Прекрасный пустой взгляд

— БРАГИНСКИЙ! — проревел содружество. Он ворвался в кабинет России, но никого не встретил. — Сбежал все-таки. — прорычал содружество, поглядывая пустой кабинет. — МОСКВА! ГДЕ ТВОЙ ХОЗЯИН! Тут же к нему вылетела Москва. — Что случилось Василий Арловский?! Иван Брагинский сейчас на встрече с президентом! — С президентом? — недоверчиво спросил СНГ. — Мне нужно поговорить с ним о Беларуси. Настя тут же устало выдохнула. — Я знаю… Я знаю, что ты можешь сейчас чувствовать СНГ. Но это дело между Натальей и Иваном. — Это и моё дело. — прорычал СНГ. — Так как, из-за их размолвки они могут убить СГРБ. Настя тут же попятилась назад. — Я-Я… Ты же знаешь… О-Они не сделают этого! — Да ладно, Москва! — хохотнул СНГ. — Вы небось это же говорили и при смерти СССР? Настя сразу же ощетинилась. — НЕТ! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТОГДА БЫЛО! СНГ горько расхохотался. — Да… Не знаю. Москва тут же извинилась. Но это никак не помогло СНГ. Он та знал, что чувствовал тогда СССР. Потому что он и есть СССР. — СНГ. Сейчас, я и ты на эмоциях. Но… Ваня занят, подожди его в комнате отдыха. Василь ничего не сказал. Он развернулся и направился в сторону комнаты отдыха.

