, что открыл капот. — Ты так впился в младшую сестру России, это прям бесит. — Она смогла множества раз вернуться, будучи сожжённой в пепел. Это поистине потрясающее! Она будто феникс! — воскликнул ГДР, мило улыбаясь. — Она прекрасна. С сколько я себя помню, она всегда была такой холодной, воинственной и- — ХВАТИТ! — рыкнул Рейх. — Замочить, оба. — прорычал Гилберт, массируя вески. — Мне нужно её найти. — Она в лесу, Гилби. — промурлыкал голос. — И она тебя уже ждёт~ Пруссия застонал от боли в голове, но в один момент, будто что-то пробило её. Будто выстрел в голову. Во круг всё стадо, как в тумане. Он даже не помнил, как вышел из машины и почему его брат не заметил! Но осознал он себя, только когда столкнулся с Наташей, также сбежавшей по лесу с искренним удивлением смотря в глаза пруса. — Гил?

***

Когда же обнимашки и празднество, хоть и сорванное, но закончилось. Все славянские страны стали просто разговаривать изредка посматривая на отстраненную Беларусь. — Разве раньше, умершие люди данных земель, приходили на Коляды? — смущённо спросил Сербия, стоя около русского. Россия нахмурился. — Нет. Их что-то привлекло. — И что же? — Пруссия. — небрежно вкинул ответ поляк, влетая с ноги в разговор Сербии и России. — Он и Людвиг пересекли нашу с Наташей границу, где-то два часа назад. Где они тут я без понятия. Может ты знаешь, Иван? — Нет. — прорычал русский, начиная закипать. — Пусть мы в союзе, но территория разные. — Это нормально. Мы будучи Югославией даже не могли прочууствоать6, на чей территории находятся другие воплощения. Только союз мог. Россия замер, с удивление смотря на Беларусь и рядом стоящую Украину. Только союз… — Надеюсь СНГ это почувствовал. — на выдохе ответил русский. — Ладно народ! Всем спасибо за такой прекрасный праздник, к сожалению застолье переносится на завтра, на территорию Украины. Ольга тут же обратила внимание на Ивана, общавшегося к остальным странам. — Я? — удивилась она. — Но… Разве я подхожу. — Ты разве не житница СССР. — подколола Беларусь, даже никак не улыбаясь. — У тебя самая плодородная земля. Почему бы там не сделать застолье? Украина раскраснелась, поправляя причёску. — Никакая я не житница… Кормили то весь СССР ты и Ваня. А мне… Просто повезло с землёй. Но сейчас… Я всё проебала. — И почему до тебя информация доходит быстрее, чем до твоего же народа. — злобно фыркнула Беларусь. Теперь уже Украина нахмурилась. Но её лицо выражало лишь печаль и разочарование. — Они люди. Они не могут жить так долго, как мы. И поэтому совершают ошибки. А мы лишь идем за ними, являясь всего лишь воплощениями их стран. — она с грустью выдохнула. — Думаешь я хотела войны? Хотела в Европу? Нет… Я просто хотела в кое то веки обрести мир на нашей земле. — Именно поэтому я ненавижу людей. — прорычала белоруска. — Из-за какой-то МАЛЕНЬКОЙ недовольной массы, страдают все. Украина криво улыбнулась. — Мы и не такое пережили. Просто меня расстраивает, что люди не могут жить мирно. Все борются за ресурсы, становятся эгоистом. Но это не все люди… Лишь часть. Что дорвалась до власти. — Я бы могла помочь тебе, но ты окажешься. Украинка задорно хихикнула, нервно конечно же. — Не надо Наташенька. Я сама виновата в этом и мне это и расхлебывать. Честно… Я уж жду, чтобы мой народ сам развалил страну, а я бы… — ДУРА! — взревела белоруска, ударяя сестру по лицу. — НАПЛЮЙ ТЫ УЖЕ НА ЭТУ КУЧКУ НАРОДА И ВОЗЬМИ УЖЕ ВЛАСТЬ В СВОИ РУКИ! ВЫБРАЛА БЛЯТЬ САМОЛИКВЕДИРОВАТЬСЯ! А О НАС С ВАНЕЙ ТЫ ПОДУМАЛА! Украина замерла, держась за ударенную щеку. На её глаза сразу же стали наворачиваться слезы. — Н-Нет… Я… Я не подумала… Я просто устала… — А Я НЕ УСТАЛА! Я НЕ УСТАЛА, ОЛЯ! — утопила белоруска. — Я- Она замерла, увидев на себе настолько печальный взгляд сестры, как будто её сердце сейчас разрывается. Наташа отвернулась, лишь бы не видеть глаза украинки. — Я хочу побыть одна. — буркнула она. — Именно. Одна. Украина кивнула, отходя от сестры. Но Наташа лишь фыркнула. Затем, когда Оля ЕЩЁ отошла от неё, Наташа резко сорвалась на бег. — НАТАША! — взволновано вскрикнула Оля, также срываясь на бег. За ней следом последовал и Ваня, также увидев, что белоруска побежала. Но обе страны не смогли долго за ней гнаться. Наташа прекрасно ориентировалась на местности. Поэтому быстро скрылась со следа, прячась в лесах.

