Jinkook истории Part 2

Уютный ресторанчик на окраине города был почти пуст в этот тихий вечер. На кухне, среди металлического блеска кастрюль и ароматов свежих специй, стоял Джин — повар с выдающимся мастерством и одной любопытной особенностью. Он никогда не лгал. Вернее, не мог — всякий раз, когда он пытался произнести хоть малейшую ложь, его подводил собственный организм. Стоило вымолвить неправду, как его тут же одолевал неконтролируемый чих. Поэтому Джин старался отвечать кратко и избегал сложных вопросов, особенно от своего начальника — Чонгука. Чонгук, уверенный в себе хозяин ресторана, был не из тех, кто легко упускал детали. На протяжении долгого времени он не догадывался о странности Джина, просто принимая его за немногословного и сосредоточенного человека. Но однажды, случайно заметив несколько раз, как Джин резко чихает после какой-то безобидной лжи о том, что «блюдо уже почти готово» (хотя явно требовалось ещё минут пятнадцать), Чонгук сделал для себя важное открытие. И теперь, это знание стало для него идеальным инструментом для… флирта? — Джин, — услышал он лукавый голос за своей спиной. Джин напрягся, чувствуя приближение Чонгука, — ты ведь точно не забыл добавить чеснок в этот соус? — Чонгук подошёл ближе, склонившись к кастрюле, где медленно кипел ароматный бульон. Джин замер. Вопрос был настолько простым, но сама близость Чонгука и его намеренный шутливый тон заставляли повара нервничать. Он никогда не был хорош в таких ситуациях. Лёгкая дрожь пробежала по его рукам, но он выдавил из себя короткое: — Конечно... добавил, — но тут же зажмурился, чувствуя знакомое першение в носу. Чонгук усмехнулся, едва услышав приглушённый чих, сдерживаемый рукой Джина. Он наклонился ещё ближе, притворяясь, будто проверяет кастрюлю, но на самом деле его внимание было сосредоточено исключительно на реакции Джина. — Знаешь, Джин, я думаю, ты единственный повар, который чихает от вопросов про соусы, — Чонгук не мог удержаться от лёгкого поддразнивания. Уши Джина вспыхнули, и он, стремясь скрыть смущение, торопливо отвернулся к разделочному столу. — Я не так часто и чихаю! — выпалил он, но тут же чихнул. Чонгук расхохотался, прижимая руку к груди. Его весёлые глаза сияли, когда он смотрел на Джина, пытающегося сдержать дальнейшие чихи. Джин нервно пробормотал: «Ты можешь прекратить задавать такие вопросы? Я же работаю.» — Ладно, ладно, — ответил Чонгук, но его ухмылка говорила о том, что он не собирался прекращать. — Просто ты такой очаровательный, когда пытаешься соврать. Джин чувствовал, как его уши становились всё горячее. Он сжал губы и отвернулся, сосредоточившись на нарезке овощей. Однако его руки дрожали, и мысли путались. Чонгук давно ему нравился, но он просто не знал, как реагировать на его открытые, пусть и шутливые, намёки. Чонгук не оставлял попыток. Каждую свободную минуту он находил способ задать Джину очередной каверзный вопрос. — Джин, а я тебе нравлюсь? — подшучивал он с лёгкой улыбкой, будто между делом, проходя мимо. — Конечно… нет! — Джин всегда говорил это с запоздалой паузой, после которой, конечно, следовал новый приступ чихания. В такие моменты Чонгук смотрел на него с откровенным восхищением. Ему нравилась эта честная, почти невинная реакция Джина на его заигрывания. Каждый раз, когда Джин пытался солгать, он видел неуверенность и смущение, но также что-то большее — скрытое за всеми этими чихами и покрасневшими ушами чувство. ……………….. Однажды, после очередного дня, полного дразнящих вопросов и сдержанных чихов, Чонгук подошёл к Джину. В ресторане никого не было, кроме них двоих, и кухня наполнилась приглушенным светом ламп. — Джин, — его голос стал серьёзнее, но в глазах всё ещё играла мягкая улыбка, — Скажи честно. Я тебе нравлюсь? Джин замер. В этот раз его не спасла работа. Ему некуда было отвернуться. Он смотрел в глаза Чонгука, и не находил в себе сил солгать. Едва открыв рот, чтобы что-то сказать, он почувствовал, как нос начинает предательски щекотать. Чихнул, громко, на всю кухню. Чонгук засмеялся, протянул руку и нежно положил её на плечо Джина. — Я так и знал, — сказал он с довольной ухмылкой, словно это чих стал лучшим признанием. Джин, смущённый до невозможности, молча отвёл взгляд, но внутри него что-то перевернулось. Возможно, не стоит больше прятаться за чихами и ложью. На следующий день Чонгук продолжал дразнить Джина, но уже с каким-то