***

— О чем ты хотел поговорить, Арловский? — прорычал Россия, входя в комнату. СНГ, уже второй час ждавший Россию, думал, как уже занят себя. Поэтому уже какой раз перечитывал гимн России. А в голове так и играла эта запоминающийся мелодия. Что изначально играла в гимне СССР, потом первой была Республика Беларусь, а дальше и сам Российская Федерация. Не удивительно, что если ты знаешь все три гимна. Они могут путаться. И вот в таком состояние его и нашёл Россия. — Поговорить про маму. — ответил он, вставая с дивана. Россия разочаровано вздохнул. — Я знаю. И знаю, что я виноват в этом. — Почему ты не приехал к ней? — прорычал СНГ. — Она хотела покончить с собой. — Знаю. — горько ответил русский. — Спасибо, что ты помог ей СНГ. — Она ждала твоей помощи. — фыркнул содружество. — Но ты её бросил, РФ.Как всегда. Россия закатил глаза, а на лице показалась нервная улыбка. Конечно СНГ был прав. Россия всегда так поступал… Но он пытался не повторять ошибок. Хотя-бы в новом воплощение. Но каждый раз облажался. Как и сейчас… — Хорошо. Что ты хочешь, СНГ. — более настойчиво спросил русский. — Чтобы ты приехал к ней. И вы поговорили. — прорычал содружество, подходя к Федерации. — Потому что ты обязан быть с ней. Иначе она наложит на тебя руки. — Я знаю… — он помотал головой. — Сейчас мы решали данный вопрос с президентом. — И что решили? — недоверчиво, поднял бровь содружество. — Она будет под нашей защитой. — он более уверенно посмотрел в глаза сына. — Пора укреплять Союзное Государство. Василь усмехнулся. — Вот это новость. А сколько раз ты обвинял её — — Это в прошлом. — виновато сказал русский. — В этом есть моя вина. Но сейчас я хочу всё исправить. СНГ ещё по долгу смотрел в фиолетовые глаза русского. Наверное, пытался найти что-то в них. Но когда не нашёл, лишь нервно хихикнул. Разводя руками. — Россия. Ты смотри, чтобы Наталья не принесла тебе гарбуз. — ехидно улыбнулся СНГ. — Пусть вы уже и обручились. Ну почему бы и нет? Могу прислать тебе по Белпоште~ Россия усмехнулся. Насколько же СНГ влился в культуру белорусского народа. Сам русский прекрасно знал традиции данного народа. И он знал. Если молодая девушка не хочет обручаться с парнем, то вместо словесного отказа родня невесты могла «даць гарбуза» — то есть вручить тыкву. Где-то на задворках памяти вспомнился давний момент с их действа. А может это было, когда они были в составе Российской Империи. Феликс Лукашевич ведь тоже бывал засматривался на младшую сестру русского. И вот, в один из вечеров, поляк пришёл к ним на порог с предлагая молодой Наташе заключить брак ещё и с ним. В ответ он получил тыкву. И только, когда сам Торис, что был знаком с Наташей давно. Рассказал поляку, что это значит, то тот не предпринимал ничего, чтобы заполучить сердце Наташи. Это был единственный визуальный момент, вручения тыквы. Благо Россию обошло данное события, после его попыток признаться ССРБ. От воспоминаний он хихикнул, что вызвало недоумевающий взгляд у СНГ. А ведь тот был весьма серьёзен, говоря следующие слова. — Россия. — остановил его СНГ, ложа руку на плече русского. — Если снова наступит война. Маці вступит в неё на твоей стороне? Россия нахмурился, смотря в глаза содружества. — Нет. — холодным тоном ответил старший мужчина. — Война — это моя роль. Роль Беларуси — сохранить мир. СНГ с непониманием смотрел на федерацию. На что Россия ответил своей фальшивой улыбкой. — Она, её города и весь народ на этих землях, пережил множество войн. — он нахмурился, от чего улыбка сразу потеряла какой-либо окрас. — Это были не их войны. Времена ВКЛ, Речь Паспалитой, Российской Империи, времён революции. Да даже времена СССР. — Даже Великая ответственная война? — с нервной улыбкой спросил СНГ. Россия в ответ усмехнулся. — К сожалению, но у нас разный взгляд на эту войны. Если упрощать. Для меня ВОВ — это победа. Даже… Он нервно почесал затылок, подбирая слова. СНГ внимательно слушал. Ведь он знал эту разницу, он уже видел её. Давно видел. Но это не значило, что Россия и Беларусь не был похожи. Они похожи. Но их разница делает их отношения намного крепче. — К сожалению, после того, что случилось между нами и Олей. Многие русские, да и на западе, думают, что Великую Отечественную выиграл Я. И только Я. Забывая про остальные республики. — он со всей силой сжал зубы. — Забывая про мою Наташку. Ты, наверное, знаешь, какой я был во времена СССР. У тебя есть воспоминания нас всех. В какой-то момент Брагинский стал смотреть в глаза Арловского с надеждой. Что тот сможет понять его слова. — Сейчас, я хочу всё исправить. — он слабо улыбнулся, говоря искренне. — И пусть в 90 я начал с огромной ошибки, доверяя Западу. Сейчас. С данного момента, я готов на всё. Лишь бы обезопасить Беларусь и белорусский народ. — теперь он улыбался ещё искренне. — Потому что от этого зависит и моя защита. СНГ несколько минут молчал, обдумываю услышанное. Затем он кивнул, соглашаясь, и повёл Федерацию к выходу из здания к его машине. И он очень надеялся, что у них действительно есть время. ------------------------------------------------------------------------------------------------ Шокированная Наташа смотрела то на своего сына, то на Россию. И она не знала, как на это реагировать… — В-Ваня? Россия резко ускорив шаг, буквально сбив девушку с ног, схватил её в крепкие объятия. — Прости! Прости любимая! Я… Я должен был тебя поддержать в трудный момент! — он ещё крепче обнял её. — Я должен был… Он резко схватил её за плечи, смотря на шокированное лицо младшей сестры. А ведь она не верила ему… — Ты можешь меня не простить, ведь имеешь на это полное право. — его голос дрожал, а на глазах наворачивались слёзы. Лицо Наташи, выражавшие смятение и тревогу, тут же охладели. — СНГ… — начала Наташа ровными голосом. — Оставь нас с Ваней наедине. Василь кивнул, напоследок одаривая маці добродушной улыбкой, закрывая дверь. Когда же шаги СНГ стали пропадать. Беларусь выслушала ВСЁ, что Россия ей поведал.