***

Так Наташа случайно и выбежала на встречу Пруссии. И явно никто из них не ожил такой встречи. — Нати? — с искренним удивлением спросил немец. Но Наташа видно быстрее отошла от шока, и схватив немца за руку. Потащила его за собой. Гилберт ничего не мог сделать, да он и не хотел, поэтому и следовал за ней. — Wohin gehen wir, Nati? — с отдышкой прохрипел Гилберт, спотыкаясь об корень дерева. Единственное, что он успел сделать, так это ужарится лицом о дерево, но после был за шкирку вытянут обратно. — KOMM, GILBERT, STEH AUF! — проревела белоруска, злобно улыбаясь. — Fallen Sie nicht! Гилберт почувствовал, как его лицо стало красным. Возможно от стыда, а сожжёт, потому что его Нати, была такой сильной! — КУДА ОНА НАС ВЕДЁТ! — завопил, рядом сбежавший ГДР. Этот крик тут же вывел Пруссию из транса. И правда… Куда она нас ведёт? — К кладбищу. — буркнул Рейх, бежав с другой стороны. Он слабо ухмыльнулся. — Либо она нас закопает заживо, либо… Не знаю. Но ты молодец, Гил. Гилберт слабо улыбнулся. — Dann akzeptiere ich alles, was sie mir antut. — Du bist ein Idiot, Gilbert. — рычал Рейх. Но прусс уже сделал свой выбор. Может хотя-бы так, он обретёт покой? Может хоть так… Он перестанет существовать, как воплощение. Он уже устал мучается… Устал жить… Так пусть, его любимая Нати, освободит его от этого тяжкого бремени. Наконец-то Наташа остановилась. В папахах Гилберт даже не заметил в каком с прекрасном наряде она была! — Ты сегодня прекрасна, Нати. Это твоё национальное платье? Наташа даже не удосужилась на него посмотреть. Он ей был противен. Пожтому она пошла дальше, а Гилберт последовал за ней. Они и правда, прибыли к кладбище. Кладбищу, где похоронен, как воплощение государств, так и… Деревни, что сжёг Гилберт. — Навошта ты пагадзіўся прыйсьці? — она повернулась к нему, смотря в потухшие алые глаза — Ты ж ведаеш, што жывым ты дадому наўрад ці вернешся.- она оскалилась, улыбаясь ещё шире. — Няўжо наша апошняя сустрэча не дала табе гэта зразумець? Я заб’ю цябе Гілберт. На эти слова Гилберт лишь сильнее заулыбался. — А можа гэта мой лёс… Быць забітым той, каго я сам мучаў.— он выдохнул. — I той, каго кахаю. Наташа фыркнула, начиная чувствовать, как позади стала нагреваться спина. Кладбище… Начинало полыхать. — Я тебя ненавижу. — рычала белоруска. — Ты убил мой народ. — Я знаю, Нати… Знаю… — он подошёл ближе, но Наташа сделала шаг назад. Гилберт конечно же заметил это. Уголки губ дрогнули. И тут неожиданно он встал на одно колено поклоняясь Беларуси. — Прости, Наташа.