Jinkook истории Part 2

В густом лесу, где тёмные кроны деревьев заслоняли небо, а тишину нарушало лишь пение птиц и шорох листвы, жил омега-лекарь по имени Джин. Он давно оставил свою стаю, прокляв её за жестокость. Они забрали у него самого дорогого человека — его папу-омегу, который никогда никому не причинял вреда. Джин не мог простить им этого и ушёл, предпочитая одиночество среди природы. Здесь, вдали от предательства, он лечил зверей и путников, забредших в его край. Сегодня был день сбора трав. Джин бережно срезал стебли золототысячника, когда носом уловил запах крови. Запах был свежий, живой. Сердце тревожно сжалось. Он двинулся вперёд, пробираясь через заросли. Под большим дубом, среди опавших листьев, лежал крупный чёрный волк. Его густая шерсть блестела в свете солнца, но бок был испачкан кровью. Зверь тяжело дышал, уши нервно дёргались. — Бедняга... — прошептал Джин, осторожно присев рядом. Волк открыл глаза — янтарные, яркие, наполненные болью. Он тихо зарычал, но сил сопротивляться у него не было. — Тише, тише... Я не причиню тебе вреда, — Джин медленно протянул руку, давая животному привыкнуть к его запаху. — Я помогу. Он не мог оставить его умирать. Аккуратно, насколько позволяли его силы, он поднял зверя и понёс к себе домой. …………… Джин жил в маленьком доме, скрытом среди деревьев. Внутри было уютно: деревянные стены, полки с травами и сушёными кореньями, в камине потрескивал огонь. Он осторожно уложил волка на постель, начал промывать рану. Глубокая, но не смертельная. Скорее всего, его задело оружие охотников или он подрался с другим волком. Волк тяжело дышал, но не сопротивлялся. Джин чувствовал, как горячий взгляд зверя следит за каждым его движением. — Тебе повезло, — мягко сказал он, забинтовывая бок. — Скоро всё заживёт. ………… Позже Джин проснулся от низкого рычания. Джин открыл глаза и встретился с волчьим взглядом. Зверь приподнялся, напряжённый, готовый в любую секунду броситься. — Всё хорошо, — спокойно сказал Джин. — Ты в безопасности. Волк ещё мгновение смотрел на него, а потом что-то изменилось — тело зверя дрогнуло, очертания начали расплываться. Джин затаил дыхание. Перед ним теперь сидел не зверь, а мужчина. Крепкий, мускулистый, с тёмными, взъерошенными волосами и янтарными глазами. На его боку остался след от повязки. — Ты спас меня, — голос был хриплый. — Спасибо. — Не за что, — ответил Джин, не отводя взгляда. — Меня зовут Чонгук, — мужчина изучающе посмотрел на него. — А тебя? Джин молчал. Обычно он не раскрывал своего имени незнакомцам. Но в этом янтарном взгляде было что-то тёплое, что-то, заставляющее его забыть об осторожности. — Джин. Чонгук кивнул, опустил взгляд на бинты: «Ты лекарь?» — Да. Живу здесь. — Один? Джин усмехнулся, опустил глаза: «Один. Так проще». Чонгук долго смотрел на него, а затем вдруг спросил: «Ты прячешься?» Джин резко поднял голову, встретился с внимательным взглядом. — Нет, — ответил он, но Чонгук будто бы не поверил. Тишина повисла между ними. Только потрескивал огонь. — Ты не обязан рассказывать, — вдруг сказал Чонгук. — Но я бы хотел услышать твою историю. Джин долго молчал. Чонгук не торопил его. Он просто сидел, откинувшись к стене, наблюдая за игрой пламени в камине. — Я не прячусь, — наконец сказал Джин. Голос его звучал ровно, но в груди что-то дрогнуло. Чонгук перевёл на него взгляд, но не перебил. — Я ушёл из стаи. Добровольно. Чонгук чуть приподнял бровь: «Омега один в лесу? Смело». Джин усмехнулся: «Я вырос в стае, где омеги не были беспомощными». Чонгук кивнул, но ничего не сказал. Джин снова посмотрел на огонь: «Они убили моего папу». Это прозвучало почти спокойно, как констатация факта. Но в глубине глаз омеги затаилась боль, старая, затянувшаяся коркой, но всё ещё ноющая. Чонгук молчал, не отрывая от него взгляда. — Он тоже был омегой, — продолжил Джин. — Добрый, мягкий. Всегда защищал меня. Но для стаи он был слабым звеном. Они убрали его, когда решили, что он больше не нужен. Чонгук сжал кулаки: «Ты видел это?» Джин покачал головой: «Нет. Они сказали, что он погиб случайно. Но я знал правду. Я чувствовал это. В ту ночь я ушёл». — А альфа? — спросил Чонгук. — Твой... отец? — Я не знаю, кто он. Мне это неинтересно. Снова тишина. — Теперь ты живёшь один. — Теперь я живу так, как хочу. Джин посмотрел на Чонгука: «А ты? Что случилось?» Чонгук помедлил. В его янтарных глазах мелькнула тень. — Меня предали. — Твоя стая? Чонгук кивнул: «Я был вожаком. Я доверял тем, кого считал своими. Они воткнули мне нож в спину». Джин посмотрел на него внимательнее: «Ты альфа». — Да. Но это не помогло мне. Джин задумчиво кивнул: «Ты не можешь вернуться?» — Могу. Но не хочу, - Чонгук вдруг усмехнулся, - Значит, теперь нас двое, брошенных своими стаями. Джин тоже улыбнулся, но в глазах всё ещё теплилась настороженность: «Ты собираешься остаться?» Чонгук посмотрел на него: «А мне можно?» Джин отвернулся к огню, задумался. Долгие годы одиночества стали привычными, как старая тёплая накидка. Но сейчас, когда в его доме звучал чужой голос, а воздух наполнялся запахом другого волка, одиночество вдруг показалось менее уютным. — Пока не поправишься, — тихо сказал он. Чонгук улыбнулся: «Договорились». ……………….. Прошло несколько дней. Чонгук быстро пошёл на поправку, его раны затягивались быстрее, чем у обычного человека — сказалась сила альфы. Но даже когда он уже мог свободно передвигаться, он не ушёл. — Не думал, что ты останешься так надолго, — заметил Джин, наблюдая, как Чонгук с лёгкостью рубит дрова во дворе. — Ты ведь сам сказал: пока не поправлюсь, — с ухмылкой ответил тот, подбрасывая очередное полено в сложенную стопку. — А вдруг у меня скрытая травма? Джин закатил глаза, но в душе ему было даже приятно. Чонгук оказался не только хорошим помощником, но и терпеливым слушателем. Он легко брал на себя тяжёлую работу: приносил воду из ручья, охотился, чинил сломанные ставни. — Тебе правда не хочется уйти? — однажды спросил Джин, наблюдая, как Чонгук расставляет ловушки для дичи. Чонгук взглянул на него из-под тёмных ресниц: «А ты хочешь, чтобы я ушёл?» Джин промолчал. — Тогда я остаюсь. Поначалу Джину было непривычно чувствовать рядом чужой запах. Он привык к одиночеству, а теперь воздух в его доме был пропитан терпкой ноткой Чонгука — смесью леса, дыма и чего-то мужественного. Этот запах наполнял дом, одежду, даже травы, развешанные на стенах. Но странное было в другом: Джину нравилось. Он замечал, как задерживал дыхание, когда Чонгук подходил ближе. Как замирал, когда ощущал этот живой аромат. Но больше всего его пугало то, что Чонгук, похоже, чувствовал то же самое. — Ты меня нюхаешь, — вдруг сказал Чонгук, когда Джин стоял к нему слишком близко, разбирая лечебные травы. Омега вздрогнул и резко отстранился: «Глупости». Чонгук усмехнулся, но не стал спорить. Но Джин тоже видел. Как Чонгук иногда также замирал, когда он проходил мимо. Как прижимался чуть ближе, чем нужно. Как глубоко вдыхал воздух, когда Джин наклонялся рядом. ……………. Как-то ночью Джин проснулся от странного чувства. Чонгук спал на другой постели, но даже во сне его тело чуть заметно дрожало. Джин тихо поднялся, подошёл ближе. Запах альфы стал гуще, насыщеннее, с лёгкой примесью тревоги. Чонгук метался, губы его дрожали. Джин осторожно положил руку ему на плечо: «Чонгук?» Тот дёрнулся, распахнул глаза. В янтарном взгляде мелькнул страх, но, увидев Джина, он расслабился. — Просто сон, — хрипло сказал он. Джин не убрал руку: «О стае?» Чонгук молча кивнул. — Всё в порядке, — сказал Джин. Он не знал, почему вдруг сказал это, но знал, что так и есть. Чонгук посмотрел на него. — Ты пахнешь... — он замолчал, медленно вдохнул. — Как дом. Джин вздрогнул. Но не отстранился. ……………. Прошло ещё несколько недель. Джин уже не представлял дом без Чонгука. Теперь каждое утро начиналось с запаха свежего хлеба и звуков топора за окном. Чонгук был везде: он заваривал травяной чай, сидел на крыльце, чистил рыбу у ручья. Джин ловил себя на том, что улыбается, просто наблюдая за ним. Чонгук тоже изменился. В его янтарных глазах больше не было прежнего напряжения, а в улыбке — горечи. Он перестал смотреть на лес, будто ищет, куда убежать. Теперь он смотрел на Джина. — Знаешь, — однажды сказал Чонгук, вытирая руки о холщовую тряпку после работы во дворе. — Я больше не думаю о том, чтобы уйти. Джин поднял на него взгляд: «Не думаешь?» Чонгук подошёл ближе, опираясь о стол: «Нет. Мне здесь нравится». Джин продолжал смотреть на него, словно пытаясь разгадать, насколько серьёзны его слова. Чонгук чуть улыбнулся: «А тебе?» Омега хотел сказать, что ему всё равно. Что он привык жить один, что он не привязывается. Но это было бы ложью. — Мне нравится, что ты здесь, — признался он. Чонгук внимательно посмотрел на него: «Тогда, может... нам стоит создать свою стаю?» Джин замер. Стая. Слово, которое всегда было для него синонимом боли. Он бежал от этого понятия, не желая снова испытать предательство. Но когда он посмотрел в глаза Чонгука, он понял, что бояться нечего. Чонгук был его домом. Джин медленно подошёл ближе: «Ты правда этого хочешь?» — Хочу, — твёрдо сказал Чонгук. — Не стаю, которая предаёт. Не стаю, где есть жестокость. Просто… семью. Нашу. Тёплая волна разлилась по груди Джина: «Тогда… да». Чонгук улыбнулся. А в следующий момент, не давая Джину возможности передумать, он наклонился и коснулся его губ. Джин вздохнул, закрывая глаза. Поцелуй был осторожным, но в нём чувствовалось что-то большее. Это было обещание. Чонгук провёл рукой по его щеке, притягивая ближе. Джин не сопротивлялся. Впервые за долгие годы он почувствовал себя вновь счастливым.