***

— Я должен был это предотвратить. — с горечью в голосе продолжил свой монолог Россия. Но Беларусь смотрела на это с таким холодом. Она просто слушала, вслушиваясь в каждые слова России, вслушиваясь в его тревожное дыхание и биение сердца. — Ясно. — прохрипела белоруска. Россия опешил от непонимания. — Ясно? — Так. — В каком плане, ясно? — Я разумею свае памылкі Ваня. Я разумею… Разумею… Разумею чаму ты мяне ненавідзіш. Прусія быў таксама і часткай тваёй тэрыторыі. Як Калінінград. Россия покачал головой. — Не, Нат. Ты… Ты не вінаватая ў гэтым. Ты не вінаватая. Я, як твой муж, павінен быў табе дапамагчы. Але замест гэтага я кінуў цябе. Беларусь нахмурился. И толи ей не понравилось, что Россия ответил ей на белорусском языке. Толи ей очень не нравились его слова. — Добра. — с улыбкой сказала девушка, ложась на кровать. Россия в ахуе смотрел на весёлое лицо Наташа. Она демонстративно раздвинула ноги и поманила пальчиком самого Брагинского. Ваня довольно странно на неё посмотрел, не веря, что она… Ну… В общем, он так и сделал. Подполз к своей жене. — Ложись на живот. — приказала белоруска. — Ток так я тебя прошу. Россия как-то помешкивал. И не зря… В ту же минуту, Беларусь схватила русского за волосы и со всей дури положила его голову… ПРОМЕЖ СВОИХ НОГ?! ЭЙ БЛЯТ! ЭТО НЕ ЖИВОТ! Наташа тут же охватила ногами шею русского, сильнее прижимая его лицо к… М-да. — Хвлуйжбиыдсыбтыь! — Пардон, не слышу. — усмехнулась белоруска. — Это за то, что хотел меня бросить, мудак. Все-таки, интересные у Наташи способы наказания… — А знаешь, Ванечка. — в задумчивости сказала белоруска. — Можа давай столицей Союзного государства станет, Минск? У нас и законы строже, и смертная казнь есть, и никакие мигранты не распидорасят великую страну. В ответ Россия лишь ущипнул Беларусь за бок. Скорее для того, чтобы она его освободила от прекрасного захвата ног. Наташа усмехнулась и решила смериться над русским, высвобождая его из заточения. Тот полностью взъерошенный, раскрасневшийся, злобно смотрел на белоруску. А та, смотрела на него с огромным возбуждением. — Больше я никогда туда не полезу! — вопил русский, смотря на ухмыляющуюся сестру. — Ещё, как полезешь~ Ты ещё не искупился, милый. — ТЫ МЕНЯ ПРИДУШИШЬ! — вскрикнул русский. — ЛАДНО РУКАМИ, НО НЕ ПИЗДОЙ! — Нуууу, будет что в ваших новостях написать. — пошутила девушка, а потом задумалась. — А является ли это, как нападение на Россию? Россия тут уже поправил волосы, что торчали во все стороны. — Больше, блять, так не делай! — шикнул русский, садясь на край кровати. В ответ Беларусь лишь хихикнула. Как-же давно она… Не чувствовала ничего… Ничего к самому русскому. — Ты же останешься на ночёвку? — лукаво предложила Наташа. Россия пожал плечами. Не сказать, что у него было много дел… — Если примешь. — виновато ответил он. Ответом ему был, поцелуй в губы.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

6 дней спустя.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Прошло уже шесть дней с того дня, когда Брагинский приехал к Наталье с извинениями. Не сказать, что что-то изменилось с тех пор… Вернее… Нет, все-таки изменилось. От ебанутости Наташи не осталось и следа. Она была очень тихая, изредка подкалывая Россию. Остальное время, она проводила с Василем. Из-за чего сам Россия начал её ревновать к сыну. Но он понимал, почему она так поступает. СНГ помог ей в трудную минуту, когда сам Россия не смог. Но все же было и что-то позитивное в их жизни.