новым, едва уловимым оттенком. В его взгляде было больше тепла, а в голосе — сладость, которая заставляла Джина одновременно смущаться и таять. Чонгук находил каждый повод, чтобы остаться с ним наедине, задавал очередные каверзные вопросы, как бы невзначай прикасался к его руке или плечу. Джин ощущал, как его сердце начинало биться сильнее, и старался скрыть это, углубляясь в работу. Но к вечеру всё вышло из-под контроля. Ресторан опустел, на кухне остались только они вдвоём. Джин задумчиво мыл посуду, когда Чонгук, подошедший сзади, спросил: — Ты ведь понимаешь, что я не просто так спрашиваю всё это, правда? — его голос был низким и хриплым, словно он говорил что-то сокровенное. Джин замер, его пальцы вцепились в губку, а вода продолжала стекать с тарелки в раковину. Он знал, о чём говорит Чонгук, но всё ещё не мог найти в себе смелость ответить. Он только нервно сглотнул и попытался сосредоточиться на воде, струящейся по его рукам. Чонгук сделал ещё один шаг ближе, их плечи почти соприкоснулись. Джин чувствовал его дыхание на своей шее, и это сковывало его, делая движения неловкими. — Ты что, снова будешь чихать? — Нет… — пробормотал Джин, но почувствовал, как нос снова предательски защекотало. Он попытался сдержать чих, но не успел — громкий звук эхом разнёсся по пустой кухне. Чонгук развернул его к себе, осторожно взяв за плечи, чтобы Джин смотрел ему в глаза. — Значит, я тебе действительно нравлюсь, — сказал он, и это была не вопрос, а утверждение. Глаза Чонгука блестели, и в них Джин видел не только уверенность, но и искреннее желание понять его чувства. Джин пытался отвернуться, но пальцы Чонгука, удерживающие его лицо, заставляли смотреть прямо. Краснея всё больше, он чуть слышно пробормотал: «Ты меня постоянно дразнишь… Это… несправедливо.» — А тебе это не нравится? — Чонгук склонился ближе, их лица теперь разделяли всего лишь несколько сантиметров. Джин глубоко вдохнул, собрав всю свою смелость, чтобы наконец-то признаться. Ему надоело скрываться, надоело краснеть и чихать всякий раз, когда он пытался избежать правды. Сначала неуверенно, но потом всё твёрже, он сказал: «Нравишься… Ты мне нравишься, Чонгук.» И как только эти слова сорвались с его губ, словно произошло что-то магическое. Чонгук не медлил ни секунды — он наклонился вперёд и прикоснулся своими губами к губам Джина, сначала осторожно, будто спрашивая разрешение. Но почувствовав, как Джин отвечает на поцелуй, его движения стали более настойчивыми, глубокими. Они целовались с тем трепетом, который бывает только при первых поцелуях, когда каждый момент кажется вечностью. Руки Джина сами собой потянулись к шее Чонгука, пальцы зарылись в его тёмные волосы. Он чувствовал, как горячие волны пробегают по всему телу, словно растворяя все его страхи. В поцелуе было столько нежности, смешанной с накопившимся желанием, что от этого кружилась голова. Когда они наконец оторвались друг от друга, Джин, тяжело дыша, посмотрел на Чонгука. Его глаза сияли, но на лице была видна неуверенность. — Я… я давно хотел сказать это, но не знал, как ты отреагируешь, — признался он, чуть запинаясь. Чонгук посмотрел на него с той же мягкостью, которая не раз сбивала Джина с толку. Улыбка играла на его губах, и он едва заметно кивнул, будто давая Джину понять, что всё хорошо, и его откровенность принята с благодарностью. Он взял Джина за руку, переплетая их пальцы. — А я давно ждал, когда ты решишься это сказать. — Чонгук чуть крепче сжал его руку, словно боялся, что Джин сейчас отступит и всё это окажется лишь сном. — Джин, ты ведь знаешь, что мне нравишься, правда? Джин на мгновение замер, чувствуя, как сердце пропустило удар. Он знал, но боялся поверить, что всё так просто, и что Чонгук искренен. Вместо ответа он чуть кивнул, отвёл взгляд, но не смог сдержать улыбку, которая пробилась сквозь всю его застенчивость. — Мне просто… нужно немного времени, — прошептал Джин, снова поднимая глаза и встречаясь с чувственным взглядом Чонгука. — Всё это ново для меня. Чонгук кивнул, прижимая его руку к своей груди, чтобы Джин ощутил, как быстро бьётся его сердце. — У нас столько времени, сколько тебе нужно, — сказал он, не отрывая от него взгляда. — Я никуда не тороплюсь. Главное, что теперь я знаю, что ты рядом и честен со мной. Их пальцы всё ещё были переплетены, и в этом простом прикосновении было больше слов, чем в любом из признаний.