- прошептал Гилберт. — Verzeih mir, meine Liebe! Я знаю… Я не заслуживаю твоего прощения любимая, Нати. Я виноват перед всеми странами мира, но больше всего… Я виноват перед тобой. — его расширенные глаза, что смотрели в пустые глаза младшей сестры русского, опустились, смотря на снег. — И я готов получить наказание. Любимая, Нати. Казалось Беларусь не шевелилась. Её лицо стало бледным, как снег, кончиками пвльцев она чувствовала, как коченеет её тело. Но этот холод в мгновение пропал, когда её тело стало нагреваться огнём. Если бы она повернулась назад, то увидела множество воплощение сожжённых деревень. А с ними и людей, что там проживали. Стариковы бабушек, молодых девушек и парней, женщин и мужчин, маленьких детей. И всех их, немцы… Нет… Даже их собственные граждане затаскивали в сараи, а потом поджигали. А если они убегали, то расстреливали. Беларусь смерила взглядом Гилберта. Тот не двигался, ожидая любое наказание за свои деяния. Наташа не понимала его. Не понимала, каким образом эта тварь способно что-то к ней чувствовать! И каково было её удивление, когда в её голове всплыли образы Вани и Ториса. Последний Наташу жутко бесил, но она все-таки чувствовала к нему что-то. Что-то осталось от неё. Когда она любила Ториса больше чем брата. Но сейчас… В её сердце остался лишь Ваня. И только он. А Гилберт… Были лишь нацисткой шавкой! — Твои слова их не вернут. — холодно сказала белоруска, желая шаг назад. Она наблюдала, как Гилберт продолжает смотреть на землю. Продолжая не двигаться. Это был её шанс. Она не смогла сдержать ухмылку, быстрым рывком она откопала из-под снега канистру с бензином. Конечно же она подготовилась перед приходом немца! И ПОЧЕМУ БЫ ЕМУ НЕ ПРОЧУВСТВОВАТЬ, ЧТО ОНА ЧУВСТВОВАЛА! — Так сгори же ты ВМЕСТЕ С НИМИ! На последних словах, девушка вылила канистру бензина на старшего немца. Тот опешил, и подняв глаза увидел, как на него летит бензин. Он рефлекторно, как мог пытался увернутся, но всё содержимое вылилось на него. Он упал на холодный снег. И не успев даже прийти в себя услышал звук зажигалки. С ужасом он посмотрел на Наташу, в чьих глазах он увидел пустоту, а на лице играла садистская улыбка. — Тебе нет места в этом мире, Гилберт Байльшмидт.- она кинула зажигалку прямо на немца. — Тебе место в аду. Одна секунда… И его тело, загорелось пламенем.

***

— ДО БІСА, РОСІЯ! ЯК МИ МОГЛИ ЇЇ ВТРАТИТИ! — вопила украинка, буквально вырывая с себя волосы. — Я НЕ ЗНАЮ! АЛЕ ЯСНО ОДНЕ, ВОНА ЗГАДАЛА ЯК БУЛА ПАРТИЗАНКОЮ! Украина закатила глаза. — Ми повинні її знайти... я боюся за неї! — Так, я знаю! — рявкнул русский. — Хватит разговаривать на моей языке! — воскликнул украинка, оглядываясь. — Может генерал Мароз нам поможет, А? — ААААААААААА! — завопил Иван, да чёртиков напугав Украину. — ВАНЯ! ВАНЯ ЧТО С ТОБОЙ! — подбежала украинка к скорчившемуся брату на снегу. — ВАНЯ, ГДЕ БОЛИТ! — грррр…гаррррюююю — простонал русский. — б-боооол- — Не говори, милый! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ! ВАНЕ ПЛОХО!