***

— Думаешь, нам нужно рассказать России о тебе? — уставшим голосом сказала Наташа. СНГ улыбнулся. — Нет. — Почему? — Я хочу прожить новую жизнь спокойно. — он аккуратно взял в руку ручку, и начал её вертеть. — Я знаю, какого быть союза. Знаю, сколько ответственности лежит на нас. К содружествам нету столько нагрузки и претензий, как к союзам. Поэтому, я и хочу прожить это воплощение в спокойствие. Наташа кивнула, пытаясь понять логику старшего сына. — Прости… — За, что? — смущённо переспросил СНГ. — Я сравнивала тебя с Серёжей. Всё время говорила, как я его люблю. Что… Что ты никогда не поймёшь его. — она горько усмехнулась. — А оказывается… Что ты всегда был рядом… Ты правда на меня не злишься? — Я не злюсь. — кивнул СНГ. — Ты чувствовала вину перед СССР. Вернее… Передо мной. Наташа нахмурился, услышав нервный смешок. — Как я могу искупаться? Теперь уже сам Василь нахмурился. — Не надо, маці. Мне достаточно, чтобы ты была рядом, вот и всё. — Но я… Не всегда рядом. Арловский усмехнулся, закатив глаза. — Я уже давно не маленький, маці. Ты была рядом, когда я умирал. И я за это тебе благодарен. А то, что ты не была со мной в период моего взросления. Ничего страшного. Меня вырастил Минск, думаю для него это был прекрасный опыт. — Да… Он явно больше никогда не захочет детей. — отшутилась белоруска. — Спасибо тебе, Василь. Она ещё ближе подошла к сыну. А тот забрал её в очень нежные и крепкие объятия. — Я всегда буду рядом, маці. — прошептал он. — Даже если ты будешь делать что-то ужасное. Я всегда буду на твоей стороне. Она горько улыбнулась, ещё крепче обнимая сына. — Спасибо. Ты очень хороший сын. — А ты самая лучшая мама.

***

— Бал? — Ага. Завтра состоится бал, вместо собрания. Наверное, хотят как-то развлечь воплощения государств. — скучающим тоном говорил Брагинский. — Да, на эти балы лет сто никто не ходил! — Бал… — повторила белоруска, смотря на свои руки. — А почему бы вам не пойти? — усмехнувшись, спросил СНГ, перемешивая суп. Сегодня он был за готовой. — Думаешь, меня там будет кто-то рад видеть? — Да. — в унисон ответили Брагинский и Арловский. Наташа смущённо отвернулась, накручиваю отросшие волосы на палец. — Почему вы так уверены? Я же… Она подпрыгнула, почувствовав на своей руке, руку России. Тот добродушно улыбался, смотря на неё. — Никто не без греха, Нат.- улыбка пропала. — Сколько я погубил народа, будучи Советской Россией. Сколько я убивал народы и государства за все свои века. — Но ты же не убивал физическое воплощение страны! — она хотела убрать свою руку, но тут же была взята в замок — Нат. Не думай, что про тебя подумают другие страны. — прошептал русский. — Сейчас такой мир. Все привыкли выставлять себя жертвами. Но при этом умалчивая, сколько боли она сделали в прошлом. Думаешь у Польши чистые руки? Или Литвы? Наша любимая Украина тоже не без греха, как и мы с тобой. Но не стоит ставить на себе крест, когда ты отступила. Ты воплощение белорусского народа и сейчас должна показывать всем соседям, что ты защитишь их любой ценой. — А Людвиг? Россия помотал головой. — Я знаю его много лет. Да, он любит брата, но и он сам прекрасно понимает, что его брат… Монстр. И он не заслуживает прощения. — Но мы все с вами забываем, что нету добрых или злых воплощений. — встрял в разговор СНГ. — Сколько бы ужасов не сделал Пруссии в воплощение Рейха. Столько же добра и искупления он же делала в воплощение ГДР. Но мы и не должны забывать, что привело его стать Рейхом. Беларусь кивнула. — Я поняла вас… — Торис же сказал, что Пруссия жив. Пусть и не сможет ходить может год, а может и всю оставшуюся жизнь. — на выдохе ответил СНГ. — В конце концов, он заплатил по заслугам. А ты отомстила за умершие деревни, города и сёла. А также за умерший советский народ. — Я бы также поступил на твоём месте. — уверено ответил Россия, дотрагиваясь до её плеча. — Так что не вешай нос и пошли искать тебе наряд. Наташа кивнула, с благодарностью смотря на брата и сына. А в её тёмных и пустых глазах, стал загораться маленький огонёк.

***

Прошел час. И от грустной хандры Беларуси не осталось и следа. Ведь теперь она стала искать красивое вечернее платье для бала. — Может это? Или это? — показывая два вечерних платья, спрашивала у своего брата девушка. Россия закатил глаза. Неужели у девушек всё так сложно с выбором одежды! В людом из вариантов русский будет ходить с ума по Беларуси! — Ты в любом наряде прекрасна. — слабо улыбаясь сказал русский. — Даже, когда голая ходишь. Беларусь возмущённо посмотрела на брата, а затем отвернулась, ложа платья на стул. — Так, матухна Расія. Ідзі прыклад і свой нарад! Чаму адна я павінна перад табой красавацца!— бурчала она, выгоняя русского из комнаты — Думаеш, у тваім доме ёсць касцюм і для мяне? Белоруска усмехнулась, но затем возмутилась. — Так! Возьмеш касцюм Васіля! Вы як раз аднаго росту і целаскладу. Ну… Ці ты трохі тоўсты. — ШТО?! — возмутился русский. — ДА Я СТРОЙНЫЙ КАК-

*ХЛОП*

Перед лицом России была закрыта дверь. Матюгнувшись себе под нос, он направился в сторону комнату СНГ. Где Арловский подобрал ему один из своих костюмов. — Скажи, Вась. Я толстый? — сдавлено спросил Россия. — Толстый? — удивился СНГ. — Это маці так сказала? Брагинский кивнул, оторвавшись от зеркала. СНГ лишь пожал плечами. — Ты нормальный. Россия фыркнул. — Думал ты начнёшь меня гнобить. — Из тебя херовый отец. — буркнул содружество. — Но выглядишь ты красиво. А маці… Ты же знаешь, что для неё грубость к родным — это проявление заботы и любви. — Знаю. И я уде привык. Просто… Столько лет прошло. — он выдохнул. — Я чувствую, что изменился. Я больше не РСФСР. Но Наташа… Она будто не меняется. СНГ отрицательно помотал головой. — Маці меняется. Просто скрытно для всех. Как и ты, Брагинский. Она и сейчас изменилась. Россия кивнул. — Я вижу. И чувствую. — Ну вот, Ваня! Ты выглядишь намного лучше! Даже не бомж, а принцесса! — сладостно проворковала Наташа, входя в комнату. Россия раскраснелся, итак ещё СНГ со своим смешком. — Вася. Оставишь нас? — с мягкой улыбкой сказала Наташа. СНГ так и сделал, подмигнув. — Хватит меня булить, Нат. — надувши губы, сказал русский. — Я же тебя не называю бамжом. Беларусь хихикнула, подходя к России в плотную. — Запомни Россия. — начала Беларусь, взявшись за галстук мужа и начав его. — Белорусы всегда найдут своих. Ведь ты Россия, дитя Беларуси. — Чё — — Вот так ~- ехидно сказала девушка. — Ты сам говоришь, что Беларусь- это Россия. Так и Россия-это Беларусь. У нас общее отечество от Бреста до Владивостока и далей! Но хатки всё-таки разные ~ О… А вот и его старая и любимая Беларусь. Такая странная, на своей волне. Его самая любимая. Он хихикнул, целую жену в лоб. — Да. Ты права милая. — Ладно, я пойду переоденусь. — с ухмылкой сказала девушка. — Мне одевать платье, где большой разрез груди? Россия реально задумался! Если он будет с ней рядом, а он будет, ведь она его жена, то значит он может много раз смотреть ей на грудь, а может не только смотреть. Другое дело… Остальные страны. Особенно Торис Лауринайтис. — Нет. — прорычал русский, уже начиная нервничать. — Не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя. Только я могу. Наташа захихикала. — Конечно можешь~ Как и я могу смотреть только на тебя, понял! Россия усмехнулся. — Да, дорогая. Закусив губу, он стал наблюдать, как красивая попка белоруски исчезает среди комнат. Никто и не спорил, что Наталья была прекрасна всем. И телом, и фигурой. Правда характер всех её пугал, но Брагинский готов был на коленях ползать перед ней. Ведь ему и правда казалось, что только она может его вытерпеть, а он её. И такой тандем только сильнее подтверждал его правоту. И что он правильно все сделал, наконец-то обручившись со своей любовью. Да… То, что она сделала с Гилберт было ужасно! Но если вспоминать, что он сделал с ней. Тут кажется жертва сумела отомстить своему мучителю. И хоть Иван Брагинский уже не был прежним РСФСР и его моральные ценности были иными. Но он понимал сестру и не осуждал. Особенно, после того, как он сам много раз ее избивал и наказывал во времена СССР. Но она не стала его