«Спокойнее, Ольга Черненко.»

Украина замерла. Её тело будто окоченело, а в легкие ударил холодный воздух. — Ч-Что? — прошипела она. Но тут же её отшвырнули от себя! — В-Ва--запаниковала она, смотря на брата. Россия вставал с земли. Оля тут же увидала на его губах кровь, но всё это померкло, когда она увидела на шее брата огромный, кровоточащий ожог. На нём были волдыри… — Ва- — Черненко. — прохрипел русский, очень низким голосом. — Арловская решила убить Гилберта Байльшмидта. Её лицо побледнело. Ваня улыбался! Нет! Это был не Ваня! Это- — ГЕНЕРАЛ МОРОЗ! — закричала украинка, но Россия в туже секунду сорвался в бег. — ВАНЯ!

***

По холодном, морозному воздуху, проживалсся запах огня с примесью с горелым мясом. Если бы кто из городов услышал данный запах, они бы решили, что кто-то дарит шашлыки. Вот только этот запах был… От сгоревшего немца. Наташа с таким упоение смотрела, как Гилберт бьётся в конвульсиях с криком завёт какого-то на помощь. Это было ужасно! Но Беларусь ничего не чувствовала. Лишь пустоту. Она знала, что поступает ужасно. Она убивает воплощение! Хоть и народа… Но разумом она понимала, что к этому всё шло. И Гилберт заслужил эт- Что-то очень сильное врезалось в неё. Настолько сильное, что она улетела на метр от того места, где раньше стояла. Покувыркавшись ещё дальше, она остановилась. Схватившись за щеку, она с удивлением смотрела на того, кто её так беспардонно откинул. Её глаза расширились. Неизвестная фигура, стала тушить горящее тело Гилберта снегом. Да так быстро, что тот уже за секунду был полностью закопан в снег. И о боже… Она узнала, кто это был! — В-Ваня? — хрипела белоруска, потирая лицо, холодным от снега руками. — Ч-Чт- Тёмная фигура тут же обратила на неё внимание. Быстро встав с мечта, Брагинский подорвался к Арловской и с силой схватил её за волосы, ударил нагой в живот. Наташа задохнулась от такого удара. Она стала кашлять кровью, но затем произошел второй удар, уже в грудь, третий, по спине. Она снова упала на снег. Тело болело и вопило! Похоже Россия сломал ей несколько костей! Ещё удар! Теперь уже ногой в грудь. Наташа попыталась встать, чтобы отползти от брата, но тот придавил её к земле. И стал сдавливать горло… Наташа с ужасом смотрела на затемненное лицо брата. Она царапала ногтями его сгоревшую руку, дёргала ногами, чтобы он слез! Но он даже с места не сдвинулся, продолжая ещё сильнее сдавливать ей горло. Перед глазами всё плыло. Наташа уже начинала терять сознания от полученных травм и удушья, как- Кто-то ударил ногой Брагинскому по лицу. С отчётливым хрустом. Наташа стала кашлять, почувствовав, что её тело не прижимают. Она отхаркивала кровь и кажется внутренности. Тут же она почувствовала чья-то заботливые руки на своём теле. Правда сейчас они были будто раскаленная сковородка. Она подняла взгляд, кажется это была Олечка. Та что-то ей говорила, с ужасом трогая её лицо, но и также смотря на мордобой позади Арловской. Наташа с тяжестью, но смогла повернуться и тут же застыла. Василь и Ваня дрались… Содружество явно выигрывал нанося точные удары в тело русского, но всё из-за эфекта неожиданности. В тот же момент, Брагинский очухался. И стад наносить ответные удары содружеству. К ужасу Наташ, Василь не мог противостоять долго федерации. Поэтому уже через несколько ударов валялся лицом в снегу, истекая кровью от множество внутренних ран. Беларусь почувствовала, как руки украинки сдались ещё сильнее, когда Брагинский обратил уже на них своё внимание. Он ускорил шаг, подбегая к Ольге и Наталье. Украина что-то прокричала… Может, чтобы Ваня не подходил к ней и Наташе. А может чтобы тот успокоился. Но это не помогло… Ваня уже наносил удар по голову украинки, как его голову пробили вилы. Украина, побледневшая от ужаса, смотрела на шокированное лицо русского. И то, что он упал замертво, на белый, как вата, снег. Оля дотронулась до своего лица, оно было полностью в крови, но похоже её это вряд ли удивило. Она в попыхах осмотрела Арловскую. Наташа шипела от боли, смотря на Ваню, кого она самолично насадила на вилы сестры. О Господи… Какой пиздец! — Как она? — хрипел СНГ, подходя к двум сёстрам. — Жить будет, вызывай скорую! — воскликнул украинка. СНГ кивнул, набирая скорую помощь. Хоть бы они успели доехать. Наташа уже отрубалась, когда услышала вопль других славянских стран и кажется ОДКБ. Но почему-то её очень позабавило, как СНГ, полностью окровавленный, закуривает сигарету. И ей это что-то напомнило… Точно… Серёжку…