ненавидеть, наоборот… Видела в нём бога. Как объяснил тогдашний СССР. В первый момент смерти, когда её сожгли в печи, она надеялась, что Россия придет и спасёт её. И это стало единственной светлой мыслью в её умершем разуме. Но и она извратилась, превратившись в одержимость Брагинским. Слишком сильной. Даже не такой сильной, что была у них в начале. Тогда сам РСФСР был слишком на ней помешен, что только сильнее отталкивало ССРБ. Но после войны та Наташа умерла, со всеми страхами неправильности данной связи и даже со всей «любовью», что оставалась к бывшему мужу Литве. Всё стёрлось. Оставив одну, безжизненно одержимую братом куклу! Но к облегчению Иван принял её такой. Конечно он не обещал брака, но пытался вернуть ту ССРБ с которой были отношения до войны. Но быстро понял… Что теперь была БССР. И его маленькая сестра, превратилась в одержимую братом девушку. Он помнил, как было тяжело первое время понимать её. Сначала она спокойная, потом вытворяет какую-то хуйню, потом издевается и чуть не лезет целоваться, а потом сама кидает тебя на стол и… Россия покраснел от воспоминаний. Но все-таки, даже сейчас Беларусь была другой. Он видел эти различия. Может потому что сейчас, она получила то, что хотела. И её израненная, обожжённая, душа смогла успокоится. Она получила Россию. А ведь он и не отказывался от неё. Любезно отдаваясь ее желанию любить. Изредка убегая, когда она перебарщивала с браком. Но сейчас… Сейчас она стала спокойнее. Особенно после инцидента с Пруссией. Пусть прошла и неделя, но Россия уже увидел изменения. Она становилась сдержаннее, более ласковой. Будто вбирая всё то, что была при ССРБ. Но в ней также оставалась жестокая часть и БССР. Что готова всех калечить лишь бы успокоить свою жажду крови. Но и была часть самой Республики Беларусь. Что-то между двумя предыдущими воплощениями. Девушки, что готова договариваться и сдерживаться, но и готовая не жалеть сил убивать всех. А также та. Его Беларусь! Что даже не допускала мысли, будучи уже независимым государством, что россияне — это другой народ. Что это народ России. Нет… Они были её. Все народы Российской Федерации она считала своими детьми. Не сказать, что это нравилось самому Брагинскому. Но это было удивительным явлением. Даже во времена СССР. Она пыталась отстраниться от народа РСФСР, сконцентрировавшись на своём. А сейчас Беларусь в наглую говорила, что Россия — это Беларусь! И что гражданин России, это и ее гражданин тоже. Похоже… На неё и правда сильно влияло союзное государство. Но и сам Россия задумывался, что такое мышление и ему подходит. Ведь белорусы тоже его дети. И отходя от темы детей, у России чуть челюсть напал не упала, когда он увидел Беларусь в шикарном платье. Красивое, темно — синее платье в облипку и до колена. Ремень, что больше подчеркивал её фигуру. И пышная грудь, что была спрятана под мини пиджаком. Но Россия всё ещё не мог оторвать от неё взгляд, когда Беларусь уже вплотную подошла к нему. Наталья Арловская демонстративно схватила русского за галстук, и затащила к себе в жаркий поцелуй. Россия не мог не поддаться, впиваясь в такие желанные губы. А руки так и тянулись схватить за пятую точку жёнки, так он и сделал. Услышав одобрительный смешок белоруски. — Или может не поедем? — промурлыкала девушка, останавливая поцелуй на шее мужа. — Я буду только рад, милая~-ответил русский ей на ухо. — Но нам надо там быть. — Они же меня ненавидят. — на выдохе ответила белоруска, чувствуя жаркие поцелую на своей шее. — Я буду рядом. И СНГ тоже. — ответил мужчина, отстраняясь. Беларусь кивнула. — Я потрясена? — Ты пиздата~- он аккуратно провел своими руками по ее бедру. — И если бы мы не спешили. Я бы тебя завел в нашу общую пастель и- — Шшшш~- она с загадочной улыбкой, заткнула пальцем рот русского. — Иначе я сама тебя сейчас затащу в пастель. И мы никуда не поедем! Так что сдерживайся милый ~ Добра? — Добра, добра ~- усмехнулся русский, втягивая сестру в ещё один поцелуй. И к их огромному разочарованию, им пришлось отстранится и начать собираться в поезду. В поездку, на вечернее собрание.