***

Она проснулась уже в обед. Голова болело, всё тело будто перемололи в блендэре, дышать было трудно. Но она проснулась в больнице. Поняла Беларусь это, когда в нос ударил запах медикаментов и миленький голосок в уши. — О! Мисс Беларусь вы пришли в себя! — радостно воскликнула молодая девушка с каштановыми волосами и множественными веснушками на лице. Наташа, ещё не отошедшая от наркоза, долго перебирала образы её городов, чтобы в итоге вспомнить, что это была за девушка. Смолевичи… — Г-Где я? С- Смолевичи… — О, вы в центральной больнице мисс Беларусь. Сегодня ночью вас экстренно привезли к нам. — девушка проверила капельницу. — За вас все перепугались, доктора долго боролись за вашу жизнь. — А… — она запнулась. — А В-Ваня? Девушка робко замялась, смотря на девушка с болью. — Иван Брагинский в другой больнице, вместе с Гилбертом Бальшмидтом. — П-Почему? — запаниковала белоруска. — Как они?! Что с Ваней! — С Брагинским всё — — Смолевичи. — послышался уставший голос позади девушки. Девушка с удивлением посмотрела назад, в палату к Беларуси зашёл Минск. Он всем будто взглядом просил, чтобы девушка оставила их наедине. Та с пониманием кивнула, сказала, что скоро придет и вышла из палаты. Оставляя Минск и Беларусь наедине. Минск молча подошёл к Беларуси, что смотрела на него с сожалением, и сел на рядом стоявший стул и натянул улыбку. — Как ты? — спросил минчанин. — Ничего не болит? Беларусь нахмурилась. — Где Ваня? Что с ним, Саш… Минск выдохнул. — Он в порядке. — Почему он в другой больнице? — Потому что так попросил СНГ. — всё ещё холодно ответил Минск. — Да и у России совсем другая ситуация была. Беларусь замерла, сильнее сдавливая кулаки. — А нацист? — уже начиная заводится, спросила девушка. — Состояние тяжёлое. — прорычал Минск сквозь зубы. — Наташ. Ты знала, что Иван и Гилберт связаны? — Что? — смущённо спросила белоруска. Её голова гудела! И последнее что она хотела, это слушать лекции! Минск кивнул. — Гилберт — это на половину Калининград и на половину воплощение немецкого народа. Наташа с непониманием смотрела в глаза Минска. — Что ты имеешь в виду? — Когда ты сожгла Гилберта, ты также навредила и России. — он с сожалением смотрел на Беларусь. — Ты сожгла часть России, Таша…